Форум » Материалистические подходы » Принципы утопии марксизма » Ответить

Принципы утопии марксизма

волхов: 1. Во-первых, в названии следовало написать о принципах утопии социализма, но социализм, как общество равенства, как посткапиталистический строй, всё-таки существует. Потому следует выразить утопию «того» социализма на реальных принципах его существования. Что вкладывал в понятие социализм или какое основное свойство предполагал в нём Карл Маркс? Он вкладывал в него смысл общественный, что он, в сущности, выражает и представляет. Само понятие представление социализма К.Маркс, прежде всего, связывал с понятием труд. Т.е. социализм в марксизме это общественный труд, труд, производимый всем обществом сообща. Социализм это общий и потому общественный труд – основная, фундаментальная формула социализма Карла Маркса. В таком виде и свойстве труд может быть только просто трудом, не несущим никакой функции, как труд произведённый в обществе, как затрата рабочей силы. Что труд строит, образует общество, что труд несёт на себе социальную нагрузку, свойство по построению общества, об этом Карл Маркс не знал и не представлял. Из этого ясно вырисовывается «идеальное общество» в виде общины. Потому марксизм не представляет разницы между общиной и обществом и даже полагая общину наиболее качественным обществом, потому что она лучше организована или в общине наиболее эффективно происходит разделение труда. Разложение общины марксизм объясняет через то что «прибавочный продукт», который был захвачен в частные руки на закате существование общины. Т.е. поистине общее, общественное было присвоено некоторыми членами общины. Дальнейший анализ «резкого крена» общества – общины представляет теорию Маркса как плач Ярославны по благодатным временам общего труда. В этом кроется неувязка марксизма - как закат социального строя мог на излёте своего существования увеличил производство до такого состояния, что оно могло быть вожделением отдельных людей, а затем ими же и захвачено? Проще говоря, если община давала и давала всё более возможное производство, почему же она распалась? 2. Почему «новое общество» позиционировалось Карлом Марксом как общество пролетариата? Общество пролетариата, потому что только пролетариат можно классифицировать носителем и выразителем просто или простого труда. Труда, который производится и не имеющего принципов выражения полезности и который «производит стоимости», ценности общественного применения. Только принципы простого труда могли показать К.Марксу «вялотекущее общество» до капитализма и росток «новых социальных отношений» на примере совместного труда рабочих капиталистической фабрики. Докапиталистическое общественное производство так же было, по мнению Карла Маркса, так же производством труда, но разрозненным и потому неэффективным. Капитализм преподнёс новую, более качественную организацию труда, которая и помогла ему не только утвердится, но и показать своё превосходство формы. Устройство труда на отдельной капиталистической фабрике, которое для К.Маркса, в этом и состоит его главное заблуждение, состоящее в том, что он представлял его общественным, не являлось таковым. Т.е. самый главный принцип утопии марксизма состоит в отождествлении общего и общественного труда. «Вялотекущее общество» и отношения в нём отличались от совместного труда на капиталистической фабрике. Не то что бы отличались, а отличались в принципе. Вот это и не заметил Маркс, представляя, если социальный эффект организации труда каждым капиталистом помог достичь капитализму небывалых высот, то организация всего общественного труда, организации труда в обществе, т.е. «социализм», даст такую производительность труда, которая и не снилась капитализму. Труд, даже в капиталистическом обществе, организуется не капиталистом, а собственно трудом, потому что он для других, потому что он социальный. Проще говоря, общество образуется и организуется трудом. Не капиталист организует труд, а труд организует из тех же капиталистов общество. По большому счёту и исходя из этой данности, общество и является обществом капиталистов. Что общего между вымышленным островом Утопии Томаса Мора, положительными реальными экономическими успехами Роберта Оуэна и теорией Карла Маркса? Общее как раз и состоит в том, что они строили гармоничное, справедливое общество. Не вдаваясь в социологические тонкости всё эти литературные и реальные эксперименты, представляют утопию, потому что в основу положены не реальные принципы жизни, а принципы справедливости. Понятие справедливость возводилась в степень справедливым распределением общего производства. Притом неважно распределением общего производства фабрики Р.Оуэна или теоретическим распределением общего производства «стоимостей» К.Маркса. На примере Роберта Оуэна, организованное производство которого давало его рабочим такое богатство, о котором, в его время, остальные могли только мечтать. Но, несмотря на это, Оуэн говорил, что по большому счёту все рабочие его фабрики были его рабами. Вот что даёт именно принцип справедливого распределения и отход от того истинно человеческого что накладывает и представляет для человека труд. Труд, который накладывает определённые обязанности человека перед обществом. Труд, который единственно делает человека человеком. То, что он уже сделал человека из обезьяны, есть предрассудки и заблуждения. Труд образует и организует общество, тем, что он для других и общего в обществе потому ничего быть не должно. Для Карла Маркса общество самодостаточный орган потому, что общество это организация производства общего труда и производства «для себя». Человек, в условиях общего производства производит «стоимость» для себя, остальной труд или сверхпроизводство идёт или в карман капиталисту или на общую пользу. Представление того, что в обществе производство «для себя», что непременно полагает сверх производства «для себя», производство «стоимости» для других. Потому непременное марксиское положение что «государство засыпает» в условиях социализма, выходит из условия «производства стоимости для других». Т.е. человек, трудящийся производит стоимость не только для себя, но и непосредственно для общества и в таком случае такой орган как государство вовсе не нужен. Что государство это орган, основанный на налогах, который он представлял в «Критике Готской программы» можно считать или опиской или каким – либо свойством присущим именно буржуазному обществу. Абсолютность понятия стоимости в марксизме объясняется производством, потому что это производство «стоимости». Общее производство потому позиционируется «производством стоимостей», которое распределяется в обществе. Потому это общественное «производство стоимостей» должно быть «для себя», т.е. справедливое распределение возможно в условиях нового общественного строя основанного на общности труда. Распределение устанавливает не только непосредственное распределение по – труду, но и между двумя частями общественного производства, производство которое обеспечивает труд (на самом деле рабочую силу) и непосредственно общий, общественный остаток. Марксизм свою утопию, несостоятельность показал именно в отношении того что не ответил на главный вопрос политэкономии – как создаются пропорции обмена товаров. «Производство стоимости» и стоимостные отношения товаров нивелируют производственные и трудовые отношения. Т.е. отношения труда и труда и отношения по производству, производственные отношения. «Конёк» и «краеугольный камень» марксизма заключён в «прибавочном труде» и «прибавочной стоимости». Он призван объяснить, почему стоимость произведённой вещи реально и в большинстве случаев больше стоимости её производства. Потому марксизм стоимость объясняет производством, т.е. в течении рабочего дня рабочий производит «стоимость» «для себя» и дальнейшее производство производится «для других». «Законченность» теории определяется тем что труд рабочего определяется тем что собственный труд обеспечивает непосредственно производителя. Притом непонятно как рабочий получает полноту, многообразие общественного труда хотя бы своего содержания, если он производит только кирпичи. Во-первых обменом или распределением стоимостей? Во-вторых что является гарантом наличия стоимости в самом кирпиче или «производство стоимости» в виде кирпича не оставляет альтернативы или сущности «стоимости» в самом кирпиче? Но уловки марксизма, больше это нельзя никак назвать, представлением того что рабочий в определённое время «производит больше стоимости», чем это ему необходимо, не поддаётся логическому объяснению. Только через «производство стоимости» или капиталистически произведённого товара, которое необходимо для того что бы объяснить социальные отношения из производства, «производства стоимости». Рабочий производит столько стоимости, что достаточно ему и остаётся ещё и капиталисту – химера марксизма, потому что стоимость определяется другим трудом. Что бы понять это достаточно представить, что стоимость определяется многообразием труда. То, что рабочий производит стол определённой стоимости, необходимо представить единственно материальное её выражение. К тому же «стоимость» свойством стола. Тогда почему таковым свойством предметы, вещи не обладают, например, в общине, где стоимости нет, не существует, хотя труд как таковой есть? Стоимость понятие относительное. Товар может стоить только другого товара, а не выражать нематериальное свойство, такое как «стоимость».

Ответов - 57, стр: 1 2 All

волхов: Марксизм оказался теорией, которую невозможно воплотить в практику. Марксизм истолковывает истину в нереальном и невыполнимом значении. Невыполнимость принципов, «кирпичиков» теории, показывает утопию теории. К таким принципам можно отнести труд для себя и построение на этой основе «трудового общества». Определение «действительной, имманентной, трудовой» стоимости из производства, «производство стоимости», которое есть затраты и «стоимость в себе». Организация самого обмена, обмена по – стоимости, т.е. стоимостного обмена и построение на этой базе «организованного, справедливого» общества. Общества, которое, только в таких условиях становится действительно трудовым, потому что труд выражается в «стоимость», производит её. В отличие от традиционного общества, где всё производится на продажу и действительный труд, как действительная затрата рабочей силы находится на вторых ролях. Марксизм как всесторонняя и всеобъемлющая теория о построении общества пролетариата возник на научных основаниях, на положении Аристотеля, что в двух обменивающихся товарах содержится одинаковый труд. Это положение верно и бесспорно, тогда как это «элементарная модель» самого общества, отправная точка социального взаимодействия людей в обществе. Но трактовка этого положения Карлом Марксом привела к утопическому течению о создании «нового, другого» общества, «общества пролетариата». Такого общества быть не может, порукой тому является вышеназванное положение Аристотеля. Это положение показывает «элементарную» модель общества, общества, где обмен и товар являются сущностью общества и по-другому быть не может. В этом положении Карл Маркс переиначил всё, точнее выразил с альтернативной точки зрения, показав общество в котором отсутствует обмен и само понятие товара. Стоимостной, организованный обмен и применение понятия товара к произведённой вещи, есть основные положения этой альтернативы. Произошла подмена понятий, по которому товар, как вещь, участвующая в обмене, создающая сам обмен, превратилась в просто произведённую вещь. Но не просто вещь, а вещь, с «трудовой стоимостью», «стоимость в себе», себестоимостью. Обращаясь к здравому рассудку, можно ли понять какая это «стоимость», «потребительная» или «меновая»? По всем началам понимания товара, теории и экономики в целом, это есть, и она является произведённой вещью с потребительными полезными свойствами, поскольку производится для потребления. Материализация природы в эту самую общество – пригодную вещь с потребительными свойствами, говорит о трудовом её содержании. Так как это вещь, созданная, произведённая затраченным трудом. Признание трудового содержания вещи говорит о том, что общественное производство «трудового общества» должно состоять из множества «потребительных стоимостей», полезных вещей, предметов потребления. Но Карл Маркс исходит товарной «меновой» стоимости, которая неумолимо показывает «излишки» труда или «прибавочную стоимость». Подмена понятий и манипуляции с ними показывает очевидное, производство товара это одна «стоимость», продажа или обмен совершенно другая и эта «меновая», которая значительно больше. Значение меновой стоимости значительно увеличивают не только стоимость вещи, как стоимость её в обмене, но и увеличивают труд, содержащийся в ней, по отношению к её производству. Такое представление показывают «прибавочную стоимость», но рушит сам материализм, поскольку материализм заключён в произведённой трудом вещи. Которая есть не больше, ни меньше, как «потребительная стоимость», предмет потребления для общества. Больше труда в ней никак быть не может, кроме того, который пошёл на её изготовление, материализацию. Появление же «прибавочной стоимости» можно отнести к манипуляциям со стоимостью и недостаточного точного, определённого отношения к этому понятию. Когда, например вещи «являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости»,23-45, а когда не являются таковыми. Когда они «стоимости» сами по себе. Понять откуда берётся этот «излишек» не то что важно знать трудящимся, а жизненно – необходимо, всем вместе и каждому в отдельности. Иначе нас всех ожидает регресс и в конечном итоге вымирание, по простой причине – необходимое развитие общества. Социума, в котором развитие определяет не Супер – Путин и не куча умных государственных мужей, собранных в одном месте. Развитие определяется развитием каждого отдельного человека. Но этот отдельный человек, в нашем обществе, является тем, кто способен выполнить любую работу, но к развитию он не имеет отношения. Он не может двигать прогресс, потому что он наёмный работник, которого нанимают для производства работы, труда, как самосвал для перевозки груза или подъёмный кран для подъёма строительной плиты. Производство работы, труда, для Карла Маркса и был самим живым, непосредственным и самим трудом, поскольку он представлял для него, затраты рабочей силы. Потому он выводит формулу общественной жизни, что «наёмный труд должен быть всегда». Вот это основная и мысль, которая и рождает утопию марксизма, поскольку затраты рабочей силы к труду, самому понятию труда не имеет совершенно никакого отношения. Обществе, основанном на производстве трудом товаров, которые понятия труд и товар выражают раньше, чем это требует научное положения Аристотеля. Потому обмен, как непосредственное социальное взаимодействие по обмену товаров, полностью исключается. Что предполагает продукт труда трудящимся не принадлежит, потому что они «сообща и планомерно расходуют индивидуальные рабочие силы». Почему не принадлежат, потому что для наёмных рабочих достаточно применение рабочей силы, которая Карлом Марксом показывается непосредственным трудом и которая компенсируется если не капиталистом, то обществом. Сам же труд, непосредственно – конкретный, который исходит из начала науки, потому находящийся в товаре, Карл Маркс превратил в затрату человеческой рабочей производящей «потребительные стоимости». «Наконец, представим себе, для разнообразия, союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Все определения робинзоновского труда повторяются здесь, но в общественном, а не в индивидуальном масштабе. Все продукты труда Робинзона были исключительно его личным продуктом и, следовательно, непосредственно предметами потребления для него самого. Весь продукт труда союза свободных людей представляет собой общественный продукт. Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними»,23-89. Глобально подходя к анализу такого «общества» можно выразить то, что в таком выражении социума под название общества поруганы все его принципы, в частности то основополагающее положение Аристотеля. Общество распределения общественного продукта должно навсегда забыть про обмен. Товара, который является основополагающим понятием, так же быть не может. Обмен есть противоположность распределению, общество распределения не может быть полноценно и полноценным обществом. Действительные принципы и основания общества выразил, ещё раз повторяясь, Аристотель, который полагал обмен товаров, а не их распределение. При том произведённые вещи только обывательски можно представить назвать товарами. Вот это и является основополагающим моментом, по которому Карл Маркс уходит в мир утопии. Это мир основан на том, что если в двух обмениваемых товарах содержится равный труд, то верно и противоположность, равный труд, как затрата рабочей силы, образует пропорциональный обмен товаров. Равный произведённый труд полагает пропорциональное отношение произведённых вещей в обмене – есть основной принцип утопии марксизма. Этот принцип позволил Карлу Марксу сделать вывод: «Подлинная наука политической экономии начинается с того времени, когда теоретические исследования переходят от процесса обращения к процессу производста»,т.25ч.1стр.370. Надо заметить, что там, где наука для К. Маркса начинается, там она кончается, переходит в утопию. Причиной тому начало и сущность общества, которая гласит, что обмен двух товаров представляет обмен двух лиц, их социальное взаимодействие по образованию общества. Обмен с другими является его сущностью, по которому общественным трудом является для имярека, другой, противостоящей ему в обмене. В обмене двух индивидов каждый труд для другого является общественным, потому что общественный труд это труд других. Обмен товара за деньги, представляет только совокупность общественного труда, выраженного в них. Вот это является главным в утопии марксизма, в котором труд стоит не себя, а другого общественного труда и сколько стоит, показывает только обмен. В обмене и только в обмене появляется такое понятие как стоимость и означает она то, сколько другого общественного труда стоит данный товар. Товар продаётся за 1000 рублей, означает не его имманентную «меновую стоимость», а то, что он располагает данным количеством другого, общественного труда. 1000 рублей показывает только отложенный обмен и является «квитанцией» на его получение, производством через покупку полноценного обмена. Для К. Маркса общественный труд состоит из «множества произведённых стоимостей». Производство «стоимости» или производство вообще это расходы, затраты, при том исходя из понятия «производство стоимости» невозможно понять какая всё – таки стоимость производится «потребительная или меновая». Пример, который он использует для объяснение обмена, взаимодействие ткача и портного, состоит в равенстве произведённого труда, заключённого в ткань и сюртук. В этом примере не сюртук стоит некоторого количества сукна и наоборот, а сюртук и сукно являются «стоимостями», оба представляют «стоимостную плоть». Нетрудно представить, почему мы так и не дождались коммунизма, когда портной стал бы шить костюмы, ткач изготовлять ткань, строитель строить дома, кондитер производить конфеты и т. д, «сообразно плану». Какие понятия будут представлять всё произведённое и где обмен в обществе, всё это остаётся за пределами науки.

волхов: Марксизм оказался теорией, которую невозможно воплотить в практику. Марксизм истолковывает истину в нереальном и невыполнимом значении. Невыполнимость принципов, «кирпичиков» теории, показывает утопию теории. К таким принципам можно отнести труд для себя и построение на этой основе «трудового общества». Определение «действительной, имманентной, трудовой» стоимости из производства, «производство стоимости», которое есть затраты и «стоимость в себе». Организация самого обмена, обмена по – стоимости, т.е. стоимостного обмена и построение на этой базе «организованного, справедливого» общества. Общества, которое, только в таких условиях становится действительно трудовым, потому что труд выражается в «стоимость», производит её. В отличие от традиционного общества, где всё производится на продажу и действительный труд, как действительная затрата рабочей силы находится на вторых ролях. Марксизм как всесторонняя и всеобъемлющая теория о построении общества пролетариата возник на научных основаниях, на положении Аристотеля, что в двух обменивающихся товарах содержится одинаковый труд. Это положение верно и бесспорно, тогда как это «элементарная модель» самого общества, отправная точка социального взаимодействия людей в обществе. Но трактовка этого положения Карлом Марксом привела к утопическому течению о создании «нового, другого» общества, «общества пролетариата». Такого общества быть не может, порукой тому является вышеназванное положение Аристотеля. Это положение показывает «элементарную» модель общества, общества, где обмен и товар являются сущностью общества и по-другому быть не может. В этом положении Карл Маркс переиначил всё, точнее выразил с альтернативной точки зрения, показав общество в котором отсутствует обмен и само понятие товара. Стоимостной, организованный обмен и применение понятия товара к произведённой вещи, есть основные положения этой альтернативы. Произошла подмена понятий, по которому товар, как вещь, участвующая в обмене, создающая сам обмен, превратилась в просто произведённую вещь. Но не просто вещь, а вещь, с «трудовой стоимостью», «стоимость в себе», себестоимостью. Обращаясь к здравому рассудку, можно ли понять какая это «стоимость», «потребительная» или «меновая»? По всем началам понимания товара, теории и экономики в целом, это есть, и она является произведённой вещью с потребительными полезными свойствами, поскольку производится для потребления. Материализация природы в эту самую общество – пригодную вещь с потребительными свойствами, говорит о трудовом её содержании. Так как это вещь, созданная, произведённая затраченным трудом. Признание трудового содержания вещи говорит о том, что общественное производство «трудового общества» должно состоять из множества «потребительных стоимостей», полезных вещей, предметов потребления. Но Карл Маркс исходит товарной «меновой» стоимости, которая неумолимо показывает «излишки» труда или «прибавочную стоимость». Подмена понятий и манипуляции с ними показывает очевидное, производство товара это одна «стоимость», продажа или обмен совершенно другая и эта «меновая», которая значительно больше. Значение меновой стоимости значительно увеличивают не только стоимость вещи, как стоимость её в обмене, но и увеличивают труд, содержащийся в ней, по отношению к её производству. Такое представление показывают «прибавочную стоимость», но рушит сам материализм, поскольку материализм заключён в произведённой трудом вещи. Которая есть не больше, ни меньше, как «потребительная стоимость», предмет потребления для общества. Больше труда в ней никак быть не может, кроме того, который пошёл на её изготовление, материализацию. Появление же «прибавочной стоимости» можно отнести к манипуляциям со стоимостью и недостаточного точного, определённого отношения к этому понятию. Когда, например вещи «являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости»,23-45, а когда не являются таковыми. Когда они «стоимости» сами по себе. Понять откуда берётся этот «излишек» не то что важно знать трудящимся, а жизненно – необходимо, всем вместе и каждому в отдельности. Иначе нас всех ожидает регресс и в конечном итоге вымирание, по простой причине – необходимое развитие общества. Социума, в котором развитие определяет не супер-Путин и не куча умных государственных мужей, собранных в одном месте. Развитие определяется развитием каждого отдельного человека. Но этот отдельный человек, в нашем обществе, является тем, кто способен выполнить любую работу, но к развитию он не имеет отношения. Он не может двигать прогресс, потому что он наёмный работник, которого нанимают для производства работы, труда, как самосвал для перевозки груза или подъёмный кран для подъёма строительной плиты. Производство работы, труда, для Карла Маркса и был самим живым, непосредственным и самим трудом, поскольку он представлял для него, затраты рабочей силы. Потому он выводит формулу общественной жизни, что «наёмный труд должен быть всегда». Вот это основная и мысль, которая и рождает утопию марксизма, поскольку затраты рабочей силы к труду, самому понятию труда не имеет совершенно никакого отношения. Обществе, основанном на производстве трудом товаров, которые понятия труд и товар выражают раньше, чем это требует научное положения Аристотеля. Потому обмен, как непосредственное социальное взаимодействие по обмену товаров, полностью исключается. Что предполагает продукт труда трудящимся не принадлежит, потому что они «сообща и планомерно расходуют индивидуальные рабочие силы». Почему не принадлежат, потому что для наёмных рабочих достаточно применение рабочей силы, которая Карлом Марксом показывается непосредственным трудом и которая компенсируется если не капиталистом, то обществом. Сам же труд, непосредственно – конкретный, который исходит из начала науки, потому находящийся в товаре, Карл Маркс превратил в затрату человеческой рабочей производящей «потребительные стоимости». «Наконец, представим себе, для разнообразия, союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Все определения робинзоновского труда повторяются здесь, но в общественном, а не в индивидуальном масштабе. Все продукты труда Робинзона были исключительно его личным продуктом и, следовательно, непосредственно предметами потребления для него самого. Весь продукт труда союза свободных людей представляет собой общественный продукт. Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними»,23-89. Глобально подходя к анализу такого «общества» можно выразить то, что в таком выражении социума под название общества поруганы все его принципы, в частности то основополагающее положение Аристотеля. Общество распределения общественного продукта должно навсегда забыть про обмен. Товара, который является основополагающим понятием, так же быть не может. Обмен есть противоположность распределению, общество распределения не может быть полноценно и полноценным обществом. Действительные принципы и основания общества выразил, ещё раз повторяясь, Аристотель, который полагал обмен товаров, а не их распределение. При том произведённые вещи только обывательски можно представить назвать товарами. Вот это и является основополагающим моментом, по которому Карл Маркс уходит в мир утопии. Это мир основан на том, что если в двух обмениваемых товарах содержится равный труд, то верно и противоположность, равный труд, как затрата рабочей силы, образует пропорциональный обмен товаров. Равный произведённый труд полагает пропорциональное отношение произведённых вещей в обмене – есть основной принцип утопии марксизма. Этот принцип позволил Карлу Марксу сделать вывод: «Подлинная наука политической экономии начинается с того времени, когда теоретические исследования переходят от процесса обращения к процессу производста»,т.25ч.1стр.370. Надо заметить, что там, где наука для К. Маркса начинается, там она кончается, переходит в утопию. Причиной тому начало и сущность общества, которая гласит, что обмен двух товаров представляет обмен двух лиц, их социальное взаимодействие по образованию общества. Обмен с другими является его сущностью, по которому общественным трудом является для имярека, другой, противостоящей ему в обмене. В обмене двух индивидов каждый труд для другого является общественным, потому что общественный труд это труд других. Обмен товара за деньги, представляет только совокупность общественного труда, выраженного в них. Вот это является главным в утопии марксизма, в котором труд стоит не себя, а другого общественного труда и сколько стоит, показывает только обмен. В обмене и только в обмене появляется такое понятие как стоимость и означает она то, сколько другого общественного труда стоит данный товар. Товар продаётся за 1000 рублей, означает не его имманентную «меновую стоимость», а то, что он располагает данным количеством другого, общественного труда. 1000 рублей показывает только отложенный обмен и является «квитанцией» на его получение, производством через покупку полноценного обмена. Для К. Маркса общественный труд состоит из «множества произведённых стоимостей». Производство «стоимости» или производство вообще это расходы, затраты, при том исходя из понятия «производство стоимости» невозможно понять какая всё – таки стоимость производится «потребительная или меновая». Пример, который он использует для объяснение обмена, взаимодействие ткача и портного, состоит в равенстве произведённого труда, заключённого в ткань и сюртук. В этом примере не сюртук стоит некоторого количества сукна и наоборот, а сюртук и сукно являются «стоимостями», оба представляют «стоимостную плоть». Нетрудно представить, почему мы так и не дождались коммунизма, когда портной стал бы шить костюмы, ткач изготовлять ткань, строитель строить дома, кондитер производить конфеты и т.д, «сообразно плану». Какие понятия будут представлять всё произведённое и где обмен в обществе, всё это остаётся за пределами науки.

волхов: Развитие общества свидетельствует о том, что оно должно прийти к такому состоянию, когда каждому по труду. Но это было выстроенным принципом марксизма, добиться того же самого, построив общество трудящихся, общество пролетариата. Казалось, что в таком обществе весь его труд должен принадлежать трудящимся безраздельно. Но в том и дело что он принадлежал им не безраздельно, а раздельно, практически уничтожая самый главный его принцип каждому по труду. Марксизм подводил свои взгляды к утопическому идеалу, каждому по труду, а остальное в общее, общественное пользование. Тем самым, не добиваясь, а нарушая главный принцип каждому по труду. Социальная наука, построенная на принципах марксизма, представляет человека в обществе производителем всего сущего. Производителем, который в процессе производства воспроизводит свою собственную жизнь. «Человек портняжил целые тысячелетия, прежде чем из человека сделался портной»,23-52, относится к абстрактному отношению к человеку в марксизме. Он таковым (портным, поваром и т.д.) становится одномоментно, тогда когда он не просто производит, а производит для других. Человек до того производивший, делавший то же самое, но для себя и примеры подобраны для того что бы легче было понять и представить метаморфозу человека, который шьёт и вяжет, готовит супы, соответственно в портного или повара. Состояние общества или просто его сущность, когда каждый производит для других, будет, сравни освобождению энергии атома. Что человек это делает сейчас, ведь «люди так или иначе работают друг на друга», делает человека и его труд абстрактным. Так же как и абстрактны выводы марксизма относительно положения человека в обществе. Марксизм не способен выразить, то, что собой представляет общественное производство и роль человека в нём. Производство ли это товаров или потребительных стоимостей, полезных вещей. Если это производство товаров, то товары, так или иначе, взаимодействуют между собой, если это производство полезных вещей, то это всего лишь производство, которое должно быть распределено. Но производство просто полезных вещей или «потребительных стоимостей», исходя, из чего марксизм и делает вывод о роли человека в обществе в качестве производителя, есть та ловушка, на которую попалось то самое общество. Полезные вещи в обществе или полезность вещей может проявляться только в существование их в качестве товаров. Доказательством служит то что они производятся не в обществе, а для общества, для других. Только обмен с обществом, с другими может проявить ту самую полезность, о которой Карл Маркс говорит как о «стоимости» исходя из производства вещи. «Производство стоимости» имеет под собой затратную основу. Целый институт при ЦК КПСС силился доказать что: «Маркс поэтому учитывает неизбежное неравенство людей при социализме, когда еще не может быть устранено распределение общественного продукта по количеству затраченного каждым членом общества труда, а не по потребностям людей. «За равное количество труда — равное количество продукта» — таков социалистический принцип, основывающийся на достигнутом уровне экономического развития, а также на том, что люди еще не научились работать на общество без всяких норм права», предисловие т.19. Неравенство людей всегда будет проявляться именно в РАСПРЕДЕЛЕНИИ, которое может быть только распределением общественного продукта. Распределение, которое основано на именно затраченном труде, который есть не труд, а затрата рабочей силы. Применение права есть прерогатива не общества, а именно и исключительно государства. Потому надо точно уяснить и понять общественного продукта, который нуждается в распределении, быть не может, потому что общественный продукт это продукт других. Равенство людей в обществе может проявляться только в обмене с другими, по сути, тогда когда оно и образуется.

волхов: Идеал общественного развития держится на производстве общественного богатства и из этого практически выходит, что производство неизбежно должно быть общим. Само богатство предполагает, когда общество богато, когда много производит и казалось что этого лучше сделать совместными усилиями. Но этот организационный момент никак не получается, когда произведённое в сообща в больших количествах останется только пополнять. Идея общественного производства или коммунизм, не просто нас портит, она нас губит. Эта идея даже не позволяет выяснить до конца, что же должно производиться - товары или полезные вещи, «потребительные стоимости». Марксизм, как идея, как теория основана на этом дуализме, без которого она не может существовать, для того чтобы выразить базу науки. Эта альфа и омега науки состоит в том, чтобы понять, как получается «прибавочная стоимость»? То, что выражается в практической деятельности общества, вещь производится за 1000 рублей, а продаётся за 1500 рублей. Разница в 500 рублей по всем канонам, правилам и выводам является «прибавочной стоимостью». «Трудовая стоимость» вещи в размере 1000 рублей и её «меновая» в 1500 рублей, есть та основа анализа всей современной науки. Материализм может представить материалистический облик вещи в 1000 рублей: «Потребительные стоимости: сюртук, холст и т. д., одним словом товарные тела, представляют собой соединение двух элементов — вещества природы и труда»,23-52. Но как материалистически представить стоимость 1500 рублей, большая загадка, если не дополнить не к месту, как это делает К.Маркс, социальными отношениями или «прибавочным трудом», который к материализму не может иметь никакого отношения. Материализм может представить изготовленную трудом вещь и если так, то её стоимость можно представить только расходами на производство. Но мы знаем, что стоимость это, прежде всего «меновая стоимость», которая образует пропорциональные отношения товаров. Но это свойство и направляет науку в ложное русло «стоимостного» отношения товаров. На самом деле отношения устраивает труд для других отношением к другому общественному труду, и образование стоимости относится к свойству и сущности общества, а не самого товара. Труд и труд других, общественный труд образуют пропорциональное отношение и само общество. Есть не труд и «прибавочный труд», который образует «полную» или «меновую» стоимость товара. Стоимость это не свойство товара, а то, что он стоит, другой или общественный продукт, который оплачивает рабочую силу. Оставшийся остаток после оплаты издержек производства и является «прибавочной стоимостью». Труд, имея социальное выражение в 1500 рублей, представляемое другим трудом, трудом других, рабочая же сила органически входит в расходы на производство в 1000 рублей. Сам капитал, как понятие, как сущность определяется не производимым трудом, а накопленным общественным, другим трудом, трудом других. Во что мы верим в науке политэкономии это то, что вещи сами по себе обладают таким свойством как стоимость. Стоимость, которой у вещи, по крайней мере, две, трудовая и меновая, но Карл Маркс на это свойство смотрел ещё шире, представляя стоимость вещи множеством, множеством её отношений с другими товарами. Следует обратить внимание на то что вера и наука совершенно различные вещи. Только наука позволяет идти по трудной тропе сомнений и открытий и только она позволяет сказать то что обмен двух вещей – товаров происходит не из – за того что в обоих одинаковое содержание в виде стоимости. Содержание, которое, вполне объясняет «стоимостной» обмен, обмен затраченного труда. Стоимость это не свойство продукта изготовленного трудом, а пропорциональное отношение к общественному труду, общественному продукту, которого стоит данный товар. На этот «стоимостной» обмен уже давно смотрят как на предрассудок. Как писал русский экономист М. И. Туган – Барановский: «вещи самой по себе столь же чужда ценность, сколь чужды божественные свойства сделанному дикарём деревянному чурбану». То, что вещи обмениваются, основано не на том, что они обладают стоимостью, а потому что они стоят друг друга, т.е. равны. Эта равность образует, создаёт сущность и содержание общества. По этой равности проявляется нужность труда, который не есть затраты человеческой рабочей силы для производства «стоимости». Нужность труда проявляется в обмене как проявление его социального содержания, сущности по образованию общества. Труд, затраченный на производство вещи, ни имеет стоимости, потому что не имеет социального выражения. Как писал тот же Ф. Энгельс в «Анти – Дюринге»: «Что такое товары? Это — продукты, произведённые в обществе более или менее обособленных частных производителей, т. е. прежде всего частные продукты. Но эти частные продукты только тогда становятся товарами, когда они производятся не для собственного потребления, а для потребления другими людьми, стало быть, для общественного потребления; они вступают в общественное потребление путём обмена. Частные производители находятся, таким образом, в общественной связи между собой, образуют общество. Поэтому их продукты, хотя и являются частными продуктами каждого в отдельности, являются в то же время, но не намеренно и как бы против воли производителей, также и общественными продуктами»,20-319. Частные продукты труда, продукты труда, произведённые частными производителями, Фридрих Энгельс правомерно не называет даже товарами. Они становятся таковыми, когда они для других, тем самым и образуется общественная связь, тем самым и создаётся общество, «путём обмена». Общество создаётся не общим производством, а обменом, в котором проявляется социальная пригодность продуктов труда и конкретизируется труд как труд, который не может быть просто труд или затратой человеческой рабочей силы. Потому полезность вещи не «в себе», а для других, которую может показать только обмен. Яркий пример даёт Адам Смит в своих «Исследованиях…», в разделе «О происхождении и употреблении денег»: «Предположим, что один человек обладал большим количеством определенного продукта, чем сам нуждался в нем, тогда как другой человек испытывал в нем недостаток. Поэтому первый охотно отдал бы часть этого излишка, а второй охотно приобрел бы его. Но если последний в данный момент не имел бы ничего такого, в чем нуждается первый, то между ними не могло бы произойти никакого обмена. Мясник имеет в своей лавке больше мяса, чем сам может потребить, а пивовар и булочник охотно купили бы каждый часть этого мяса; они не могут ничего предложить ему в обмен, кроме различных продуктов их собственного промысла, но мясник уже запасся тем количеством хлеба и пива, которое ему нужно на ближайшее время. В таком случае между ними не может состояться обмен». В этом А. Смит отразил сущность общества и общественного производства, что не просто производство определяет и проясняет его облик, а обмен. Обмен, в котором ДВЕ вещи становятся полезными. Мясо, пиво и хлеб не полезны не, потому что лишены полезности «в себе», а потому что полезность понятие социальное, для других. Карл Маркс изначально представляет продукты труда полезными, потому что они результат применения полезного труда и могут удовлетворять человеческие потребности. На самом деле или фактически полезность вещи может выразить только обмен, потому что эта полезность для других. Производство мяса, пива и хлеба, в любых количествах не отражают и не выражают общественное производство. Общественное производство выражает и образует обмен с другими. Можно дополнить пример А. Смита выводами Туган – Барановского: «не человек господствует над товарным рынком, а товарный рынок господствует над человеком. Не производитель устанавливает цену, а цена устанавливает размеры производства». Само производство не отражает ничего общественного и никаких социальных, в том числе капиталистических отношений. Не может быть понятия капиталистическое производство, потому что социальные отношения образуются после обмена с другими, в распределении общественного труда, труда других. Сущность капиталистических отношений состоит в том, что оплачивается только рабочая сила, стоимость её содержания. Производитель, тем самым, отстранён, оторван от продукта своего труда, ему оплачивается только стоимость содержания, восстановления. В этом и состоит различие между трудом и рабочей силой, что труд это проявление социальности человека, а рабочая сила это стоимость восстановления физических сил. Труд это то что человек делает для других и в этом Карл Маркс находит громадный изъян. Вот как всё комментирует Фридрих Энгельс в «Анти – Дюринге»: «Между тем капиталист, приступая к делу, покупает с самого начала то, в чём сам он не нуждается; он покупает, чтобы продать, и притом продать дороже, чтобы получить обратно затраченную первоначально на покупку денежную сумму увеличенной на некоторый денежный прирост. Этот прирост Маркс называет прибавочной стоимостью», 20-210. На что обратить внимание, это на то, что хоть капиталист, хоть просто сапожник, «покупает то, в чём сам не нуждается». Сапожнику ни кожа, ни гвозди не нужны, он их покупает, потому что в этом состоит сущность общественного производства, проявление не труда как затраты, а проявление его для других, производством для других. Социальный и психологический практикум необходим чтобы понять, что повар это не тот человек, который варит суп и кашу, а тот, кто это делает для других. Так же как и пекарь, шахтёр или строитель, не пекут хлеб для себя не выдают уголь на – гора себе или строят дом для того что бы в нём жить. Производство для других, а не просто производство, образует сущность общественного труда и общественных отношений. Так же очень интересно Ф. Энгельс объясняет сущность «прибавочной стоимости», которая оказывается вовсе не прибавочной, потому что это не «прирост» на чём – либо, а сумма, которую можно получить потом, после продажи. Продать дороже издержек производства выглядит вполне абстрактно, потому что дороже не является надбавкой надстройкой над расходами, по сути самой именно «прибавочной стоимостью». Продать дороже, значит возвратить издержки и прибыль потом. Товары это вещи для потребления другими лицами и вступают в общественное потребление «путём обмена», ключевые свойства товара.

волхов: Сущность марксизма выражается тем, что он представляет каждую социально – экономическую формацию определённым способом производства материальных благ. Капитализм, для него это, прежде всего, наем или покупка труда для производства. Труда, который производит «стоимость» больше самой покупки, подразумевая тем самым не материальное, а денежное выражение. Такой монетаризм позволяет представлять общественное производство не конструктивно – определённым, а разделённым на часть, которое обеспечивает труд и производство для капиталистического присвоения или непосредственно для общих нужд в «новом» или «другом» обществе. Потому марксизм и утопическое учение, что он выражает капиталистические отношения тем, что он принял за труд, понятие рабочей силы, которое и обеспечивается частью общего труда. Потому он просто труд, который во всем многообразии производства полагают общий труд. Просто труд, который образует сложную систему под названием общество. Представления марксизма полагают распределения по труду при капитализме правомерным и достаточным. Такое распределение в полной мере дают человеку существовать как биологическому существу, поддерживая его существование. Марксизм только реформирует общество тем, что капиталистическое присвоение «излишков произведённой стоимости», обращением в общее пользование. Он полагал изменение, реформацию общества по капиталистической матрице, не отменяя капитализм, а по – своему идеализируя его. Представляя следующую социально – экономическую формацию – социализм, общество пролетариата с общественным присвоением «излишков производства». Присвоением, по которому не отдельный человек, а общество становилось капиталистом. Карл Маркс не докопался и не понял, что общественное производство представляет не затраты человеческой рабочей силы каждого обыкновенного человека, а труд обыкновенного человека для других. Что человек не биологическое, а социальное существо. Социальность человека выражается не существованием в среде подобных, иначе, чем он отличается от колонии муравьёв или стада обезьян. Социальным его делает сам труд, потому что труд является средством взаимодействия, коммуникации человека и человека. Труд для других создаёт и осуществляет само общественное производство и общественный труд это не труд, производимый сообща, а труд других. Труд, производимый сообща или коммунизм был тупиком общественного развития, потому что он по иному представляет понятия. Такое выражение общественного производства предполагает труд затратой рабочей силы, стоимость не отношение, а сущность, свойство произведённой вещи. Свойство вещи, придаваемое ей затраченным трудом. Сущность такого производства полагает структуру общины и в недавнем соревновании двух систем свобода выражения капитализма или капиталиста победила организацию общества «социализма». То, что на территории современной России не существовало рабства это не только плюс, но и означает то, что она шла по пути организации общества или точнее общины. Общество не представляло в полной мере само общественное производство, оно не выходило из состава государства. Сущность общины состоит в соединении или в не разделении структуры самого общества и его надстройки, государства. Для представления сущности общины, которая в концентрированном виде попытались создать ровно 100 лет назад следует привести слова Петра Бернардовича Струве из работы «Размышление о русской революции»: «При коммунистическом хозяйстве нельзя ни теоретически, ни практически отделить государственного (финансового хозяйства) от хозяйства народного. У того и другого один и субъект в экономическом и правовом смыслах и один непосредственный субстрат». Та же мысль, дополняется его же словами из этой же работы: «Буржуазное начало, которое можно охарактеризовать как начало разделения людей по их личной годности, есть необходимый двигатель всякой экономической деятельности, которого нельзя устранить, не подрывая в корне всей хозяйственной жизни». «Разделение людей по их личной годности» и выражает начало образования общества, которое облекает труд для других в сущность общественного производства. Сущность, по которой человек становится индивидуальностью. «Производство стоимости» выражает утопию марксизма, понятие, которое нивелирует определение продукта труда. Товар это или просто вещь, предмет и соответственно отождествление производства, труда и стоимости. Произведённый предмет является для марксизма выражением труда и содержанием стоимости. Это накладывает определённый отпечаток на содержание капиталистического производства. Карл Маркс называет и представляет его товарным, т.е. производятся товары, но если идти по логическому пути, то всё производство осуществляют наёмные рабочие. Они производят не товары, а просто вещи: «капиталист заставляет рабочего изготовлять какую-либо особую потребительную стоимость, какую-либо определённую вещь. То обстоятельство, что производство потребительных стоимостей, или благ, совершается для капиталиста и под его контролем, нисколько не изменяет общей природы этого производства»,23-189. Общая природа производства, в том числе и капиталистического, надо понимать, это производство просто вещей или «потребительных стоимостей». Потому анализируя капиталистическое производство, как производство, оно получается почему – то не товарным. Обеспечивается производством не товаров, а вещей или «потребительных стоимостей». По Марксу получается, что капиталистические отношения это отношения капиталиста и наёмного рабочего, которые возникли и начинаются с «чистого листа» в новой, другой социально – экономической формации. Отношения эти заведомо неравные и неравноправные, потому что одни люди обладают капиталом, «первоначальной стоимостью», другие нет. Последним потому приходится наниматься к капиталистам, продавая свой труд. Других социальных отношений, отношений равенства и равноправия марксизм даже не полагает и не представляет. Социальных отношений равенства, для него попросту нет, не существует. Не существует того социального взаимодействия, которое образуют капиталисты между собой. Аргумент, что капиталисты присваивают произведённое наёмными рабочими, для него выше и важнее, чем тот что они это присваивают для того что бы продать другим, совершить обмен с другими. Этот аргумент он не рассматривает вообще и потому он исходит из теории «первоначального» накопления. «Первоначальное накопление» или первичный капитал, это накопленный общественный труд, труд других. Труд, только в том случае труд, только в том случае представляет это понятие, когда он представляет выражение полезности для других. Марксизм, же, представляет понятие труда, далеко потенциально, когда покупка не представляет полезности даже для покупателя, даже в том случае если вскапывается огород нанимателя и не несёт никакой общественной нагрузки. Откуда берётся эта «первоначальная стоимость», ставящая между людей в противоборствующее положение, марксизм не раскрывает и не может этого сделать, потому что этого не позволяет делать ему его монетаризм. Для него важнее сам факт производства, которое для него есть «производство стоимости» с вариациями производства «потребительной» или «меновой» стоимости. Но хорошо если так, хорошо, если он разделяет производство для собственного потребления, «для себя» и производство для продажи. Хуже его положения и выводы такого типа, которое соединяет их до такой степени, что невозможно понять, где тут стоимость, где «потребительная стоимость». «Мы знаем, что стоимость каждого товара определяется количеством труда, материализованного в потребительной стоимости товара, рабочим временем, общественно необходимым для его производства»,23-199. Материализация труда в самой вещи, определяет стоимость товара, т.е. его «меновую» стоимость, способна ввести в ступор. Производство это производство, это труд, согласно марксистских догм, обмен это обмен, это продажа по «меновой стоимости». Различие, которое представляет «прибавочную стоимость», произвести дешевле, продать дороже этого значения. Продажа по «трудовой стоимости» это обмен «потребительных стоимостей», который в принципе не может допускать ни капиталистического, ни общественного присвоения. Никакой «прибавочной стоимости», потому Карл Маркс представляет «производство товарной или меновой стоимости». Поскольку «меновая» стоимость больше «трудовой», просто вещи созданной трудом или полезной или «потребительной стоимости», но получается «нетрудовая» надстройка. «Не трудовая» она и не производственная, в том числе. Изначально марксизм основан и обоснован тем, что покупается труд, который затем производит стоимость, большую, чем он стоит сам при покупке. Потому неизменно положение, что весь труд или «Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира»,23-48. Даже если это положение отягощено даже тем, что он имеет или выражает стоимость потом. «Человеческая рабочая сила в текучем состоянии, или человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме»,23-61. Если проследить какова «предметная форма» этой «стоимости», выражается ли она в «стоимостях товарного мира» т.е. это товар или просто множество предметов потребления. Казуистика марксизма не позволяет ответить, по сути, фундаментальный вопрос мироздания и миропонимания. Не позволяет сделать то, что особенно интересно материалистам, чем является продукт труда. С одной стороны это «потребительная стоимость» предмет потребления, с другой «меновая», товар. Если тогда разница, различие между стоимостью потребительной стоимости и стоимостью товарной, меновой. Стоимость «потребительной стоимости» трудно представить для распределения между двумя классами. Товарную или «меновую» стоимость, с распределением между капиталистом и наёмным рабочим, когда капиталисту достаётся «прибавочная стоимость» материалистически трудно представить вообще. Покупка труда «за стоимость», которое и есть стоимость труда, есть альфа и омега марксизма. Труда, который изначально находится в закабалённом, зависимом положении. Труда, который покупается для производства большей стоимости, чем стоит он сам. Смутное представление о «первоначальной стоимости», откуда берётся и как получается, позволяет сказать о «современности» марксизма. Мы используем марксизм как науку для того чтобы завести, начать общественный процесс. Осуществление этого процесса оканчивается тем, что рабочие получают жизненные средства или зарплату, в лучшем случае, а остальной общественный продукт оказывается за границей. Капиталист, взаимодействием с другим общественным трудом, присваивая его волен даже не платить зарплату. Что и происходит, государство пытается воздействовать административно или даже применяя уголовное право воздействовать на этот процесс. Процесс, который для самого государства является базисом, существованием общества, существование общественного производства. Труд для других и труд других, образуют сущность общественного производства, и оплата жизненных средств трудящимся уменьшают социальную базу государства, тем, что они не представляют и не образуют такой базы. Общество и общественное производство строится по этим заветам. Всё общественное строительство сводится к существованию «первоначального накопления» или теории инвестирования капитала в общественный процесс, который его «заводит». В результате процесса капитал получает прибыли, трудящиеся, рабочие места и в этом проявляется законченность и торжество общественного процесса. Общественный процесс обеспечивается и проявляется трудом для других и труд для других обеспечивает распределение общественного труда, который есть труд других. Вот что писал Фридрих Энгельс: «Таким образом, когда я говорю, что какой-нибудь товар имеет определенную стоимость, то я этим утверждаю: 1) что он представляет собой общественно-полезный продукт; 2) что он произведен частным лицом за частный счет; 3) что, будучи продуктом частного труда, он является одновременно, как бы без ведома производителя и независимо от его воли, продуктом общественного труда, притом определенного количества этого труда, устанавливаемого общественным путем, посредством обмена; 4) это количество я выражаю не в самом труде, не в таком-то числе рабочих часов, а в каком-нибудь другом товаре»,20-319. «В каком нибудь товаре» и означает, что товар стоит другого товара, другого общественного труда. «Понятие стоимости является наиболее общим и потому всеобъемлющим выражением экономических условий товарного производства. В понятии стоимости содержатся, поэтому в зародыше не только деньги, но и все более развитые формы товарного производства и товарного обмена. То обстоятельство, что стоимость есть выражение общественного труда, заключающегося в частных продуктах, уже содержит в себе возможность количественного различия между общественным трудом и заключающимся в том же продукте частным трудом…. В том обстоятельстве, что стоимость товара может быть выражена только в каком-нибудь другом товаре и может быть реализована только в обмене на него, содержится возможность того, что обмен вообще не состоится, или же, что в обмене не будет реализована действительная стоимость…. Не только продукт труда, но и самый труд должен непосредственно обмениваться на продукт: час труда — на продукт другого часа труда»,20-323. Человек слегка мистически относится к деньгам, потому что они показывают или даже должны показывать проявление его социальной активности, проявление его социальных свойств. Но представление марксизма в этой области сводятся к тому что это проявление выражается затратами человеческой силы, эти затраты он и считает трудом. Стоимость труда - это стоимость восполнения этих затрат.

волхов: Всё-таки не деньги, а идеи правят миром. В год столетия октябрьской революции можно ответственно сказать, что революция совершилась не как просто государственный переворот, за заграничные деньги, а впереди маячила идея социальной справедливости. Та, к которой всё – равно придёт общество, это ясно из самого развития общества, общество развиваются и развиваются социальные отношения. Идея социальной справедливости стоит перед людьми на первом месте и таковую пытались решить строительством общества пролетариата, общества трудящихся. Но изначально идея социальной справедливости, идея равенства, братства была обречена, потому что не были раскрыты принципы существования самого общества. Принципы социального взаимодействия в нём, общество трудящихся представлялось обществом, производящим для себя. Производство для себя, во - первых нивелировало человека как личность и во – вторых, следуя этому принципу мы всегда оказывались за «железным занавесом», а остальной мир «за бугром». В этом состоит не закрытость общества, свойством русского или сталинского социализма, а всего лишь принцип существования, который даже не предполагал общества, это была община. Общество и принципы существования в нём предполагают в первую очередь социальное взаимодействие. Марксизм, как теоретическое учение подозревал обмен в свойстве товаров, но не открыл его в самом обществе, тем что общественное производство он показывал, прежде всего, производством и не более того, в котором и осуществлялась и общественное взаимодействие и общественная связь. «Индивиды, производящие в обществе, — а, следовательно общественно-определенное производство индивидов, — таков, естественно, исходный пункт»,46-1-28. Карл Маркс, представляя общественное производство индивидов, не может показать то, чем это производство отлично, например, от общины или что какое понятие является продуктом общего труда. Если это товар, то его обмениваемость несомненна, но сомнителен сам обмен в обществе. Обмениваются товары, но люди не вовлечены в социальный процесс обмена, они просто производители. Если это просто вещи или предметы потребления, то социальный процесс производства должен быть организован. Потому К.Маркс начинает «Капитал» представлением общественного производства «огромным скоплением товаров», на следующей странице полагая товары уже «потребительными стоимостями», образующих общественное богатство. Логика его проста, товарное производство это исключительно капиталистическое изобретение, выражающееся в том, что бы всё продавать. Удел остальных общественных формаций производить предметы потребления, для увеличения общественного богатства. Максимальное и не «омрачённое» обменом производство предметов потребления должно, по этой логике, привести нас к коммунизму. Карл Маркс не увидел того что общественное производство образовано не общим производством, а производством для других, потому оно и товарное. Товар, а не предмет потребления, является элементарной частью общественного производства. Общественное производство образовано производством предметов потребления для других. В этом состоит громадное противоречие теории марксизма, по отношению к труду, что она предполагала: «Но сюртук, холст и вообще всякий элемент вещественного богатства, который мы не находим в природе в готовом виде, всегда должен создаваться при посредстве специальной, целесообразной производительной деятельности, приспособляющей различные вещества природы к определённым человеческим потребностям»,23-52. Общее производство просто труда для изготовления возможно большего общественного богатства привело к кризису общественного производства. Кризис как раз и образован тем, что общественное производство образует и регулирует обмен. «При тех общественных условиях, когда люди производят для самих себя, действительно не бывает кризисов, но нет также и капиталистического производства»,26-2-559. Когда люди производят для самих себя, такое производство и социальное образование называется и выражается общиной. То что «в древнеиндийской общине труд общественно разделён, но продукты его не становятся товарами», показывает, что для Кала Маркса общественное и общинное производство принципы их существование и принципиальное их различие было незнакомо. Когда продукты «не становятся товарами» есть принцип существования общины, социального образования, в котором отсутствует обмен. Продукты труда не становятся товарами только в одном случае, если это производство не общественное. Общественное производство предполагается и существует как производство для других и выражение и состояние уже предполагают индивидуальность производителя. То, что он формулирует, но пользоваться этой формулой в отношении общественного производства отказывается. «Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары»,23-52. Социальное производство общины всегда предполагает производство «для себя», по которому каждый отдельный человек в нём становится закрытым. Общинное производство - это просто производство, которое предполагает его организацию. Общество - это общество рабовладельцев, феодалов или капиталистов. Общества рабов, крепостных крестьян или наёмных рабочих, пролетариев, быть не может. Так же как не может быть общественного производства как просто производства индивидов. К тому же индивиды они называются условно, действительную индивидуальность придаёт обмен с другими, который представляет сущность общественного производства. Вот что писал французский философ и политэконом Пьер Леру, которому принадлежит приоритет слова социализм, который означает общественный. Но в ущерб этой самой общественности в работе «Индивидуализм и социализм» он предполагал в отношении собственности как право на продукт своего труда и как право на продукт чужого труда. «Всякое производство есть присвоение индивидом предметов природы в рамках определенной формы общества и посредством нее. В этом смысле будет тавтологией сказать, что собственность (присвоение) есть условие производства»,46-1-30. Предпочтение понятия собственности следует отдать П. Леру, потому что собственность определяется, прежде всего, чужим, общественным трудом, а право на свой труд есть просто условие. Условие взаимодействия людей в обществе. Для Карла Маркса общее производство предполагал и общий продукт, который исключал такое право, предполагая, прежде всего общий труд и общую собственность. Даже сегодняшний взгляд отражает взгляд на социализм как на «огромную управляемую фабрику», то, что уже показала свою несостоятельность. Несостоятельность, выражаемую тем что бы «произвести общественное богатство» основанную на мысли приписываемой французскому социалисту Полю Лафаргу: «если можно посчитать, сколько нужно населению хлеба, то можно посчитать, сколько ему нужно и обуви». Эта мысль насквозь утопична, но дело в том, что и сейчас хватает сторонников этой идеи. Сторонников, которые рассуждают о социальном устройстве абстрактно, вообще не подходя близко к понятиям. Тому чем является хлеб или обувь для человека, средством обмена или средством потребления. Тому, что вносит в это Гегель: «В природе понятие не существует само по себе, не существует в этой свободе как мысль, а облечено плотью и кровью, ограничено внешностью. Эта плоть и кровь, однако, обладает душой и последняя есть её понятие».

волхов: Представление социализма как посткапиталистического общества предполагают, что социализм - это всё-таки общество. Принципы существования образования общества лишают марксизм на эксклюзив его представления, потому что социализм Карла Маркса базировался не на принципах общества, а на принципах «справедливого» общества. «Справедливость» в данном случае означает и выражает справедливое распределение продуктов общего труда, продукт, который может быть только в общине. Тем самым марксизм преподносил общественный продукт как общий, отождествляя тем самым общество и общину. «В древнеиндийской общине труд общественно разделён»,23-52, относится к его многочисленным противоречивым постулатам, по построению «справедливого» общества. В общине труд не может быть общественно разделён, потому что община и общество представлены различными социальными структурами. Разделение труда в общине представляет необходимость, в обществе сущность. Но для Карла Маркса одинаковость их структур сближает представление общим трудом общего продукта. Производство в общине и производство в обществе «сообразно плану», «справедливого общества», где разделение труда происходит исходя из потребностей общества, для него одинаково. В самом деле, и фактически производство труда в обществе происходит и исходит из потребностей общества, но не из планирования производства полезных вещей. Полезность вещей проявляется в обмене, потому что только в этом случае проявляется их общественная полезность, как полезность для других. Само по себе это несёт громадное противоречие относительно теоретических представлений марксизма. Полезность вещи, имманентная, внутренняя полезность, полезность вещи исходя из её свойств, полезность вещи как предмета потребления, никогда не может трансформироваться в полезность для других, выражать полезность, общественную полезность. Свойство полезности вещи, о которых говорит Карл Маркс и полезность вещи для других, которое представляет действительную общественную полезность понятия антагонисты, по отношению к вещи. Сам вывод о том, что вещь должна быть полезна другим, говорит, что человек трудится не в обществе, а для общества, создавая тем самым само общественное производство, взаимодействием полезных вещей. Если представить общество по минимуму, из двух человек, то обмен полезными вещами состоится только в том случае, если обе вещи полезны для других. Каждая из них полезна другому. Это ясно и конкретно показал Адам Смит в «Исследованиях…» в обмене пивовара, булочника и мясника. Производство пива, хлеба и мяса так же, как угля и стали, не могут представлять общественное производство, потому что они фактически не имеют выражения полезности. Представление производства пивовара, булочника и мясника непосредственно общим и потому общественным, это примитивизм по отношению к обществу. Произвести возможно больше – значит лишить общества того общественного баланса, каковым делает общество обществом. Баланс состоит в том, что продукт стоит другого общественного труда, размер которого определяет рынок, тот общественный труд, который представлен трудом других. Потребности общества это потребности других, которые и определяют тот закон, по которому спрос рождает предложение. Спрос и есть потребности других, который удовлетворяется производством для других. Это есть закон и способ существования общества, а не управление его надстроечной или иной структурой. Разделение труда в общине и разделение труда в обществе имеют совершенно различные корни. Производство в общине делает человека абстрактным, прежде всего его проявлением им своего труда, который подходит под определение его в теории Карла Маркса, как просто труд. В обществе только конкретный труд конкретного человека делает общество обществом. Представляя тавтологию, что общество социальное, то оно таковое, потому что его образуют не абстрактно люди, а конкретно человек. Ещё конкретнее труд человека, который есть для других. И общественный труд это не общий труд в обществе, а труд других. Марксизм, же полагает общественный труд общим, которому необходимо «справедливое» распределение. Распределение общего продукта на непосредственно общий и распределение его другой части по – труду, показывают так пример «организованности и справедливости». «Справедливое» распределение противопоставляется обмену, сущности действительного, а не прозаического общества. Общественного продукта, как такового, производимого просто трудом, как представляет это марксизм, в действительности не существует. В представлениях же марксизма это базис существования общества, производство им общего продукта, сообразно социально – экономической формации. Сущность же социальной формации выражает «данным образом» «производство стоимости». Пропорции в «производстве стоимости», сохраняются в «другой стоимости» при «стоимостном» обмене товаров. Капиталистическое производство для него, поэтому это производство общественного продукта, в котором капиталистические отношения складываются в процессе такого производства. Покупается труд и остальные составляющие производства. Производится товар, который продаётся дороже затрат производства. При том уверенно утверждается что произведённый товар имеет стоимость больше стоимости производства, для уверенного же представления «меновой стоимости» товара. Практика надёжно показывает этот фокус, стоимость товара выше стоимости его производства. Этот фокус удается, потому что в обмене показывается не особые свойства товара, непонятно чем увеличенные относительно производства, а то чего он действительно стоит, а стоит он другого общественного труда. Произведённый товар всегда и исключительно имеет стоимость производства определяемыми расходами, при том что это имманентная его стоимость или «стоимость в себе» или себестоимость. Если это товар вообще, а не предмет потребления или «потребительная стоимость». Т.е. широкое применение понятия к произведённой вещи даёт широкий простор марксизму в оглуплении народа, как в части понятия предмета труда, так и в части стоимости. Так что с точки зрения объективного подхода к производству производится вещь, предмет потребления. Стоимость её «потребительная», к тому же стоимость затрат, расходов. Товарная или «меновая стоимость» проявляется в обмене и она не относится к самому товару, потому что она есть то, что товар стоит, некоторое количество другого общественного труда. Марксизм и есть утопическое учение, потому что он представлял «меновую стоимость» как свойство произведённой вещи предмета. Но почему она проявляет свои «сверхсвойства» по отношению к материализации труда, производству, марксизм так и не добился. Свои меновые свойства вещь проявляет в обмене и то, что она «стоит» определяет не её производство. Стоимость вещи, товара проявляет обмен, потому что она проявляет не «сверхсвойства» вещи, а обыкновенную стоимость, то, что товар стоит. Вещь стоит, не потому что на её производство затрачен труд или капитал, а потому что она стоит другого общественного труда, выражаемого обменом хоть на деньги, хоть на другой товар. Марксизм же представляет стоимость в другом качестве, как свойство товара, который образует, организует его обмен. Общественный баланс и равенство определяет баланс труда человека и другой общественный труд. Труд человека выражает другой общественный труд, потому что он его составляет. Если труд человека произвёл карандаш или кирпич, ничто не говорит о товарности вещи, конкретности его труда и его социальности, так же как и о стоимости вещи. Труд человека, который выражает товар и можно согласится с К. Марксом в части представления общественного труда. «Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары»,23-52. «Независимость частных работ» связано только с тем, что они частные работы, производимые для других. Но их социальность, общественность, общность проявляется и выражается обменом. Для Карла Маркса общественный баланс образуется в другом месте. Тогда, когда продаётся труд, как простой товар. Во-первых продаётся не труд, а рабочая сила, во – вторых свойство товарности предполагает полезность и кроме этого обмен как выражения равенства. Это можно назвать концентрированным выражением марксизма, по которому «балансирует» общество, Такой баланс представляет труд как затрату на производство, которое возмещается частью этого производства. Труд потому «производит больше» чем сам из себя представляет. Потому размерность труда даже не равно производству, а представляет меньшую величину. К тому же полезность рабочей силы довольно размытое представление. Полезность она может представлять только в том случае, если будет производить полезный продукт. Т.е. полезность в этой сделке вовсе не просматривается и если просматривается, то только потенциально. Фундаментальные основы марксизма показывают товарностью рабочей силы общественный базис капитализма, как общественной формации. Баланс равенства труда, т.е. рабочей силы в обмене на определённое количество жизненных средств. Для К. Маркса это и представляет баланс труда. Системным равенством общества вообще, в том числе и капиталистического. Этот баланс он положил и принципы коммунизма, неизменно представляя труд затратами рабочей силы, которая должна восстанавливаться за счёт части общественного продукта. Другая его часть составляет общественное достояние. По этой марксистской формуле трудящиеся превращаются из творцов общественного продукта и самих социальных отношений в рабов, ждущих, когда их накормят, сколько продукта общество выделит на их содержание для продолжения труда. Так или таким образом общество превращается в капиталиста, держателя общественного продукта, за счёт ограбления народа. То, что наблюдается сейчас, романтизация того социализма, который был и не социализм вообще, за счёт «общественных фондов потребления» был построен на костях и боли народа. «Общественные фонды потребления» были тем «фетишем» социализма, который показывал дешевизну товара, а то и вовсе бесплатность. Такая бесплатность очень дорого обошлась. Но главное не это, а то, что такой образ социализма показал не только свою несостоятельность, но и свою неустойчивость, за счёт нарушения базисного условия существования общества, обмен с другими. Производство для других есть единственный способ существования общества и общественного производства. Такой механизм существования общества показывает принцип присвоения того что Карл Маркс называет «прибавочной стоимостью». Капиталист в обмене с другими получает от общества общественный продукт, из которого оплачивает рабочую силу, будь он отдельным человеком, будь обществом. Оплата средств существования или рабочей силы есть принцип сущности эксплуататорских отношений. Принцип состоит в том, что трудящийся отлучён от продукта своего труда, ему оплачивается его рабочая сила. Говоря проще, его попросту кормят и одевают, дают средства на возобновление жизнедеятельности и не более того. Карл Маркс показывает «другой путь» проявления и труда и товара. Труд покупается затем производится, как и товар производится, затем обменивается, для этого он представляет деньги вначале всех общественных процессов. «Деньги могут существовать и исторически существовали раньше капитала, раньше банков, раньше наемного труда и т.д.», 46-1-38. Раньше, потому что раньше, выше и независимо от социальной формы, существовал обмен и само общество. Конкретно говоря, общество начиналось и существовало раньше самой социальной формации, которая его образовывала. Общество образовалось тогда, когда древний охотник или рыбак стал производить для других. Наиболее удачливые стали обзаводится рабочей силой. Отсюда и пошли эксплуататорские отношения. Единственный принцип существования общества это обмен, того что разрушил общину. Обмен, который появился вначале на границах общины, затем внутри, тем самым разложив её, превратив в общество.

волхов: Потому марксизм строил не общество, а общину можно понять из того что обмен был противопоставлен справедливому распределению произведённому в обществе или распределению общественного продукта. Марксизм показывает, прежде всего распределение результатов производства, т.е. то что производство опосредстуется распределением. То, что производство производится не для обмена, а для распределения и непосредственного потребления. Отсюда и только отсюда появилась теория производящего для себя общества, общества потребления, которое непосредственно распределяет производство. В этом проявляется самое главное противоречие марксизма даже с его «стоимостным» обменом. Это можно проследить на основании текста «Экономических рукописей»: «Производство создает предметы, соответствующие потребностям; распределение распределяет их согласно общественным законам; обмен снова распределяет уже распределенное согласно отдельным потребностям; наконец, в потреблении продукт выпадает из этого общественного движения, становится непосредственно предметом и слугой отдельной потребности и удовлетворяет ее в процессе потребления. Производство выступает, таким образом, как исходный пункт, потребление — как конечный пункт, распределение и обмен — как середина, которая, в свою очередь, заключает в себе два момента, поскольку распределение определяется как момент, исходящий от общества, а обмен — как момент, исходящий от индивидов. В производстве объективируется личность; в потреблении субъективируется вещь; в распределении общество берет на себя, в форме господствующих всеобщих определений, опосредствование между производством и потреблением; в обмене они опосредствуются случайной определенностью индивида. Распределение определяет отношение (количество), в котором продукты достаются индивидам; обмен определяет те продукты, в которых индивид требует себе свою часть, уделенную ему распределением. Производство, распределение, обмен, потребление образуют, таким образом, правильный силлогизм: производство составляет в нем всеобщность, распределение и обмен — особенность, а потребление — единичность, замыкающую собой целое»,46-1-31. Правильный силлогизм образует не тот, на который указывает Карл Маркс, потому что производство существует не как общественное, общее производство, которому необходимо распределение. Производство это производство для других и обмен с другими это проявление сущности общественного производства, несмотря на его социально – экономическую форму. Форму обществу придаёт не справедливое или несправедливое распределение произведённого, а обмен человека с другими. Обмен труда на другой общественный труд, который в дальнейшем и распределяется. Распределение стоимости и сама стоимость представляет другой общественный труд. Он распределяется между капиталистом и наёмным рабочим, из которого капиталист оплачивает рабочую силу. Делает он это предварительно, т.е. авансирует рабочую силу или после того как рабочая сила проявила себя совершенно неважно. Рабочая сила «стоит» независимо и даже вопреки стоимости продукта труда, который она произвела. Стоимость рабочей силы никак не связана с продуктом труда, с тем товаром, который обменивается. Товар обменивается на другой общественный труд, который и есть его стоимость. Распределяется общественный труд, потому правильный силлогизм общественного производства выражен так. Производство – обмен – распределение – потребление. Производство всегда опосредствуется обменом, потому что обмен показывает нужность самого производства и его стоимость, то, какое количество общественного труда стоит товар. Потому производство всегда и исключительно выражает товар, меновая вещь. Потому многообразие «потребительных стоимостей» не могут представлять общественное производство. Потому общественное производство и не общее, которому необходимо распределение. «Построение другого общества» связано с принципом осуществления производства для себя. Это производство не товаров, «меновых стоимостей», а производство «потребительных». «Другое общество» и распределяет предметы потребления, часть которых направляется на непосредственное общественное присвоение. Другая часть распределяется по – труду и представляет «прибавочную стоимость общества». Потому Карл Маркс и полагал, что «одна часть рабочего класса производит необходимый труд», то производство необходимых средств восстановления. «Другая его часть прибавочный», который есть непосредственно общий. Принцип существования общества базируется и основан не на производстве «для себя» и не на производстве для капиталиста. Он основан на производстве для других. С этой точки зрения марксизм выглядит не как всеобъемлющее тотальное и системное знание, а микст противоречивых и примитивных представлений об обществе. Взять, например, положение из главного труда карла Маркса «Капитала», где предполагается основа, которая помогает вникнуть в политэкономию более обстоятельно. «Первоначально товар предстал перед нами как нечто двойственное: как потребительная стоимость и меновая стоимость. Впоследствии обнаружилось, что и труд, поскольку он выражен в стоимости, уже не имеет тех признаков, которые принадлежат ему как созидателю потребительных стоимостей. Эта двойственная природа содержащегося в товаре труда впервые критически доказана мною. Так как этот пункт является отправным пунктом, от которого зависит понимание политической экономии, то его следует осветить здесь более обстоятельно»,23-51. То что «товар нечто двойственное, как потребительная и меновая стоимость», довольно противоречиво и это противоречие строит и выдвигает сам автор. Товар «как потребительная стоимость» совсем не стоимость, в таком качестве он предмет потребления на основании вывода: «Товар есть потребительная стоимость, или предмет потребления, и «стоимость»,23-71. Так что «величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда», 23-49, довольно запутанное определение, что в отношении стоимости, так и в отношении величины данной стоимости. Так что труд, если он «выражен в стоимости», то он выражен исключительно в «меновой стоимости», но и это не факт. Не факт, на основании самих положений «Капитала». Этот «не факт» ставит крест на принципах общественного взаимодействия товаров, которое в марксизме исключительно стоимостное. Пропорции обмена товаров создаются, образуются на основании «меновой стоимости» каждого из товаров. Но если товар не имеет стоимости, то это крах марксистских представлений о взаимодействии товарного общения, обращения и взаимодействия товаров, труда и самих людей, этих «элементарных форм» общественного производства. Так что ниже приведённые представления «рубят сук», на котором у устроился сам марксизм, с его непременно «стоимостными» отношениями товаров. «Холст выражает свою стоимость в сюртуке..»,23- 58. «Я не могу, например, выразить стоимость холста в холсте... стоимость холста может быть выражена лишь относительно, т. е. в другом товаре.»,23-59. «Стоимость товара холст выражается поэтому в теле товара сюртук»,23-62. «Никакой товар не может относиться к самому себе как эквиваленту и, следовательно, не может сделать свою естественную наружность выражением своей собственной стоимости»,23-67. «Товар A, относясь к товару B как к стоимостной плоти, как к материализации человеческого труда, делает потребительную стоимость B материалом для выражения своей собственной стоимости. Стоимость товара A, выраженная таким образом в потребительной стоимости товара B, обладает формой относительной стоимости»,23-63. Здесь К. Маркс уже «забывает», что потребительная стоимость» вовсе не стоимость. Этих примеров, я думаю, достаточно, что бы признать противоречивость представлений Карла Маркса в отношении товарной «меновой» стоимости и даже равенства товаров на основании их «стоимостей». Равенство товаров образует не «меновая стоимость» каждого из них, а выражение одного товара в другом. Товар «стоит» другого товара, а не самого себя, в этом состоит радикальная ошибка марксизма. «Стоит» потому что товар и труд его создавший стоит другого общественного труда. Такое выражение возможно и главное образуется только в обмене, при том такое выражение исключает само «стоимостное» и выражение самого товара и их «стоимостное» же отношение. Труд не «производит стоимость», потому что труд, товар, который он произвёл выражается исключительно другим трудом, трудом других. Для Карла Маркса есть один труд, определяемый производством, который тотально и абстрактно производит «стоимости». Потому для него общество и общественное производство, это прежде всего производство, которое «производит стоимости» и потому обмен это не непосредственный товарный обмен, а стоимостной. Общество начинается и образуется обменом, там, где только начинается и только проявляется сама стоимость и труд, который есть для других. Радикальность по отношению к марксизму можно сформулировать по отношению к труду только так, что производство это только абстрактный труд и затрата рабочей силы. Конкретный труд проявляет себя в обмене, потому что он точно и конкретно показывает полезность его для других. Для марксизма такая реальность показывается совершенно наоборот. Товар или предмет потребления, так до конца им и не выяснено, производится конкретным, живым трудом, который абстрактно ведёт себя в обмене, товары абстрактно обмениваются. Абстрактность обуславливается тем, что конкретика производства в обмене никак не проявляет себя. «Более того: стоимость превращает каждый продукт труда в общественный иероглиф. Впоследствии люди стараются разгадать смысл этого иероглифа, проникнуть в тайну своего собственного общественного продукта, потому что определение предметов потребления как стоимостей есть общественный продукт людей не в меньшей степени, чем, например, язык»,23-85. Так же как и: «С одной стороны, как определённые виды полезного труда, они должны удовлетворять определённую общественную потребность и таким образом должны оправдать своё назначение в качестве звеньев совокупного труда, в качестве звеньев естественно выросшем системы общественного разделения труда. С другой стороны, они удовлетворяют лишь разнообразные потребности своих собственных производителей»,23-84. Определённые виды полезного труда представлены трудом для других, только так и в таком виде они удовлетворяют общественную потребность, потребность других. Потому не может быть никакой «другой стороны», так же в такой мере, как не может удовлетворять потребности своих собственных производителей. Общественное производство не может быть производством «для себя». Общественные потребности или потребности других удовлетворяются посредством обмена. Для Карла Маркса с его стоимостным отношением товаров обмен уже образуется в самом производстве «стоимости». «Стоимость», для него образует обмен. «Стоимость» самого товара, не позволяет марксизму понять и представить что продажа товара за деньги есть обмен с другими, только не на конкретный другой товар, а на совокупный общественный продукт, продукт других. Деньги есть не «ослепительный образ стоимости» самого товара, а представляют общественный продукт, который может быть выражен и шкафом и сахарным песком. Продажа товара за деньги есть всего лишь обладание общественным трудом, хотя взаимного непосредственного обмена и не происходит. Того, в чём Маркс находит противоречие с непосредственным обменом. «Товарное обращение не только формально, но и по существу отлично от непосредственного обмена продуктами…. Товар лица В замещает товар лица А, но А и В не обмениваются взаимно своими товарами. Фактически может случиться, что А и В покупают взаимно друг у друга, но такое случайное совпадение отнюдь не вытекает из общих условий обращения товаров»,23-123. Общее условие товарного обращения обуславливается не стоимостным, а непосредственно товарным обращением, в котором деньги играют роль не выразителя и проявителя стоимости каждого из товаров. Стоимость товара это то, что товар действительно стоит в обмене, будь то деньги или другой товар. Действительность сделки объясняется тем, что и деньги и товар представляют другой общественный труд. Потому не может быть никакой стоимости до обмена, как и самого понятия товара. Товара, который уже товар и выражает стоимость на основании затрат на производство и стоимостного обмена.

волхов: Кризис марксизма как социальной науки повлёк за собой кризис во всех областях общества. Этот кризис не позволяет ответить на главный вопрос, где мы и кто мы на социальной лестнице развития. Этот наиглавнейший вопрос не позволяет в свою очередь ответить о нашем будущем. Эти вопросы решатся сами собой, если мы поймем, чем был тот социализм, который мы строили. Это был социальный прорыв в строительстве действительно нового и справедливого общества, который по каким – то причинам не удался или он был тупиком развития. Содержал в себе принцип, который не позволял обществу развиваться как обществу. Ответив на этот существенный вопрос, сбудутся пророческие слова Н.В. Гоголя о «Руси, что бойкая необгонимая тройка». Для этого мы выходим на путь веры в себя, которая необходимо для понимания не только кто ты, а кто ты в системе социальных отношений. Для этого необходимо понять, где эти самые отношения образуются и проявляются. Что-то подсказывает, что они образуются не в производстве, в производстве стоимости, пропорции создания которой, сохраняются в другой, на которую она обменивается. Потому собственно капитализм проявляет себя как капитализм, который образуется в производстве «стоимости», но проявляется в распределении «другой стоимости». Так социальные отношения трактует марксизм, предлагая не капиталистическое, а общественное распределение. Такое же распределение, только капиталистическое присвоение должно замещаться общественным. О «стоимостном» отношении товаров, даже неэтично рассуждать на форуме материалистов, примерно так же как изучать физиологию человека по его тени или привидению. Предполагая тень и привидение формами образа человека, так же как формы стоимости товара представлены его эквивалентной или относительной формой. Потому конкретность и материализм в действительность вносит представление стоимости не как необходимое свойство произведённой затратой труда вещи, а СРАЗУ как ОТНОШЕНИЯ. Товар стоит другого товара в обмене, где относятся и создают эквивалент не их образы в виде стоимости. Создавая тем самым метафизику в умах производителей, по которой они создают не сами товары, а образы, которые характеризуют товар. «Википендия» это точно отмечает: «Стоимость в экономической теории — основа количественных соотношений при добровольном обмене товарами». Но всё-таки надо понять, что содержит в себе понятие добровольности. Добровольность в данном случае не добровольность в лучшем значении этого слова, а сущность общества, по которому сапожник старается продать (обменять) свои башмаки, пекарь продать свой хлеб, рыбак – рыбу. Сущность общества состоит в том, что башмаки хлеб и рыба стоят другого общественного труда. Только так люди «собираются» в общество, только здесь образуется и только тем соблюдается общественный баланс. Балансом общества является обмен с другими. Только так исключается возможность произвести «не то» или то, что не ненужно обществу и расходовать больше, чем произведено. Только отсюда и только так начинается и образуется такое понятие как стоимость. Сколько труда потратил на свои башмаки сапожник и какие трудности преодолел пекарь, что бы утром был хлеб, как сражался с непогодой рыбак – всё это абстрактный труд. Конкретность труда проявляется в обмене, который показывает равенство труда сапожника, пекаря и рыбака и другого общественного труда. Марксизм же говорит о том, что затраченный труд этих имяреков только проявился как стоимость, в обмене на деньги. Но, по представлениям марксизма, он уже в содержал в себе стоимость, потому что на производство продуктов в виде башмаков, хлеба и рыбы был затрачен труд. Так, по его мнению «производится стоимость», в которой стоимость труда составляет только часть «произведённой стоимости». Это и есть мечта всех утопистов построить справедливое общество на основании произведённого, затраченного труда. Труда, который производит «стоимости», только вот какие потребительные или меновые, т.е. есть ли они непосредственно предметы потребления или товары, вещи на продажу, от марксизма, как от науки ни за что не добиться. Как не добиться конкретного понятия стоимости. Можно ли понять что такое стоимость из данного представления Карла Маркса: «Стоимостное отношение двух товаров даёт, таким образом, наиболее простое выражение стоимости данного товара»,23-58. Кто мне может это объяснить, буду очень обязан. В этом фундаментальном вопросе очень бы интересно узнать простую истину - где причина, а где следствие. Казуистика марксизма выражается в неопределённой форме понятий. Понятия труда, стоимости и товара до того неопределённы, что следующие слова из «Капитала» кажутся истиной не позволяющей найти в ней какие либо отклонения от действительности понятий. Свойство человеческого восприятия действительности основано на том, что загружая его по максимуму, мозг перестаёт разделять информацию на простые составляющие. На понятия, эти элементарные формы теории познания. Вот как это делает Карл Маркс: «Все товары как стоимости представляют собой овеществлённый человеческий труд и, следовательно, сами по себе соизмеримы, — именно поэтому все они и могут измерять свои стоимости одним и тем же специфическим товаром, превращая, таким образом, этот последний в общую для них меру стоимостей, т. е. в деньги. Деньги как мера стоимости есть необходимая форма проявления имманентной товарам меры стоимости, — рабочего времени»,23-105. Карл Маркс пытается внушить ложную истину, как первоклассник, делающий в одном предложении несколько ошибок. В этих предложениях нарушены все возможные причинно – следственные связи. Эти связи предполагают, что овеществлённый человеческий труд выражается в товаре и стоимости, и как стоимости товары соизмеримы. Нарушение этой связи заключено в том, что овеществлённый труд представляет и представляется не товаром. «Продукт процесса труда есть потребительная стоимость, вещество природы, приспособленное к человеческим потребностям посредством изменения формы»,23-193 и «В совокупности разнородных потребительных стоимостей, или товарных тел, проявляется совокупность полезных работ»,23-51. По этому факту все вещи не «меновые», а «потребительные стоимости», продукты «простого труда» и соизмеримость должна исходить из этого простого труда. Труда производителей, которые ежеминутно производят необходимые для общества вещи. Деньги, как мера стоимости проявляется в обмене как цена, стоимость, по взглядам марксизма, образуется в производстве, «производстве стоимости». Только там может проявиться «имманентная мера стоимости», в виде рабочего времени, но не товара, а «потребительной стоимости» или предмета потребления. Производится прежде всего, даже если как товар и для обмена, не товар, а предмет потребления или просто вещь, которая только в обмене становится товаром. Товаром потому что для других и потому обменивается на другой товар или на деньги. Для К. Маркса стоимость потому абстрактное понятие, потому что она выражает с одной стороны затраченный труд, производя предметы потребления, с другой стороны имманентность такого выражения труда проявляется в стоимости, а стоимость есть непременно деньги как мера затраченного труда. С одной стороны продукт труда имеет «потребительную стоимость», с другой «меновую». В этом заключается противоречие не только по отношению к понятию стоимости, а по отношению ко всей общественной жизни. Гордиевом узлом противоречий, который, если не удастся развязать, надо просто разрубить. Для Маркса стоимость - это имманентная стоимость, которая отражает два свойства товара, полезность и меновые способности. Что полезность товара «не в себе», а для других, которая проявляется в обмене. Оттого товар одновременно и полезная и меновая вещь он так и не понял. Имманентная стоимость это всего лишь себестоимость, «стоимость в себе», которая к действительной, нормальной, истинной цене имеет отдалённое отношение. Действительная цена означает, сколько общественного труда стоит данная вещь и потому данные выражения стоимости никак не совмещаются. Так как «в себе» и для других, определяются и выражаются из разных условий – производства и обмена.

волхов: Марксизм как наука основан на довольно противоречивых представлениях и понятиях. Потому для материалистов важно выяснить силлогизм понятия материализованного труда. Как и в каком термине, субъект (труд) и предикат (материализованный) выражаются. Т.е. можно ли силлогизм - труд материализуется в полезную вещь считать совершенным? Так как это делает Карл Маркс: «Итак, потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд. Как же измерять величину её стоимости? Очевидно, количеством содержащегося в ней труда, этой «созидающей стоимость субстанции». Количество самого труда измеряется его продолжительностью, рабочим временем, а рабочее время находит, в свою очередь, свой масштаб в определённых долях времени, каковы: час, день и т. д.»,23-48. Можно ли считать совершенным силлогизмом производства рабочим временем, «в определённых долях времени», полезной вещи или потребительной стоимости? Причинно – следственная связь выражает, что полезный труд производит полезную вещь. Полезный труд причина появления полезной вещи, предмета потребления. Но другое выражение того же самого Карлом Марксом представляет всё это совсем наоборот. «Если она (вещь) бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости»,23-50. Логичный вывод из этого следует прежде всего из того что стоимость и полезность вещи порождается не внутренними, тем же трудом, а внешними, для вещи, причинами. Потому, точка или начало, при котором «труд считается за труд» и образует стоимость вещи, порождается не внутренними, а внешними для вещи условиями. По этой же причине вещь не может быть «потребительной стоимостью» на основании полезных потребительных свойств и качеств. Вещь полезна не потому что она предмет потребления и на что нацелен весь её «глубокий внутренний мир». Не потому что «потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость что в ней «овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд». Это можно отнести к ложным теоретическим выводам Карла Маркса. Стоимость понятие внешнее для вещи и потому трудящиеся, которые «производят стоимость вещей», введены в глубочайшее заблуждение тем, что в произведённой стоимости их участие частично, как затраты труда. Заблуждение основавываются на ложно представлении понятия стоимости, которая производится трудом, как участием в «производстве стоимости». Труд в которой занимает скромное место между капиталом и «прибавочной стоимостью». На самом деле стоимость труда это не величина «стоимости похлёбки», которая как средство восстановления труда и стоимость его же, вместе со «стоимостью капитала» и «прибавочной стоимостью» создают, образуют стоимость вещи, товара. Стоимость труда внешняя для труда величина, как и любая другая стоимость. Стоимость это то что стоит труд, выражаемая другим общественным трудом. Сказки дедушки Карла Маркса об имманентной, внутренней стоимости гнобят и унижают трудящихся, почище всех эксплуататоров, вместе взятых, от которых сам Маркс их защищал.

волхов: Роль и назначение человека в обществе являются определяющими его образования и существования. Теория общества, в котором человек производитель общественного богатства, закономерно показывает его несовершенным. Несовершенство состоит в несправедливом распределении произведённого трудящимися. Несправедливость заключена в том, что произведённое наёмными рабочими принадлежит не самим производителям, а тем, кто в производстве не участвует совсем - капиталистам. Производитель, т.е. наёмный рабочий, работает не для себя, а работает на капиталиста и для капиталиста. Совершенство общества, по взглядам Карла Маркса, состоится в том случае, если будет «построено другое общество» в котором трудящиеся будут производить для себя. Ведь участие человека в общественном процессе состоит в следующем: «Для того чтобы присвоить вещество природы в форме, пригодной для его собственной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы»,23-189. Это все аргументы послужили поводом строительства совершенного, справедливого общества. Общества, в котором человек трудится для себя, превращая трудом «вещество природы в форме пригодной для его собственной жизни». Что предполагает основы утопических представлений об обществе, обществе в котором присвоение чужого труда является жесточайшим злом и вопиющей несправедливостью. Эта матрица предполагает человека производящим для себя, в обществе, содружестве производящих для себя индивидов. Ведь «человек присваивает вещество природы в форме пригодной для его собственной жизни». Человек изменяет трудом форму вещества для себя, под собственные нужды, для обеспечения своих потребностей. Потому труд Карл Маркс представляет трудом, самими его понятием, затраты человеческой рабочей силы для превращения вещества природы в необходимые для его жизни вещи. Поскольку это труд по обеспечению собственных потребностей, труд для себя, то социального выражения он не может и не должен иметь. Ничего социального в труде быть не может, потому что это труд для себя. Потому абстрактным становится труд и сам человек в системе производства общественного продукта «для себя». На самом деле труд только проявляет себя труд, когда он для других, когда он не просто производит полезную вещь, а полезную вещь для других. Присвоение чужого труда, поскольку сама сущность труда состоит в том, что он не для себя, а для других, является сущностью общества проявлением основного качества и свойства труда, выражением полезной деятельности для других. Потому и вещь произведённую трудом можно представить полезной, когда она полезна для других, проявляет свои социальные свойства общественной, социальной полезности. Карл Маркс, с легкостью представляя, что труд производит полезные вещи, не может представить как, когда и почему они полезны. Из понимания просто полезной вещи он не может выбраться из лабиринта противоречий. Допуская одновременно полезность вещи как свойство, придаваемое её полезным трудом и на основании затрат труда представить её «потребительной стоимостью». В то же время «меновая» товарная стоимость или просто стоимость существует вопреки «потребительной стоимости» и независимо от затрат труда. Если представить что произведённая трудом «потребительная стоимость» обращается в «меновую», то все свойства и качества она должна брать из своей полезности и труда создавшего её. Такое допущение предполагает изначальную полезность затрат труда и вещь не «меновой», а «потребительной стоимостью». Марксизм не может назвать причину превращения, метаморфозу полезной вещи, в вещь меновую с изменёнными качествами. Если бы обращалась потребительная стоимость, то никаких бы вопросов не возникало. Получалась что стоимость вещи это качество, придаваемое ей как предмету потребления полезностью и трудом изготовившим её. Но получается что меновая вещь это вещь с особыми, отличными он полезной вещи или потребительной стоимости свойствами. Стоимость как стоимость это совершенно другая стоимость, которая представляет затраченный труд и полезность вещи абстрактно и независимо от них. «Меновая стоимость явилась нам как нечто совершенно не зависимое от их потребительных стоимостей»,23-48. В этом представлении у Карла Маркса совершеннейшая путаница. Он показывает превращение потребительной в меновую и наоборот меновой в потребительную и даже их неразрывное единство, т.е. такого перехода не существует вообще. Не существует, потому что имеется их неразрывное единство. « Как сам товар есть единство потребительной стоимости и стоимости, так и процесс производства товара должен быть единством процесса труда и процесса созидания стоимости»,23-198. Если верить ему в отношении стоимости то это потребительная стоимость, определяемая затратами труда и капитала. Если существует имманентная стоимость вещи, определяемая материализацией труда, то не выбраться из этого противоречия: «Мы знаем, что стоимость каждого товара определяется количеством труда, материализованного в потребительной стоимости товара, рабочим временем, общественно необходимым для его производства»,23-199. Если Маркс с уверенностью пишет что «мы знаем», то мы даже не знаем, что он представляет товар или просто полезную вещь, произведённую трудом. Количество труда и его материализация воображение неизбежно рисует полезную вещь, предмет потребления, а товар и стоимость «меновую». На самом деле полезность вещи социальная, полезная другим и потому марксизм не может выявить самое главное согласование полезности вещи и полезности самого труда. «Однако он (труд) идёт в счёт лишь постольку, поскольку время, затраченное на производство потребительной стоимости, общественно необходимо»,23-208. Противоречивость исходит из двух условий, затраченного труда, который может идти «в счёт», но может из этого представления и не идти. Во вторых противоречие состоит в сомнении в том, что время, затраченное на «потребительную стоимость», т.е. полезную вещь, общественно ли оно необходимо. Логика представления должна говорить о том, что если, в конце концов, производится полезная вещь, «потребительная стоимость», то можно ли плакать и сожалеть о том необходимо ли обществу такой труд или время, затраченное на её производство. Поскольку в результате произведена полезная вещь и «Полезность вещи делает её потребительной стоимостью»,23-45, время на её производство всегда идёт «в счёт», поскольку произведена полезная вещь. Но неконкретное, размытое понятие полезной вещи даёт право Карлу Марксу сомневаться в «общественно – необходимом времени» на её производство. Заведомо произведённая «потребительная стоимость», т.е. полезная вещь для общества содержит в себе труд необходимый обществу или общественно необходимый труд. Сомнения К.Маркса имеют место потому, что он не определился с понятием потребительной стоимости или полезной вещи. Почему вещь стоимость и из каких условий проистекает её полезность? Но такое может представить только марксизм и если говорить о его несовершенности, утопии, то имя ему имманентность. Такое представление содержится в том, что сам товар «стоимость», на самом деле товар стоит. Труд всегда идёт в счет, потому что он для других, говорит о невозможности представления его имманентности, как затраты рабочей силы. Т.е. затраты рабочей силы не могут быть трудом без выражения его полезности, полезной сущности для других. Только в качестве и свойстве полезности его для других, он труд, иначе это простые затраты рабочей силы. Только в таком качестве он производит необходимо – полезные для общества вещи. Общественно полезные или общественно необходимые вещи, это вещи полезные другим. Но полезность вещи и труда, поскольку он для других, может показать и выявить только обмен, продажа вещи. Что иногда и полагает Карл Маркс, иногда изрекая истину: «Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен», 23-96. По этому предположению труд проявляет себя как труд, как полезный труд, только в обмене. Но вообще тория марксизма обменом, который она представляет «производством меновой стоимости», заканчивает весь анализ, поскольку все метаморфозы вещи и труда закончены, товар продан. Стоимость вещи показала свою иммманетность, своё «внутренне содержание», выражением в деньгах, продажей за определённое их количество. Дальше товар ждёт только «действительное стоимостное отношение», ведь товар выказал и проявил свою «действительную внутреннюю стоимость» в обмене на деньги. То, что образует общественное производство и общественное взаимодействие товаров, его составляющих, непременно «стоимостное отношение». На самом деле проявление полезности труда только в обмене показывает и проявляет то, что он действительно полезен и полезен не своей абстрактностью, своим абстрактным проявлением затрат рабочей силы, а действительной полезностью для общества, для других. Что анализ общества только начинается и только начинается само общество. Потому дальше следует фундаментальный вывод о том что присвоение чужого труда есть сущность общества, потому что сущность общества состоит в том, где каждый трудится для других. Строитель ест пироги хлебопёка, а он в свою очередь живёт в доме, который построил строитель. Труд налаживает, образует коммуникации в обществе, а не является камнем преткновения, как это пытается представить Карл Маркс. Рабочий и капиталист делят «стоимость», которую «создал», произвёл, наёмный рабочий и делят её несправедливо. Справедливость, которую допускает К. Маркс, состоит в том, что вся «стоимость» которую «создаёт» пролетариат должна принадлежать трудящимся, но по частям. Та, которая восстанавливает сам труд и которая является общей для них. Тем самым к новому обществу социализм он прикладывает капиталистическую матрицу, человек в такой системе всё равно является наёмным рабочим. Не менее фундаментальным является то, что общественное взаимодействие проявляется в обмене и обменом. Неизменно получается, что обмен определяет сущность и взаимодействие в обществе. Налицо присвоение чужого труда и они представляют сущность общества, потому что труд является средством межличностного общения в обществе. Потому что он для других и является тем, чем для человека является язык. Если Бог решил бы внести раздор и непонимание в общество, то он лишил бы их того посредством чего они общаются. Это и произошло во времена строительства социализма, общение трудом производителей в этом социальном образовании поддерживался искусственно, специальным органом. Вместо производства для других общественное производство было представлено просто производством. Регулировка производства было насущным делом надстроечного органа над производством, над производством «для себя». Что и сколько производить решал специальный орган, который никак не мог совершенно реагировать на «нужды трудящихся». Но в результате получался перекос и дисбаланс. Но даже сейчас ломаются копья из – за привлекательности идеи производства для себя, которое непременно предполагает справедливое плановое и организованное общество. Идея такого общества, общества производства полезных вещей, зиждется на сыром, непонятном отношении к самому понятию полезной вещи. Когда и при каком условии её считать таковой, когда она целенаправленно производится полезным трудом и является его результатом и выражением или же когда произведена, как вещь с определёнными потребительными свойствами и качествами. Общество, в данной системе, данной организации производства является прерогативой по отношению к человеку, человек и его труд в данной системе является абстрактным. Производство для других, конкретизирует труд человека и ставит в один ряд человека и общество. Ставит в ряд и в одни условия индивидов. Индивидов, которые производят труд индивидуально, независимо и которые взаимодействуют в обмене и обменом. Где конкретно выражается такое понятие как труд, поскольку он труд только в социальном его качестве, для других. Раньше обмена не может быть ни труда, ни выражения социальности. Обмен налаживает и образует социальные связи и производство в этих связях только инструмент. По-видимому, китайская коммунистическая партия это поняла раньше уже не коммунистического российского руководства, которое эти связи пытается по коммунистической привычке организовать.

волхов: Марксизм, который системно и полно показывает принцип существования человека в обществе, представляет, что человек выделился из стадного образа жизни «первобытного общества» тем, что стал больше производить. Естественное развитие человека повлияло на увеличение производства, которое по отношению к человеку стало избыточным. Его собственное производство, на определённом участке истории, стало обеспечивать его собственное воспроизводство, но и избыточное производство относительно своего же воспроизводства. «Индивид производит предмет и через его потребление возвращается опять к самому себе, но уже как производящий и воспроизводящий себя самого индивид. Потребление выступает, таким образом, как момент производства»,46-1-33. Такое представление человека в обществе извращает принципы создания и существования общества. Индивид, который производит и воспроизводит себя не индивид, по определению. Личность и индивидуальность представляют человека в обществе, когда он трудится для других, когда он «отчуждает их» в обмен на другие. Труд, поскольку это понятие социальное, индивидуализирует человека в обществе. Производство труда в обществе человеком делает его труд абстрактным. Труд и продукт труда «внешние» для человека, потому что они для других. Труд для себя и собственное воспроизводство являются альтернативой реальности. Потому следует внимательно приглядеться к следующему выводу Карла Маркса: «Вещи сами по себе внешни для человека и потому отчуждаемы. Для того чтобы это отчуждение стало взаимным, люди должны лишь молчаливо относиться друг к другу как частные собственники этих отчуждаемых вещей, а потому и как не зависимые друг от друга личности. Однако такое отношение взаимной отчуждённости не существует между членами естественно выросшей общины, будет ли то патриархальная семья, древнеиндийская община»,23-98. Потому принцип правильный что «отчуждённости» не существует в общине и патриархальной семье, где отсутствует и не развит обмен. В общине человек абстрактно создаёт общность, в обществе общность создаётся его индивидуальностью тем, что он трудится для других. Индивидуальность представляет его обмен с другими, где он лицо, который волен распоряжаться своими продуктами труда, своими товарами и потому общество образуют товаровладельцы. Таковых в общине нет и с Карлом Марксом можно согласится в части того что «обмен товаров начинается там, где кончается община»,23-98. «Социализм,» который канул в лету потому, что был не в полной мере обществом, а общиной, потому что товаровладельцев в ней не существовало. Не существовало, потому что «воспроизводящий себя индивидуум» являлся главным условием представления общественного производства. Это системно выражало стоимость труда как стоимость затрат и стоимость воспроизводства этих затрат. Тогда как понятие стоимости возникает только в обмене и в обществе. «Социалистическое производство» было на самом деле не общественным, а общинным. Так как это представлено в следующем: «Капитал не изобрёл прибавочного труда. Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства», 23-247. Согласно данному положению, положению о «прибавочной стоимости», работник обеспечивает, прежде всего, себя и ухищрения и эксплуатация его капиталистом принуждает рабочему к большему производству, чем необходимо ему на восстановление. Т.е. налицо представления производства трудящегося для себя, который производит такую стоимость, которая в достаточной мере обеспечивает его самого и даже перепадает капиталисту в виде «прибавочной стоимости». Дело в том, что Карл Маркс рассматривал человека с определённой точки зрения, под особенным углом, как физиологический вид, который имеет потребности для удовлетворения. Потому самими Марксом и его предшественниками рассматривался хлеб как непосредственное и необходимое средство удовлетворения, без которого человеку не прожить. Он представлял минимум общественного производства, которое минимально обеспечивало труд человека. Как это происходило в общине. Потому он не видит противоречия в представлении общинного и общественного производства. Там и там для него структура общего производства для себя. Точнее, там и там человек воспроизводит себя, только в обществе он ещё и создаёт «прибавочную стоимость». Т.е. структура для К. Маркса общества и общины представляется огромной производственной фабрикой, в которой производятся не только средства восстанавливающие труд, но и средства производства и всякие буржуазные изыски в виде золотых украшений. Дело сводится к тому, что представление общества «огромной фабрикой» показывает что оно (общество) не имеет внутренней структуры, и общественное производство должно быть организовано. Если же есть, общество организуется как – то по иному, то организация производства не требуется. Общество «само знает» что производить, эта структура образуется трудом для других. Но это и раскрывает то самое главное в обществе, как что и почему производится именно то, что нужно необходимо обществу в данный момент. Надо отметить, что та система или простой капитализм, оказался практичнее и прагматичнее «социализма», где всё для блага человека. Но почему – то социализм, который был построен на научных принципах, производство которого приближалось к потребностям народа, показал свою несостоятельность. Основной причиной несостоятельности и было то что бесплановом и хаотичном капиталистическом обществе производилось именно то что было необходимо, в условиях социализма производилось или не то или не того качества или не того количества. При том, что система требовала постоянной регулировки, управления. Где и в чём содержится ответ не этот злободневный вопрос, вопрос, который актуален и сегодня. Планировать или не планировать производство? Сколько нужно продуктов чтобы обеспечить потребности народа в «системе общих работ»? На этот вопрос и пытается ответить Карл Маркс: «В каком месте следует рассмотреть эти вопросы о системе потребностей и о системе работ? Это выяснится в дальнейшем. Вернемся теперь к нашей дороге. Если она вообще может быть построена, то это доказывает, что общество располагает рабочим временем (живым и объективированным трудом) для ее сооружения. {Конечно, здесь подразумевается, общество располагает рабочим временем (живым и объективированным трудом) для ее сооружения. {Конечно, здесь подразумевается, что общество следует верному инстинкту. Оно могло бы съесть семена, оставить поля невозделанными и строить дороги. Тогда общество не выполнило бы необходимого труда, ибо оно не воспроизвело бы себя, не сохранило бы себя посредством этого труда в качестве живой рабочей силы. Или живая рабочая сила может быть и прямо умерщвлена, как это было сделано, например, Петром 1, для того чтобы построить Петербург»,46-2-16. Карл Маркс рассматривает общество субъектом, которое не имеет внутренней структуры. Сущность общества по Марксу состоит, прежде всего, в том, что оно воспроизводит себя производством необходимого продукта, без которого все бы мы перемёрли как строители Петербурга. Объективно «разумность» ему придаёт разумное же производство во – первых того что действительно необходимо для его же собственного воспроизводства. По прикладной логике производства общественного продукта, общество в 90-е годы прошлого века, поступило как неразумный юнец, проевший «необходимый общественный продукт». По этой логике систематизации и конкретизации общественных процессов, мы наёмные рабочие которым нужна организация для вовлечения в производство. Сознание наёмных работников вложил в наши головы Карл Маркс, который определял «вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира, выступает здесь как одна и та же человеческая рабочая сила, хотя она и состоит из бесчисленных индивидуальных рабочих сил»,23-48. Переводя Маркса ещё раз, на этот раз с русского на русский, можно представить, что мы, вся Россия «состоит из бесчисленных индивидуальных рабочих сил». Что мы все такие молодые здоровые и ждём не дождёмся когда в страну поступит какой – нибудь капитал, будь он из Зимбабве или Корсики. Без капитала, мысль внушаемой нам К. Марксом, никак не завести общественный процесс, потому что только «капиталист заставляет рабочего изготовлять какую-либо особую потребительную стоимость, какую-либо определённую вещь. То обстоятельство, что производство потребительных стоимостей, или благ, совершается для капиталиста и под его контролем, нисколько не изменяет общей природы этого производства»,23-189. Общая природа общественного производства, согласно этому состоит в принуждении труда к труду, к производству. Ну как тут не поверить в норманнскую теорию? Приходите, капиталисты и владейте нами, будь ты, кто хочешь, если у тебя в кармане есть хоть юани, хоть тугрики. После этого на кухне мы пытаемся понять как всё – таки появляются олигархи и как разворовывается Россия. Нам же оплачивается труд, как же появляются излишки? Как производится «стоимости больше», которая является собственностью олигархата и которая оказывается на неподведомостной Р.Ф. территории. После чего мы не можем найти то, что от нас ушло, тот самый капитал, без которого производство невозможно. Непатриотично спрятанный капитал и является «узким местом» общественного производства. Капитал, который материалистически представляет не то количество рублей, а непосредственно общественный труд. Получается замкнутый круг, круг который обеспечивает всё более обнищание России. На самом деле всё это замешено на сознании нас самих как наёмных работников, которым достаточно простого воспроизводства. Сознание и знание, которое представляет величину и сущность воспроизводства стоимостью нашего труда. Надо сказать за это спасибо борцу за дело пролетариата Карлу Марксу, который «в упор» не видел разницы и различия труда и затраты рабочей силы. «Рабочая сила существует только как способность живого индивидуума. Производство рабочей силы предполагает, следовательно, существование последнего. Раз существование индивидуума дано, производство рабочей силы состоит в воспроизводстве самого индивидуума, в поддержании его жизни. Для поддержания своей жизни живой индивидуум нуждается в известной сумме жизненных средств»,23-182. Все эти процессы замешаны на сознании нас как наёмных работников, которым безразлично, куда деваются остатки общественного же производства. Остатки, которые заработаны нашим же трудом и присваиваемые другими. Сознании, того что наш труд представляет всего лишь затраты рабочей силы и соответственно он оплачивается согласно этому. Первый принцип капитализма состоит в том, что это общество капиталистов, людей обменивающихся товарами. Обмен и товар составляют ключевые особенности такого общества и общества вообще. Как отмечал правильно К. Маркс «Лица существуют здесь одно для другого лишь как представители товаров, т. е. как товаровладельцы»,23-96. Второй принцип, что другая группа людей составлена из наёмных рабочих, продающих рабочую силу и лишены какого – либо отношения к продукту своего труда. Которые представляют как свой труд как затрату рабочей силы.

волхов: В соревновании двух различных систем социалистической и капиталистической, социалистическая система не выдержала конкуренции. Но полный анализ этого события не производился вообще. Всё свелось к прагматизму другой социальной системы, общество начало строить капитализм согласно этому прагматизму. Но что послужило решающим моментом победы одной системы над другой, в чём содержался тот главный принцип превосходства, такой анализ не проводится вовсе. Невозможность такого анализа диктует состояние современной социальной науки, науки об обществе. Наука не может показать и объяснить на примере простых принципов, в чём состоит превосходство капитализма. Не глубокий и совершенный анализ, а то что «капитализм лучше», показывает во – первых то что социальная наука как наука отсутствует полностью, потому что она не может ответить на этот животрепещущий вопрос. Вопрос, который интересует каждого, по крайней мере, в этой стране. В доказательства можно привести пример, что в понятие капитализм каждый вносит своё определение и свои определения. Диапазон представлений слишком широк, что бы выяснить его основные черты, от «путинского капитализма» до регулируемого капиталистического рынка. Нереальность представленных даже этих двух примеров состоят уже в том, что государство не участвует в образовании общественных отношений и процессов, по причине своей надстроечной функции. Капитализм, или изм вообще выражают общественные отношения, отношения в обществе, а не в государстве или относительно государства. Капитализм выражает сущность общества, его социально- экономическую фазу общественных же отношений. Капитализм может быть только капитализмом устанавливающим данные социальные отношения, отношения в обществе, а не вне его. Капитализм отражает социальное состояние общества, данными классовыми отношениями. Отношениями между капиталистами и наёмными рабочими, отношения между капиталом и всё производящим трудом. Капитал и труд марксизм представляет двумя частями общего производства, производство которое непосредственно обслуживает труд, являясь средствами восстановления и некоторый избыток производства находящемся на этом базисе - труд и средства его восстановления. Какова величина капитала, по этому взгляду, зависит от количества производства необходимого для восстановления труда, потому что избыточное производство формирует капитал. Поскольку всё производство при капитализме производят наёмные рабочие, то класс капиталистов представляется совершенно бесплодным классом. Это версия марксизма, которая формирует цельный взгляд на общество, как общество производителей, «трудовое» общество в котором уничтожен лишний, не участвующий в производстве класс. Капиталистическое присвоение заменено общественным присвоением, т.е. то, что раньше присваивалось капиталистами, в «новом и другом обществе» присваивается самим обществом или самими трудящимися. Эта система или этот взгляд формируют базис или основание общества, балансом производства и воспроизводства труда. Т.е. в основании общества предполагается человек, которому в полной мере, и даже сторицей, восполняется способность к труду средствами восстановления труда. К тому же общий или общественный капитал, позволял бы нанимать обществу людей для производства необходимых ему работ, поскольку общество это общество пролетариата, общество наёмных работников. Наёмный работник, даже в «новом» обществе производя труд, должен рассчитывать на «большую миску супа», т.е. только на средства восстановления, производя остальное для общего общественного потребления. Но эта система предполагает не социальную, а физиологическую сущность труда(труд всего лишь затраты) и самого человека( его труд обеспечивает самого себя). К тому же абстрактное видение человека в обществе, предполагает, что собственное воспроизводство он осуществляет сам, самостоятельно, производя достаточно «стоимости» для себя. Общество показывается тем самым на примере одного человека, человека, который воспроизводит себя, собственную жизнь трудом. Тем самым по взглядам марксизма, восстанавливается труд и устанавливается общественное распределение по – труду. Избыток труда или «прибавочный труд» является средством присвоения. Тем самым для трудящегося создаётся дилемма, в которой третьего не дано, кого выбрать себе в эксплуататоры собственно капиталиста или в таком качестве будет выступать общество. Ничего удивительного в том, что в «новом обществе» Карл Маркс не предполагал общественной надстройки – государства. Он предполагал, что в обществе присваиваемого «избыточного» «прибавочного труда», его функции будут сведены к нулю и оно просто «заснёт». По этой схеме, по этому принципу Карл Маркс относит общину к обществу, которая есть общество, только бедное общество, потому что не производит «прибавочную стоимость». Общество, в котором каждый отдельный человек озабочен собственным воспроизводством и производит только его при наличных условий воспроизводства. В том числе марксизм показывает принцип перехода общины в рабовладельческое общество, увеличенным производством социального продукта. Производством прибавочной стоимости или капитала. Законченность же капиталистического общества выражается тем, что общественный продукт при капитализме оплачивает труд, а «прибавочная стоимость» в виде средств производства принадлежит капиталистам. Здесь и «проявляются черты нового социального устройства», присвоение всем обществом «прибавочного труда и прибавочной стоимости». Этот взгляд на общество верен только тогда, если общество рассматривать как общину с, безусловно, общим производством. Общину, которая сообща производит для себя. Но община превращается в общество только тем, что оно показывает отличный от общины способ существования людей. Не общий труд, а индивидуальный, труд для других образует принципы общества. Потому рабовладельческое общество это общество рабовладельцев, а капиталистическое общество капиталистов. Понятие труд выражает индивидуальность человека, а не всеобщность производством сообща просто труда. Простого труда быть не может по той простой причине, что он должен быть полезным другим, т.е. выражать социальную полезность. Марксизм социальную полезность труда и продукта труда выражает по – своему, полезный и социальный труд, по нему уже, потому что он производится в обществе и потому производит полезные вещи для общества. Общество по этому взгляду функционирует как община. Потому трудно объяснить и выразить, что производит общество полезные вещи или товары. Даже то в чём считать общественное богатство, тот самый ВВП, во множестве «потребительных стоимостей», полезных вещей или стоимостей товаров. Матрица представления марксизма максимально эксплуатирует данную модель, не заморачиваясь понятиями вообще и даже может представить взаимоисключающие представления товарное производство «для себя». Товарное производство образовалось, потому что человек в обществе стал производить для других, продукт труда стал выражаться в товаре или товаром. В отличие от общины, где всё производилось для себя, продуктом труда была полезная вещь, предмет потребления. Всё вместе это означает, что наука не может дать точный ответ, что такое капитализм, хотя до недавнего времени она давала определённый ответ. Капитализм это такое состояние общества, когда одни люди капиталисты обладая средствами производства, дают на них поработать другим, наёмным людям за определённые отчисления от их труда. Так создаются и образуются классы и социальные отношения в обществе, согласно марксизму - науке о победе производящего класса над ничего не производящим. Общество, согласно этому взгляду, образует непримиримая борьба классов. «История всех до сих пор существующих обществ была историей борьбы классов», позволяет смотреть на общество как социум вечного конфликта. Конфликтом между производством одного класса и присвоением другого, который снимается при производстве трудящимися общественного продукта для себя. Создание такого «нового общества», социализма преподносилось Карлом Марксом с оригинальных позиций. С одной стороны это было «другое производство», производство, выстроенное по другому принципу, производством для себя. С другой, понятия образующие «старое», капиталистическое общество оставались те же. Отчисление от труда сохранялись, но не на пользу капиталиста, а на благо общества. Потому и получалось неудобно перевариваемое состояние общества. Социальное строение общества сохраняло отчисление от труда, т.е. по существу было капиталистическим, с другой общество обзавелась новой структурой производство не для капиталиста, а для себя.

волхов: Потому товарное производство, которым оперирует Карл Маркс ниже, имеет не вполне реальные черты. «Товарное производство и товарное обращение могут иметь место и тогда, когда подавляющая масса продуктов предназначается непосредственно для собственного потребления, не превращается в товары, и, следовательно, общественный процесс производства далеко ещё не во всём своём объёме подчинён господству меновой стоимости»,23-181. Можно ли представить товарное производство без понятия товара, когда «товары не превращаются в товары»? Не говоря даже о том возможно ли в обществе производство для собственного потребления. К тому же, как может происходить товарное обращение без «коварного господства меновой стоимости»? Как происходит обращение без альтернативо – «стоимостного» обмена товаров, поскольку товар марксизм представляет воплощением «трудовой стоимости». Другие или альтернативные принципы обращения марксизм никогда и нигде не приводит. Товары, полагает марксизм, представляют равенство стоимостей, потому и обращаются. Непременно «без такого тождества их сущностей не могли бы относиться друг к другу как соизмеримые величины»,23-70. Потому мы должны сплотиться вокруг и против явных недоразумений. Недоразумения исходят из «производства стоимостей», которые производятся как потребительные, а обмениваются как меновые, оставаясь одними и теми же вещами, произведённые одним и тем же трудом, с одними и теми же свойствами. Недоразумения возникают всего лишь из того что произведённая стоимость имеет одно значение, та же вещь в обмене имеет другое значение. Т.е. мы имеем потребительную и меновую стоимость. Потребительная стоимость не стоимость вообще потому что она основана и обоснована из затрат или затраченных «стоимостей». К тому же её наличие определяется из производства. Стоимость не «производственная», а меновая, образуется в обмене. Потому обмен не стоимостной, а товарный. Меновая же выражает не свои особые свойства в обмене и не по отношению к потребительной стоимости, а вообще, как представляемая какие либо свойства, по которым она обменивается, а то, что она стоит столько другого общественного труда. Меновая стоимость не имеет отношение к производству, потому что выражает не свои собственные свойства и качества, а то, что она стоит. Того количества другого общественного труда. Она рождается в обмене, а не создаётся для обмена, который непременно «стоимостной». Товар образует обмен, а не его стоимость. То что принимается за стоимость, «разумная затрата стоимостей на производство данной стоимости», является бутафорским понятие стоимости. Стоимость это то, что стоит данный товар в обмене, Конкретность Карла Маркса и некоторое прозрение в этом вопросе достойно похвалы: «40 аршин холста «стоят» — чего? Двух сюртуков»,23-66. Но это может выразить только обмен, но выразить не тождеством их «произведённых стоимостей», а их непосредственное материальное отношение. Отношение, в котором они стоят друг друга, отношение, которое складывается и образуется в обмене. Отношением к другому общественному труду. Потому теория общества трудовая, потому что она образуется из отношения произведённого и другого, общественного труда. Трудовые отношения в обществе образуются обменом с другими, поскольку труд понятие социальное. Теория обмена марксизма, теория простого или просто труда, связана не со свойством общества обмениваться трудом, а со свойствами самой вещи непременно обмениваться, иметь «меновую стоимость», для осуществления обмена. Потому теория общества, по версии марксизма, зиждется и определяется свойствами произведённых вещей. Если производится для себя и непосредственно для удовлетворения человеческих потребностей это хорошее, идеальное состояние общества – социализм. Если же всё производится на продажу, показывает противоречивый капитализм, поскольку не для себя, а для обмена. Вечная и безальтернативная продажа всего и вся показывает принципы капитализма. Вот эти утопические представления об обществе и формируют наше сознание. Сознание нам диктует свои условия – будет ли общество продавать нам обучение или медицинские услуги или должно ли оно это делать. Поскольку общество это мы, то непременное условия общественного существования каждому по труду. Будет ли обучение бесплатным, т.е. обеспеченное государством(бюджетом) или будет ли медицина страховой, всё зависит от общественного договора. Общество образует не производство, а производство для других, которое непременно опосредствуется обменом. Обмен с другими это свойство общества, а не свойство вещи выражать свою «меновую стоимость». Потому такое качество общества, когда оно производит непосредственно для себя, которое Карл Маркс позиционирует как социализм, нереально. Нереально общество всеобщего производства, с общественными средствами производства. Общество образуется обменом, обменом с другими. Другими словами рынок, о котором слышали все и о котором мало что понятно, выражается, одним словом обмен. Обмен, который пришёл на смену всеобщего производства социализма. Утопические принципы социализма, и они выражаются так. Во-первых, это будет бесклассовое общество, общество равенства и общество непосредственных производителей, которые производят непосредственно для себя весь общественный продукт. Харизма и даже идеал такого общественного устройства связан с совершенно реальными целями общества и человека. Только в таком виде предполагаются наилучшие условия производства и производства того самого главного от которого зависти богатство или бедность граждан это ВВП. Валовый общественный продукт – совокупность произведённых благ и товаров и его производство сообща представляет собой идеальный вариант производства общего или общественного богатства. Но в этой очевидности пожалуй и кроется весь дефект представления производства ВВП или общественного богатства, если данное социальное устройство показало свою несостоятельность в плане производства богатства на душу населения. Россия на сегодняшний день имеет непочётное 55 место в рейтинге ООН, и это не объяснить никакими происками врагов. То, что России можно в этом рейтинге, если не быть 1- ой, а уверенно стоять на пьедестале, что так и будет, надо изжить всего лишь один недостаток. Именно ту утопическую призрачность, кажущуюся очевидность, что богатство можно просто произвести, увеличив сумму и объём производства. Изжить такое представление, что общественное богатство представляет собой множество произведённых товаров или благ и предметов потребления, которые, как сказал Шариков, надо взять и поделить. Изжить такое представление общества, которое полагает марксизм в виде социального договора производящих для себя людей. Хоть теория Карла Маркса и не позиционирует социальный контракт и взаимодействие людей как это делал Жан – Жак Руссо или Томас Гоббс, но всё же участие и проявление каждого трудящего в производстве, делает его таковым. Т.е. марксизм представляет общественный договор, в котором каждый человек должен состояться в общественном производстве трудящихся для себя. Это сознание, сознание производителей совокупного общественного богатства, не даёт развиваться человеку как человеку. Предрассудки, с которыми следует бороться это то, что данному состоянию человека в обществе не существует альтернативы. Ведь главное производство и обмен или распределение дело десятое и чем мы пользуемся в обыденной жизни создано чьими – то руками, чьим – то трудом. Но в том и дело что производство всегда будет давать неведомо негативный результат, если труд не будет выражением сущности человека. Того мотора общества и того атома, который обеспечивает общество ядерной энергией. Это показывает негативный опыт того, что обобществление усилий для производства общественного богатства не показало его интенсивный рост. На это есть чисто научные причины, а именно элементарная часть общественного богатства. ВВП это показатель стоимости выпущенных товаров и услуг тем или иным государством,(курсив представляет фразу из официальных источников, представляющих понятия общественного богатства), то следует чутко и внимательно присмотреться к этим понятиям. Если представить это непосредственно как количественное, суммарное выражение произведённых, «выпущенных товаров и услуг», с качеством «стоимости», то почему же мы не стали самой богатой страной в условиях социалистической экономики, которая и стремилась к этому. Создала специально социальную систему социализма, общество трудящихся, которое выражала и представляла эти интересы, возможно большее производство общественного богатства в виде произведённых стоимостей. Производство товаров и их стоимостей, как «стоимость произведённого товара». Но такая социальная система, явила какой – неожиданный дефект, по которому суммарное производство стоимостей не способствовало тому, что представляется под понятием общественного богатства. Потому и не стали из – за каких – то «мелочей» представления понятий товара и стоимости. Действительные представления о понятиях и открывают дверь в «светлое будущее», понятие которое уже стало ироничным. Но нет, имеется тот шлагбаум, тот тормоз, если хотите та химера, которая не даёт нам развиваться это понятие «стоимость произведённой вещи», которая определяется затраченным трудом. Данное понятие вносит путаницу во все представления об обществе. Чем является «произведённая вещь»? Товаром или потребительной стоимостью, т.е. по существу её состояние определяет не само производство, а дальнейшая ей судьба. Если её использовать непосредственно это будет полезная вещь предмет потребления и «потребительная стоимость», если на продажу, то это будет товар. В чём же различие её внутреннего имманентного состояния, если она произведена для собственного потребления или произведена для продажи. Точно и конкретно ничем, но марксизм из представления вещи полезной и её же, как товар сделал целую теорию. Далее следует целый ряд утопических представлений об обществе, «произведённый товар», «имманентная стоимость», «стоимостное отношение», но главное рушится сама цель науки установить справедливую цену товара. Саму «трудовую стоимость», в которой самого труда на треть в виде «стоимости», которая образует стоимость товара. Вот когда общество придёт к истине что вся стоимость или сама стоимость понятие исключительно трудовое. Стоимость не как свойство вещи, а как то, что она стоит, то что чем она выражается другим общественным трудом. Вещь стоит другого общественно труда как холст стоит сюртука или как холст или тот же сюртук стоит совокупного общественного труда в виде некоторого количества денег. о, что трудящиеся формируют стоимость в производимыми ими предметами напрочь отстраняют их от труда, делая наёмными рабочими. Реальность труда и его показатели выражаются обменом, который показывает его стоимость, в виде другого общественного труда, а не затратами рабочей силы и «стоимости».

волхов: Анализ капитализма как социальной системы, Карл Маркс начинает с того, что капиталист покупает труд и принуждает рабочих к производству. «Капиталист заставляет рабочего изготовлять какую-либо особую потребительную стоимость, какую-либо определённую вещь. То обстоятельство, что производство потребительных стоимостей, или благ, совершается для капиталиста и под его контролем, нисколько не изменяет общей природы этого производства. Поэтому процесс труда необходимо рассмотреть сначала независимо от какой бы то ни было определённой общественной формы»,23-189. Рассмотрение обстоятельства «производства потребительных стоимостей» под контролем капиталиста, он пытается произвести «независимо от какой бы то ни было общественной формы». Казалось, что может быть естественней представления общественной формы капитализма, как то, что капиталист покупает труд, заставляя его производить «потребительные стоимости». Но Карл Маркс находит в этом естественность в тавтологии общественности как формы общества, как просто социума, образованного производством нужных, необходимых ему полезных вещей, предметов потребления, «потребительных стоимостей». Производством предметов потребления для себя, в обществе, где нет никакой социальной формы, формы угнетения и формы принуждения. Если бы возможны были такие фундаментальные устои общества, как производство потребительных стоимостей, то мы давно бы жили при коммунизме. Дело в том, что при коммунизме люди будут жить, несмотря на то, как он будет называться и в котором ничего коммунального, т.е. не будет ничего общего. Потому что коммунизм будут строить не сообща, а каждый для себя. Но для этого надо выполнять условия существования общества, то, которое как раз и состоит в противоположности, в другой стороне от «производства потребительных стоимостей». Эту сущность иногда и раскрывает теоретик коммунизма, общности общественного же производства Карл Маркс. «Первая предпосылка, необходимая для того, чтобы предмет потребления стал потенциальной меновой стоимостью, сводится к тому, что данный предмет потребления существует как непотребительная стоимость, имеется в количестве, превышающем непосредственные потребности своего владельца. Вещи сами по себе внешни для человека и потому отчуждаемы. Для того чтобы это отчуждение стало взаимным, люди должны лишь молчаливо относиться друг к другу как частные собственники этих отчуждаемых вещей, а потому и как не зависимые друг от друга личности»,23-98. Первая предпосылка, что бы предмет потребления стал «меновой стоимостью» сводится к тому, что данный предмет существует как непотребительная стоимость. Фундаментальность этого знания трудно переоценить и оно является тем камнем, что у витязя на распутье. Одна дорога это производство потребительных стоимостей и их справедливое распределение, т.е. строительство справедливого общества. Общества основанного на распределении сообща произведённых «стоимостей». Другая это производство для обмена, производство «меновой стоимости», которая существует как непотребительная стоимость, потому что она представляет собой вещь для других. Потому «вещи внешни для человека» и потому «отчуждаемы». Только существование вещи как вещи для других и образует общество. Общество, в котором мы «должны лишь молчаливо относиться друг к другу как частные собственники этих отчуждаемых вещей, а потому и как не зависимые друг от друга личности».

волхов: Марксизм представляет алхимию науки. Точно так же, как алхимики производили опыты по превращению металлов в золото, при неизменно отрицательном результате, то и марксизм показывает точно такой же принцип. Производство товара тогда и в том случае, когда он товаром не является. Принцип точно такой же, какой получался у средневековых алхимиков. Состав ингредиентов опытов по превращению, пожалуй, был большой тайной оных, но приводил к одному и тому же результату, золота не получалось. Так же как и Карл Маркс, многотерпеливо объяснявший «производство товара и производство его стоимости» тем что такой процесс начинается с того что «Для производства пряжи необходим, прежде всего, соответствующий сырой материал, например 10 ф. хлопка. Какова стоимость хлопка, этого здесь не приходится отыскивать, потому что капиталист купил его на рынке по его стоимости, например, за 10 шиллингов и т.д. ….»,23-199. Алхимического в таком представлении ровно столько сколько он представляет стоимость пряжи и через стоимость хлопка и другие затраченные стоимости, через затраты рабочего времени. Получение стоимости из затрат стоимости, при этом наверняка констатируется что из этих утверждений экономика никак не может быть затратной. Но алхимического в этих многотрудных представлениях даже не только имманентная стоимость товара, а то, что производство товара не может состояться в то время и на том месте, на основании его же понятий. «Непосредственный обмен продуктов, с одной стороны, имеет форму простого выражения стоимости, а с другой стороны, ещё не имеет её. Форма эта, как мы видели: x товара A = y товара B. А форма непосредственного обмена продуктов такова: x предмета потребления A — y предмета потребления B. Здесь вещи A и B до обмена не являются товарами, товарами они становятся лишь благодаря обмену»,23-98. Производство стоимости и производство товаров интенсивно и целенаправленно происходит, но вещи А и В, только в обмене становятся товарами. Нет ли здесь очень большого заблуждения, заключающегося в «производстве товара и производстве его стоимости»?

волхов: Противоречивая природа представлений понятий в марксизме повлекла за собой противоречивость социального устройства общества. Он показывает общество через призму простого труда, товара, как вещи произведённого простым трудом и его имманентной стоимости, как проявление затрат на производство, сколько он стоит для общества. Для него общество это, прежде всего фабрика по производству необходимых ему предметов, вещей. Потому общественное производство марксизм представляет непосредственно как труд в обществе, общественно – необходимый труд. Социально – экономическая фаза показана только способом производства общественного продукта. На основании этих представлений родилось выражение высшей социальной фазы общества - социализма. Постакпиталистического общества общего производства, производства просто труда, производящего стоимости для себя. Социализм предполагался как общественный строй производства полезных вещей для себя, для самих производителей. Социализм, что значит, общественный Карл Маркс постарался применить к обществу, обществу производящих для себя людей. Мы понимали и воспринимали социализм в этом смысле и в этом качестве. Социализм, значит общий общественный применительно к производству общего продукта для себя и не более того. Никто не выходил за рамки таких представлений. Даже несмотря ни на что, на полное фиаско в практике данного социального устройства, с пролетарской прямотой и уверенностью предполагаем качества такого общества и сейчас. Предполагаем такое общество, которое исходит и основано на общем производстве необходимых вещей. Только с некоторой корректировкой исторической действительности, классовое расслоение не между капиталистами и пролетариатом, а между нашим наёмным трудом и невесть откуда взявшимися олигархами. Борьба с олигархами, классовая ненависть к ним должна определяться не предъявление им претензии в ничего неделании для общества, в их практической никчемности. Борьба состоит в том, что бы победить «дракона в себе», в том, чем мы являемся для общества. Если мы наёмные рабочие, то капиталисты, олигархи и т.д. будут появляться снова и снова хоть и в новом обличье. Общественное производство трудящихся для себя выступает путеводной звездой трудящегося человека, тем более никакой альтернативы в движении общества нет. На самом деле понятие социализма имеет совсем другой смысл и сущность, потому что общество в номинальном значении этого слова, по умолчанию, является соединением людей. Формирование людей в общество происходит не производством ими продукта для себя сообразно укладу или социально – экономической фазе. Социально – экономическая фаза общества определяется не способом производства, а именем «титульного» класса. Это, прежде всего люди, которые образуют данное общество. Рабовладение, феодализм и капитализм это общество рабовладельцев, феодалов и капиталистов. То же самое относится к социализму, который демонстрирует не особый способ производства, а человека социального человека. Общество имеет принцип производства, но производства не просто труда, а производства для других, в котором человек является субъектом. Субъектом общественного производства, потому что он не просто производит, а производит для других. На основании этого и потому он становится субъектом. В обществе же, которое декларирует Карл Маркс, человек является объектом, который необходимо «организовать и направить». Организовать и направить для производства общего продукта. Плановое общество представляет плод нашего сознания, потому что мы полагаем социализм структурой общественного и потому общего производства полезных вещей. Сознание объекта доминирует даже в современном обществе, которое выражается в том, что бы выбрать хорошего царя или президента, который организует эту страну по – человечески, не забывая о демократических ценностях. Демократия лежит по другую сторону представления управления общества хорошим, в том числе и любимым руководителем. Принцип существования общества определяется взаимодействием субъектов. Общество состоит из субъектов общественной деятельности, а не объектов, требующих определённой организации и воздействия. Так, рабовладельцы объединялись в общество, и было общество рабовладельцев, так же как и феодалы, как и капиталисты. Капитализм всего навсего означает и обозначает такое общество, в котором объединились все капиталисты, владельцы капитала, владельцы общественного труда. В качестве примера можно привести сапожника, который не применяет наёмный труд, но является капиталистом, потому что он самостоятельный и самовластный владелец капитала, сущность которого выражается другим общественным трудом. Социализм и его наличие выражает это понятие не через общее производство. Потому марксизм предполагал в капитализме анархизм производства, потому что в нём мало «общественности». Производство разъединённых капиталистов, было хуже, чем организация производства на каждом отдельном капиталистическом предприятии. «Не качественное» общественное производство отдельных капиталистов противопоставлялось «общественному» производству предприятия. Таким образом, марксизм соединял противоречивые представления применительно к обществу. Реальное общество капиталистов, он противопоставлял тому, что обществом и общественным производством не является, структура производства отдельного капиталистического предприятия. Потому социализм не имеет смысла общего производства, общественное производство отдельного предприятия не является таковым. В общем производстве нет ничего общественного, такая структура представляет структуру общины. Это слово, понятие относится к человеку, социализм это социальный человек. Человек, который субъект, а не объект общества. В этом смысле и в этом качестве социализм наступит, когда образуется равенство образованное производством для других. Только в таком качестве реализуется человек как человек, человек как личность.



полная версия страницы