Форум » Материалистические подходы » Тайна теории прибавочной стоимости К.Маркса » Ответить

Тайна теории прибавочной стоимости К.Маркса

Е.И.Тикунов: Нет на свете печальнее повести, Чем повесть о прибавочной стоимости А.Галич. Песня о прибавочной стоимости Возможно, эту тему многие сочтут не актуальной: дела, мол, давно минувших лет. Однако, уместно заметить, что к некоторым событиям прошлого, особенно судьбоносным, общественный интерес не только не угасает, но даже наоборот: потребность в их осмыслении возникает лишь спустя некоторое время. Нескольким поколениям советских людей уже с детского садика внушали мысль о том, что социализм - самый справедливый и передовой общественный строй, который неизбежно придёт во всём Мире на смену капитализму, потому, что такое общественное устройство не чья-то выдумка, а научно обосновано Марксом. Многие ли сейчас скажут, в чём суть этого научного обоснования и почему за 73 года советской власти социализм, так и не продемонстрировав своих преимуществ перед капитализмом, перещёл не в коммунизм, согласно этому научному обоснованию, а опять в капитализм? Эта статья для тех, кому интересно получить на этот вопрос ясный и исчерпывающий ответ. Неоткрытое «великое научное открытие» Поводом для написания этой статьи послужила книга А. Грицанова и А. Тараса «Научный антикоммунизм и антифашизм», вышедшая в издательстве ФУАинформ летом 2010 г. Те кому небезразлична эта тематика, найдут в этой книге много интересного кроме самого главного, того, что заявлено в самом её названии – научной апологии антикоммунизма. Вскоре после захвата большевиками власти в 1917 году Ленин говорил : «Наша революция победила только потому, что она была научно обоснована». Спустя более чем 50 лет Брежнев заявил буквально следующее: «Сейчас кое кто на Западе ведёт подкоп под теорию прибавочной стоимости Маркса, но мы (т.е. коммунисты) никому не позволим посягать на наше, на святое». Теория прибавочной стоимости Маркса, является по выражению Ленина краеугольным камнем всей коммунистической идеологии, как теории, так и практики. Именно она стала причиной и оправданием тех колоссальных социальных потрясений, жертвами которых стали в двадцатом веке десятки миллионов ни в чём не повинных людей. Поэтому мне не понятно, почему авторы упомянутой книги обошли эту важную тему стороной, никак её даже не затронув. Читатели этой книги, которым не пришлось ни в школе, ни в институте изучать курс политической экономии не поймут, почему коммунисты такие фанатичные противники частной собственности на средства производства. Объяснять это «врождённым состоянием души маргиналов», как дёлают авторы этой книги, не убедительно. Несмотря на то, что все республики, входившие в бывший СССР кое-как отказались от социалистического пути развития, идеологической потенциал коммунистической идеи всё ещё жив. Это проявляется хотя бы в том, что в общественном сознании, как и прежде, бытует мнение, что частная собственность на средства производства неизбежно порождает эксплуатацию человека человеком, т.е. обогащение одних за счет других. Это обстоятельство естественно накладывает свой отпечаток, как на взаимоотношения предпринимателя со своими работниками, так и на принимаемые законы о предпринимательской деятельности. С Марксовой теорией давно уже надо было бы разобраться. Ведь если за семь десятилетий советской власти социалистический способ производства не доказал своих преимуществ перед капиталистическим способом, значит причина не в людях, которые стояли во главе государства, а в так называемом, научном обосновании социализма т.е. теории прибавочной стоимости Маркса. Разоблачая мифы о научности Марксизма, о самом главном мифе «Великом научном открытии» - теории прибавочной стоимости, являющейся фундаментом всего коммунистического мировоззрения, авторы «Научного антикоммунизма» даже не упомянули. Проехали, что называется, мимо. В предлагаемой Вашему вниманию статье, я сделал попытку этот пробел восполнить и доказать, что частная собственность на средства производства не является условием, которое с неизбежностью порождает обогащение собственников этих средств за счёт труда своих наёмных работников. Другими словами. Частная собственность на средства производства не является непреодолимым препятствием для справедливого, но не обязательно равного распределения материальных благ, что лишает коммунистическую идею смысла её существования. Как сейчас, так и во времена Маркса стоимость продукта рассчитывалась по формуле: С с.п. + С З.п. + Р (С с.п. + СЗ.п.) = С п (1) Первые два слагаемые – это потреблённая стоимость средств производства С с.п. и заработной платы С з.п . Третье слагаемое в среднестатистическом случае - это примерно десяти – пятнадцати процентная надбавка к затраченным средствам. Это и есть та самая прибавочная стоимость, заблуждение относительно источника происхождения, которой и привели к катастрофическим социальным последствиям. В своём экономическом учении Маркс утверждает, что прибавочная стоимость, есть ничто иное, как результат живого труда наёмных работников, который безвозмездно присваивается собственником средств производства. Эта якобы научно обоснованное утверждение стало предметом веры коммунистов, поводом для их праведного гнева и руководством к действию – за правое дело идти на смертный бой, т.е. отбирать кровное своё (экспроприировать экспроприаторов). Сам Маркс считал свою теорию прибавочной стоимости самым значительным достижением в своей жизни, а его последователи – великим научным открытием, раскрывающим суть капиталистической эксплуатации. Что же следует из этого «Великого научного открытия»? 1. Оно разделяет всё человеческое сообщество на два антагонистических класса: класс собственников средств производства и класс собственников своёй рабочей силы. 2. Первый класс грабит второй класс не с помощью ножа и топора на большой дороге, а более изощрённым и тонком способом, давая работу второму классу на том оборудовании и на тех заводах и с тем сырьём, которое принадлежит первому классу. 3. Первый класс, безвозмездно присваивая плоды живого труда своих наёмных работников, жиреет, в то время как второй класс тощает. Вот откуда классовая ненависть, да ещё «научно» обоснованная. 4. Без уничтожения института частной собственности справедливое распределение материальных благ, создаваемых вторым классом, в принципе не возможно. И вот тогда, когда эта идея овладеет массами.… Вот вам краткое обоснование неизбежности социализма, как новой общественно – экономической фармации с общенародной собственностью, где прибавочный продукт, создаваемый классом тружеников будет им же, и принадлежать, а не собственникам средств производства. Привлекательность этой идеи объясняется главным образом, не врожденным состоянием души маргиналов и патологическим чувством зависти к чужому добру, а врождённым чувством справедливости, присущим большинству людей. Вот это врожденное чувство справедливости, подпёртое Марксовой «Научной теорией» в сложившихся условиях 1917 года и вызвало действие, которое привело к гигантскому социальному катаклизму, растянувшемуся на долгие десятилетия и не преодоленному до сих пор. Идея социализма, как справедливого устройства общества – хорошая идея, но только в том случае, если верна теория прибавочной стоимости Маркса. Поводов для сомнения в истинности этой теории как сейчас, так и во времена Маркса было предостаточно. Чтобы разобраться в этом довольно таки запутанном вопросе, особенно тем, кто ещё не напрягал своих мозгов этой темой, надо начать с того, с чего видимо начинали отцы политической экономии, как науки У. Пети, А.Смит, и Д. Риккардо. Начать надо с размышления о природе стоимости. Любой товар на рынке представлен в двух своих ипостасях: предметной форме, которую можно осмотреть, обмерять, взвесить, пощупать, понюхать, наконец, и в стоимостной форме, к которой в отличие от шлюхи, по признанию Маркса, не знаешь с какой стороны подступиться. Например. Буханка хлеба «Радзивиловский» стоит 6 тысяч рублей, а дорожный велосипед – 300 тысяч рублей. Мы можем многое сказать о назначении и потребительских свойствах того и другого товара. А что мы можем сказать о стоимости как таковой? Например, о метре, как единицы длины мы можем сказать, что он определён равным 1650763,73 длин волн излучения соответствующего перехода между уровнями 2 р10 и 5 d5 атома криптона 86. Вопрос о стоимости понятен. Что в физической реальности соответствует, например одному рублю, доллару, евро? О стоимости мы пока можем сказать только то, что это понятие отражает тот факт, что существует некая мера, которая делает эти товары соизмеримыми. В нашем примере 50 буханок хлеба эквивалентны одному велосипеду. Что же является той мерой, что позволяет измерить совершенно разные по назначению и по свойствам товары. И хлеб, и велосипед и всё прочее множество товаров есть результат человеческого труда. Они и есть по своей сути овеществлённый человеческий труд. Чтобы испечь хлеб пекарь должен замесить муку, развесить готовое тесто в формы, вставить эти формы в печь и выпекать до готовности. Другими словами. Он совершает определённое количество движений, целью которых является выпечка хлеба. Это количество движений, по Марксу, и есть живой труд, который из формы движение непрерывно переходит в форму вещественного бытия. Аналогичную ситуацию мы видим и на сборочном конвейере велозавода. Слесарь-сборщик совершает определённое количество движений (живой труд) собирая из комплектующих готовый велосипед. Как только выпечка хлеба и сборка велосипеда заканчиваются живой труд становиться прошлым трудом или накопленным трудом. Труд пекаря материализовался в хлебе, а живой труд слесаря в велосипеде. Но труд пекаря, овеществлённый в хлебе, является только частью того количества труда, который в хлебе овеществлён. В самом деле, мука, которую использовал пекарь, ему не с неба свалилась, она результат работы мельника. К зерну, результату работы фермера, мельник присоединил свой живой труд. Но мельник присоединил свой живой труд не только к зерну, но и к мельнице. Таким образом, участников производства хлеба становиться больше. Это и пекарь, и мельник, и фермер и те, кто построил мельницы и учёный селекционер и т.д.. В стремлении собрать всех участников производства нашего хлеба мы дойдём до времён апокрифических, когда наш пращур перешёл к оседлому земледелию. Таким образом, в нашем хлебе, как впрочем, и в любом товаре, овеществлён труд огромного количества людей всёх времён и народов и не в метафорическом смысле, а в самом буквальном. Если сложить все количества живого труда, затраченного всеми участниками производства нашей буханки хлеба, то мы получим полное количество труда, овеществлённого в этом хлебе. Наверное, так или примерно так рассуждали родоначальники политической экономии, принимая в качестве имманентной меры стоимости труд. Это значит, что товары, в которых материализованы равные количества труда, причём не конкретного, а общественно – необходимого, т.е. среднестатистического можно считать эквивалентными или имеющими равные стоимости. Другими словами. Количество труда, материализованное в товаре, и есть его стоимость. Таким образом, труд и есть та мера, которая позволяет измерить несопоставимые по назначению и по свойствам товары. Определение величины стоимости товара количеством материализованного в нём общественного необходимого труда является О С Н О В Н Ы М П О С Т У Л А Т О М всего экономического учения Маркса. В Соответствии с этим постулатом стоимость произведенной продукции равна стоимости потребленных средств производства + стоимость потреблённой рабочей силы. С с.п. + С р.с. = С п. (2) Стоимость рабочей силы Марксом определяется, как стоимость материальных средств, необходимых, и, надо понимать, достаточных, для воспроизводства рабочей силы и содержания самого работника и его семьи. Очевидно, что стоимость продукции, вычисляемой, по формуле (2) меньше чем стоимость той же продукции, вычисляемой по формуле (1).???. Понятно, что говорить о стоимости рабочей силы можно применительно только к какому-то промежутку времени. В третьей части четвёртой главы первого тома «Капитала» Маркс даёт понятие годовой стоимости рабочей силы. Это стоимость материальных средств, потребляемых работником и его семьёй в течение года. Разделив эту стоимость на 365, т.е. число дней в году мы получим стоимость рабочей силы, которую естественно назвать суточной стоимостью или 24 – часовой стоимостью. Т.е. это стоимость материальных средств, потребляемых в течение года, в пересчёте на сутки. Следовательно, 8-часовая или 12-часовая стоимость рабочей силы – есть стоимость материальных благ, потребляемых работником, в течение этого промежутка времени. В этой связи под дневной стоимостью рабочей силы совершенно естественно понимать стоимость материальных благ, потребляемых работником, в промежуток времени равный продолжительности рабочего дня. В своём экономическом учении Маркс представляет рабочую силу как товар, который продается и покупается по его стоимости, как и всякий прочий товар. «Изо дня в день с публичного торга он (рабочий) продаёт 8, 10, 12, 15, часов своей жизни» Карл Маркс «Наёмный труд и капитал» Таким образом, продавая свою рабочую силу, на 8, 10, 12, 15 часов как товар по его стоимости работник взамен получает точный денежный эквивалент тех материальных благ, которые он потребляет в течение этих 8, 10, 12, 15 часов и не более того. У вдумчивого читателя не может не возникнуть вопрос: «А кто же или что же обеспечивает существование работника в оставшиеся 16, 14, 12, 9 часов суток, т.е. вне производственного процесса? Далее я буду приводить фрагменты текста из всемирного бестселлера Маркса под названием «Капитал» и комментировать их. Желающие удостовериться в точности цитируемых частях текста могут это сделать, обратившись к первому тому «Капитала» отдел 3 гл. 5 ч. 2 – процесс увеличения стоимости, именно здесь вся его теория прибавочной стоимости, которую его последователи считали и считают великим научным открытием, раскрывающим тайну и суть капиталистической эксплуатации. Во времена Маркса продолжительность рабочего дня ровнялась 12-ти часам. Поэтому стоимость потреблённой рабочей силы равна половине суточной стоимости этой силы. Прокомментируем теперь формулу 2. Слово Марксу. «…потому что стоимость продукта, выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс» Эта отчеканенная формулировка Маркса имеет и другое звучание. Расходы на производство продукта в точности равны доходам от его реализации. Понятно, что в этом случае капиталисту прибыли от своего предприятия не видать как своих ушей. Рабочий тоже получит лишь точный денежный эквивалент, своей затраченной рабочей силы, т.е. ровно половину суточной стоимости этой силы. Но в отличие от средств производства, станка, машины, трактора, которые рабочий в конце дня отключат себя он отключить не может чем бы он ни занимался в своё свободное время даже во сне его организм продолжает работать, изнашиваться и потреблять энергию. А где её взять? Если он заработал, согласно основному постулату, ровно столько, сколько и затратил в процессе труда, т.е. половину своей суточной стоимости. Поскольку истории случаев массовой кончины пролетариев по такой причине не известны, постольку приходиться совершить насилие над логикой Маркса и признать, что стоимость продукта, выходящего из процесса должна быть строго больше суммы товарных стоимостей, брошенных в этот процесс. Это означает, что стоимость продукта не может измеряться количеством материализованного в нем общественно необходимого труда. Этому, казалось бы, парадоксу будет дано объяснение во второй части этой статьи, а пока продолжим вникать в Марксово учение. «Мы знаем, что стоимость товара определяется количеством труда» Этим определением Маркс обрекает на бесприбыльное бытиё не только ненавистную ему буржуазию, но и на голодную смерть горячо любимый им весь мировой пролетариат. Когда читаешь эту главу, невольно возникает ощущение что это экспромт, что Маркс пишет быстрее, чем думает о том, что пишет. Основной постулат его учения не указывает на источник прибавочной стоимости, и Маркс вводит в своё учение ещё один постулат. Он наделяет рабочую силу способностью создавать стоимость большую, чем стоимость самой рабочей силы, что противоречит его же основному постулату, т.е. стоимость выходящая из процесса будет уже больше чем стоимость, брошенная в этот процесс. Это говорит о качестве логического мышления учителя всего мирового пролетариата. Если не вникать в подробности, то изложение Марксовой теории прибавочной стоимости займёт всего несколько строк. Рабочая сила – это товар, который продается и покупается. Стоимость этого товара Марксом определяется стоимостью материальных средств необходимых и достаточных для воспроизводства рабочей силы, т.е. это стоимость содержания работника, его семьи и стоимость профессиональной подготовки замены работника по старости лет. Этот товар отличается от всех прочих одним специфическим свойством – создавать стоимость, превосходящую стоимость самой рабочей силы. Доказательством этого утверждения Маркс себя не утруждает. «В это надо верить!!!» Приобретая рабочую силу как товар по его стоимости, потребляя его, капиталист извлекает прибыль равную разнице между созданной рабочей силой стоимостью и стоимостью самой рабочей силы. Безвозмездно присваивая результаты труда наемных работников, класс собственников средств производства паразитирует за счёт тех, кто своим трудом создаёт эту прибыль, т.е. за счёт рабочего класса. «И таков экономический строй всего нашего общества: рабочий класс является тем единственным классом, который производит все стоимости» Карл Маркс «Наёмный труд и капитал» Как следствие отсюда вытекает разделение всего общества на два антагонистических класса, противоречие между которыми может разрешиться только в вооружённой схватке между ними. «…что всякое социальное преобразование останется утопией пока пролетарская революция и феодальная контрреволюция не померяться оружием в мировой войне» Карл Маркс «Наёмный труд и капитал» Наверное так или примерно так организаторы «Союз за освобождение рабочего класса» Ленин, Плеханов и К0 втолковывали полуграмотным рабочим в подпольных кружках учение Маркса. Всё это учение о прибавочной стоимости кажется, на первый взгляд вполне логичным и убедительным в популярном изложении пока не начнёшь рассматривать его более подробно, присматриваясь к деталям в самом первоисточнике. А детали следующие. При продаже рабочей силы предполагалось, что её дневная стоимость равна 3 шиллинга, что в последних воплощено 6 рабочих часов и что следовательно это количество труда требуется для того чтобы произвести среднюю сумму жизненных средств рабочему на один день» Прокомментируем этот абзац. Из этого текста следует, что рабочий, продавая свою рабочую силу как товар на один рабочий день (12 часов) и получая за это 3 шиллинга, являющиеся 12-ти часовой стоимостью рабочей силы обеспечивает своё существование материальными средствами только на эти 12 часов и не более того. Но рабочий – не электрическая лампочка, которую в конце рабочего дня можно выключить. Он и вне производственного процесса продолжает потреблять энергию и материальные средства жизнеобеспечения. А где он их возьмет, если свой товар – рабочую силу он продал по его стоимости, которая обеспечивает его существование в течение только 12-ти часов. В этом же абзаце мы читаем, что рабочий создаёт 3 шиллинга в течение 6-ти часов. Значит, в течение 12-ти часов он создаёт стоимость в шесть шиллингов, т.е. в два раза превосходящую дневную стоимость рабочей силы. Каким образом рабочий создает стоимость в два раза превосходящую его дневную стоимость, Маркс умалчивает, потому что и сам не знает. Зато объясняет, каким образом капиталист присваивает эту новую стоимость, созданную рабочей силой. Из произведенной рабочей силой за 12 часов стоимости в шесть шиллингов три шиллинга идут на оплату 12-ти часовой стоимости рабочей силы, как товара, а оставшиеся три шиллинга (прибавочная стоимость) капиталист положит в свой карман. Подводя итог своим бухгалтерским выкладкам, Маркс с удовлетворением заключает: «Наконец фокус удался!». Здесь он имеет в виду то, что ему удалось объяснить, каким образом капиталист, не напрягаясь, извлекает прибыль от своего предприятия. Однако Маркс совсем забыл о том, чтобы рабочий на следующий день смог в полном здравии приступит к работе кто-то должен поддержать его существование в оставшиеся 12 часов суток. Ибо, продавая свою рабочую силу как товар на 12 часов, он обеспечивает своё существование только на эти 12 часов и не более. Созданная рабочей силой прибавочная стоимость в три шиллинга, как раз в точности и покроет материальные расходы рабочего в оставшиеся 12 часов после окончания рабочего дня. Это значит, что в рассмотренном Марксом примере капиталист, хочет он того или нет, но прибавочную стоимость в три шиллинга созданную рабочей силой, ему придётся отдать рабочему, чтобы продлить его пролетарское бытиё. Не будем пока торопиться с выводами, а продолжим вникать в его учение и накапливать впечатления от логики его неординарного мышления. В приведённом Марксом примере капиталист, владелец прядильной мастерской, нанимает на работу рабочего-прядильщика, который должен за12 часов работы 20 фунтов хлопка с помощью такого средства как веретено превратить в 20 фунтов пряжи. Стоимость хлопка, веретён, пряжи и 12-ти часов труда – величины известные, рыночные. Это 20 шиллингов за 20 фунтов хлопка, 4 шиллинга за износ потреблённых веретён, 30 шиллингов за 20 фунтов пряжи и 3 шиллинга за 12 часов труда. Если к первым трём стоимостям вопросов не имеется, то к последней таковой возникает. Три шиллинга за 12 часов труда Маркс называет дневной стоимостью. Запомним это. «Присмотримся к делу поближе. Дневная стоимость рабочей силы составила три шиллинга, потому что в ней самой овеществлена половина рабочего дня, т.е. потому, что жизненные средства, ежедневно необходимые, для производства рабочей силы стоят половины рабочего дня... то обстоятельство, что для поддержания жизни рабочего в течение 24-х часов достаточно половины рабочего дня…» Если быть корректным в определении понятия рабочей силы как товара, то правильней было бы назвать товаром не рабочую силу, а время потребления рабочей силы. В советские времена были магазины проката бытовой техники. Напрокат можно было взять приёмник, магнитофон, холодильник, велосипед и даже автомобиль. Например, стоимость велосипеда, на те ещё деньги была 70 рублей. Но велосипед не продавался. Продавалось время его потребления, т.е. товаром было время потребления велосипеда. Пусть его эксплуатационный ресурс равен 400 часов, т.е. за это время можно проехать около шести тысяч километров. Нетрудно подсчитать стоимость потребления велосипеда за один час. Это будет 17.5 копейки. Стоимость проката за 12 часов составит 2 рубля и 10 копеек. Таким образом, заплатил 2.10 и катайся 12 часов. Аналогично обстоит дело и с рабочей силой. Если годовая стоимость рабочей силы определяется Марксом стоимостью материальных средств, потребляемых рабочим в течение года, то часовая стоимость потребления рабочей силы будет равна годовой стоимости, делённой на 365х 24. Следовательно, дневная стоимость потребления рабочей силы то ли 8-часовая то ли 12-часовая – это стоимость материальных средств, потреблённых рабочим за этот временной интервал, и не более того. Из приведенного абзаца видно, что капиталист, покупая потребление рабочей силы на 12 часов и потребляя её 12 часов в сутки, оплачивает её потребление как за 24 часа. Но читаем дальше. «Владелец денег оплатил дневную стоимость рабочей силы, поэтому ему принадлежит потреблений её в течение дня (дневной труд)» Если этот абзац объединить с предыдущим, то получается, что капиталист оплатил суточную стоимость рабочей силы, поэтому ему принадлежит потребление в течение суток. Но потребляет рабочую силу он только 12 часов, т.е. оплачивает товар (время потребления рабочей силы) по цене, в два раза превышающей её стоимость. Теперь скажите, где вы видели такого капиталиста, который покупал бы товары в два раза дороже их стоимости. Только у товарища Карла Маркса в его «Капитале». Три шиллинга, выплачиваемые капиталистом рабочему не могут быть и 12-ти часовой стоимостью потребления рабочей силы как товара. В рассмотренном случае капиталист может присвоить прибавочную стоимость (3 шиллинга) если отключит от жизни рабочего и его семью на 12 часов. А это абсурд! Поэтому три шиллинга, выплачиваемые капиталистом рабочему – это не стоимость его как товара, а заработок за 12часок труда. Он покрывает его материальные расходы в течение суток. Затрачивая за 12 часов труда 1.5 шиллинга потребленной стоимости своей рабочей силы, рабочий получает 3 шиллинга. «поэтому стоимость создаваемая потреблением рабочей силы в течение одного дня вдвое больше чем её собственная дневная стоимость» Стоимость потребленной рабочей силы в течение дня, т.е. 12-ти часов составила 1.5 шиллинга. Поэтому стоимость, создаваемая потреблением этой силы, если следовать Марксу, должна быть равна три шиллинга. Но Маркс имеет в виду под дневной стоимостью не 12-ти часовую стоимость рабочей силы, а 24-х часовую стоимость, что никак нельзя признать корректным, потому что в этом случае в стоимость товара (пряжа) должна включаться не потреблённая в процессе прядения стоимость рабочей силы. А это абсурд. Прибавочная стоимость 1.5 шиллинга, созданная рабочей силой за 12 часов не присваивается капиталистам, а составляет 50% заработка рабочего.

Ответов - 228, стр: 1 2 3 4 5 6 All

волхов: Нам, живущим в 21 веке, зримо проступает образ созданного в 18 веке «социализма» в котором люди производят «для себя». За это время при всех въедливых подходах к самой политической экономии, понятий и принципов её образующих этот образ не нарушался никогда. Может ли быть, что люди создадут такой социум, такое общество, в котором «для себя» будет принципом его функционирования? Ответ кроется в самом этом понятии, который идёт вразрез с понятием общества и общественного труда. Фридрих Энгельс в работе «Развитие социализма от утопии к науке» писал о том что буд-то было такое общество где «право собственности на продукты покоилось на собственном труде». Радикальность понятия не то что общественного, но и даже общинного труда состоит в том что это всегда труд других. Человек производящий для себя не попадает даже в сферу экономических отношений, отношений образованных понятиями товара, которому по словам К.Маркса, жизненно или понятийно нужно выразить «свою относительную стоимость» или труда, отношения которого, согласно этому же источнику выражаются производством и в производстве. Ф.Энгельс в этом же духе продолжает в этом же произведении: «Если до сих пор собственник средств труда присваивал продукт потому, что это был, как правило, его собственный продукт, а чужой вспомогательный труд был исключением, то теперь собственник средств труда продолжал присваивать себе продукт, хотя последний являлся уже не его продуктом, а исключительно продуктом чужого труда. Таким образом, продукты общественного труда стали присваиваться не теми, кто действительно приводил в движение средства производства и действительно был производителем этих продуктов, а капиталистом. Средства производства и производство по существу стали общественными». Существенное нарушение понятий происходит оттого что «собственник средств труда» присваивает себе труд производившего сам труд в виде ренты. Как например использование плуга производителем картофеля вознаграждалось мешком картошки владельцем этого плуга. Так же, например Карл Маркс представляет вознаграждение «стоимостью» капиталиста - использование средств производства, такое как токарем токарного же станка. Потому присвоение стоимости и присвоение общественного труда выглядит одинаково. Понятие общественного труда, по существу представляют утопическое значение человека в обществе. Его представление Карла Маркса в значении того что «Труд должен быть достаточно производителен для того что бы рабочему не приходилось затрачивать всё своё время на поддержание своей собственной жизни» (т.26 ч.2 с.4.) Человек или рабочий никогда не производит для себя. Такое представление показывает простое или просто участие человека в общественном (общем) производстве, будь такое в целом обществе или на отдельном предприятии «производящего стоимости». Представление же такового создаёт невообразимое отношение к понятиям. Если в «Анти-Дюринге» в разделе «политической экономии» Ф.Энгельс достаточно точно и чётко формулирует разделение производства и обмена. Что производство и обмен представляют собой две различные социальные функции. Но различность их представляется таким образом что «производство может существовать без обмена, обмен не может существовать без производства». Единственно он не показывает принцип производства не для обмена. Этот принцип должен быть только один – для собственного применения. Для собственного применения, т.е. по существу «для себя» предполагает не обмен, а распределение. Общественное производство без обмена, а как производство многих для увеличения производительности и производства вообще в котором человек принимает участие как производящий человек показывается не в присущей ему роли не общественного производства и общественного человека. Потому это представляет утопию потому что это «труд для себя», который не может быть даже трудом ввиду его научной абстрактности. Лучше всех принцип и утопию производства для себя раскрыл, не замечая того, немецкий социалист Карл Каутский в Эрфуртской программе: «Ликвидация товарного производства означает замену производства для продажи – производством для собственного потребления». Потому что он, как и К.Маркс, считал что «Производство для собственного потребления в свою очередь может принять двоякую форму: производство отдельного человека для удовлетворения своих личных потребностей и производства общества или ассоциации для удовлетворения потребностей его членов». И то и другое предполагает производство для себя, что неприемлемо в обществе. Потому в этом же разделе «Анти-Дюринга» Ф.Энгельс создаёт кашу из понятий: «От способа производства и обмена исторически определённого общества и от исторических предпосылок этого общества зависит и способ распределения продуктов». Способ распределения и само распределение зависит от отсутствия обмена, определяется и существует вне его и без него. Например, такое существует в общине. Отличительной особенностью общины от общества является общее производство с последующим распределением. Формула «производства стоимости товара» трудом показывает это самое производство таким же распределением W = c + v + m, распределением произведённого. Распределением «созданной обществом стоимости» на капитал C, заработную плату v и прирост, увеличение стоимости m. В это легко поверить если не знать что такое стоимость которая есть другой труд появляющийся только в обмене и соответственно в обществе. Община не создаёт стоимости, стоимость появляется и образуется только в обмене как другой общественный труд, труд других. Потому общественный труд как пытается доказать и представить не только Карл Маркс, но и вся политическая экономия как общая деятельность общества или хотя бы коллектива, не является таковым. Общественный труд проявляется и появляется только в обмене, как труд других. Обмен - это общественный процесс, процесс создания и функционирования общества, распределение способ функционирования общины. «Исторически определённое общество» может существовать только на принципах обмена. Потому общество не может быть построено по принципу капиталистического предприятия с «капиталистическим, распределением произведённого труда», неравноправным распределением производства. Производство распределится только в общине, в обществе оно опосредствуется обменом. Только посредством этого социального, отличительно - общественного процесса возможно «распределение стоимости», того другого труда которого «стоит» производство. Проще говоря, производство никогда не распределяется между капиталистом и наёмным рабочим, «создающем стоимости производством и в производстве», оно всегда опосредствуется обменом на другой труд который и распределяется. Капиталист с наёмным рабочим никогда не делят созданные экскаваторы, удобрения и макароны. Не распределяют между собой «созданные стоимости». Они распределяют между собой другой общественный труд. Потому «Противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением выступает наружу как антагонизм между пролетариатом и буржуазией» возникают в распределении действительной, настоящей стоимости,т.е. общественного, другого труда . Как далее в «Развитии социализма» пишет Энгельс « Мы видели, что капиталистический способ производства вклинился в общество, состоявшее из товаропроизводителей, отдельных производителей, общественная связь между которыми осуществлялась посредством обмена их продуктов. Но особенность каждого общества, основанного на товарном производстве, заключается в том, что в нём производители теряют власть над своими собственными общественными отношениями. Каждый производит сам по себе, случайно имеющимися у него средствами производства и для своей индивидуальной потребности в обмене. Никто не знает, сколько появится на рынке того продукта, который он производит, и в каком количестве этот продукт вообще может найти потребителей; никто не знает, существует ли действительная потребность в производимом им продукте, окупятся ли его издержки производства, да и вообще будет ли его продукт продан. В общественном производстве господствует анархия. Но товарное производство, как и всякая другая форма производства, имеет свои особые, внутренне присущие ему и неотделимые от него законы; и эти законы прокладывают себе путь вопреки анархии, в самой этой анархии, через неё. Эти законы проявляются в единственно сохранившейся форме общественной связи — в обмене — и действуют на отдельных производителей как принудительные законы конкуренции. Они, следовательно, сначала неизвестны даже самим производителям и могут быть открыты ими лишь постепенно, путём долгого опыта. Следовательно, они прокладывают себе путь помимо производителей и против производителей, как слепо действующие естественные законы их формы производства. Продукт господствует над производителями». Противоречивость слов Ф.Энгельса исходит из «другого понимания общества» и осуществления общественной связи. Общественная связь осуществляемая обменом не может представлять «другое общество» в которой такой связи не существует, а существует неравноправное или даже «правильное» распределение произведённого. Общественные отношения создаются производителями в обмене, «единственно сохранившейся общественной связи», а не теряются в ней. Они прокладывают путь потому что производство не зависит от обмена, как справедливо замечает Энгельс это два различных процесса. Независимость производства от обмена и представляют «независимость производства стоимости» от самого обмена. Но там где «производство стоимости» товара показывает величину его обмена, оно объединяет их, показывает «созданную меновую стоимость» товара. Для чего? Для самого пропорционального и гармоничного обмена, т.е. в основу кладётся принцип справедливого общества. Он идёт в ущерб истинной, настоящей справедливости, состоящей в том что не вся стоимость принадлежит человеку, производителю. Если человек, рабочий создал, пускай в одиночку трактор или тонну свеклы, то стоимость трактора или свеклы его не должна интересовать как пролетария его ипостась и функция и сущность обращаться к милосердию и справедливости общества по достойному вознаграждению затрат его рабочей силы. Что в продаже, обмене данных (и любых) продуктов труда и обменивается труд на труд ему полезно даже не знать, для того что бы быть в полной уверенности что затрата рабочей силы и есть труд. «Неожиданное свойство труда» производить «больше стоимости», т.е. «прибавочная стоимость» и объясняется что стоимость обмена в основном всегда больше стоимости производства. Чтобы понять эту странность надо знать что стоимость образуется не из кошелька капиталиста, который покупая всё для производства, организуя его, производством же создавая «большую, прибавочную стоимость». Стоимость образуется из обмена и представляет другой труд, а не излишнее производство пролетария, наёмного рабочего.

ot__sohi: Волхов написал: Я же считаю что понятие «прибавочная стоимость» возникло из недостаточного осмысления себя, человека, в существовании его в ойкумене. Получается, что достаточное осмысление себя избавит человека от иллюзии такого понятия, как прибавочная стоимость, которое существует, видимо, только как всеобщее недомыслие, избавить от коего всех людей и домохозяек в первую очередь взял на себя труд шумерский писец Волхов. Волхов написал: Человек никогда не производит для себя, а если производит, то это абстрактный труд Уместно будет заметить, что понятие «абстрактный труд» ещё со времён Маркса толкуется как затраты жизненной энергии безотносительно того, на что направлен вектор этих затрат. Зачем давать свои толкования уже давно укоренившимся терминам? Придумайте лучше свои. Например, труд на себя, от которого обществу нет никакого прока, можно назвать "никчёмный труд". Но словосочетание «абстрактный труд» тут уже никак не подходит. Я таким трудом в эти дни на своих сотках добываю прибавочный продукт в форме картошки. Соотношение затрат к результату в этом году составило 1:17, то есть я посадил 1 мешок и выкопал из земли 17 мешков. Затраты труда составили не более 2 мешков. Тем самым прибавочный продукт, в моём понимании, составил 14 мешков - причём не какой-то там абстракции, а вполне реальной картошки. В связи с этим боюсь, что после достаточного осмысления себя в волховской "ойкумене" между посеянной картошкой и картошкой, выбранной по осени, установится стабильный знак равенства. О чём я и спешу предупредить всех домохозяек, имеющих личное подворье.

волхов: Я очень рад за Ваши дачные достижения. Но то, что Вы представляете как труд, как затраты непосредственной человеческой энергии, - это и есть "абстрактный", то есть "никчёмный труд". Труд, который в политэкономии не рассматривается вообще как труд. Мы сейчас спорим о научных терминах и о понятиях, а Ваш труд, даже по словам К.Маркса, не создал товара (23-50). Только товарное производство может быть предметом рассмотрения науки - обращаюсь опять же к Марксу. "До сих пор мы знаем только одно экономическое отношение между людьми — отношение товаровладельцев, в котором товаровладельцы присваивают чужой продукт труда только путём отчуждения своего собственного" (23-121). Потому Ваши безусловно высокие достижения не могут претендовать даже на расссмотрение, а не то что на объяснение "прибавочной стоимости". В самом деле, какое это было бы общество, если бы все, как Вы, трудились бы для себя? Поэтому я и не устану повторять, что труд только тогда реальный труд, когда он производится для других и тем самым образует общественную связь.

Материалист: Уважаемый Волхов, Вы написали ot__sohi: "В самом деле, какое это было бы общество, если бы все, как Вы, трудились бы для себя?" Насколько мне известно, бОльшую часть своей истории человеческие общества провели именно в описанном Вами состоянии, то есть в них почти все (за исключением управленцев), точь-в-точь как ot__sohi, трудились исключительно для себя. Это способ существования называется "натуральное хозяйство". Ещё совсем недавно в некоторых обществах типа прибалтийских крестьяне жили хуторами, которые в продуктовом отношении были практически автономны, независимы от остального мира.

ot__sohi: волхов пишет: Мы сейчас спорим о научных терминах и о понятиях О них спорить не надо.Надо просто придерживаться сложившегося общепринятого толкования употребляемых терминов и понятий, а не заменять эти толкования своими.Возьмём. к примеру, Ваше определение стоимости товара другим товаром. У домашней хозяйки, о полит экономической грамотности, которой Вы печетесь, стоимость товара и цена его-синонимы и ассоциируются с числом, с одним числом. У вас же стоимость товара это огромный массив чисел равный количеству всех товаров, которые могут быть обменены на ваш товар.Я полагаю, что не Вам, а домашней хозяйке придется Вам объяснять на пальцах,что в её представлении о стоимости больше практического смысла, чем в Вашем шумерском представлении, от которого человечество отказалось тысячелетия назад.Ладно бы ещё, если Ваше представление внесло ясность в вопрос о происхождении прибавочной стоимости. Так ведь нет же.Ещё больше запутывая его, Вас,как фаната, натурального обмена поставило в неловкое положение перед лицом всего прогрессивного человечества.Ваше заявление о том, что Вы не верите в прибавочную стоимость и что само это понятие всеобщее заблуждение вызвало у меня подозрение: помня о вашем стремлении старые термины наделять своими толкованиями отличными от общепринятых, я подумал:одно ли и тоже мы имеем ввиду под термином "прибавочная стоимость"?

волхов: Я думаю как раз о понятиях и надо спорить. Например о понятии труда. Ведь марксизм как теория возник на основании того что не было выявлено сама сущность этого понятия. Ведь на первый взгляд не вникая в суть дела и смотря на капиталистическое общество, то явно всё производство осуществляется наёмными рабочими. Раз так то получается рабочий трудится, трудится, а потом, как говорил киногерой Епишев, БАЦ... -в конце концов всё достаётся капиталистам. Так вот понятие труда как сущности к наёмному труду не относится вовсе. Затраты рабочей силы и есть затраты рабочей силы, труд есть совсем другое понятие. Труд есть то что человек предоставляет другим. Сколько труда в кирпиче или пучке редиски зависит не от того сколько на теё потрачено труда (в смысле рабочей силы), а труд выявляется обменом, только в обмениваемой вещи (товаре) содержится труд. Но не только выявлется, а проявляется труд как качественная и количественная сущность. Сколько труда содержит торт или бетономешалка определяется СОЦИАЛЬНО, обменом и по другому никак. По другому это "строительство трудового общества" - наш печальный опыт строительства социализма, в котором утверждалось что "по труду" человеку достаточно того что он затратил для общественного же производства. Смысл такого общества распределение по труду с остатком в виде "социалистической собственности". Общество распределяет общественный труд без остатка, потому что он (общественный труд) это труд других. Так вот я думаю что понятие труда и общественного труда выглядят по другому, не так как это представляет Карл Маркс, "производительное расходование человеческого мозга, мускулов, нервов рук и т. д. и в этом смысле — один и тот же человеческий труд",23-54. труд "стоит" потому что он для других и стоит другого труда. Стоимость труда представляет собой другой труд, которого он стоит, т.е. равен в обмене. Разница от К.Маркса состоит в том что труд у него труд создаёт товар или стоимость, которая в обмене с другим товаром или другой стоимостью образует "относительную и эквивалентную форму". Сложно сочинённоё заблуждение которое должно отражать относительность от другого труда и в то же время равновть, эквивалентность. Это делает просто труд, который есть не просто. В то же время Вы меня подозреваете в стороннике "простого обмена". Это не так потому что простой обмен есть начало взаимодействия труда и труда, "сложный обмен", обращение есть простое продолжение обмена посредством денег. Т.е. Т-Т, ничем не отличается от Т-Д-Т, потому что "товарное производство" не выявляет "стоимость в виде стоимости, денег", для образования связи с другим товаром. Деньги есть усложнённая цепь связи двух товаров и не более того. К.Маркс представляет в основном обращение с денег Д-Т-Д, потому что деньги производят деньги, товар. для обращения. Это есть меркантилизм, потому что общественный труд не взаимодействует и обращается самостоятельно, т.е. между собой, что находится за пределами науки и даже понимания, потому что это труд других. Мы понимает что сапожник изготовив плохие сапоги, прекращает взаимодействие общественного труда, т.е. купленной им кожи. Для Карла Маркса такой закон не закон. "Сапоги имеют поэтому бо́льшую стоимость, чем кожа, но стоимость кожи осталась тем, чем она была",23-177. Стоимость есть другой труд. Это указывает на не на то как стоимость образуется из стоимости, а стоимость образуется тогда когда она образует отношение в обмене и обменом. Так что я думаю не только надо спорить о понятиях, а только споря о них, выявлением того сущего что они из себя представляют и какими качествами они обладают.

ot__sohi: Волхов написал: Потому Ваши, безусловно, высокие достижения не могут претендовать даже на рассмотрение, а не то, что на объяснение "прибавочной стоимости". В самом деле, какое это было бы общество, если бы все, как Вы, трудились бы для себя? Если в качестве универсального продукта, который можно обменять на любой другой, считать деньги, то тогда каждый работает именно и только на себя. Определяя стоимость одного товара другим товаром, то есть устанавливая между товарами отношение эквивалентности, Волхов выбрасывает из данной связи очень важное звено, благодаря которому только и возможно установление такой связи. Это звено - деньги. Произведённый продукт только тогда становиться товаром, когда его облекают в денежную форму, что позволяет делать количественное сравнение товаров. Прямой обмен товара на товар - в наши дни явление очень редкое, и если в какой-то глухой деревеньке бабки рассчитываются самогонкой, то широкие обобщения из этого делать не следует. Товар продается за деньги и покупается за деньги. При непосредственно же прямом обмене вопрос о прибавочной стоимости не возникает. Поменял шило на мыло, ну и ладушки. Другое дело, когда продукту придаётся денежная форма и его стоимость (цена) оказывается больше суммы затраченных стоимостей. Отсюда следует, что покупатель товара затрачивает на его приобретение больше, чем затратил на его производство производитель - чему противится наше врождённое чувство справедливости. Что же является источником этой положительной разницы, то есть разницы между результатом и затратами? По Волхову, в этом повинен меркантилизм, за что Волхов и поносит меркантилизм при каждом удобном случае. То есть Волхов ругает меркантилизм, как я понял, за то, что рост денежной массы не соответствует товарной массе. Дабы не обременять свою голову вопросом происхождения прибавочной стоимости, Волхов смотрит на обмен Т1→Д→Т2 одним глазом и видит только Т1→Т2, не замечая в этом обмене посредника Д, то есть денег. Поэтому Волхов в упор не видит прибавочной стоимости и само это понятие считает результатом «недостаточного осмысления». Что, в общем-то, верно - но только с точностью до наоборот. То есть отрицание однозначной связи между прибавочной стоимостью и прибавочным продуктом как раз и есть результат «недостаточного осмысления». Чтобы привлечь Волхова к рассмотрению приведенного мною примера, объясняющего происхождение прибавочной стоимости, я должен удовлетворить все его требования, то есть выращенный мной картофель должен стать товаром. Скоро я удовлетворю это Ваше, уважаемый Волхов, требование: на ближайшей осенней ярмарке продам излишек в десять мешков своей картошки. В предыдущем сообщении я написал, что мои суммарные затраты при выращивании картофеля составили 3 мешка. Выкопал же я 17 мешков. Таким образом, 14 мешков суть не что иное, как прибавочный продукт в его натуральном измерении. Ориентировочная цена за 1кг картошки составит 0,5 у.е. Поэтому если прибавочному продукту придать денежную форму, то получится 14×50×0,5=350 у.е., что и есть та самая прибавочная стоимость, в существование которой уважаемый Волхов не желает верить. По Волхову, стоимость не производиться из стоимости, а образуется из обмена. Сама же стоимость есть другой товар - например картошка, которая, выходит, производиться не из картошки, а из обмена. Но на моих шести сотках у меня картошка производится только из картошки, а из обмена её нечего и пытаться выращивать. Чтобы понять происхождение прибавочной стоимости, надо сфокусировать свой мысленный взгляд на репродуктивных процессах живого мира, в которых Природа всегда «производит» больше, чем затрачивает. Экономические же процессы воспроизводства являются всего лишь эволюционными преемниками природных репродуктивных процессов, и именно в этом лежит ключ к пониманию происхождения прибавочной стоимости.

ot__sohi: В каком то смысле Вам уважаемый Волхов повезло. В отличии от меня Ваши тексты Админ не подвергает своей правке, заботливо сохраняя Вашу авторскую неповторяемую самобытность и оригинальность изложения, как образец того, как писать не надо, чтобы Вас не только читали, но и понимали, чтобы чтение не вызывало ,как у постороннего чувство жевания песка и заклинивания мозгов. Вы пишите: «Я с Вами согласен только в том, что человек будет работать именно на себя и для себя представляет большую разницу» Я не понял, с чем Вы со мной согласны и в чём собственно разница и при том большая, работы «на себя» и «для себя»? Далее.«Сравнение товаров происходит в обмене и это сравнение по труду» А почему дальше не развиваете эту мысль и оставляете эту работу читателю? Посмотрим, что же из этого следует? При таком сравнении все множество товаров разобьется на классы, в каждый из которых войдут только те товары, в которых материализованы равные количества труда. Все товары из одного класса СТОЯТ друг друга, потому что их субстанцией, как товара является труд. Таким образом, каждому товару из одного класса можно поставить в соответствие ЧИСЛО, т.е. количество труда «запакованного» в этом товаре, которое можно назвать стоимостью товара. Возьмём теперь класс товаров, в которых содержится минимум труда, и вычислим меновые стоимости всех товаров по отношению к этому минимальному товару. Это опять таки будут числа, которые можно назвать ценами. Таким образом, понятие «стоимость» или «цена» ассоциируются, прежде всего, с цифрой и только потом уже, если в этом есть потребность с ДРУГИМ товаром. Экономическое мышление каждой домохозяйки, не говоря уже о всём прочем человечестве давно уже стало, в этом смысле, цифровым, а Вы уважаемый Волхов никак не можете расстаться со своим шумерским мышлением т.е. аналоговым. «Товар "стоит" другого товара» Ну и что из того, что бутылка водки стоит 3кг селедки. А как прикажете работать с такими «стоимостями» бухгалтерам и экономистам? «Стоимость товара равна цене, потому что под стоимостью понимается не какие-то свойства произведённой вещи. затраты капитала. труда, а другой товар и потому без обмена двух товаров, в котором они "стоят" друг друга не может быть стоимости вовсе»………В этом Вашем тезисе вообще не прослеживается причинноследственная связь между стоимостью и ценой и отрицается связь труда и стоимости, что противоречит Вашему же « . Равенство образует труд, а не производством им стоимости товара.» Получается, что равным количествам труда соответствуют и «равностные» товары, но к их стоимости это не имеет никакого отношения. Признавая,что сравнение товаров происходит по труду, т.е. то,что мерой для всех товаров является труд вместе с тем Вы пишите, что « под стоимостью понимается не какие-то…затраты труда…» Получается, что мерой для товара является не труд, а другой товар. От этого вот и клинит мозги. Ваше представление о том, что « стоимость рождается только в обмене» сродни представлению очень древних египтян о мироздании, согласно которому Солнце рождается с восходом и умирает с заходом. Согласно трудовой теории стоимости, против которой вы ничего не имеете, накопленный в товаре труд и есть его стоимость, которая в обмене не ОБРАЗУЕТСЯ, а реализуется. А это уже есть большая разница: образоваться или реализоваться. Теперь по теме. Равные количества труда в товарах еще не означает их эквивалентности, т.е. равенства их стоимостей, по той простой причине, что труд не является субстанцией стоимости товара. (См. ч.2 « Тайна теории прибавочной стоимости Маркса) Если в качестве таковой взять труд, то мы придём к тому же, что и Маркс «…потому что стоимость продукта выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс» Эта формулировка с её математической лаконичностью вообще исключает прибавочную стоимость. От такого гешефта капиталист получит ровно столько, сколько и затратил, а рабочему компенсируются лишь затраты его рабочей силы в течении рабочего дня и не более того. Не может же входить в стоимость товара,(согласно определению стоимости)затраты рабочей силы вне производственного процесса. Поэтому стоимость продукта выходящего из процесса должна быть строго больше суммы стоимостей, брошенных в этот процесс. А это как раз и означает, что труд не может быть субстанцией стоимости. Труд, как субстанция, не только не показывает никакой эксплуатации, но выявляет всю абсурдность ТТС. Но Марксу нужна эксплуатация, иначе объяснить материальный достаток капиталиста и нищенское полуголодное существование рабочего с его тяжелым, изнурительным трудом ему не по зубам. И тогда Маркс подсовывает для этого объяснения другую субстанцию-время. И тут уже появляются необходимое время и прибавочное. Кстати, при корректном и дотошном рассмотрении того примера, на котором Маркс «доказывает эксплуатацию» оказывается, что необходимое время в этом примере не 6 часов, а должно быть 20.4 часа и это при 12-ти часовом рабочем дне! Не отбрасывая, трудовую теорию он возводит свое грандиозное здание экономической доктрины, используя две субстанции. С одной стороны труд это затраты жизненной силы т.е. энергии, а с другой стороны- это затраты рабочего времени. По сути дела он отождествил две субстанции: энергию и время. Отсюда и все неразрешимые противоречия его экономического учения. Объяснить это каждой домохозяйке и причём на пальцах, в отличии от Волхова, я не берусь.

волхов: Я берусь объяснить это с определённой точки зрения взгляда на товар, труд и стоимость. А именно; почему-то сравниваются два товара равного труда. Если труд-то равный зачем и почему они сравниваются - они уже равны априори, из равно-произвдённого труда. Мы долго будем ломать голову над тем, например есть два товара с равной стоимостью и в которые "запакован" равный труд, то соответсвенно обмен им обеспечен? Ан нет, они должны быть во-первых именно "потребительными стоимостями", только в таком виде они интересны двум обменивающимся сторонам. Т.е. обмен происходит предметами потребления, которые служат "потребительными стоимостями для других". Выходит что необходимо освещать два или даже несколько обменов, потребительными стоимостями, т.е. полезными вещами, товарами, стоимостями, притом равными и равным трудом. Всё это сводится к одному - труд понятие социальное, т.к. труд только такой труд который для других и товар это вещь для других и Ваш картофель, который Вы потребили не входит в понятие труда и товара потому что он "для себя". Производство не может показать и выразить социальную, для других сущность вещи(товара) и труда, несмотря на то "сколько стоимости брошено в процесс производства и сколько из него вышло". Так вот получается что мы задумываемся и хотим выразить справедливость труда воплощённого в сапоги или экскаватор, (внимательные и профессиональные люди высчитают стоимость кожи и дратвы, как и стоимость железа. труда плюс небольшая или большая прибыль, прибавочная стоимость для определения истинной стоимости данных вещей". Так вот - стоимость это не то что "создаётся трудом", производится стоимость. Это то что что "стоит" в обмене и распределение стоимости это распределение другого (социального) труда, в которую составной частью входит такое понятие как рабочая сила. К чему приводит организация обмена по произведённой стоимости может показать наш социализм, как и его микроэкономическая модель, я не раз приводил пример, обменный банк Роберта Оуэна.

волхов: Политэкономия как социальная наука, должна показывать и представлять саму структуру общества для осознания места человека в ней, как части этой структуры. Можно ли с достоверностью сказать что структура человеческого общества находится в производстве, т.е. можно ли точно сказать что человек «социальное животное» по Аристотелю, потому что это определено «производством в обществе» по Карлу Марксу. Что представляет из себя общественное производство как таковое? Производство в обществе или общественное производство, благодаря производственным отношениям должно иметь такую его структуру, где всё производится сообща, где как раз проявлены и проявляются производственные отношения в производстве же общего, общественного продукта. Так как это описывает Карл Маркс: «Наконец, представим себе, для разнообразия, союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно [selbstbewußt] расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Все определения робинзоновского труда повторяются здесь, но в общественном, а не в индивидуальном масштабе. Все продукты труда Робинзона были исключительно его личным продуктом и, следовательно, непосредственно предметами потребления для него самого. Весь продукт труда союза свободных людей представляет собой общественный продукт. Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними. Способ этого распределения будет изменяться соответственно характеру самого общественно-производственного организма и ступени исторического развития производителей»,23-90. В этом представлении есть какая-то недосказанность, точнее недовыражённость того, что по отношению к Робинзону К.Маркс представляет и показывает понятие труда, к «остальным трудящимся» понятие рабочей силы. Рабочая сила, производя труд, создаёт продукт большей стоимости, чем представляет из себя и рабочая сила и сам труд. Для Робинзона продукты труда являются «предметами потребления для него самого». Общественное производство лишено такого свойства; во первых оно представляет не только предметы потребления, но и средства производства, во вторых обмен трудом из такого представления имеет двойственную сущность или значение. Обмен предметами потребления, как вещами обслуживающими сам труд, как человеческую деятельность и обмен самой деятельностью. Обмен трудом, как обмен деятельностью, не может объясняться без «прибавочной стоимости», без представления большего производства « стоимости» трудом, который имеет гораздо «меньшую стоимость» в «производстве стоимости», а то вовсе её не имеет. Та «стоимость» которая представляет труд, в производстве многократно «увеличивается», труд и кожа для сапог при производстве перекрывают величину стоимости труда и стоимости кожи. Тем самым Карл Маркс показывает «беднейшее состояние» «первобытного общества» из того что «труд не производит прибавочную стоимость», т.е. труд в таком социальном организме обслуживает только самого себя. Потому он представляет во первых обмен на определённой стадии развития общества, с того момента когда труд имеет некоторую производительность, создавая излишки. Обмен и происходит этими излишками производства. На самом деле это происходит только- только образование общества когда человек начинает производить для других, которое для Карла Маркса уже давно образовалось с общим существованием людей и в роду и в племени, особенность общества для него состоит в общем производстве. Что есть как раз наоборот - общее производство это общинное производство, а индивидуальное для других и есть общественное производство. Такое как капитализм, в котором капиталист не использует ни капли из того что производит для его наёмные рабочие. Он это продаёт, обменивает и потому является социальным человеком. Дефект капитализма состоит не в том что он всё это продаёт, а в том что он продаёт то что производят другие, наёмные рабочие, для этого содержа их, оплачивая им рабочую силу. Наёмные рабочие не участвуют в обмене, т.е. по существу не представляя само общество, также как автомат производящий детали или животное, обрабатывающее землю. Человек, рабочий производящий детали или обрабатывающий землю не взаимодействует с другими людьми, посредством пускай той же «произведённой стоимости». На данный момент за него делают капиталисты, «при социализме» - чиновники. Так что даже наука, добивающаяся «справедливого и пропорционального обмена по-стоимости», для него мачеха, потому что для него существует одна стоимость – стоимость содержания. Обмен трудом, который производит наёмный рабочий, потому существовать для него. Обмен трудом трудно выявляем и трудно представляем, ввиду его «производственной сущности». Обмен трудом не видится совсем из того что он просто труд и «люди так или иначе работают друг на друга» выходит из представления понятия труда. Т.е. из сущности понятия труда как материализации природы или просто труда, как и затраты человеческой рабочей силы, обмен не очевиден. Потом, так как он производит продукт большей стоимости чем представляет сам труд , он тем самым вообще выходит из пределов рассмотрения как объекта вообще и обмениваемой сущности в частности. Соответственно можно представлять только обмен его продуктом, т.е. товаром, из того что он создан трудом и в котором труда и стоимости больше, чем относится к этому понятию. Утопия марксизма и выражает надтрудовую или сверх трудовую, «прибавочную» сущность труда и общества и потому исходит из представления что непосредственное воспроизводство (сам труд) осуществляется только частью общественного труда. В этом распределении происходит действительное распределение по-труду, тем что обеспечивает действительное воспроизводство. Сдедует обратить внимание на надтрудовую или прибавочную сущность трудового производства. Предположение, выражающая сущность теории марксизма, по словам Фридриха Энгельса, «избыток продукта труда над издержками поддержания труда», которая является движущей силой развития. Развитие общества начинается «с того дня как труд стал создавать больше продуктов, чем необходимо для его поддержания, как часть труда стала затрачиваться не только на производство жизненных средств, но и производство средств производства»,20-199. Мы сейчас расхлёбываем эту просто человеческую глупость, превращённую существованием некоторого прибавочного труда и прибавочной стоимости воплощённой в средства производства. «Прибавочной стоимости», которая фундаментально обосновывает отлучение и отречение человека от понятия труда, заменяя его понятием рабочей силы. Происходит деление на социальные группы, производства средств производства, производство частью трудящихся станков, оборудования и производство продуктов, которые непосредственно восполняют, восстанавливают труд. Одни выполняют «необходимый труд», другие «прибавочный». Но для тех кто производит необходимый труд для общества, он делиться на необходимый и прибавочный, как и наоборот для тех кто производит прибавочный труд для общества. Сложно-сочинённое представление, которое к реалиям жизни не имеет отношения. Понятие труда одинаково относится и к токарному станку и к редиске, если они имеют социальное значение полезности, т.е. полезны для других. И самое главное только в этом случае. Производство станка и выращивание редиски есть абстрактный труд, потому что труд только тогда представляет это понятие, когда он для других, которое выражает обмен трудом, деятельностью. Только полезность другим, общественная полезность даёт представление и выражение труда , товара и стоимости. Но сейчас следует не раскрывать, хоть и важный вопрос тождественности или различия понятий труда и рабочей силы, то что Карл Маркс представляет надстройкой над рабочей силой, её стоимостью, которая в сумме даёт стоимость труда, как необходимый и прибавочный труд. Ведь «прибавочный труд» есть неоплаченный труд, труд неоплаченный капиталистом. Т.е. рабочая стоимость имея и представляя стоимость покупки её капиталистом, производит «больше стоимости» рабочей силы и фактически образует стоимость вообще и стоимость труда в частности. Проще говоря, только идеи меркантилизма представляют дело так. На самом деле происходит наоборот, не стоимость труда на величину «прибавочной стоимости» больше стоимости рабочей силы, а стоимость рабочей силы меньше стоимости труда, величины которая равна и относительна другого труда. В обмене образуется не относительность и эквивалентность стоимости, а относительность и эквивалентность труда и труд проявляется чем рабочая сила и её стоимость. Представление того что покупается рабочая сила и она производит стоимость больше стоимости покупки - есть превратное, утопическое представление. В этом представлении стоимость предполагается вначале всего – что и есть меркантилизм, который не в состоянии показать и выразить саму стоимость труда, показывая стоимость труда надстройкой над стоимостью рабочей силы, как прибавочную стоимость и прибавочный труд. Стоимость (равность) труда представляет другой труд, которого он стоит и труд оплачивается из самой сущности общества и стоимости, которая есть другой общественный труд. Стоимость или общественный труд, полученный из обмена капиталистом оплачивает рабочую силу и остаток оплаты рабочей силы и есть «прибавочная стоимость». Сам термин, понятие «прибавочная» относится к меркантилистским понятиям, когда суммируется с другой уже как-бы имеющийся, которая просто необходима для производства. (Здесь можно представить и понятие товара и просто вещи), т.к. производство не выражает ни понятие товара, ни понятие труда, как хочет объяснить это Карл Маркс «производством товара, его стоимости и производством труда». Сам труд, производимый рабочим, не представляет собой «необходимый» и «прибавочный», необходимый осуществляет самовосстановление труда, а прибавочный это неоплачиваемый труд капиталистом. Рабочий не «производит стоимости», стоимость есть другой труд. Стоимость появляется, образуется не из производства, а из обмена трудом. «Стоит» только труд, а не его «целенаправленное» производство. Ведь стоимости не было в первобытной общине, хотя производство, какое-никакое было. Обмен трудом как свойство общества невозможно представить без представления его обмениваемой сущностью, т.е. он в таком случае не может быть просто трудом или простым видоизменителем природы. Труд понятие социальное, потому и оттого что он для других. В этом состоит его относительность. Эквивалентность состоит в том что он равен другому в обмене и потому является единственной причиной стоимости, равности. Стоимость это не качество товара, которая создаётся трудом и образует эквивалентность и относительность с другой стоимостью произведённой другим трудом. Стоимость есть другой труд и понятия стоимости, а не справедливости обмена по-стоимости. Социальность труда не определяется и не выражается тем, как это представляет Карл Маркс, «просто труд в обществе». Стоимость возникает из обмена и труда, точнее обмена трудом, через взаимодействие труда и труда, а не производится трудом. Производство трудом «стоимости» не должно иметь качественных различий в виде «меновой или потребительной стоимости», т.е. труд «производя стоимость» измеряемую тем более в рабочем времени не может иметь качественных и количественных различий. Производя потребительную стоимость, стоимость для потребления она имеет одни количественные характеристики, а пуская её в оборот, продажу, обмен, её стоимость почему – то увеличивается. Капитализм потому капитализм что капиталист оплачивает стоимость рабочей силы, которую Карл Маркс представляет необходимым трудом, производимым рабочим для самовосстановления, показывая его частью рабочего времени за который рабочий «производит стоимость для себя». Он выражает производственную сущность стоимости. Эта величина, отражающая покупку труда капиталистом, на самом деле рабочей силы, представляет и представляется «трудовой стоимостью». Труд, как просто труд, как затраты рабочей силы производят «различные стоимости», которые являются потребительными и меновыми в зависимости от того что необходимо объяснить. «Стоимости», такие как железо, пшеница и т.д. представляют различные состояния общества в зависимости от назначения этих «стоимостей». Для потребления это одно общество, для обмена, продажи – другое. Труд стоит другого труда –это единственное состояние общества, то что образует общество и стоимость. Стоимость образуется из обмена как равность с другим трудом и выражается в нём. Т.е. стоимость это другой труд, полученный из взаимодействия посредством обмена, а не сущность представляемая вначале всего и существующая для покупки труда капиталистом для дальнейшей его эксплуатации. Капиталист потому капиталист имея капитал и «прибавочную стоимость» в своём владении, распоряжении что это не «стоимость» которую произвели наёмные рабочие и не их труд, а другой общественный труд, который есть капитал и «стоимость». Каждый кирпич здания капиталистической фабрики и деньги на которые он покупает рабочую силу это общественный труд, капитал фактически, а деньги являются знаками, правом его получения. Только потому что он оплачивает рабочую силу и потому имеет в своём распоряжении «прибавочную стоимость», присваивает её по праву владения товаром, который являясь продуктом труда, который только в таком виде и «стоит». Фактически дальше, по-видимому, он представляет альтернативный вариант общественного производства, вариант производства, где продукты труда не являются товарами. Вариант якобы общественного производства. «Лишь для того, чтобы провести параллель с товарным производством, мы предположим, что доля каждого производителя в жизненных средствах определяется его рабочим временем. При этом условии рабочее время играло бы двоякую роль. Его общественно-планомерное распределение устанавливает надлежащее отношение между различными трудовыми функциями и различными потребностями. С другой стороны, рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде, а следовательно, и в индивидуально потребляемой части всего продукта. Общественные отношения людей к их труду и продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении»,23-90. Дело в том что анализируя это можно выразить критические замечания по отношению к этой жалкой параллели. Жалкой потому, что товарное производство должно совместить множество различных понятий: например равенство стоимостей (с точки зрения меркантилистких убеждений), равенство труда, баланс и обмениваемость товаров, притом обеспечивая равенство стоимостей или труда, в то же время объяснить и выразить то что вещи должны быть потребительными стоимостями. Т.е. можно произвести равным трудом равные их стоимости, как утверждает меркантилизм, но кто поручится что они будут именно потребительными стоимостями, тем чем люди и обмениваются, им нужны вещи для потребления, которые только в потреблении и являются потребительными стоимостями, с этим согласен и сам К.Маркс. «Платье является действительно платьем, когда его носят, а дом когда в нём живут». Хотя нет, обмениваются как раз меновые стоимости или нет? - Вот Вам и проблемы товарного производства, которых в производстве сообща, производстве с последующим распределением, попросту нет. Маленькое замечание к этому состоит в том, точнее объясняет то что наука не могла возникнуть в общине. Она возникла в обществе с проблемой труда товара и стоимости. Проблему, которую в рамках меркантилизма не решить, потому что не решить является ли вещь потребительной стоимостью или меновой. Рассматривая потребительной, как раз она и должна быть таковой, ведь производство служит для потребления, на обочине оказывается её меновая стоимость, ведь обмен является сущностью общества. Совместить понятие товара как меновой и как полезной вещи Карлу Марксу не удалось, потому что он не может отречься от того что все произведённые вещи « стоимости». «Возьмём два товара, например один сюртук и 10 аршин холста. Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w. ………… Если бы эти вещи не были качественно различными потребительными стоимостями и, следовательно, продуктами качественно различных видов полезного труда, то они вообще не могли бы противостоять друг другу как товары»,23-51 «Большее количество потребительной стоимости составляет само по себе большее вещественное богатство»,23-56. Это различные отношения к понятиям, относительные и количественные, которые сразу «потребительные стоимости» показывают различные состояния общества. Якобы товарное, потому что товар и полезная вещь очень далёкие понятия, и количественное «многообразие потребительных стоимостей», понятия, которым претит относительность и обмен ввиду понятия их многообразия. Производство полезных вещей для дальнейшего распределения и было «коньком» марксизма, в представлении справедливого общества, начисто отрицающего товарность. Залогом такого подхода является представление товара «как потребительной стоимости», т.е. как полезной вещи. В таком производстве самое главное справедливо разделить, распределить созданное сообща. Если Карл Маркс обозначил одну проблему справедливого «общественно-планомерного распределения между различными трудовыми функциями и различными потребностями состоящие в том «доля каждого производителя» определялась бы рабочим временем». Если производились бы только жизненные средства, только то что непосредственно восполняет, восстанавливает труд, то такое распределение точно бы показывало «отношения людей к их труду и продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении». Но К.Маркс «забыл» про общественное распределение, про ту «часть продукта, которая служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной». В том и дело, что если» рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде», а следовательно, , то что пишет К.Маркс, быть не может -и «в индивидуально потребляемой части всего продукта». Индивидуально потребляется только часть совокупного труда, если может быть таковой. Индивидуально потребляются только жизненные средства, то что непосредственно восполняет труд. Потому представляя данное общество, которое скорее всего обществом быть не может, надо представлять по отношению к нему высшую степень справедливости и безупречную организацию производства, хотя бы для того чтобы не нарушить общественные пропорции производства. Производства для общества и для непосредственного производства. В рыночной экономике, в условиях товарного производства, можно уже с достоверностью на основе нашей истории заметить что её анархия как раз и эффективнее всей организации общества и общественного производства. Того что совсем не нужно действительно и истинно товарному производству. Тому обществу где продуктом труда является товар, то что и представляет его таким и таковым.. В случае общественно –планомерное распределение устанавливает надлежащее отношение между трудом (трудовыми функциями) и различными потребностями. Пусть простит меня Карл Маркс, но в том что рабочее время служит мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде, в это можно поверить благодаря и согласно распределению. Но в том что такие же пропорции сохранятся и в «индивидуально потребляемой части продукта» - логики нет никакой. Для этого необходима справедливость в высшей степени и низложения труда до затрат рабочей силы, точнее представление его таковыми. Затраты, которые восполняются, восстанавливаются ещё не созданным продуктом, продуктом, который следует разделить на общее пользование и непосредственное пользование (индивидуально потребляемую часть). Труд производит больше чем представляют затраты труда на производство вещи, товара? Трудящийся, т.е. человек производящий этот труд не может претендовать на его полное значение, потому что частью он производится благодаря производительности, частью техническим новшествам и должен руководствоваться только идеей справедливого общества – справедливый обмен по стоимости, к которому отношение не имеет?

ot__sohi: волхов пишет: именно; почему-то сравниваются два товара равного труда. Если труд-то равный зачем и почему они сравниваются - они уже равны априори, из равно-произвдённого труда.... Никто и не сравнивает два товара равного труда, по той простой причине,что сколько этого самого труда в том или ином товаре никто не знает. На ценнике товара стоит его цена, уважаемый Волхов, а не количество труда затраченное на его производство.А чем прикажите измерять труд, какой "линейкой"? Длину я могу измерить рулеткой, а как измерить стоимость той же картошки и что есть её стоимость, например15руб. .или обычной лопаты? Только не надо опять мне втюхивать Ваше шумерское(стоимость это другой товар). Назовите мне МЕРУ, которой можно измерить труд.

волхов: Что я хочу сказать вообще, иначе бы я вообще не вступал ни в какие диспуты и не стал бы писать ни где и ни строчки это то что труд понятие социальное. Тот труд и только тот труд, человеческая деятельность которая удовлетворяет этому понятию это труд для других. Труд понятие социальное. Соотвественно и благодаря этому напрашиваются и предполагаются два вывода первый, как выясняется, проявляется и может быть показан что это труд именно для других, что он нужен обществу, другим -единственный и безальтернативный ответ, только обменом и через обмен. Аристотель и начинал науку с того что обмениваются два товара и начал исследование. Надо заметить не с того -каким трудом производится товар, признавая его какой-либо величиной существенно влияющий на обмен, определяющего и организующего его. Надо заметить попутно что организация обмена ни к чему хорошему не приводит, пример "наш социализм". Во вторых труд для себя и ненужный труд не является трудом в буквальном и понятийном смысле и потому МЕРУ производимого труда невозможно найти и представить. Пока мы ищем эту МЕРУ мы строим "справедливое общество" что и указывает недостаточное развитие науки и на "детскую болезнь общества".

ot__sohi: волхов пишет: МЕРУ производимого труда невозможно найти и представить. волхов пишет: «Сравнение товаров происходит в обмене и это сравнение по труду» волхов пишет: . Равенство образует труд, а не производством им стоимости товара ЕСЛИ ТРУД НЕЛЬЗЯ ИЗМЕРИТЬ, ТО О КАКОМ СРАВНЕНИИ ТОВАРОВ ПО ТРУДУ ВООБЩЕ МОЖНО ГОВОРИТЬ? Кто нибудь может это прокомментировать?

волхов: Если труд можно измерить рабочим временем или литрами пролитого пота, то это значит, что он есть просто затрата рабочей силы, которая нужна для организации "справедливого обмена" и, соответственно, "справедливого общества". Физическая или умственная активность только тогда становится трудом, когда она выполняет некую социальную сущность, сущность образования общества и в признаётся полезной другим людям. По существу и по конкретности это не "труд в обществе", а труд для общества. Вы можете производить велосипед, кирпич, картошку, но стоимость им назначает общество, другие. Как Вы потратились на них, сколько извели на продукт "денег, пота, нервов" - никого не интересует. Объективную оценку Вашему труду может дать только рынок, обмен, который покажет, сколько другого, общественного труда "стоит" Ваш труд в виде его общественной совокупности (денег) или конкретно другого труда образующегося из обмена. Труд - это не материализация природы и не затрата рабочей силы. Труд - это понятие социальное , обществообразующее. Только из представления "просто труда" и возникают такие тяжёлые и грустные мысли, которым нет ответа.

волхов: Непосредственное распределение во-первых предполагает распределение по-труду, с «огромным общественным остатком». Обмен, сущность, где образуется равенство, в таком обществе можно вообще забыть. Конкретно указывая на данное упущение или заблуждение, которым Карл Маркс даже немного кичится, указывая на открытую им двойственность: «Первоначально товар предстал перед нами как нечто двойственное: как потребительная стоимость и меновая стоимость. Впоследствии обнаружилось, что и труд, поскольку он выражен в стоимости, уже не имеет тех признаков, которые принадлежат ему как созидателю потребительных стоимостей. Эта двойственная природа содержащегося в товаре труда впервые критически доказана мною. Так как этот пункт является отправным пунктом, от которого зависит понимание политической, то его следует осветить здесь более обстоятельно»,23-51. Открытый или откровенный меркантилизм К. Маркса придаёт двойственность, неопределённость не только труду , но и стоимости. Неопределённость понятия «если труд выражен в стоимости» не имеет признаков создателя потребительных стоимостей, обнаруживает , но как-то неявно, выражение труда только или абсолютно в меновой стоимости. Становится интересно и захватывает анализ конкретного труда, что есть конкретный труд? «Всякий труд есть с другой стороны, расходование человеческой рабочей силы в особой целесообразной форме, и в этом своём качестве конкретного полезного труда он создаёт потребительные стоимости»,23-56 – лирическое отступление К.Маркса. Ирония состоит в том что; во-первых конкретность труда не может сниматься обменом, конкретно производимым трудом конкретной вещи, если это так. Конкретно производимая трудом, в том числе потом и кровью, вещь в обмене имеет точно «нетрудовые» отношения. Отношения обмена товаров строятся только из того что вот этот труд, конкретно производимый конкретно человеком труда становится абстрактным. Только из такого положения и состояния труда. Во-вторых конкретность такого труда неконкретна, ввиду абстрактного отношения всей теории к данному понятию. «При той форме общества, которая подлежит нашему рассмотрению, они являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости»,23-45, говорит о том, что конкретный труд выражен в меновой, а не потребительной стоимости. «Итак, потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд,23-48, а почему неконкретный, если «в качестве полезного труда он (труд) создаёт потребительные стоимости» или точнее конкретно создаёт вещи для потребления. Конкретно для общественного потребления наполняют смыслом первое предложение следующей цитаты. «Величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления. Каждый отдельный товар в данном случае имеет значение лишь как средний экземпляр своего рода»,23-49, но в то же время говорит о том что определения «величина» и «общественно» относятся к товару и сплошной текст по отношению и к потребительной стоимости и к товару говорит о том что К.Маркс не очень то утруждался к определению и разграничению товара и потребительной стоимости. Вдобавок его определение: «Однако такой вещи как стоимость труда в действительности не существует»,16-31, говорит о не конкретности, «сырости» самой теории. Ведь как учит Гегель: «В природе понятие не существует само по себе, не существует в этой свободе как мысль, а облечено плотью и кровью, ограничено внешностью. Эта плоть и кровь, однако обладает душой, а последняя и есть её понятие». Карл Маркс не выяснил и не показал точно что же общественно производятся полезные вещи, «потребительные стоимости» или всё-таки товары. Что наполняет и образует общественное производство? В этом вопросе в теории сквозит какая-то двойственность, которую Карл Маркс позиционирует как большое открытие. Критически относясь к «способу производство» не умоляя значение названием самой социально-экономической формации, т.е. рабовладение или капитализм это формация, форма общества, но не «способ производства». «Способ производства» чего? Материального обеспечения общества? Материальное или вещественное обеспечение предполагает существование вещи в виде вещи, просто полезной вещи произведённой трудом. Потому понятие «способ производства» указывает на допустим «неправильное», товарное производство и «лишний непроизводительный класс», который не участвует и не имеет отношения к «производству потребительных стоимостей». Это же полагает такое общество где «товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда»,23-52. Можно ли двойственно относиться к обществу, которое имеет в свой структуре товарное производство и безтоварное, нетоварное – вопрос риторический согласно первых строк «Капитала». Ведь в общине и на фабрике произведённые вещи не становятся товарами при всём, кажется, общественном производстве. Своей задачей я считаю развенчать общественное производство как производство многих людей, например в «общине или современной фабрике», то что марксизм преподносит как наивысшие, братские отношения в общем производстве полезных вещей для себя. Общественные отношения не являются производственными в общем производстве пролетариата, ввиду того что общество организует и образует такое понятие как товар. Товар является элементарной формой общественного производства и понятие производство товара и производство полезной вещи, «потребительной стоимости», которые Карл Маркс даже не утруждается разграничивать хотя бы из его концепции «различных обществ», являются сугубо различными понятиями. Сапожник, который произвёл по его мнению товар, следует опустить на землю и предложить обратиться к понятиям, понятие которого предполагают даже из меркантилизма проявление «меновой стоимости» или проще говоря, быть продуктом обмена. Как и обществоведа который исследует товарное производство в обществе посредством «потребительных стоимостей», полезных вещей на основании того что в своём сущем все товары являются просто полезными вещами. В том и заключён парадокс марксизма, что он отказывается проследить как товар становится товаром, превращаясь из просто полезной вещи. Он пытается представить почему-то разный труд в этих вещах, потому то труд всегда в этой теории абстрактный, придавая ему статус общественного. Так общественно-произведённый это конкретный или абстрактный труд? С одной стороны труд который производит полезные вещи, который К.Маркс называет иногда конкретным, в понятии товара понятно абстрагируется. Но в понятии товара нам интересен и конкретен труд, как отличие от просто полезной вещи, появляется понятие стоимости, которая в потребительной стоимости как-то выражается им неконкретно. Это необходимо исследовать хотя бы из того что бы продолжить анализ первых строк «Капитала», где товар элементарная форма общественного производства. Формулу стоимости товара знают все, а формулу «стоимости потребительной стоимости» как-то и почему К.Маркс на не предоставил, хотя само производство труда «упирается в это понятие» и трудящимся необходимо знать связь между трудом и полезной вещью. Тем более он более склоняется назвать этот труд конкретным. Из этого вырисовывается «канувший в лету» наш «социализм» - основополагающим принципом которого являлось нетоварное (всеобщее) производство, производство полезных вещей для себя. Двойственность по отношению к труду придаёт теории К. Маркса какую-то двойственность, непоследовательность, состоящую в том конкретном и фактическом и на которое почему-то никто не обращает внимание и указывающую на явное упущение теории или её утопию. Труд производит полезную вещь, т.е. конкретный труд производит конкретную вещь, в которой кроме труда и допустим вещества природы ничего не может быть и она может быть представлена как материализованный труд. Обмен вещи открывает «скрытые возможности», невероятно, но труда становиться больше, по сравнению с тем который его произвёл, больше становиться и «стоимости», хотя ничего с ней не произошло, допустим кирпич он и есть кирпич, просто полезная вещь произведённая просто полезным трудом, который представляет материализованную трудом природу. Понятие стоимости к полезной вещи, вещь как «потребительная стоимость» позволяет представить «другое» общество, через производство не товаров, с их непредсказуемостью обмена, а полезных вещей для себя. Такую сказку наши деды попытались в 1917 попытались сделать былью. В этом парадоксе и заключена главное открытие К.Маркса – понятие « прибавочной» стоимости. При всех различных и многоходовых объяснениях удаётся понять то что нас интересует в первую очередь и что является главным – почему меновая стоимость вещи больше её потребительной на величину «прибавочной» если с ней ничего не происходит как с материальным объектом произведённым самим трудом? Но Карл Маркс на разнице вещи для потребления и для обмена выстроил целую теорию, то сближая, отожествляя их, то разводя в разные стороны. Например они(потребительные стоимости) могут быть «носителями меновой» и в то же время в «Критике политэкономии»: «Быть потребительной стоимостью представляется необходимым условием для товара, но быть товаром, это — назначение, безразличное для потребительной стоимости». Если бы он был последователен в объяснении общества и по отношению к понятиям, в представлении «элементарной формы общества» товара, то он не называл бы товар «вещью удовлетворяющей человеческие потребности» и не скатывался до представления товара, называя его полезной вещью. Товар понятие социальное, общественное, вещь образующая общество и потому общественно-полезная вещь. Потому понятие общественно полезный труд относится к товару и двойственность теории К.Маркса по отношению к понятиям, которые производятся общественно – как товары и как потребительные стоимости, говорят о её утопии. «Нетоварного» общества не может быть в самой его природе, ввиду его самого понятия. Товар в существе своём полезная вещь – большое заблуждение теории, потому что она общественно полезная, то что иногда и проявляется в «Капитале», в представлении того чем она является на самом деле : «потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50. Потому «общественно потребительная стоимость» есть товар, на это указывает «общественно», то что производит человек потребляется другими и то что общество организует товар, его меновые свойства. В способности и сущности вещи быть полезной для других и проявляется общество, и тем самым само создаётся. То что К.Маркс правильно писал, если исключить его излишний меркантилизм: « Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена»,23-50. «Посредством обмена» это уже не «потребительная стоимость», а товар. Когда он попадает в руки других, товар, бывший до того продуктом обмена, становиться «потребительной стоимостью». Замысловатое определение К. Маркса полагает понятие наоборот, когда он передан он становиться товаром, бывший до этого продуктом труда и полезной вещью, «потребительной стоимостью». Соответственно не отрицается невероятное по отношению к понятиям, обмен «потребительными стоимостями», что не может быть в природе общества. Общество образует и организует товар, общество это всегда товар, общину образует «потребительные стоимость». Благодаря этому можно понять, что Карл Маркс звал нас назад в общину, к безтоварному его состоянию. Товар это вещь обслуживающая общественные потребности, потребности других. Карл Маркс не нашёл и не понял что такое общество принимая во внимание и анализируя «труд в обществе», не замечая того что сущность труда заключена в его образовании. Потому для него труд измеряется рабочим временем, согласно «труда в обществе». Системно подтверждая и выражая сам труд «созидающей стоимость субстанцией»,23-48. Труд не производит стоимость непосредственно и она не выражается в произведённых ботинках сапожника, в тоннах выплавленной стали и добытого угля. Стоимость это то что стоит, чему равен товар в обмене. Т.е. системность науки выражает не полезная вещь «потребительная стоимость», как таковая – ботинки, сталь или уголь, а их непременно товарное выражение. Произведённые ботинки или изготовленный телевизор или кирпич не «стоимости», ни «потребительные» ни « меновые», хоть конкретно и фактически используются в потреблении или для потребления и благополучно продаются (обмениваются). Для Карла Маркса все произведённые товары или не товары(полезные вещи), как для меркантилиста являются стоимостями их непосредственное потребление или обмен только указываю на их применение. Но если он не мог пройти мимо очевидного факта обмена в обществе, то обмен для него происходит по произведённой «стоимости». Производство же стоимости, в данном случае «меновой», производится трудом «имеющим цену». Т.е. «производство стоимости», в том числе и «меновой» происходит и образуется из «стоимости», иначе произведённой стоимости попросту не из чего объяснить. То что «стоимости» обмениваются, на то не мог решиться Аристотель , «ничего подобного в действительности не может существовать», Карл Маркс оперирует понятием стоимости достаточно свободно. Его лукавство состоит в том что несмотря на это он называет Аристотеля гением за то что он никогда не произносил и не говорил что «выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства», 23-70,71. Аристотель говорил только о равенстве труда, ну ни как не стоимости. Тем самым подменяя понятие действительной стоимости ценностью. Ценность вещи для потребления и ценность вещи для обмена, которые для Карла Маркса были выразителями стоимости как потребительная и меновая стоимость. Двойственная сущность по отношению к вещи, которая для Маркса всегда «стоимость» заложена двойственность по отношению к вещи. Товар это вещь которая удовлетворяет и является совокупностью двух его качеств – как предмет потребления и оттого потребительная стоимость, но также он и очевидно и фактически обменивается, соответственно есть меновая стоимость. Это большое заблуждение Карла Маркса и представляет собой яркое выражение меркантилизма, потому что стоимость выражает не сам товар, а то что он стоит. Меркантилизм и не даёт ему понять что двойственность товара состоит не в том что он потребительная и меновая стоимость, а то что он полезная и меновая вещь одновременно потому что она полезна другим участвуя в обмене, показывая свою стоимость в виде другого товара обмена. Стоимость есть равность образующаяся в обмене. Обмен образует равность и в качестве примера который показывает не только меркантилистические, но и не побоюсь этого слова дремучие рассуждения К. Маркса: «Товаровладелец A может быть настолько ловким плутом, что всегда надувает своих коллег B и C, в то время как эти последние при всём желании не в состоянии взять реванш. A продаёт B вино стоимостью в 40 ф. ст. и посредством обмена приобретает пшеницу стоимостью в 50 фунтов стерлингов. A превратил свои 40 ф. ст. в 50 ф. ст., сделал из меньшего количества денег большее их количество и превратил свой товар в капитал. Присмотримся к делу внимательнее. До обмена имелось на 40 ф. ст. вина в руках A и на 50 ф. ст. пшеницы в руках B, а всего стоимости на 90 фунтов стерлингов. После обмена мы имеем ту же самую общую стоимость в 90 фунтов стерлингов»,23-174. Во-первых, как меркантилист, он даже отходит от равенства стоимостей в обмене, представляя не только капитал в виде «прибавочной неизвестно из чего стоимости», но и представляя сумму «произведённых стоимостей», образующих по его мнению общественное производство. Он тем самым сразу отходит от понятия общества как такового, исследуя «капиталистический способ производства». Такое понятие как способ производства предполагает его выражение – способ производства чего? Товара или как он пишет выше общественного богатства? Можно ли принимать на веру, казалось безусловное марксисткое «наше исследование начинается анализом товара». Можно ли тотально и фатально исходить из представления общественного богатства как «огромного скопления товаров», если допустить что общество может быть нетоварным? Если да, то обречены на неудачу посмотреть на товар как на элементарную форму общественного богатства, ведь общество может быть нетоварным и сам К.Маркс приводит пример такого состояния общества. «Товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда. В древнеиндийской общине труд общественно разделён, но продукты его не становятся товарами. Или возьмём более близкий пример: на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда. Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары»,23-52. Потому законный вопрос состоит в том, каким понятием представлять общественное богатство в нетоварном состоянии общества. Попутно замечая очевидные ущербности теории общественного разделения труда в общине, создавая иллюзию их тождественности, одинаковости социальных организмов, в одном из которых товар, как понятие отсутствует полностью. Т.е. общину нельзя представить «огромным скоплением товаров», впрочем как и фабрику. Анализ общественного богатства «огромным скоплением товаров» исходя из специфического общественного разделения труда, невозможен. По Марксу труд в одном обществе производит товар, потому производство товарное, в другом нет- производство общественное. Маркс представляет разницу, различие между товарным общественным производством и просто общественным, просто совместным, нетоварным, в котором как сам он пишет создаётся вещественное богатство. Общественное богатство он противопоставляет вещественному. Потому получается «богатство обществ», т.е. общественное богатство представлено элементарной формой под названием товар, но само богатство создаётся вне зависимости от формы общества. Т.е. он предполагает что форму обществу придаёт не товар, а производство многообразие вещей. « Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма». Общественную форму или форму обществу придаёт производство товара. Общество это не социальный организм производства полезных вещей, а производства товаров, безальтернативная сущность которого, самого товара, определяется обменом.

ot__sohi: Вы, уважаемый Волхов, как-то не замечаете в своих публикациях отсутствие всякой логики. Сравнение товаров, как Вы написали, происходит в обмене, и это сравнение по труду. И вместе с тем нет, по-Вашему, такой меры, которой можно было бы измерить труд. Тогда о каком сравнении по труду можно вообще вести речь? Более того, существование такой меры вызывало бы у Вас «тяжёлые и грустные мысли, которым нет ответа». Непонятно, почему соизмеримость товаров может вызывать «тяжёлые и грустные мысли». Вы написали "Труд производит полезную вещь, т.е. конкретный труд производит конкретную вещь, в которой кроме труда и, допустим, вещества природы ничего не может быть и она может быть представлена как материализованный труд... ...Обмен вещи открывает «скрытые возможности», невероятно, но труда становиться больше, по сравнению с тем который его произвёл, больше становиться и «стоимости», хотя с ней ничего не произошло. В этом парадоксе и заключена главное открытие К.Маркса – понятие «прибавочная стоимость»." Никакого парадокса тут нет, как и нет его в том, что из брошенного в землю зерна, скажем, пшеницы вырастает 20 или более зерен. Без привязки экономических процессов воспроизводства к репродуктивным процессам живой ПРИРОДЫ объяснить происхождение прибавочной стоимости невозможно. Для тех, кто этого не понимает, происхождение прибавочной стоимости всегда будет оставаться парадоксом.

волхов: Мне кажется что это очень просто. Труд понятие социальное и если вы затратили труд на производство любой вещи это не труд в понятийном смысле, потому что труд называется трудом и является таковым когда полезен другим. Полезность другим объясняется только обменом. т.е. вещи называемой товаром. Ясно он производится, но производится абстрактным трудом, трудом, который не имеет возможности именоваться конкретным трудом ввиду неясности его конкретности полезности для других. Только обмен может показать товар как товар и впрочем может показать само общество как взаимодействие человека и общества. Только такое понимание даёт возможность понять что такое общество и что такое государство. Все превратности сегодняшнего дня можно объяснить очень просто мы не знаем меру труда. Мера труда в обществе измеряется обменом, а в государстве служением ему. Т.е. конкретно отделить государство "служение" (войска, милиция и т.д, которые обслуживаются бюджетом, т.е. налогами", от тех кто эти налоги платит. Вы знаете что наёмные работники эти налоги платят лишь формально. Действительными налогоплательщиками являются лишь капиталисты.

волхов: Кстати о природе, природа общества очень отличается от природы в буквальном значении этого слова. Если вырастить что-то - а нужно оно другим? То что невозможно без природы общества, производство для других.

волхов: Мне кажется что со временем вся история построения социализма полностью перекочует в учебники экономики в раздел научного устройства общества. Она своим примером будет показывать теоретические заблуждения и парадоксы выводов. Первый из этих принципов это принцип трудового общества, где каждому по труду. Он построен и обоснуется устройством микро-капиталистического мира, отношениями в нём, которое внимательно изучал и исследовал Карл Маркс – отдельное капиталистическое предприятие. Что он там увидел, впрочем как и Адам Смит на своей булавочной фабрике, что там на практике осуществляется принцип каждому по труду. Т.е. каждый получает за свой труд, но жадный, головастый и пробивной капиталист устраивает дело так, организуя труд подвластных ему наёмных рабочих, что этот труд производит больше стоимости. Этой стоимости, за счёт этой организации, хватает всем и наёмным рабочим, чтобы оплатить их труд и получается некоторый остаток, «избыток стоимости». Материалистам такое объяснение слушать не пристало, потому что это объяснение общественных отношений «производством стоимости», которая в состоянии накормить, обуть, одеть оба противостоящих в таком производстве класса. Потому альтернативу кто больший материалист Карл Маркс или Адам Смит следует рассмотреть внимательно. К.Маркс утверждает что «В моём изложении «прибыль капиталиста» на деле не есть лишь «вычет или грабёж рабочего». Наоборот я изображаю капиталиста как функционера, вынуждающего «производство прибавочной стоимости», т.е. помогающего создавать то что подлежит вычету. Далее я подробно показываю, что даже в товарном обмене, капиталист, если только он оплачивает рабочему действительную стоимость рабочей силы, с полным правом получает «прибавочную стоимость». А.Смит показывает что капиталистическая организация производства булавок даёт эффект большего производства по сравнению с тем если каждый производил эту булавку самостоятельно. Это производство обеспечивает всех. Их туманные рассуждения о товарном обмене, в котором обмениваются эквиваленты или даже не эквиваленты», идут параллельно «производству стоимости». Общественное производство содержит в себе элемент обмена товарами или стоимостями, но само оно (общественное производство) это прежде всего само производство товаров или стоимостей. Общественное распределение это распределение произведённого многообразия общественно полезных вещей созданных трудом – такое представление не даёт понятия принципиального различия полезной вещи и товара. Трудом производятся полезные вещи из этого и поэтому труд полезный или труд полезный оттого и создаёт полезные вещи? Или всё-таки полезный труд создаёт товары? Альтернативу раскрывающую эту тайну марксизм не содержит. Можно с прилежанием осмысливать первые семь страниц «Капитала» посвящённые понятию товар, но так и ничего не понять, что автор понимает под понятием товара – просто вещь, полезную вещь (потребительную стоимость) или отличное качественно отличающееся от этих понятий свойство вещи. «Товар есть полезная вещь», но «полезность её делает потребительной стоимостью». «Потребительные стоимости являются носителями меновой», почти понятно, но непонятно само понятие стоимости. Оттого что полезность вещи делает её ценностью, стоимостью, тогда почему товар это предмет потребления и «стоимость»? Другой вопрос как и посредством чего полезность вещи, её потребительная стоимость обуславливается «свойствами товарного тела»? Какая причинно – следственная связь существует между этими понятиями, если железо, пшеница и алмаз полезные вещи и как тогда на их качество в этом виде влияет их потенциальная продажа? Какая строчка точнее и верна, когда «потребительные стоимости обмениваются друг на друга» или следующая когда обмениваются известные товары? Всё-таки до конца неясно потребительные стоимости делаются товарами в обозримом будущим, в принципе возможном таком превращении, когда полезные вещи наконец-то обмениваются, продаются или всё-таки «природные свойства товаров делают их потребительными стоимостями»? «В самом меновом отношении товаров их меновая стоимость явилась нам как нечто совершенно не зависимое от их потребительных стоимостей» - это новое слово в науке или все-таки продолжение дремучих заблуждений? Открывает ли истину «потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд. Как же измерять величину её стоимости? Очевидно, количеством содержащегося в ней труда, этой «созидающей стоимость субстанции». Абстрактно воплощён и материализован в потребительной стоимости труд который можно измерить конкретно-производимым трудом, «этой созидающей стоимость субстанции»? Не говоря уже о том что то же самое на следующей строчке, тоже самое определение, увеличивающую неопределённость относится уже к товару. «Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира» ни капли не проливает света на то важное обстоятельство, что всё-таки «Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма». Необходимо определиться с понятиями, иметь тот фонарик, по выражению М.И. Туган-Барановского, чтобы тёмной ночью не ориентироваться при свете луны за облаками.

волхов: Может ли существовать истинно трудовое общество, общество где единственным мерилом является труд? Отрицательный ответ на этот вопрос рушат надежды на пост-капиталистическое общество основанного как раз на равенстве людей относительно труда. Т.е. социальная организация пост-капиталистического общества должна ликвидировать, уничтожить то вековое классовое противостояние людей, превратиться в такое общество, где каждому по- труду на основе и на основании нахождения оценки труда. Только такой принцип и такое общество будет обществом равенства, обществом где господствует истинная справедливость как раз тем что труд исключит возможность его эксплуатации. Т.е. труд который принадлежит одному человеку не будет отобран, экспроприирован другим. Исчезнет социальное явление присвоения труда, того что является заведомо общественным он будет непременно принадлежать конкретно человеку его исполнявшему. Присвоение труда, которое и даёт возможность представить капитализм несовершенным классом, при «строительстве капитализма», приобщении к этому «передовому социальному устройству», рушит не только то социально – справедливое, но и божественно - космическое. Классовое устройство общества будет преодолено, когда будет осуществлён основной принцип - каждому по труду. Это будет несмотря ни на что и благодаря успехам в социальной области, в осмыслении того как и почему безумное богатство одних оказалось против нищеты других. Ведь явно богатство капиталистов связано с почти честным способом отъёма труда. Важно или очень важно представить механизм такого отъёма, поскольку объяснение Карла Маркса присвоением капиталистами «прибавочной стоимости» вызывает только горькую усмешку. Якобы «общественное производство» отдельной капиталистической фабрики, представленное им как микромодель капиталистического общества, «производит столько стоимости», что хватает всем и тем кто эту «стоимость» производит и даже тем кто не участвует в «производстве стоимости». Присвоение «прибавочной стоимости», с точки зрения Карла Маркса, есть самое важное и самое главное зло капитализма, через которое присваивается труд выраженный в ней самой, «прибавочной стоимости». Сам термин, понятие «прибавочной стоимости» связан с понятием труда как затраты человеческой рабочей силы, которая должна восполняться её восстановлением. Потому теория марксизма очень подойдёт к функционированию первобытной общины, где производятся только жизненные средства, средства восстановления труда. Остальное производство, например как производство средств производства, осуществляется не как непосредственно-общественное, а осуществляется «окольным путём». Средства производства выглядят потому не как общественное производство, не как его неразрывно-составная часть, которая не может быть даже противопоставляться ему, представляться вещью, для какого-то использования, как швейная машинка (средство производство и обслуживание потребностей), а «прибавочной стоимостью общества». Фридрих Энгельс же писал «с того дня», когда такое разделение произошло, «стали производиться не только жизненные средства». Социальное осмысление с момента «строительства капитализма», да и сам капитализм построен благодаря «прибавочной стоимости», открытой Карлом Марксом, где каждый трудящийся чувствует себя пролетарием, наёмным работником, гордо создавая продукт, заведомо представляя не хозяином производимого им продукта труда. Беда нашего общества в социальном сознании пролетариата, в сознании того что он продаёт труд хозяину, капиталисту и потому даже не претендуя на то что он является по сути хозяином того что он производит и с удовольствием не претендуя на «прибавочную стоимость». Карл Маркс внёс свою лепту в такое сознание не только тем что наложил табу для пролетариата на «прибавочную стоимость». Это является следствием невозможности представления общественных отношений посредством вещественных, товарных. В обществе производятся стоимости, указывал К.Маркс, вот они-то своим взаимодействием и образуют его. «Люди сопоставляют продукты своего труда как стоимости не потому,…», «Лишь для данной особенной формы производства, для товарного производства, справедливо, что специфически общественный характер не зависимых друг от друга частных работ состоит в их равенстве как человеческого труда вообще и что он принимает форму стоимостного характера продуктов труда»,23-85. Человеческий труд как раз и состоит и выражается не в стоимостном, а в товарном отношении. Независимость частных работ состоит не в том производятся разные по качеству стоимости, которые производятся трудом и образуют равенство стоимостей. «Производство стоимости» показывают во-первых то утопическое, что присвоение происходит в производстве. Производится стоимость и часть её, по определённым социальным законам присваивается капиталистом. На что можно только хмыкнуть. Стоимость есть другой, общественный продукт и он как раз и присваивается. Продукт труда есть товар, а не стоимость, будь она хоть потребительной, хоть меновой, состоящая «лишь для особенной формы производства». Социальное сознание пролетариата состоит как раз в том что он самоотверженно и безмерно «производит стоимости» и через это щедро расстаётся с «излишне-созданной, произведённой стоимостью в виде «прибавочной стоимости». В сознании того что труд это отдельное и отделённое понятие от вещи и общественное производство неопределимо отделяет вещественные, товарные отношение от истинно трудовых. Да, сознаёт пролетариат, существуют товарные отношения, отношение двух товаров в обмене, но они далеки и не отражают того что каждый из товаров произведён трудом. Вот этот труд и должен определяться справедливо. В обществе труд «стоит» и стоит он другого труда, а тот труд который «производит товар и его стоимость» есть абстрактный труд, который «не стоит». «Стоит» он только в меркантилизме и определяется «из стоимости». Пока в сознании господствует марксизм определяющий сущностью труда и человека «создание стоимости» общественного или капиталистического использования о настоящей справедливости распределения по труду не может даже идти речь. Принцип осуществляемый социализмом каждому по труду на основании теоретических основ марксизма, имел ущербный характер. Его ущербность состоит в том что этот принцип осуществлялся не до конца, потому что налицо оставалось непознанное – труд «производит стоимость», но эта стоимость в обмене имела большее значение. Этот принцип и лёг в основу, основание марксизма – меновая стоимость определяется излишне произведённой относительно труда, которая почему-то не оплачивается капиталистом. Её «производство» К.Маркс объясняет производством «из стоимости». Если затрачено на производство сапог 100 рублей кожа, 20 рублей дратва, 200 рублей труд, то сапоги по каким-то непонятным и непознанным законам стоят 600 рублей. Теория марксизма и пытается представить разницу в 280 рублей «прибавочной стоимостью». Стоимость только появляется и образуется только в обмене, как и сам товар. Маркс же называет товаром и кожу и дратву, которая «создаёт другой товар – сапоги», при этом называя труд по пошиву сапог конкретным трудом, потому что затрачивается рабочая сила. Этот труд является абстрактным потому что он не имеет и не выражает себя как общественный труд, труд для других. Дело в том что теоретик победы пролетариата в противостоянии с капиталистами не знал что такое труд, ни в буквальном как доктор философии, ни в понятийном её значении. Труд это не то что строится дом или шьётся платье из ситца. Труд это то что делается для других, т.е. труд только тогда способен и может называться трудом, когда имеет социальное значение, социальное выражение. Труд по постройке дома или шитью платья только тогда может называться трудом когда это делается для общества, для других. Потому принципиально – теоретическое значение имеет в чём и как выражается труд – в полезной вещи, потребительной стоимости или в товаре. Для Карла Маркса это совершенно безразлично: « труд не единственный источник производимых им потребительных стоимостей, вещественного богатства», 23-52. «Каждый товар, стоимость которого должна быть выражена, представляет собой известное количество данного предмета потребления, например 15 шеффелей пшеницы, 100 фунтов кофе и т. д. Это данное количество товара содержит в себе определённое количество человеческого труда»,23-63. Потому и для него не составляет принципиальной разницы трудом производится потребительная стоимость или «стоимость, которая должна быть выражена». «Производство трудом стоимости», являлось теоретическим фундаментом определяющим сущность общества посредством сущности труда материализующего природу в эту самую непределенно-фактическую (то ли потребительную, то ли товарную), стоимость. Товарный фетишизм был для Карла Маркса именно фетишизмом, присвоению материальному предмету товар именно непознанных свойств. Давно замечено, что мистический характер предметов и явлений связывается с их непонятностью, неопознанностью.

волхов: Для тех кто думает что Карл Маркс знал о чём писал, т.е. трепетно и конкретно оперировал понятиями, следует привести страницу из его главной работы «Капитала». «На первый взгляд товар кажется очень простой и тривиальной вещью. Его анализ показывает, что это — вещь, полная причуд, метафизических тонкостей и теологических ухищрений. Как потребительская стоимость, он не заключает в себе ничего загадочного, будем ли мы его рассматривать с той точки зрения, что он своими свойствами удовлетворяет человеческие потребности, или с той точки зрения, что он приобретает эти свойства как продукт человеческого труда. Само собой понятно, что человек своей деятельностью изменяет формы веществ природы в полезном для него направлении. Формы дерева изменяются, например, когда из него делают стол. И, тем не менее, стол остаётся деревом — обыденной, чувственно воспринимаемой вещью. Но как только он делается товаром, он превращается в чувственно-сверхчувственную вещь. Он не только стоит на своих ногах, но становится перед лицом всех других товаров на голову, и эта его деревянная башка порождает причуды, в которых гораздо более удивительного, чем если бы стол пустился по собственному почину танцевать. Мистический характер товара порождается, таким образом, не потребительской его стоимостью. Столь же мало порождается он содержанием определённой стоимости. Потому что, во-первых, как бы различны ни были отдельные виды полезного труда, или производительной деятельности, с физиологической стороны это — функция человеческого организма, и каждая такая функция, каковы бы ни были её содержание и её форма, по существу есть затрата человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д. Во вторых, то, что лежит в основе определения величины стоимости, а именно, продолжительность таких затрат, или количество труда, совершенно отчётливо отличается от качества труда. Во всяком обществе то рабочее время, которого стоит производство жизненных средств, должно было заинтересовать людей, хотя бы и не в одинаковой степени на разных ступенях развития. Наконец, раз люди так или иначе работают друг на друга, их труд получает тем самым общественную форму. Итак, откуда же возникает загадочный характер продукта труда, как только этот последний принимает форму товара? Очевидно, из этой самой формы. Равенство различных видов человеческого труда приобретает вещную форму одинаковой стоимостной предметности продуктов труда»,23-82. То что хочет сказать К.Маркс это то что непростая вещь – товар по своей сути «как потребительная стоимость», полезная вещь, до смешного проста, как просто полезная вещь и продукт человеческого труда. Например из дерева делается стол; ну что стол – обычная чувственно воспринимаемая вещь –полезная вещь, выполненная, изготовленная затратами труда. Следующая фраза перевёртывает всю теорию тем, что стол становиться товаром. Исходя из теории анализа «огромного скопления товаров», таких как в том числе столы, стулья, прокатные станы ит.д. понятие товар не может «становиться» из того что он является, составляет «потребительную стоимость товара», быть товарным телом. Так же как и обращая внимание на первые строки данной цитаты, можно заметить что анализируется всё-таки товар, «например стол», который просто не может «становиться товаром», из условий анализа. Ну хотя бы из того что «мистический характер товара порождается не потребительной стоимостью»(чего? товара?). Тогда «определённую стоимость» по своей сути можно отнести к меновой, представив различие между полезной вещью и «стоимостью». Каноническое « производство стоимости» К.Марксом имеет два пункта, которые он пытается довести. Во-первых непременное, без этого ему просто не обойтись, представление « функции человеческого организма, и каждая такая функция, каковы бы ни были её содержание и её форма, по существу есть затрата человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д.», сразу к понятию конкретного и полезного труда, труда, который «производит стоимости». Во-вторых «величина стоимости» как раз обоснуется этими затратами или «количеством труда». То что «рабочее время стоит производство жизненных средств», нельзя анализировать ни с какой стороны, потому что рабочее время с большими допущениями и натяжками производит товар, вещь взаимодействующую с общественным трудом, трудом общества. Производство и производство жизненных средств, в том числе, составляющая особую группу вещей, не «стоит», поскольку не «стоит» затрата «человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д.». Поскольку Карл Маркс пишет что «люди так или иначе работают друг на друга», говорит о том что он к изучению общества подходил поверхностно, представляя общественным трудом, совместный, труд хотя бы на отдельной фабрике. Вполне подходящим по его мнению под определение общественного труда, труда «производящего стоимости». Он рассматривал и анализировал труд в обществе, не замечая того что труд образовывает сущность по его устройству, образованию. Производство и товарное производство для него были потому абстрактными понятиями, ведь общественное производство он представлял и производством полезных вещей и товаров, что мало меняет содержание самого общественного производства. Но дело в том что загадка общественного производства состоит в том что товарами вещи становятся в обмене, в обмене с другим общественным трудом и загадочность состоит и выражается в том, что товар и только товар имеет свойство быть общественно-полезной вещью. Карл Маркс же определяет полезность как полезность вещи, исходя их её эксплуатационных свойств, «например стол», потому он и товар, что «имеет потребительную стоимость» и может завязать «стоимостные отношения как продукт труда». Становление товара товаром или когда стол становится товаром, открывает глаза на общественное и товарное производство, как не просто производство товаров, как стоимостей, а производство для обмена, обмена с другими, чем и образуется общество, вместе с независимостью частных работ. Независимость труда и обмен им, как обмен социальной деятельностью, составляют сущность общества.

волхов: Товар не имеет ни потребительной стоимости, ни «определённой стоимости», как бы не были полезны функции человеческого организма по его производству и сколько бы не было количество затрат по его производству. Понятие товар существует только в обмене, согласно этому и его качества и свойства проявляются только в обмене. Потому в предыдущей цитате Карла Маркса, «товар становится» не оговорка, а сущность превращения вещи в товар. Потребительная сущность товара, т.е. сущность его использования, потребления, связана с понятием товара, общественного потребления, потребления его другими, а не с того что вещь изначально полезная вещь, потребительная стоимость общественного производства и соответственно общественного потребления. Того что К.Маркс определяет функцией общественного производства, производство полезных вещей : «Какова бы ни была общественная форма богатства, потребительные стоимости всегда образуют его содержание, вначале безразличное к этой форме. По вкусу пшеницы нельзя определить, кто её возделал: русский крепостной, французский мелкий крестьянин или английский капиталист. Потребительная стоимость, хотя и является предметом общественных потребностей и потому включена в общественную связь, не выражает, однако, никакого общественного производственного отношения. Например, данный товар, как потребительная стоимость, есть алмаз. По алмазу нельзя узнать, что он товар. Там, где он служит как потребительная стоимость, эстетически или технически, на груди лоретки или в руке стекольщика, он является алмазом, а не товаром. Быть потребительной стоимостью представляется необходимым условием для товара, но быть товаром, это — назначение, безразличное для потребительной стоимости. Потребительная стоимость в этом безразличии к экономическому определению формы, т. е. потребительная стоимость как потребительная стоимость, находится вне круга вопросов, рассматриваемых политической экономией»,13-15. Хитрость теории К.Маркса заключена в том, что она рассматривает полезную вещь, потребительную стоимость и самостоятельно и составной частью товара. Т.е. как в этой цитате «он является алмазом, а не товаром», «быть товаром назначение безразличное для потребительной стоимости». В то же время «Полезность вещи делает её потребительной стоимостью. Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего»,23-45, «Если отвлечься от потребительной стоимости товарных тел…»,23-47. Потребительная стоимость как сущность полезной вещи говорит о затратах полезного труда, поскольку произведена полезная вещь соответственно полезным трудом. Данное положение, вывод, приводит к мысли общественного труда, как общего совместного, производящего полезные вещи вообще, вещи для всех. Полезность труда на самом деле исходит не из его затрат по производству якобы полезных вещей. Полезная вещь, как и труд заключённый в неё обуславливается её социальной значимостью, полезной её для общества, для других. Совместный труд есть фикция общественного труда, даже из того что он должен содержать « качественную различность видов полезного труда»,23-51. Т.е. совместный, общий труд не может представить это. Совместный труд нельзя представить товарным, то что образуют взаимодействие труда. Взаимодействие труд и другого труда, в теории К.Маркса это взаимодействие представлено взаимодействием стоимостей, которые производит труд. Из такого представления произведённая вещь имеет стоимость, производства и соответственно потребления и взаимодействия, меновая. Насколько стоимость обмена больше стоимости производства – нерешаемая задача меркантилизма, потому что стоимость не сущность самой полезной вещи или товара. «Стоит» только товар и «стоит» он другого товара, отношения которых образует различность видов труда. Различность видов означает их социальную значимость и соответственно обособленность. Главное открытие Карла Маркса открытие прибавочной стоимости обосновано тем, что капитализм как социальная система не полностью оплачивает труд тех кто этот труд производит – наёмных рабочих. Наёмные рабочие производят товар и его стоимость и часть этой произведённой стоимости присваивается капиталистом. Дефект такого положения и отношений состоит из представления товара как стоимости, товара имеющего «стоимость» «в себе». Это положение вполне укладывается в двойственность стоимости товара – как потребительная стоимость, ценность для использования, потребления и стоимость для обмена. Что является сущностью организованного и справедливого общества, притом выпукло вырисовывается двойственность : если производятся потребительные стоимости, то они справедливо распределяются, если товары, то обмениваются по истинно меновой стоимости. Перекосы, закат и крах социализма исходят из данной организационной справедливости, в желании организовать взаимодействие товаров «по-стоимости». Наёмные рабочие являются единственно-трудящимся классом производящим все общественные ценности и противостоящий им класс капиталистов не участвуя в производстве присваивает львиную долю произведённого. Присвоение нетрудящимися части произведённого общественным трудом рисует матрицу общественных отношений капитализма от стереотипа которого мы не можем отойти по сей день. Этот стереотип утверждает и утверждается тем труд производит все общественные ценности, стоимости и капитализм как социальная система представляет капитал разрозненным общественным трудом, часть которого присваивают капиталисты эксплуатирующие сам труд, который производится не в общественных, общих интересах, а в интересах отдельных капиталистов. Марксизм утверждает что капиталистическое присвоение в принципе и по сути является общественным на основании общественности труда. Производимый труд является общественным ввиду того что производится в обществе, совокупная часть его или присваивается при капитализме или обобществляется при социализме. Карл Маркс выступая в роли апологета этого стереотипа представляет общественный труд как труд в обществе и потому человек производящий труд есть человек производящий общественно-полезный труд. Труд и его производство изначально общественный и допустим капитализм выглядит специфически определённым способом производства общественного продукта, полезных вещей общественного применения. Труд понятие изначально полезное, ввиду его целенаправленности, направленности на производство общественно-полезных вещей, на удовлетворение общественных потребностей, оттого и потому труд общественный, труд, циркулирующий в обществе. Капитализм потому представляется страшно дефективной социально-экономической формацией, в которой сам труд отделён от продукта .Он представлен способом производства в котором продукт произведённый трудом частью принадлежит нетрудящимся, ввиду покупки самого труда отдельными капиталистами и соответственно разрозненно его использующего. В этом виден дефект капитализма как общественной системы разобщённо использующий в принципе общественный труд, называемый «анархией производства». Капиталистическое использование труда происходит в каждом отдельном случае и присвоение части его происходит потому что труд в этом самом случае производит больше стоимости чем стоит сам вместе с элементами производства. Теории марксизма в представляет «прирост авансированной капитальной стоимости, выступает прежде всего как избыток стоимости продукта над суммой стоимости элементов его производства»,23-224. Ясно-конкретный меркантилизм вытекает из того что «стоят элементы производства», а не то что действительно стоит – товар. Саму стоимость и «избыток стоимости» меркантилизм показывает из стоимости. Тупо и бесперспективно выглядело бы простое «производство стоимости», т.е. простая сумма элементов производства. Но К.Маркс показывает «поступающее движение общества, его развитие, тем что затрачивается меньше стоимости на производство, чем получается в результате его. Фактически Карл Маркс показывает и марксизм, как наука представляет неоправданное присвоение произведённого, на основании «излишне произведённой стоимости». Присваивается конкретно не что-то материальное, произведённое наёмными рабочими, а присваивается стоимость, которая потому материализуется капиталистом, покупается на эту стоимость вполне материальные вещи. Материализм Карла Маркса был бы в затруднении объяснить общественные процессы, если бы исчезли деньги, т.е. происходил бы простой материальный, товарный обмен в обществе. Действительно товар стоит больше чем потрачено на его производство. Затраченное на производство фактически есть стоимость, «она же и есть авансированная капитальная стоимость», потому что стоимость есть общественный труд. Расходы стоимости есть расходы общественного труда, полученного из предыдущего обмена. Расходы «стоимости» это расходы общественного труда полученные в прошлом обмене. Общественный труд это другой труд отличный от труда каменщика строящего кирпичный дом. Стоимость дома не состоит и не определяется прибавлением труда(его стоимости) и прибавочного труда в том числе к стоимости кирпича, их суммой. Стоимость дома определяется, как и всякого другого товара определяется обменом и в обмене. Стоимость расходов на производство не входит в научную дисциплину потому что стоит товар только в обмене. Только там товар стоит, потому что стоит другого товара. Законы товарного обмена основаны на равности труда и явно, если представить произведённый товар, труд который его произвёл, обнаружится лишний труд на основании разницы и различия производства и обмена. «Производство стоимости» и образование стоимости в обмене обнаруживает «лишний» труд на основании якобы «прибавочной стоимости». «Излишнее производство стоимости» с этого момента является фундаментальным понятием марксизма. Т.е. то фундаментальное что выражает К.Маркс: «На основе капиталистического производства в каждом товаре содержится больше труда чем оплачено капиталистом»,26-3-79. Если труд производит вещь, как товар, то излишнее его производство и лишний, избыточный труд в нём выглядит нелепостью, но эта нелепость очень конкретно и рельефно смотрится на основании разницы стоимостей производства и обмена. Труда в каждом товаре, содержится необходимое количество, необходимое количество для его производства. Соответственно «прибавочная стоимость и прибавочный труд» должен находится в необходимом труде из-за того что капиталист частично не оплачивает труд. Карл Маркс находит «прибавочную стоимость» даже в самой потребительной стоимости»6 «Впрочем ясно, что если в какой-нибудь общественно-экономической формации преимущественное значение имеет не меновая стоимость, а потребительная стоимость продукта, то прибавочный труд ограничивается более или менее узким кругом потребностей»,23-248. Ему надобно заметить что производство «потребительных стоимостей», полезных вещей, непосредственно продуктов потребления не образуют не то что прибавочную стоимость, а стоимость вообще и такое производство выходит из пределов общества,т.е. не может быть общественным, но и науки оперирующей понятиями товара и стоимости. Недоразумения получаются из-за того что Карл Маркс принял за труд то что им не является. Труд для других, социальный труд является действительно и действительным трудом, а не затраты рабочей силы для производство продукта для себя. Превращение природы в объективно- полезную вещь, в этом К. Маркс видел предназначение и свойство труда. Но для обществом такой труд не признаётся трудом, потому что труд должен быть не просто полезным, полезным вообще, а общественно полезным. Подверждение можно найти и у самого Маркса: «Чтобы произвести товар, он должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50, «Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен»,23-96. Трудом для других объясняется общество и обмен в нём. Он же всё объясняет производством и «производством стоимости». Капиталистическое производство выглядит потому производством в котором неоправданно присваивается часть произведённого. Капиталистическое присвоение обосновано не присвоением произведённого наёмными рабочими, а присвоением другого общественного труда, того которого стоит произведённый пролетариями и к которому они отношения не имеют ввиду оплаты им только рабочей силы. Капиталист же не оплачивает ни больше ни меньше труда, потому что он оплачивает рабочую силу. Но он оплачивает рабочую силу не уже имеющими у него, неизвестно откуда взявшимися деньгами, которое К.Маркс как меркантилист, показывает всему началом. Началом капиталистического производства «стоимости», в котором « стоимость» дана изначально. Это «начало» показывает и социальное различие людей – у одних есть деньги, у других нет и последние вынуждены продавать свой труд. Расходуемая на производство стоимость в процессе производства увеличивается и увеличивается производством, которое и образует «прибавочный труд и прибавочную стоимость». Труд оплачивает общество, другие и стоимость труда определяется не самим трудом, а другим общественным трудом. Т.е. человек, рабочий не «производит или воспроизводит стоимость своего труда за определённое количество рабочего времени». Это объяснение не может быть объяснением «прибавочной стоимости», той которой за пределами этого времени «производится без оплаты». Такое представление есть профанация общества и стоимости.

волхов: Меркантилизм науки вешает не только шоры на глаза, но и создаёт беспросветное будущее общества. Беспросветность связана с тем что меркантилизм показывает общество производственным организмом, связанным с производством « стоимостей». Общество каждодневно производит «стоимости» и мы совсем недавно гордились нашим «трудовым обществом», где труд безбрежно и без всяких «заморочек» производил товары. В отличие от капитализма, где производство для продажи сталкивался с различными трудностями и перипетиями, не дающими возможность, так как при социализме, широко использовать труд. Труд без всяких проволочек и перегибов, труд именно для создания общественного продукта, продукта для трудящихся, продукта для себя. Просто труд по производству и стал причиной краха социализма, потому что труд в обществе должен «стоить», а не производить, воплощаясь в «стоимость». Видимое «вихляние» стоимости или цены товара, т.е. стоимость товара произведённого одинаковым трудом, даже не одинаковым, а одним и тем же трудом, может иметь большую, меньшую стоимость или вообще не иметь её ввиду ненужности произведённого продукта, скажем из-за избыточного производства, на самом деле определяет стоимость труда. В обмене, продаже реализуется сущность труда «стоить» другого. На эту «мелочь» в условиях социализма не обращали внимания, потому социальная задача пролетариата была просто производить. Производство уже «стоило», даже представлялось трудом, оплаченным априори, оплаченным как раз для производства, в котором «стоимость» которая производилась, была больше стоимости самого производства. Стоимость, которая производится, предполагалась больше стоимости производства, хоть и имеет небольшой нелогизм, состоящий в том, что материализм теории должен выражать только стоимость производства, материализации продукта. «Другая стоимость», которая больше стоимости производства, которая чётко и тотально указывает на «прибавочную стоимость» как на стоимость товара, превышающая стоимость его производства, как-то в голове не уживается с почти логичным «производством стоимости». Нелогичность и заключается в «нематериальном значении «прибавочной стоимости». Т.е. труд как производство, труд как материализация объекта, товара, имел нематериальное значение. Труд, производя товар, материализуя природу, за счёт большей стоимости по отношению к стоимости производства, имел нематериальную сущность и даже в принципе нетрудовую, представляя труд как производство. Материальная сущность стоимости самого товара может говорить и исходить только из его производства. Большего значения труда и производства просто быть не может. Однако большее значение стоимости, т.е. «прибавочную стоимость» марксизм позиционирует как излишнее производство, материальность которого даже не подвергается сомнению. Существование «прибавочной стоимости» имеет маленький нюанс, это всё-таки часть «произведённой стоимости товара», припоминая его формулу? «Стоимости» свыше её производства, отсюда происходит её прибавление? Или то общественное производство больше производства жизненных средств, средств обеспечения труда, «сверхтрудовое общественное производство» – вопрос открытый. Само рассмотрение и анализ «прибавочной стоимости» следует рассматривать с точки зрения «прибавления» и прибавления пожалуй к стоимости производства и авансированного капитала в том числе. Но точно не с того как на это смотрит Карл Маркс, открывший саму «прибавочную стоимость»: «Если дана вновь произведённая стоимость = 180 ф. ст., в которой представлен труд, продолжающийся на всем протяжении процесса производства, то мы должны вычесть стоимость переменного капитала = 90 ф. ст. для того, чтобы получить прибавочную стоимость = 90 ф. ст., 23-228. «Вновь произведённая стоимость» должна быть по всем критериям марксизма быть произведена, и определяться излишним, прибавочным трудом, который должен определяться, ну хотя бы из производства или точно из него. «Вновь произведённая стоимость» должна быть «научно определена и научно доказана», на основании чего либо, того что больше стоимости производства, на это и претендует марксизм, но никак не «дана». «Данность вновь произведённой стоимости» показывает бессилие и непричастность науки к её определению. Но «прибавочная стоимость» больше стоимости производства и авансированного капитала. Т.е. произведённая «прибавочная стоимость» больше стоимости производства? На каком основании, если она производится? Вопрос риторический, потому что товар не имеет стоимости «в себе», товар «стоит» другого товара, отсюда понятия марксизма с его непременной эквивалентной и относительной стоимостями. Т.е. «научное определение стоимости товара», если было бы таковое, не требовало бы многозначных определений и отношений, поскольку бы все знали если дана «научно определяемая» стоимость товара то это есть его отношение ко всем другим. Но если посмотреть на отношение товара в обмене, то про «научно определяемую стоимость» можно забыть. Он может стоить даже меньше «стоимости производства», что марксизм предваряет как непременное воплощение труда, не говоря даже о том что вообще может не стоить. Мы строим общество на основании истории потому что она является опытом в её осмыслении. Опыт в осмыслении истории был порушен на основании казалось бы простой вещи – псевдо- материализма. Материализма, который представлял труд в качестве сущности материализующего природу. Что представляет собой товар из огромного его общественного состава, содержания? Это просто вещь, адаптированная трудом в необходимом для общества состоянии. Например, кусок железа трудом превращается в ложку, кочергу или гайку. В таком качестве и свойстве труда заключён фальшивый, псевдо материализм. Материализм, который показывает и представляет возможно большее производство продуктов, вещей общественного применения, использования. Это представление можно назвать «черной дырой» в которой исчез задор потенциала и труд пролетариата. Такое производство соответственно и неуклонно-логически исходит из общего, совместного производства людей в обществе. Чем общество более организовано, то возможно больше производит вещей продуктов. «Новый общественный строй» под названием социализм исходил и по прежнему исходит из такого положения и понятия труда, поскольку другого понятия труда и труда в обществе не имеется вообще. Т.е. люди всегда будут стремиться общественно объединиться для возможно большего производства социально – необходимых вещей. Ведь и Адам Смит и Карл Маркс показывают что организация труда вновь рождённая в капиталистических условиях повлияла на большее производство продуктов, вещей, когда в условиях капитализма каждый капиталист организовывая труд на фабрике добивался такого производства, которое обеспечивало не только самих производителей, но и доставалось тому кто в этом производстве не участвовал – самих капиталистов. Роль которых сводилась к организации труда. Если это так, то роль сводилась к «производству стоимости», которая производилась «для себя» и для организатора этого производства – капиталиста. «Производство стоимости для себя», ставит жирный крест на понимание общества, социальных отношений, потому что всё производство в обществе –это производство для других. Кто это представляет себе безусловностью производства «для себя» является безусловно меркантилистом уже потому что он не может ответить как и любой меркантилист на простой вопрос – что и чем является продукт такого труда? Вещью, товаром или потребительной стоимостью? Все эти определения претендуют на определение и содержание продукта труда «Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена»,23-50. Т.е. продукт труда «не переданный посредством обмена», «просто произведённый» является простой вещью. Вещь, согласно этому определению, ещё должна стать товаром. «Все эти вещи представляют собой теперь лишь выражения того, что в их производстве затрачена человеческая рабочая сила, накоплен человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть стоимости — товарные стоимости»,23-48. «Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго. «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени», 23-49. «Потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд»,23-48. «величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления»,23-49. Ответ меркантилиста на определение продукта труда имеет солидный многозначный ответ, который имеет противоречие в определении – вещь с определенной стоимостью, или даже неопределённой, абстрактной, но противоречие состоит в том что вещь не имеет стоимость и не является ею. Потребительная стоимость , которая выражает и выражается полезностью вещи не показывает и не представляет механизм такого признания, т.е необходимо представляет допустим стол полезной вещью, которая в реальной жизни общества не нашла себе общественного применения, оказался попросту не нужен. Меркантилизм, признавая безусловную связь производства и применения не показывает механизм признания вещей «потребительными стоимостями». Они таковыми показываются изначально, потому что в них материализован труд и потому они уже «стоимости». «Человеческая рабочая сила в текучем состоянии, или человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме»,23-61. Меркантилизм как раз и состоит и выражается тем что труд «создаёт стоимость», что он не «имеет стоимости» создаётся иллюзией меркантилизма. Если припомнить «формулу стоимости» товара, то без стоимости рабочей силы, которая создаёт стоимость товара, меркантилизму, объясняющему всё «из стоимости», никак не обойтись. Если бы Кал Маркс точно формулировал то безусловно точное и верное, что сам труд «не является стоимостью», поскольку его стоимость это другой труд, он не был бы меркантилистом. Формулировка « стоит» определена равностью, стоит, равен другому труду и соответственно конкретно выражаемое что стоимость товара и труда это другой труд и товар. Стоимость образуется из равности обмениваемых вещей, т.е. до обмена и вне его не может быть стоимости потому что нет таких механизмов и средств чтобы как-то определить что этот товар будет выражать равность другому товару. Только меркантилизм на основании «стоимости» полагает это, представляя стоимость не результатом обмена, а сущностью образующего, организующего его. Стоимостной обмен или обмен по стоимости есть безусловное выражение меркантилизма. Меркантилизм обоснуется тем что продукт труда стоимость, которая рождается из стоимости и произведённая стоимость рождает, образует отношения допустим товаров. Почему допустим, потому что материальная составляющая, сами товары необходимо обмениваются по их стоимостям и их участие в обмене имеет второстепенный характер. То что «раз люди так или иначе работают друг на друга, их труд получает тем самым общественную форму»,23-82, имеет недосказанность, недосфомулированность, тем, что любой труд это общественный труд, поскольку он производится в обществе. Отсюда труд и затрата рабочей силы есть тождественные понятия, поскольку они одинаково «производят стоимости общественного применения». Как люди работают друг на друга? Как получается что «Если ткач обратит своё внимание лишь на конечный результат торговой сделки, то окажется, что он обладает вместо холста библией, вместо своего первоначального товара другим товаром той же самой стоимости, но иной полезности. Аналогичным путём присваивает он себе и все другие необходимые ему жизненные средства и средства производства. С его точки зрения весь процесс лишь опосредствует обмен продукта его труда на продукт чужого труда, опосредствует обмен продуктов», 23-116. Логично ли что обмен продуктов опосредствует обмен своего труда на чужой труд? Логика чужда меркантилизму поскольку он необходима показывает производство стоимости «для себя», обеспечение восстановление своим трудом. На первый взгляд кажется что единственная проблема марксизма состоит в невозможности выразить труд – то ли в полезной вещи или товаре и проследить связь между трудом и производством. Но заблуждения Карла Маркса гораздо обширнее, состоящие в том что человек это самообеспечивающий индивидуум (в основном) и соответственно его труд не служит для интеграции его в общество. «Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства»,23-247. Потому труд «для себя» является основой социальных отношений в обществе для К.Маркса. Что не вписывается не в какие рамки и знания об обществе, где человек производит всего лишь один товар или одну вещь. Средства содержания это другие товары, которые «стоят» данного товара, где взаимодействуют. Это и есть «процесс лишь опосредствует обмен продукта его труда на продукт чужого труда, опосредствует обмен продуктов», 23-116. То что «природа товарного обмена сама не устанавливает никаких границ для рабочего дня, а следовательно и для прибавочного труда»,23-247, служит лишь объяснению «производству стоимости», «для себя» и «для капиталиста». Производство « для себя» показывает контуры «социализма» производство для себя жизненных средств, что и означает трудовое обеспечение и трудовое общество и обращение капиталистического присвоения, которое производится для других(капиталиста) в общественную собственность. Потому прав Декарт , когда сказал, что люди избавились бы от половины своих заблуждений, определив точное значение слов.

ot__sohi: Волхов пишет «Её «производство» К.Маркс объясняет производством «из стоимости». Если затрачено на производство сапог 100 рублей кожа, 20 рублей дратва, 200 рублей труд, то сапоги по каким-то непонятным и непознанным законам стоят 600 рублей. Теория марксизма и пытается представить разницу в 280 рублей «прибавочной стоимостью» Доказать материальность прибавочной стоимости, причём доказать на пальцах, чтобы было понятно каждой домохозяйке не составляет особого труда. В самом деле. Физиологи давно определили, какой вид труда, скольких требует энергозатрат. Самым дешёвым поставщиком пищевых калорий в нашем регионе является пшеница. В этой связи выразим стоимости всех продуктов относительно пшеницы. Например. 1кг пшеницы стоит где-то порядка 6-и рублей, 1кг свинины 240 руб. Следовательно, стоимость 1кг свинины относительно пшеницы равна 60g. Grain-зерно. Буквой g будем обозначать 1кг зерна пшеницы. Если 1л. Дизтоплива стоит 30руб. то относительно пшеницы этот литр стоит 5g. Теперь поинтересуемся у фермера, выращивающего эту самую пшеницу его затратами при производстве зерна и выразим все понесённые им затраты в зерне. Я думаю, что совсем не обязательно выпатрашивать из фермера данные о соотношении полученного им урожая зерна и затраченного зерна, пусть это останется его коммерческой тайной, но понятно и без его откровений, что отношение полученного урожая зерна к затраченному зерну будет больше единицы. Разница между затраченным зерном и выращенным и есть прибавочный продукт в самом, что ни есть натуральном его виде. Теперь вернёмся к сапогам Волхова, которому до сих пор не понятно по каким таким законам сапоги, на которые потрачены 320руб, стоят 600руб. Предположим, что отношение полученного урожая зерна к затраченному зерну равно 1,87. 320 руб. это 53.3g. Если это количество зерна бросить в процесс производства, то в конце сезона вегетации мы получим урожай в количестве равном 53.3g×1.87=99,67g. Поскольку g равно 6 руб., то умножая 99,67g на 6 получаем стоимость волховских сапог в рублях т.е. 598руб. Природный процесс репродуцирования зерна генерирует коэффициент умножение на который стоимости затрат даёт стоимость продукта, которая всегда будет больше стоимости затрат. Других подходов, объясняющих происхождение прибавочной стмости, я не знаю.

волхов: Я хочу сказать во-первых что труд понятие не физиологическое, а социальное, т.е. труд который не имеет социальной полезности не труд. Потому наука политэкономия это социальная наука, а не определяется физиологией, например в какой руке лучше держать кувалду, чтобы труд имел лучший физиологический эффект. Во-вторых товар имеет стоимость только в том случае, если свинина обменивается на пшеницу, а пшеница на дизтопливо. Вне обмена стоимость абстракта, если мы представляем свинина стоит 240 рублей, то это её всего лишь отношение к совокупному общественному труду, т.е. она только там и стоит (в обмене на деньги) или в продаже, конкретнее только в ней. Если у Вас есть 3 домашних кабана, не надо высчитывать сколько это стоит в переводе на пшеницу, потому что сколь переменчивы цены, что можно заподозрить что общество посредством этой непостоянной величины и существует. В- третьих сапоги стоят и действительно стоят только 600 рублей, до этого сколько бы на них было не потрачено "стоимости" и труда, это абстрактные величины, потому что они не отражают то действительное отношение труда, благодаря которому и существует общество. 600 рублей это величина другого общественного труда, образованного ОБМЕНОМ, продажей. Потому "если бросить в процесс производства" это не впечатляет и не как не "создаёт стоимости". Потому что стоимость образуется в обмене, а не обмен происходит по-стоимости "прибавочной стоимости" существовать не может. Не может быть стоимости производства и другой большей стоимости, которая по логике должна быть больше стоимости производства. Я как материалист такого просто не понимаю и не могу представить.

волхов: Люди всегда стремились к строительству справедливого общества. Условия такого строительства выражаются в справедливой оценке труда человека. Марксизм как наука претендует на научное оформление такой оценки. Системность данной науки показывает стоимость как свойство труда и товара. Вот например что пишет Фридрих Энгельс в «Принципах коммунизма»: «Труд – такой же товар, как и всякий другой и цена его определяется теми же законами, как и цена всякого другого товара. При господстве крупной промышленности или свободной конкуренции, что как мы увидим дальше, есть одно и то же, цена товара в среднем всегда равняется издержкам производства этого товара. Следовательно, цена труда то же равна издержкам производства труда ….»,4-334. В это можно было бы поверить, если бы тот же самый Ф. Энгельс не задавался практически не разрешаемым вопросом, опровергающим данное его высказывание, предварительно поучая Е. Дюринга «Он не в состоянии постигнуть, каким образом конкурирующие предприниматели могут постоянно реализовать полный продукт труда, а следовательно и прибавочный продукт, по цене, столь значительно превышающей естественные издержки производства», 20-222. Вопрос состоит в том, что он на следующей странице в точности воспроизводит его: «К сожалению, мы и теперь всё ещё не знаем, каким образом конкурирующие предприниматели в состоянии постоянно реализовать продукт труда по цене, превышающей естественные издержки производства»,20-223. Какого отношения к товару и труду следует придерживаться? Если придерживаться теории издержек производства, то как относится к превышению стоимости над ней, ведь явно фактически она выше них ? Как относится к материальному содержанию этого превышения? Псевдо материализм не даёт возможность точно, конкретно сформулировать результат и продукт труда в виде полезной вещи, «потребительной стоимости» или товара. Продукт труда в виде полезной вещи может определяться производством, стоимостью производства, издержками производства. Продукт труда в виде товара заведомо представляет стоимость большую чем издержки производства. Кажущаяся простота изложения К.Маркса относительно потребительной стоимости: «Итак, в потребительной стоимости каждого товара содержится определённая целесообразная производительная деятельность, или полезный труд», 23-52, имеет двойное дно. Мы знаем что товарная стоимость это прежде всего меновая стоимость, которая по логике больше потребительной и как выражается и определяется разница между ними не только с точки зрения полезного труда, но и материализма. «Стоимость её(рабочей силы), как и стоимость всякого другого товара, определяется рабочим временем, необходимым для её производства»,23-243 Производство есть производство полезных вещей и чтобы представить производство товаров, надо представлять повышение качества полезной вещи в связи с чем-то. К тому же изучения стоимостей как понятий начинаются с представлением товара как объекта исследования, потому что «Товар есть потребительная стоимость, или предмет потребления, и «стоимость»,23-71. Такое представление подрывает устои материализма, потому что материальным продуктом материализованного трудом является полезная вещь, потребительная стоимость. Её стоимость является стоимость производства и не может быть другой ввиду её материализации трудом. Представление меновой, товарной стоимости подрывает устои материализма, потому что из этого неминуемо следует нематериальное содержание товара стоимости и труда. То что пишет Ф.Энгельс, открывая глаза Дюрингу на казалось очевидные вещи: « Дело в том, что прибавочный продукт как таковой, по Марксу, не требует никаких издержек производства: он представляет собой ту часть продукта, которая ничего не стоит капиталисту»,20-222. Если это обобщить и выразить то, марксизм как наука, показывает, казалось очевидное: капиталист поступает и действует как обычный купец, покупает рабочую силу, орудия труда (станки), сырьё, то что в конечном итоге и смысле создает, производит стоимость товара. Пусть стоимость производства будет 300 рублей. Но продаёт он этот произведённый товар с данной стоимостью производства за 500. Разница между ними есть та пресловутая «прибавочная стоимость», которая, по мнению Карла Маркса, образует капитал в виде 200 рублей. Это и представляет «капиталистический способ произвдства». Потому главное состоит не в представлении марксизма лже-наукой, а в том что он сам стоит на утопической платформе меркантилизма, объяснении социальных процессов из стоимости. Меркантилизм как идейная платформа безучастно смотрит на внезапное появление стоимости для производства товара и его стоимости в 300 рублей, потому что саму стоимость, ту стоимость, которая больше стоимости производства, кроме как из стоимости объяснить не может. Такое представление отвергает и опровергает сам материализм, материальное содержание стоимости. Материальное содержание вещи, товара ограничено и ограничивается суммой в 300 рублей, потому что и на основании производимого труда по материализации природы, поскольку это стоимость производства. То что он продаётся за 500 рублей, превышением в 200 рублей, «прибавочной стоимостью», не может быть объяснением избыточного труда, даже затратой рабочей силы. Не может быть состоятельным объяснение Карла Маркса «прибавочной стоимости» излишним трудом наёмного рабочего, который не оплачивается капиталистом, ввиду материального содержания товара, в представлении товара материальной вещью, рамки, границы его материального содержания определяются производством. Так что объяснение К. Марксом «прибавочной стоимости» тем что произведя товар, продолжает трудится дальше, создавая «больше стоимости» входит в противоречие с материальным содержанием стоимости, как стоимости товара. Стоимость товара является и определяется его социальным выражением и содержанием. Товар не имеет стоимости производства, стоимость товара имеет социальное выражение и содержание. Стоимость товара определяется 500 рублями, потому что они определяют его социальное, в том числе и материальное содержание в виде другого товара, деньги лишь являются правом, квитанцией на его получение. Недаром сам Карл Маркс называл деньги, социальной связью, который каждый носит в кармане. «Стоимость производства товара» вызвана «частичным, неполным» материализмом, а проще говоря, псевдо или фальшивым материализмом. Такой материализм превратно представляет сам труд и «трудовое общество», поскольку труд понятие социальное 500 рублей это стоимость труда. До момента обмена не может быть никакой стоимости, ни самого понятия товара. В товаре в обмене оценивается не сам товар, а труд, потому и в том же обмене происходит что-то непонятное – произведённый товар с его стоимостью может не иметь её вообще или иметь большую и меньшую стоимость вне зависимости от производства. В обмене происходит образование действительной стоимости труда в виде общественного продукта. Капиталист получает её полностью или в полном объёме, оплачивая наёмному рабочему стоимость рабочей силы или стоимость содержания. Разница между стоимостью труда и стоимостью рабочей силы составляет капитал, который есть другой, общественный труд, а не «большая стоимость» создаваемая трудом наёмного рабочего. Такое представление бросает тень на материальное содержание товара и стоимости. «Ничего не стоит капиталисту» не означает нематериальное содержание товара и стоимости, что должно содержать в себе то основное и самое ценное – человеческий труд. Ведь К.Маркс показывает что наёмному рабочему это стоит неоплаченного труда, т.е. если это труд, то должно быть его материальное содержание. Кому кажется что это неразрешимая альтернатива, то это не так, гораздо важнее проследить связь между производством и стоимостью товара. Если произведённый товар имеет стоимость больше стоимости производства – самое большое заблуждения науки оттесняющий материализм представлением «непроизводственной сущности части товара и стоимости». Ведь Ф. Энгельс прав, констатируя свои взгляды в «Анти-Дюринге»: « Между тем всем известно, что в обществе, в котором мы живём, конкурирующие предприниматели реализуют свои товары не по естественным издержкам производства, но присчитывают, — а, как правило, и получают, — ещё так называемую надбавку, прибыль»,20-222. Что на самом деле так и получается. Получается полный парадокс –непроизводственная и фактически нематериальная сущность того что называется «прибавочной стоимостью». Как это совмещается с представлением товара, вещи материализованного труда и выражением стоимости. Ведь товар выражает свою стоимость как полностью материальный объект, материализованный трудом. Представление стоимости издержек производства входит в противоречие с самой стоимостью, ведь она больше издержек производства, с самим производством, ведь та часть стоимости товара, которая больше, больше издержек производства и соответственно выходит за границы производства. Получается непроизводственная сущность «прибавочной стоимости», ведь она не может иметь производственной стоимости, стоимости, которая произведена трудом, что претит материальности товара. Слова Кала Маркса: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того чтобы не была произведена его стоимость»,26-3-75, имеет недосказанность, ввиду того что это может быть только стоимость производства, стоимость издержек производства. Сказка про «производство стоимости» имеет не только реальное значение показывающее шаткость понятия обмена «произведёнными стоимостями» посредством того что стоимость означает равность двух вещей в обмене, равность в которой одна «стоит» другую. Неудачи в реальной и научной жизни нашу страну будут преследовать всегда, пока мы все не придём к выводу чисто и истинно материального содержания стоимости в виде другого товара обмена. Найти «стоимость» в самом товаре никогда не удастся. «Производство стоимости» имеет и прикладное значение, состоящее в том что когда слово «кризис» превратился в пугало для взрослых дядей и тётей и универсальным средством объяснения нашей бедности из-за проклятых американцев с ихними проклятыми рублями. Такое объяснение будет удовлетворять всех до тех пор, пока «движущую силу производства» объяснять деньгами. Тот реальный и фактический показатель по «производству стоимостей общественного применения». Производство с оглядкой на Запад будет продолжаться до тех пор пока преобладающий обмен, то что создаёт образует стоимость, будет происходить не внутри страны, а вне её, с тем же самым Западом и Америкой. Т.е. реальное содержание стоимости в данное время находится в этих местах, а не внутри страны. Почему же в том случае не послушать того же Фридриха Энгельса, мысли проходящей красной чертой по их творчеству, вместе с Карлом Марксом, в тех же самых «Принципах коммунизма» : «Управлять обменом и распределением сообразно плану и кризисы прекратятся», 4-343. Теоретикам социализма можно простить только то что можно управлять только распределением, обменом управлять никак нельзя, потому что обмен образует общество, распределение общину. Распределять можно только полезные вещи, « потребительные стоимости». Товары образуют более сложный социальный организм – общество, в котором труд не есть средство «производства товара и его стоимости», а есть средство взаимодействия людей посредством товаров, посредством обмена. Стоимость есть достояние и сущность общества, которая образуется в обмене. Всем надо понять что обмен образует стоимость, а не наоборот, «произведённая трудом стоимость» образует обмен веществ в обществе. Потому на первый между двумя великими революциями - октябрьской и французской - невозможно провести никаких аналогий. Их возникновение их революционности масс и объяснение их заката казнями Робеспьера или нерасторопность наших вождей имеет существенный минус того объяснения истории из движения масс, а не из тактического умозаключения вождей. Массы в этих обоих революциях хотели истинно справедливого общества и жаждали справедливого обмена – это и явилось причиной их краха.

Vladimir_br: Волхов написал: Всем надо понять что обмен образует стоимость, а не наоборот, «произведённая трудом стоимость» образует обмен веществ в обществе. Уважаемый Волхов, Вы ломитесь в открытую дверь. Это все давно уже поняли и сформулировали эту вашу мысль в виде утверждения: "Стоимость товара или, что то же самое, его цена устанавливается рынком как результат баланса спроса и предложения".

волхов: Вы обращаете внимание на очевидность равенства двух товаров в обмене. Но я хочу сказать совершенно не то. Что рынок каждодневно и систематически « шлифует» цену товара, что предположение жадного торгаша продать товар за 200 рублей рынок преподносит горькую пилюлю, указывая на её реальную цену, в то же время вливая живую кровь в очень полезные вещи, дефицит, по - советски, увеличивая их предполагаемую стоимость. Я отвергаю и опровергаю равенство по-стоимости, что есть идейное течение отстаивающего меркантилизм, потому что он показывает образование стоимости отдельной вещи возможно только из стоимости, что и есть меркантилизм, которым и пользовался Карл Маркс. Стоимость вещи образуется в обмене, обмен показывает равенство двух вещей и их стоимость тем что они «стоят» друг друга. Другое представление стоимости, стоимости «в себе» предполагает совершенно противоположное, организацию обмена по-стоимости. Я думаю можно представить очень большую разницу в понимании и представлении общества, общества организованного обмена по- стоимости, которое представлял наш «социализм». Следует обратить Ваше внимание на равенство, «социалистического обмена», которое для Вас очевидно. Настоящее или фактическое общество начинается с обмена, обмена деятельностью, который позволил кузнецу не печь самому хлеб, а хлебопёку не ткать полотно. В обществе обменивается труд кузнеца, хлебопёка и ткача, потому что труд понятие социальное, для других. Без качества социальности, без качества полезности труда для других он есть затрата рабочей силы. Это его качество труда может показать только обмен. Соответственно между трудом и затратой рабочей силы очень существенная разница, которое для К. Маркса если и есть то разница несущественная и является язвой капитализма. Труд и только труд является сущностью и связью людей в обществе, а не средством производства поковок, хлеба и ткани. Такое представление труда и повлекло обратить историю вспять- образовать вновь общину на месте « молодого» общества с распределением «товаров произведённых трудом». Я хочу сказать очень простую вещь, что стоимость товара материальна и даже очень материальна, потому что она является другой вещью равной ей в обмене, вещи которая «стоит» данную, которая ей равна. Это есть сущность общества и стоимости, которые без обмена просто не могут существовать. Как Вы понимаете, материализм Карла Маркса очень далёк от такого представления, представляя «трудовую стоимость вещи», стоимость вещи произведённой трудом.

Материалист: Уважаемый Волхов, если вот эти слова Владимира: "Стоимость товара или, что то же самое, его цена устанавливается рынком как результат баланса спроса и предложения" действительно с достаточной точностью отражают Вашу позицию, то, на мой взгляд, эта позиция неверна. Стоимость - это себестоимость, то есть трудозатраты на производство (в которое лично я включаю и транспортировку, и "продажезатраты"), а цена - это меновое соотношение (с другими товарами на рынке). Себестоимость прекрасно существует без рынка, без рыночного обмена, и её можно вычислять, например, в трудоднях. А цена - она зависит далеко не только от конкуренции спроса с предложения. На какой-нибудь масштабный товар (например, на супертанкер) может иметь место очень низкий спрос при большом предложении - и тем не менее этот товар не продаётся за гроши, - а на какой-нибудь мелкий товар (например, на батон хлеба или на бутылку водки) может иметь место очень большой спрос при недостаточном предложении - и тем не менее этот товар продаётся по цене, в миллионы раз меньшей цены супертанкера. В общем, сторонники теории спроса-предложения хорошо объясняют именно колебание цены на рынке. Но совершенно не могут объяснить изначального установления самогО общего уровня этой слегка колеблющейстя цены. Мы же, сторонники ТТС, объясняем сие легко - на основе количества затрат среднего человеческого труда. Ещё раз: стоимость образует вовсе не обмен, а труд. В то же время себестоимость прекрасно выявляется без обмена - человек легко может вычислять те или иные свои затраты на производство разных продуктов и, исходя из этого, к примеру, приниматься за рационализацию, за совершенствование наиболее затратных производств.

волхов: Вообще –то я то же предполагаю трудовую теорию стоимости вместе с родоначальником науки политэкономии Аристотелем. Дело в том что наука начинается не с того что произведена вещь и как ну хотя бы из продажной стоимости или цены узнать, хотя бы приблизительно, примерно, сколько труда понадобилось для её производства. Как уже отмечалось производство вещи или её материализм, изготовление её из вещества природы трудом имеет существенный минус того что её меновая стоимость больше стоимости производства, материализации. В качестве такой очевидности следует опять привести слова Ф. Энгельса из «Анти-Дюринга»: « Между тем всем известно, что в обществе, в котором мы живём, конкурирующие предприниматели реализуют свои товары не по естественным издержкам производства, но присчитывают, — а, как правило, и получают, — ещё так называемую надбавку, прибыль»,20-222. Трудности начинаются с материализмом вещи, частично она получается нематериальной потому понятие стоимости вещи больше издержек производства, той самой себестоимости, предполагают труд за пределами производства, соответственно её материализации трудом. Парадокс, но стоимость, исходя из данного на неё взгляда, частично нетрудовая? Т.е. трудовую теорию стоимости, стоимости произведённую трудом можно поставить под сомнение из-за «надбавки, прибыли» над производством, издержек по её производству? Произведённая вещь может иметь большую стоимость в продаже, по отношению к стоимости производства, себестоимости, но не может иметь больше труда, т.е. производство, труд, не может продолжаться больше производства вещи. Второе – как называть произведённую вещь, товаром? Но, говоря словами К.Маркса : «Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена», 23-50. Тогда цена чего потребительной стоимости или товара? Но дело в том что сторонники теории спроса – и предложения как раз пытаются это сделать-установить ОБЩИЙ УРОВЕНЬ колеблющийся цены. В этом и состоит утопия науки, поскольку труд понятие социальное. Общество, другие оценивают наш и Ваш труд, даже если мы изготовляем супертанкеры, разливаем водку или выпекаем хлеб. Напрасные попытки связаны с тем что стоимость пытаются вывести из производимого труда или затрат рабочей силы. Полезность труда и вещи социальна, т.е. труд только такой труд, который для других, что показывает обмен, как полезность вещи, которая полезна не сама по себе и оттого потребительная стоимость, а полезна для общества, для других. Обмен , т.е. возникновение стоимости, никак не связан с производством. Само понятие стоимости связано и исходит из равенства двух вещей, две вещи «стоят» друг друга, а не просто стоят каждая из них, для их справедливого или почти справедливого обмена. Равенство связано с равностью труда, но не того который их произвёл, а социального определяющего полезность его для других. Потому он и является тем что из определённого количества людей делает, создаёт общество. Скажем соха полезный предмет и может быть изготовлена за определённое рабочее время, но труда как такового в ней нет, потому что она не имеет социальной полезности. Определение некоторого основания, корня стоимости или цены товара, которая имеет свойство колебаться связана с меркантилизмом потому что неминуемо, по другому просто нельзя, её образование возможно только из стоимости. Чтобы не задаваться вопросом : «Чтобы выяснить, каким образом простое выражение стоимости одного товара содержится в стоимостном отношении двух товаров»,23-59, надо отвергнуть меркантилизм и признать единственное отношение это отношение товаров в обмене, которое определяет сущность общества, его материализм. А как раз стоимостное, определяет сущность «справедливого общества». В качестве доказательства можно привести слова Фридриха Энгельса из дополнения к 3 тому «Капитала»: «В каком бы отношении ни обменивались два товара, это и есть их стоимость — вот и всё»,т3 «Капитала» стр.971.

Материалист: Уважаемый Волхов, никакого парадокса в том, что товар на рынке имеет цену, большую, чем его себестоимость для капиталиста - нет. При всём при том, что цена на рынке отталкивается всё-таки именно от уровня средней стоимости. Да, капиталист продаёт товары на рынке согласно их средней, средней по рынку стоимости, но эта средняя стоимость товаров существенно выше, чем себестоимость товаров для капиталиста. За счёт чего сие явление имеет место? За счёт того, что капиталист (точнее, все капиталисты сразу) недоплачивает (ют) своим работникам. Иными словами, работники продают свой труд капиталистам по заниженной цене. Ещё раз: капиталисты уменьшают свои затраты, здорово экономя на зарплатах работников. Работники в среднем получают очень прилично заниженную оплату. На обещании её резко повысить, собственно, и основана вся протестная часть марксизма. Ну, а причины, по которым все работники в условиях свободного рынка вынуждены соглашаться на заниженную оплату своего труда, описаны А.С.Хоцеем в тексте "Исключает ли социализм безработицу?" Если же объяснять коротко, то всё дело в безработице, то есть в постоянно воспроизводящемся при капитализме излишке рабочей силы. Этот излишек, согласно закону спроса-предложения, понижает цену на рабсилу.

волхов: Речь идёт не о совестливых или бессовестных капиталистах, которые "недоплачиваю за труд", купленный ими как простой товар. Речь идёт о научных понятиях, к которым относятся понятие труда и рабочей силы. Я считаю что между ними очень большая и существенная разница, состоящая не в том, что если капиталисту немного доплатить к труду или рабочей силы, до "справедливого уровня" то в обществе будет гармония. Общество имеет и образована строгой структурой социального труда, труда для других. Т.е. структурой труда, который именно и по существу социальный, для других. Так что строительство "другого трудового общества" это просто утопия. Марксизм по существу и строил утопию в смысле другого произведённого труда, труда который производит вещи для общества, представляя "трудовое" или производственное общество. Такое общественное производство требует и опосредствуется распределением,те превращается в общину. Понятие социального труда представляет наше общество и общество допустим К.Маркса капитализмом потому что его образовывают капиталисты. Капитализм это общество капиталистов, в котором они обмениваются трудом и производство осуществляют наёмные работники. Капиталисты используют их труд не для себя, а для осуществления общественной связи. Стоимость труда это сущность не может определяться и существовать вне общественных связей. Человек произвёл пирожок или трактор не может выявить ни труда ни стоимости, хотя безусловно они произведены трудом. Труд и пирожок только тогда стоят когда они стоят другого труда, это и есть его стоимость. Потому капиталисты не могут " выплачивать рабочим тот же самый объём стоимости, который ими создан", потому что стоимость это другой труд. "Производство стоимости" в его "трудовом" значении имеет тот существенный минус что производство пирога, вместе с мукой, ванилью и трудом по его выпеканию, всё же имеет "большее значение стоимости", которое в сущности нетрудовое в производственном значении. Создание стоимости может иметь только производственные черты, т.е. по существу это стоимость производства. Фактическая стоимость это другой труд купленный, приобретённая в обмене, т.е. представляет общественный продукт из которого оплачивается заработная плата наёмным работникам, определяемая их содержанием. В этом и состоит разница между трудом и рабочей силой, разница которая "прибавочная"может быть только из меркантилизма, с его "созданием, производством стоимости".

Материалист: Уважаемый Волхов, я, увы, понял - впрочем, возможно, мне это всего лишь кажется, - у Вас только второй абзац. В нём Вы написали: "Речь идёт о научных понятиях, к которым относятся понятие труда и рабочей силы". Возможно, это отрывок из какой-то критики текстов Маркса, который (Маркс), возможно, некачественно переведён или даже действительно неряшлив в терминах. Но в таких разборках я участвовать не хочу. Вы также написали: "...Я считаю что между ними [понятием труда и понятием рабочей силы] очень большая и существенная разница, состоящая не в том, что если капиталисту немного доплатить к труду или рабочей силы, до "справедливого уровня" то в обществе будет гармония." Уважаемый Волхов, во-первых, Вы как-то странно представляете себе взгляды, программы, предложения марксистов. Последние, безусловно, наивны, но отнюдь не настолько, чтобы пребывать в иллюзиях, что желательные с маркситстской точки зрения (и даже вообще необходимые - ибо их всё равно никак не удастся обойти, они рано или поздно настанут, всё ведёт именно к ним) преобразования могут ограничиться всего лишь тем, что устойчиво, незыблемо существующие капиталисты "немного доплатят до "справедливого уровня"". Марксисты, повторяю, конечно же, не настолько наивны и бестолковы. Марксисты считают - и, как мне кажется, считают совершенно правильно - что капиталисты физически не могут доплачивать своим работникам до справедливого уровня. Ибо если капиталисты сие сделают, то просто перестанут быть капиталистами. Ведь капиталист - это тот, кто забирает всю-всю-всю прибыль, то есть опосредованный рынком неоплаченный труд работников. Если всю эту прибыль отдать работникам, то капиталист просто исчезнет как представитель определённой выше социальной страты (то есть класса), ибо перестанет данную прибыль получать. Поэтому все марксисты прямо призывают (правда, с разными долями экстремизма и понимания сущности темы) к такому преобразованию общества, в котором капиталистов фактически не будет. Это следует, понятно, из широко известных призывов марксистов к работникам взять всё распределение и вообще управление обществом, а с ним и всю власть, в свои руки. Во-вторых, Вы, уважаемый Волхов, - как мне, возможно, кажется, - несколько отстранённо или даже высокомерно или даже по-экстремистски ("мол, либо вообще ничего, либо сразу всё") судите о благе общества, о благе людей, которых, как Вы явно считаете, не удовлетворят, не уменьшат конфликтность людей, не уменьшат их текущие проблемы ни существенно бОльшие доли распределяемого общественно продукта, ни максимальная из возможных справедливость такого распределения. Да, конечно, при общественном самоуправлении полная гармония достигнута не будет - но ведь полная гармония вообще недостижима. Однако приближение к ней хотя бы на шажок - вполне достойная цель. Вы также написали: "Общество имеет и образована строгой структурой социального труда, труда для других. Т.е. структурой труда, который именно и по существу социальный, для других. Так что строительство "другого трудового общества" это просто утопия." Уважаемый Волхов, почему Вы столь упорно не реагируете на нормальные возражения, на указания на многотысячелетнюю практику, а именно: на практику натурального хозяйствования? 95-97% членов человеческих обществ львиную долю человеческой истории трудились почти совершенно самостоятельно, не производили ничего (за исключением налогов) для других. Поймите же наконец, что рынок в его нормальной форме появился лишь совсем недавно, а господствовать кое-где на нашей планете сей рынок стал всего лишь два-три столетия назад. Но до этого чудесного момент человеческие общества, увы (для Вас), уже вовсю существовали. А вот эта Ваша фраза "Так что строительство "другого трудового общества" это просто утопия". утопична сама. Общество будущего будет достаточно сильно отличаться от капиталистического (тем, что капиталистов уже не окажется на их прежних местах), но в нём, тем не менее, будет иметь место именно максимально, беспримерно социальный, то есть общественный труд.

волхов: Вы не хотите понять самого главного, то что я хочу в меру своих возможностей, донести. Этим главным являются понятия труда, рабочей силы, стоимости и общества. Допустим с точки зрения «производства трудом стоимости», понятия, которое я на дух не переношу, не важно производится эта стоимость трудом или затратами рабочей силы. Притом, по всех показаниям, это есть и должна быть полезная или полезные вещи для общества. Т.е. « потребительные стоимости», определяемые трудо-затратами. Но почему-то Карл Маркс начал свой «Капитал» с анализа товара, попутно замечая что вообще-то в сущности это просто полезная вещь. Вы, как материалист можете отделить одно от другого? Допустим лампочка, это в большей степени полезна вещь, «потребительная стоимость» или всё-таки товар? Представление товара, как потребительной стоимости, полезной вещи, которая обменивается, продаётся, сводит на нет весь материализм, и трудовую теорию стоимости, потому что она остаётся всё тем же материальным объектом в виде вещи и увеличенная меновая стоимость, по сравнению с потребительной, даёт возможность представить это превышение нетрудовым и соответственно нетрудовой стоимостью. Потому у Карла Маркса есть существенное противоречие в теории – противопоставление потребительной стоимости товару и представление потребительной стоимости товара. Анализ товара во-первых и основных показывает трудовую его сущность и положение или всю теорию Карла Маркса можно представить кашей из топора, в которой топор это труд. Труд который позволяет накормить всех и самих наёмных рабочих и капиталистов, хотя он производит всего одну вещь, которая может и не стать товаром. Т.е. только её обмен может открыть дорогу к общественным благам, тем которые для К. Маркса существуют априори, как «другие товары необходимые для производства данного». Потому Маркс, как и любой меркантилист с удовольствием вычислит стоимость товара, того что не может быть в природе. Есть обмен, но не может быть организованного обмена по-стоимости, структуру которую представлял социализм. Полезность вещи, о которой может идти речь, представляет не «свою внутреннюю полезность», а полезность для общества, для других. Организованный обмен, по каким либо показателям приводит к непременному краху (Роберт Оуэн). Как раз понятие стоимости и означает равенство, равенство двух товаров, в обмене, где один «стоит», равен другому. Показателя равенства до обмена и для обмена просто не существует. Что есть материализм и сущность общества, того общества, которое образовалось два-три столетия назад и бывшее до того общиной. Общиной, в которой производились полезные вещи с последующим распределением. Обмен или возникновение понятия товар говорит о возникновении общества и соответственно или благодаря этому самому понятию стоимости. Я думаю, Вы не будете спорить о том что когда люди питались мамонтами речи о стоимости не заходило, впрочем как и о товаре. Как сегодня – от этих понятий просто некуда деться. Товарное производство наконец-то заставит признать в сущности одну меновую стоимость, но в этом и заключен парадокс – мы очень стараемся вычислить и вычленить её вместо того чтобы вся она досталась тому кто её производит. Человек ответственен перед обществом в части того что должен быть полезен его труд, что «может показать только обмен», это уже К.Маркс т.23-96 . Торжество наёмного труда или общество наёмных работников это «пустышка» общества, пришёл отработал и ушёл никогда не будет торжествовать в обществе. Человек всегда должен и будет вкладывать не только рабочую силу, но и душу в свой труд. Анализируя социализм как событие, можно заметить что его социальное устройство очень хорошо показало себя в годы лишений, народных бедствий, но в годы мирного труда, даже в придачу огромных «нефтяных денег» заговорили о каком –то застое. Это логично выходит из «потолка» развития общины и на развалинах социализма и общины возникло общество, жаль что оно капиталистическое. Что впрочем-то логично из наших знаний и представления общества.

Материалист: Уважаемый Волхов, с Вами трудно спорить - но вовсе не по причине особой силы Ваших аргументов. Нет, всё дело в том, что Вы просто не реагируете на доводы своих оппонентов, рассказываете что-то своё - которое, увы, либо мало связано с реальностью, либо даже внутренне противоречиво. Вот, например, Вы написали: "Что есть материализм и сущность общества, того общества, которое образовалось два-три столетия назад и бывшее до того общиной. Общиной, в которой производились полезные вещи с последующим распределением. Обмен или возникновение понятия товар говорит о возникновении общества и соответственно или благодаря этому самому понятию стоимости." Здесь у Вас получается, что, с одной стороны, раньше двух-трёх столетий назад общество уже было, но, с другой стороны, что два-три столетия назад общество только ещё возникло, то есть, получается, раньше двух-трёх столетий назад общества ещё не было. Что же касается реальности, то общества современной формы возникли, конечно же, не два-три столетия назад, а пять-шесть тысячелетий назад. И в такой форме продолжают численно доминировать на нашей планете по сей день. Как я понимаю, одна из проблем, мешающих Вам нормально ориентироваться в хитросплетениях политэкономии, состоит в том, что у Вас не совсем адекватное представление о формациях вообще и о конкретной формации советского общества в частности. Вы, увы, считаете, советское общество социалистическим, то есть организованным более прогрессивно, чем общества капиталистические. Вот Ваши слова: "Анализируя социализм как событие, можно заметить что его социальное устройство очень хорошо показало себя в годы лишений, народных бедствий, но в годы мирного труда, даже в придачу огромных «нефтяных денег» заговорили о каком –то застое." Уважаемый Волхов, ларчик открывается крайне просто: на самом деле советское общество есть очень яркий представитель феодальной (бюрократической) формации - с почти полным отсутствием рынка, с системой замещающей его чиновьичьего распределения, с господством неизбираемого снизу, несменяемого, самоназначаемого аппарата насилия. Именно этими системообразующими чертами характеризовались и общества древних Египта, Шумера, Ирана, Индии, Китая, и уже не столь древних инков, майя, ацтеков и т.д. До февраля 1917 года в царской России был, естественно, феодализм. В феврале 1917 года произошла буржуазная революция, и Россия ненадолго вступила на путь капитализма (с господством выборной системы). Но в октябре 1917 года большевики совершили контрреволюцию - ибо захват власти они использовали для разгона демократических устроений. В августе 1991 года опять произошла буржуазная революция, но осенью 1993 года с господством капиталистов опять покончили (теперь основные капиталисты либо в тюрьмах, либо лижут задницу всевластным чиновникам и перепуганно ждут "прихода доктора") и опять ликвидировали честные, свободные, не контролируемые чиновниками выборы. Что же касается реального социализма (а не пустой болтовни про якобы победивший социализм), то до него ещё достаточно далеко даже скандинавским странам - ждать тут придётся не меньше тридцати-пятидесяти лет. И потому "анализировать социализм как событие" - это немного преждевременное занятие. Так что скорее бросайте его практиковать. Вы также написали: "Но почему-то Карл Маркс начал свой «Капитал» с анализа товара, попутно замечая что вообще-то в сущности это просто полезная вещь. Вы, как материалист можете отделить одно от другого? Допустим лампочка, это в большей степени полезна вещь, «потребительная стоимость» или всё-таки товар? Представление товара, как потребительной стоимости, полезной вещи, которая обменивается, продаётся, сводит на нет весь материализм, и трудовую теорию стоимости, потому что она остаётся всё тем же материальным объектом в виде вещи и увеличенная меновая стоимость, по сравнению с потребительной, даёт возможность представить это превышение нетрудовым и соответственно нетрудовой стоимостью. Потому у Карла Маркса есть существенное противоречие в теории – противопоставление потребительной стоимости товару и представление потребительной стоимости товара." Как я и предполагал, Вы озабочены вылавливанием каких-то блох в текстах Маркса. Да, я тоже давно заметил, что термин "потребительная стоимость" - он какой-то дурацкий, неправильный, лишний, только всё запутывающий. Но, в отличие от Вас, я на это слабое место в теоретических построениях Маркса просто не обращаю внимание. Ибо меня интересуют не ошибки, а достижения, шаги вперёд, правильные (то есть позволяющие делать сбывающиеся прогнозы) теоретические модели. Вы также написали: "Т.е. только её [вещи] обмен может открыть дорогу к общественным благам, тем которые для К. Маркса существуют априори, как «другие товары необходимые для производства данного»" Ну почему только всё тот же Ваш обмен? Почему не сто раз продемонстрированное Вам чистое производство без следов обмена - как при натуральном хозяйстве? Вы также написали: "Я думаю, Вы не будете спорить о том что когда люди питались мамонтами речи о стоимости не заходило, впрочем как и о товаре." К сожалению, Вы ошиблись: я буду спорить. И опять повторю аргумент, который первым Вам привёл здесь некто От_Сохи: стоимость существует и без обмена, она существует некоторым образом даже в животном мире - когда буквально всякое животное на основании имеющихся поведенческих программ прикидывает: стоит ему совершать то или иное трудозатратное действие (гнаться вот за этой антилопой, рыть нору именно здесь, а не там, биться именно за эту, а не за предполагаемую в будущем самку и т.д.) или не стоит? А уж человек тем более активно использует феномен стоимости для расчётов и сравнений собственных усилий, необходимых для достижения той или иной цели. Повторяю: во многих рассуждениях про стоимость можно начисто забыть про обмен. Ибо стоимость - это чисто трудовая величина, она характеризуется не столько посторонними оценками, сколько количеством собственной энергии на достижение той или иной цели. И ещё: пожалуйста, обдумавайте то, что пишете. А то ведь у Вас почти ничего не разберёшь. Сплошные несуразицы типа вот этой: "Торжество наёмного труда или общество наёмных работников это «пустышка» общества, пришёл отработал и ушёл никогда не будет торжествовать в обществе. Человек всегда должен и будет вкладывать не только рабочую силу, но и душу в свой труд." Как может иметь место "Торжество наёмного труда или общество наёмных работников" (то есть, как я понимаю, именно политическое, а не численное господство наёмного труда и наёмных работников)? Значит, данная Ваша фраза есть нелепое словобразование типа "господствующий слуга", "жаркий холод", "проигравший победитель" и т.д. Если люди, бывшие когда-то наёмными работниками, победят, то чьими они после этой победы останутся наёмными слугами? Зачем этим победителям нужно будет продавать свой труд задёшево (ибо без перспективы перепродать его дороже данный труд никто не купит)? Зачем победителям будут нужны какие-то посредники в распоряжении их, производителей, трудом? Неужели люди, у которых хватило способностей одержать победу, захватить и удерживать власть ("Торжество наёмного труда"), в отношении производства (на котором они вроде бы как раз профессионалы) нуждаются в дорогостоящих поводырях?

ot__sohi: Материалист написал: Ибо стоимость - это чисто трудовая величина, она характеризуется не столько посторонними оценками, сколько количеством собственной энергии на достижение той или иной цели. На первый взгляд, не может быть никакой альтернативы такому пониманию стоимости. И вместе с тем... Группа ботаников, как сообщил Д.Даймонд в книге "Ружья, микробы и сталь", провела следующий эксперимент в районе стран плодородного треугольника, где и по сей день на больших площадях и в больших количествах произрастают дикие предки современных зерновых культур. Подражая первобытным охотникам-собирателям, эта группа экспериментаторов на одну затраченную килокалорию труда собрала 50 пищевых килокалорий в форме зерна. Другими словами, получение 50 кг зерна требовало 1 кг зерна трудовых затрат. Если исходить из понимания стоимости как "чисто трудовой величины", то получается, что стоимость 50 кг зерна будет равна 1 кг зерна. Этот эксперимент можно - хотя бы мысленно - расширить. Первобытным сборщикам зерна, равно как и ботаникам, для чистоты эксперимента нужна была тара не только при самом сборе, но и для хранения зерна в межсезонье. При такой большой разнице между результатом и затратами собиратели вполне могли выделить из своей группы кого-то наиболее искусного в изготовлении тары для хранения зерна. Сколько этот первый ремесленник мог попросить зерна за свою изготовленную тару? Естественно, в 50 раз больше, чем составили его энергозатраты. Если его энергозатраты в форме потреблённого зерна составили, к примеру 1 кг, то результат его труда должен быть оценён в 50 кг. Таким образом получается, что по Волхову стоимость тары равна 50 кг зерна, а стоимость той же тары по Материалисту будет равна всего 1 кг зерна. Но и это ещё не всё. Разницу между меновой стоимостью в 50 кг и производственными затратами в 1 кг зерна, то есть прибавочную стоимость, Волхов, как убеждённый материалист, признать никак не может. Получается, что 49 кг зерна, которые можно и пощупать, и покушать, согласно Волхову, имеют меркантилистское, нематериальное происхождение, то есть являются, по сути, припиской, тем, чего не существует в реальности. Именно это, как считает Волхов, и сгубило социализм. Вот такое случилось горе.

Материалист: Уважаемый От_сохи, лично меня Вы своими примерами пока что не смутили. Вот мой ответ. На основании чего происходит обмен? На основании, настаиваю, стоимости как именно трудо-, как именно энергозатрат. Это неважно, что на обеспечение дневных энергозатрат сборщика пошёл всего лишь 1 кг зерна и что эти его относительно небольшие энергозатраты позволили собрать целых 50 кг зерна. Важно то, что и у сборщика зерна, и у плетельщика корзин в течение одного дня были примерно равные энергозатраты. Именно на основании этого равенства они (сборщик и плетельщик), скорее всего, и поменяются после процесса достаточно обстоятельной торговли (напоминаю, речь идёт о продуктах, полученных в результате приложения равных энергозатрат): 50 кг зерна взамен одной корзины. А если у плетельщика в течение дня начнёт получаться сделать уже две или три, или больше корзин, то 50 кг зерна сборщика будут меняться (в конце концов, рано или поздно, но обязательно) сначала на две, потом на три, а потом на большее количество корзин плетельщика. Ибо, повторяю, основой для оценивания равенства в человеческом обмене являются не свойства предметов обмена, не какие-нибудь гигантские величины или страшные полезности обмениваемых объектов (например, жутко дорогие алмазы всегда как раз, напротив, малы размером и достаточно часто приносят своим владельцам огромные неприятности), а количества сделанных на производство (добычу) объектов обмена средних по обществу энергозатрат, которые (энергозатраты) почти не важно, чем обеспечиваются. В общем, Вы не правы, утверждая, что "Таким образом получается, что... стоимость тары... по Материалисту будет равна всего 1 кг зерна." Нет, на самом деле стоимость тары "по Материалисту" равна средним энергозатратам одного среднего работника, сделанным в течение одного дня. А уж что там данный работник произвёл (50 кг зерна или одну корзину) или что он потреблял для производства указанных трудоэнергозатрат (жалкий 1 килограмм зерна или целый гарем элитных проституток) - это всего лишь вторые-третьи и мало относящиеся к затронутой теме вопросы.

волхов: Я не выискиваю "блох у Маркса". Но нельзя не считаться с тем, что марксизм на сегодня является основным знанием о структуре общества. Потому Карла Маркса следует читать для того, чтобы представлять аргументированные взгляду науки на роль и на сущность общества. Я тоже раньше считал, что мне хватает аргументации из практического познания общества, то есть я тоже раньше предпочитал поступать так, как все русские: прочитать инструкцию по пользованию прибором потом - или даже вообще её не читать. Возможно, недоразумения случаются из-за того, что я сделал для себя открытие принципа, отделяющего общину от общества. И благодаря этому почти понял принцип существования общества. Карл Маркс сделал своё открытие, в том числе и открытие "прибавочной стоимости" из ОБЩЕСТВЕННОГО производства, которое как таковое существует, например, на отдельной капиталистической фабрике. По Марксу получается, что существует общественное производство отдельной фабрики, страны или, как говорил Чапаев, в "мировом масштабе". Но это недоразумение - общественное производство на отдельной фабрике, которое К.Маркс попытался проецировать на всё общество. Общественным для К.Маркса был труд сообща, совместный труд, неважно - труд трёх или более человек. Потому он показывал, как труд на отдельной фабрике производил стоимость не только для наёмных работников, но и "прибавочную стоимость". Труд на отдельной фабрике представляет собой структуру общинного, безобменного труда. Общественный труд - это труд для других, и обмен его оформляет, образует. Как, например, общественный труд Финляндии даже в составе царской России, имевшей свою валюту, то есть офрмляющей самостоятельный обмен, что и послужило её выходом из состава "другого, российского обмена" и государства вообще. Обмен - это сущность общества, которое показывает государство надстройкой над ним и которое является даже методом. Например, со стороны наёмных работников "социализм" был общиной, неучастием в обмене пролетариев. Обмен и показывал капиталистами чиновников, организующего его и присваивающих "прибавочную стоимость" для общественных нужд. Капитализм только показал человеческое лицо того, кто самостоятельно образовывает обмен. Потому обмен - это сущность общества, которое точно показывает, сколько "стоит" вещь. "Справедливый обмен", то есть как его организовать справедливо, как справедливо относится зерно к галошам, есть детская болезнь общества.

Материалист: Уважаемый Волхов, я, как мог, отредактировал Ваш текст, расставил, где требовалось, знаки препинания, дописал проглоченные Вами слова - но от этого Ваш текст, увы, не стал для меня намного понятнее. Вы по-прежнему плутаете среди несуществовавшего в СССР социализма, "ОБЩЕСТВЕННОГО производства, которое как таковое существует, например, на отдельной капиталистической фабрике" или фраз типа "Капитализм только показал человеческое лицо того, кто самостоятельно образовывает обмен". Пожалуйста, не спешите, получше обдумывайте написанное Вами, представляйте мысленно того, кто будет читать Ваш печатный продукт, кто будет пытаться его понять. В общем, выражайтесь по-человечески, а не пулемётными очередями из каких-то полубессмысленных загогулин.

волхов: Я конечно прислушиваюсь к Вам и потому я понял что я недостаточно точно формулирую свои мысли. Всё дело в том, что трудно сформулировать то очевидное, которое идёт вразрез с общепризнанным что общее производство как раз и является общественным. То как определял общество и общественное производство Карл Маркс: «Если, например, число рабочих — один миллион, а средний рабочий день рабочего составляет 10 часов, то общественный рабочий день состоит из 10 миллионов часов»,23-318. Я попробую как можно проще и лаконичнее провести ту основную мысль что в общем производстве нет ничего общественного и наоборот общество не может быть сформировано общим трудом. Опровергнуть ту основную мысль Маркса что истинно –общественное производство общины «первобытного общества», когда совместное производство было на очень низкой степени развития, когда труд только обеспечивал только непосредственное воспроизводство членов общины. Беда такого социального образования, называемого в силу общего производства, К.Марксом обществом было недостаточное его развитие, в том числе недостаточное развитие средств производства. И вдруг, ого, говорит и показывает Карл Маркс, в условиях капитализма такие же люди в условиях такого же общего производства, на отдельной фабрике, производят столько стоимости» что хватает на обеспечение каждого производителя и мало того, производится ещё и «прибавочная стоимость» для капиталиста. Только представление просто труда или простого труда может представить то утопическое «производство трудом стоимости», которое не только обеспечивает производителя, но и производит избыток стоимости, «прибавочную стоимость». Человек не производит для себя, в обществе он производит для других и потому продукт его труда является не полезной вещью, а товаром. Товар это вещь, которая стоит только в обмене и стоит он другого труда. Стоимость понятие общественное, которое возникает не из производства, а из взаимодействия труда. Взаимодействия труда и труда, поскольку труд только тогда труд, когда он выражает, проявляет свою социальную сущность, когда он для других. То что как-то давно заметил Аристотель, что в двух ОБМЕНИВАЕМЫХ товарах содержится равный труд, открытие которое служит объяснению общественного взаимодействия труда.



полная версия страницы