Форум » Материалистические подходы » Тайна теории прибавочной стоимости К.Маркса » Ответить

Тайна теории прибавочной стоимости К.Маркса

Е.И.Тикунов: Нет на свете печальнее повести, Чем повесть о прибавочной стоимости А.Галич. Песня о прибавочной стоимости Возможно, эту тему многие сочтут не актуальной: дела, мол, давно минувших лет. Однако, уместно заметить, что к некоторым событиям прошлого, особенно судьбоносным, общественный интерес не только не угасает, но даже наоборот: потребность в их осмыслении возникает лишь спустя некоторое время. Нескольким поколениям советских людей уже с детского садика внушали мысль о том, что социализм - самый справедливый и передовой общественный строй, который неизбежно придёт во всём Мире на смену капитализму, потому, что такое общественное устройство не чья-то выдумка, а научно обосновано Марксом. Многие ли сейчас скажут, в чём суть этого научного обоснования и почему за 73 года советской власти социализм, так и не продемонстрировав своих преимуществ перед капитализмом, перещёл не в коммунизм, согласно этому научному обоснованию, а опять в капитализм? Эта статья для тех, кому интересно получить на этот вопрос ясный и исчерпывающий ответ. Неоткрытое «великое научное открытие» Поводом для написания этой статьи послужила книга А. Грицанова и А. Тараса «Научный антикоммунизм и антифашизм», вышедшая в издательстве ФУАинформ летом 2010 г. Те кому небезразлична эта тематика, найдут в этой книге много интересного кроме самого главного, того, что заявлено в самом её названии – научной апологии антикоммунизма. Вскоре после захвата большевиками власти в 1917 году Ленин говорил : «Наша революция победила только потому, что она была научно обоснована». Спустя более чем 50 лет Брежнев заявил буквально следующее: «Сейчас кое кто на Западе ведёт подкоп под теорию прибавочной стоимости Маркса, но мы (т.е. коммунисты) никому не позволим посягать на наше, на святое». Теория прибавочной стоимости Маркса, является по выражению Ленина краеугольным камнем всей коммунистической идеологии, как теории, так и практики. Именно она стала причиной и оправданием тех колоссальных социальных потрясений, жертвами которых стали в двадцатом веке десятки миллионов ни в чём не повинных людей. Поэтому мне не понятно, почему авторы упомянутой книги обошли эту важную тему стороной, никак её даже не затронув. Читатели этой книги, которым не пришлось ни в школе, ни в институте изучать курс политической экономии не поймут, почему коммунисты такие фанатичные противники частной собственности на средства производства. Объяснять это «врождённым состоянием души маргиналов», как дёлают авторы этой книги, не убедительно. Несмотря на то, что все республики, входившие в бывший СССР кое-как отказались от социалистического пути развития, идеологической потенциал коммунистической идеи всё ещё жив. Это проявляется хотя бы в том, что в общественном сознании, как и прежде, бытует мнение, что частная собственность на средства производства неизбежно порождает эксплуатацию человека человеком, т.е. обогащение одних за счет других. Это обстоятельство естественно накладывает свой отпечаток, как на взаимоотношения предпринимателя со своими работниками, так и на принимаемые законы о предпринимательской деятельности. С Марксовой теорией давно уже надо было бы разобраться. Ведь если за семь десятилетий советской власти социалистический способ производства не доказал своих преимуществ перед капиталистическим способом, значит причина не в людях, которые стояли во главе государства, а в так называемом, научном обосновании социализма т.е. теории прибавочной стоимости Маркса. Разоблачая мифы о научности Марксизма, о самом главном мифе «Великом научном открытии» - теории прибавочной стоимости, являющейся фундаментом всего коммунистического мировоззрения, авторы «Научного антикоммунизма» даже не упомянули. Проехали, что называется, мимо. В предлагаемой Вашему вниманию статье, я сделал попытку этот пробел восполнить и доказать, что частная собственность на средства производства не является условием, которое с неизбежностью порождает обогащение собственников этих средств за счёт труда своих наёмных работников. Другими словами. Частная собственность на средства производства не является непреодолимым препятствием для справедливого, но не обязательно равного распределения материальных благ, что лишает коммунистическую идею смысла её существования. Как сейчас, так и во времена Маркса стоимость продукта рассчитывалась по формуле: С с.п. + С З.п. + Р (С с.п. + СЗ.п.) = С п (1) Первые два слагаемые – это потреблённая стоимость средств производства С с.п. и заработной платы С з.п . Третье слагаемое в среднестатистическом случае - это примерно десяти – пятнадцати процентная надбавка к затраченным средствам. Это и есть та самая прибавочная стоимость, заблуждение относительно источника происхождения, которой и привели к катастрофическим социальным последствиям. В своём экономическом учении Маркс утверждает, что прибавочная стоимость, есть ничто иное, как результат живого труда наёмных работников, который безвозмездно присваивается собственником средств производства. Эта якобы научно обоснованное утверждение стало предметом веры коммунистов, поводом для их праведного гнева и руководством к действию – за правое дело идти на смертный бой, т.е. отбирать кровное своё (экспроприировать экспроприаторов). Сам Маркс считал свою теорию прибавочной стоимости самым значительным достижением в своей жизни, а его последователи – великим научным открытием, раскрывающим суть капиталистической эксплуатации. Что же следует из этого «Великого научного открытия»? 1. Оно разделяет всё человеческое сообщество на два антагонистических класса: класс собственников средств производства и класс собственников своёй рабочей силы. 2. Первый класс грабит второй класс не с помощью ножа и топора на большой дороге, а более изощрённым и тонком способом, давая работу второму классу на том оборудовании и на тех заводах и с тем сырьём, которое принадлежит первому классу. 3. Первый класс, безвозмездно присваивая плоды живого труда своих наёмных работников, жиреет, в то время как второй класс тощает. Вот откуда классовая ненависть, да ещё «научно» обоснованная. 4. Без уничтожения института частной собственности справедливое распределение материальных благ, создаваемых вторым классом, в принципе не возможно. И вот тогда, когда эта идея овладеет массами.… Вот вам краткое обоснование неизбежности социализма, как новой общественно – экономической фармации с общенародной собственностью, где прибавочный продукт, создаваемый классом тружеников будет им же, и принадлежать, а не собственникам средств производства. Привлекательность этой идеи объясняется главным образом, не врожденным состоянием души маргиналов и патологическим чувством зависти к чужому добру, а врождённым чувством справедливости, присущим большинству людей. Вот это врожденное чувство справедливости, подпёртое Марксовой «Научной теорией» в сложившихся условиях 1917 года и вызвало действие, которое привело к гигантскому социальному катаклизму, растянувшемуся на долгие десятилетия и не преодоленному до сих пор. Идея социализма, как справедливого устройства общества – хорошая идея, но только в том случае, если верна теория прибавочной стоимости Маркса. Поводов для сомнения в истинности этой теории как сейчас, так и во времена Маркса было предостаточно. Чтобы разобраться в этом довольно таки запутанном вопросе, особенно тем, кто ещё не напрягал своих мозгов этой темой, надо начать с того, с чего видимо начинали отцы политической экономии, как науки У. Пети, А.Смит, и Д. Риккардо. Начать надо с размышления о природе стоимости. Любой товар на рынке представлен в двух своих ипостасях: предметной форме, которую можно осмотреть, обмерять, взвесить, пощупать, понюхать, наконец, и в стоимостной форме, к которой в отличие от шлюхи, по признанию Маркса, не знаешь с какой стороны подступиться. Например. Буханка хлеба «Радзивиловский» стоит 6 тысяч рублей, а дорожный велосипед – 300 тысяч рублей. Мы можем многое сказать о назначении и потребительских свойствах того и другого товара. А что мы можем сказать о стоимости как таковой? Например, о метре, как единицы длины мы можем сказать, что он определён равным 1650763,73 длин волн излучения соответствующего перехода между уровнями 2 р10 и 5 d5 атома криптона 86. Вопрос о стоимости понятен. Что в физической реальности соответствует, например одному рублю, доллару, евро? О стоимости мы пока можем сказать только то, что это понятие отражает тот факт, что существует некая мера, которая делает эти товары соизмеримыми. В нашем примере 50 буханок хлеба эквивалентны одному велосипеду. Что же является той мерой, что позволяет измерить совершенно разные по назначению и по свойствам товары. И хлеб, и велосипед и всё прочее множество товаров есть результат человеческого труда. Они и есть по своей сути овеществлённый человеческий труд. Чтобы испечь хлеб пекарь должен замесить муку, развесить готовое тесто в формы, вставить эти формы в печь и выпекать до готовности. Другими словами. Он совершает определённое количество движений, целью которых является выпечка хлеба. Это количество движений, по Марксу, и есть живой труд, который из формы движение непрерывно переходит в форму вещественного бытия. Аналогичную ситуацию мы видим и на сборочном конвейере велозавода. Слесарь-сборщик совершает определённое количество движений (живой труд) собирая из комплектующих готовый велосипед. Как только выпечка хлеба и сборка велосипеда заканчиваются живой труд становиться прошлым трудом или накопленным трудом. Труд пекаря материализовался в хлебе, а живой труд слесаря в велосипеде. Но труд пекаря, овеществлённый в хлебе, является только частью того количества труда, который в хлебе овеществлён. В самом деле, мука, которую использовал пекарь, ему не с неба свалилась, она результат работы мельника. К зерну, результату работы фермера, мельник присоединил свой живой труд. Но мельник присоединил свой живой труд не только к зерну, но и к мельнице. Таким образом, участников производства хлеба становиться больше. Это и пекарь, и мельник, и фермер и те, кто построил мельницы и учёный селекционер и т.д.. В стремлении собрать всех участников производства нашего хлеба мы дойдём до времён апокрифических, когда наш пращур перешёл к оседлому земледелию. Таким образом, в нашем хлебе, как впрочем, и в любом товаре, овеществлён труд огромного количества людей всёх времён и народов и не в метафорическом смысле, а в самом буквальном. Если сложить все количества живого труда, затраченного всеми участниками производства нашей буханки хлеба, то мы получим полное количество труда, овеществлённого в этом хлебе. Наверное, так или примерно так рассуждали родоначальники политической экономии, принимая в качестве имманентной меры стоимости труд. Это значит, что товары, в которых материализованы равные количества труда, причём не конкретного, а общественно – необходимого, т.е. среднестатистического можно считать эквивалентными или имеющими равные стоимости. Другими словами. Количество труда, материализованное в товаре, и есть его стоимость. Таким образом, труд и есть та мера, которая позволяет измерить несопоставимые по назначению и по свойствам товары. Определение величины стоимости товара количеством материализованного в нём общественного необходимого труда является О С Н О В Н Ы М П О С Т У Л А Т О М всего экономического учения Маркса. В Соответствии с этим постулатом стоимость произведенной продукции равна стоимости потребленных средств производства + стоимость потреблённой рабочей силы. С с.п. + С р.с. = С п. (2) Стоимость рабочей силы Марксом определяется, как стоимость материальных средств, необходимых, и, надо понимать, достаточных, для воспроизводства рабочей силы и содержания самого работника и его семьи. Очевидно, что стоимость продукции, вычисляемой, по формуле (2) меньше чем стоимость той же продукции, вычисляемой по формуле (1).???. Понятно, что говорить о стоимости рабочей силы можно применительно только к какому-то промежутку времени. В третьей части четвёртой главы первого тома «Капитала» Маркс даёт понятие годовой стоимости рабочей силы. Это стоимость материальных средств, потребляемых работником и его семьёй в течение года. Разделив эту стоимость на 365, т.е. число дней в году мы получим стоимость рабочей силы, которую естественно назвать суточной стоимостью или 24 – часовой стоимостью. Т.е. это стоимость материальных средств, потребляемых в течение года, в пересчёте на сутки. Следовательно, 8-часовая или 12-часовая стоимость рабочей силы – есть стоимость материальных благ, потребляемых работником, в течение этого промежутка времени. В этой связи под дневной стоимостью рабочей силы совершенно естественно понимать стоимость материальных благ, потребляемых работником, в промежуток времени равный продолжительности рабочего дня. В своём экономическом учении Маркс представляет рабочую силу как товар, который продается и покупается по его стоимости, как и всякий прочий товар. «Изо дня в день с публичного торга он (рабочий) продаёт 8, 10, 12, 15, часов своей жизни» Карл Маркс «Наёмный труд и капитал» Таким образом, продавая свою рабочую силу, на 8, 10, 12, 15 часов как товар по его стоимости работник взамен получает точный денежный эквивалент тех материальных благ, которые он потребляет в течение этих 8, 10, 12, 15 часов и не более того. У вдумчивого читателя не может не возникнуть вопрос: «А кто же или что же обеспечивает существование работника в оставшиеся 16, 14, 12, 9 часов суток, т.е. вне производственного процесса? Далее я буду приводить фрагменты текста из всемирного бестселлера Маркса под названием «Капитал» и комментировать их. Желающие удостовериться в точности цитируемых частях текста могут это сделать, обратившись к первому тому «Капитала» отдел 3 гл. 5 ч. 2 – процесс увеличения стоимости, именно здесь вся его теория прибавочной стоимости, которую его последователи считали и считают великим научным открытием, раскрывающим тайну и суть капиталистической эксплуатации. Во времена Маркса продолжительность рабочего дня ровнялась 12-ти часам. Поэтому стоимость потреблённой рабочей силы равна половине суточной стоимости этой силы. Прокомментируем теперь формулу 2. Слово Марксу. «…потому что стоимость продукта, выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс» Эта отчеканенная формулировка Маркса имеет и другое звучание. Расходы на производство продукта в точности равны доходам от его реализации. Понятно, что в этом случае капиталисту прибыли от своего предприятия не видать как своих ушей. Рабочий тоже получит лишь точный денежный эквивалент, своей затраченной рабочей силы, т.е. ровно половину суточной стоимости этой силы. Но в отличие от средств производства, станка, машины, трактора, которые рабочий в конце дня отключат себя он отключить не может чем бы он ни занимался в своё свободное время даже во сне его организм продолжает работать, изнашиваться и потреблять энергию. А где её взять? Если он заработал, согласно основному постулату, ровно столько, сколько и затратил в процессе труда, т.е. половину своей суточной стоимости. Поскольку истории случаев массовой кончины пролетариев по такой причине не известны, постольку приходиться совершить насилие над логикой Маркса и признать, что стоимость продукта, выходящего из процесса должна быть строго больше суммы товарных стоимостей, брошенных в этот процесс. Это означает, что стоимость продукта не может измеряться количеством материализованного в нем общественно необходимого труда. Этому, казалось бы, парадоксу будет дано объяснение во второй части этой статьи, а пока продолжим вникать в Марксово учение. «Мы знаем, что стоимость товара определяется количеством труда» Этим определением Маркс обрекает на бесприбыльное бытиё не только ненавистную ему буржуазию, но и на голодную смерть горячо любимый им весь мировой пролетариат. Когда читаешь эту главу, невольно возникает ощущение что это экспромт, что Маркс пишет быстрее, чем думает о том, что пишет. Основной постулат его учения не указывает на источник прибавочной стоимости, и Маркс вводит в своё учение ещё один постулат. Он наделяет рабочую силу способностью создавать стоимость большую, чем стоимость самой рабочей силы, что противоречит его же основному постулату, т.е. стоимость выходящая из процесса будет уже больше чем стоимость, брошенная в этот процесс. Это говорит о качестве логического мышления учителя всего мирового пролетариата. Если не вникать в подробности, то изложение Марксовой теории прибавочной стоимости займёт всего несколько строк. Рабочая сила – это товар, который продается и покупается. Стоимость этого товара Марксом определяется стоимостью материальных средств необходимых и достаточных для воспроизводства рабочей силы, т.е. это стоимость содержания работника, его семьи и стоимость профессиональной подготовки замены работника по старости лет. Этот товар отличается от всех прочих одним специфическим свойством – создавать стоимость, превосходящую стоимость самой рабочей силы. Доказательством этого утверждения Маркс себя не утруждает. «В это надо верить!!!» Приобретая рабочую силу как товар по его стоимости, потребляя его, капиталист извлекает прибыль равную разнице между созданной рабочей силой стоимостью и стоимостью самой рабочей силы. Безвозмездно присваивая результаты труда наемных работников, класс собственников средств производства паразитирует за счёт тех, кто своим трудом создаёт эту прибыль, т.е. за счёт рабочего класса. «И таков экономический строй всего нашего общества: рабочий класс является тем единственным классом, который производит все стоимости» Карл Маркс «Наёмный труд и капитал» Как следствие отсюда вытекает разделение всего общества на два антагонистических класса, противоречие между которыми может разрешиться только в вооружённой схватке между ними. «…что всякое социальное преобразование останется утопией пока пролетарская революция и феодальная контрреволюция не померяться оружием в мировой войне» Карл Маркс «Наёмный труд и капитал» Наверное так или примерно так организаторы «Союз за освобождение рабочего класса» Ленин, Плеханов и К0 втолковывали полуграмотным рабочим в подпольных кружках учение Маркса. Всё это учение о прибавочной стоимости кажется, на первый взгляд вполне логичным и убедительным в популярном изложении пока не начнёшь рассматривать его более подробно, присматриваясь к деталям в самом первоисточнике. А детали следующие. При продаже рабочей силы предполагалось, что её дневная стоимость равна 3 шиллинга, что в последних воплощено 6 рабочих часов и что следовательно это количество труда требуется для того чтобы произвести среднюю сумму жизненных средств рабочему на один день» Прокомментируем этот абзац. Из этого текста следует, что рабочий, продавая свою рабочую силу как товар на один рабочий день (12 часов) и получая за это 3 шиллинга, являющиеся 12-ти часовой стоимостью рабочей силы обеспечивает своё существование материальными средствами только на эти 12 часов и не более того. Но рабочий – не электрическая лампочка, которую в конце рабочего дня можно выключить. Он и вне производственного процесса продолжает потреблять энергию и материальные средства жизнеобеспечения. А где он их возьмет, если свой товар – рабочую силу он продал по его стоимости, которая обеспечивает его существование в течение только 12-ти часов. В этом же абзаце мы читаем, что рабочий создаёт 3 шиллинга в течение 6-ти часов. Значит, в течение 12-ти часов он создаёт стоимость в шесть шиллингов, т.е. в два раза превосходящую дневную стоимость рабочей силы. Каким образом рабочий создает стоимость в два раза превосходящую его дневную стоимость, Маркс умалчивает, потому что и сам не знает. Зато объясняет, каким образом капиталист присваивает эту новую стоимость, созданную рабочей силой. Из произведенной рабочей силой за 12 часов стоимости в шесть шиллингов три шиллинга идут на оплату 12-ти часовой стоимости рабочей силы, как товара, а оставшиеся три шиллинга (прибавочная стоимость) капиталист положит в свой карман. Подводя итог своим бухгалтерским выкладкам, Маркс с удовлетворением заключает: «Наконец фокус удался!». Здесь он имеет в виду то, что ему удалось объяснить, каким образом капиталист, не напрягаясь, извлекает прибыль от своего предприятия. Однако Маркс совсем забыл о том, чтобы рабочий на следующий день смог в полном здравии приступит к работе кто-то должен поддержать его существование в оставшиеся 12 часов суток. Ибо, продавая свою рабочую силу как товар на 12 часов, он обеспечивает своё существование только на эти 12 часов и не более. Созданная рабочей силой прибавочная стоимость в три шиллинга, как раз в точности и покроет материальные расходы рабочего в оставшиеся 12 часов после окончания рабочего дня. Это значит, что в рассмотренном Марксом примере капиталист, хочет он того или нет, но прибавочную стоимость в три шиллинга созданную рабочей силой, ему придётся отдать рабочему, чтобы продлить его пролетарское бытиё. Не будем пока торопиться с выводами, а продолжим вникать в его учение и накапливать впечатления от логики его неординарного мышления. В приведённом Марксом примере капиталист, владелец прядильной мастерской, нанимает на работу рабочего-прядильщика, который должен за12 часов работы 20 фунтов хлопка с помощью такого средства как веретено превратить в 20 фунтов пряжи. Стоимость хлопка, веретён, пряжи и 12-ти часов труда – величины известные, рыночные. Это 20 шиллингов за 20 фунтов хлопка, 4 шиллинга за износ потреблённых веретён, 30 шиллингов за 20 фунтов пряжи и 3 шиллинга за 12 часов труда. Если к первым трём стоимостям вопросов не имеется, то к последней таковой возникает. Три шиллинга за 12 часов труда Маркс называет дневной стоимостью. Запомним это. «Присмотримся к делу поближе. Дневная стоимость рабочей силы составила три шиллинга, потому что в ней самой овеществлена половина рабочего дня, т.е. потому, что жизненные средства, ежедневно необходимые, для производства рабочей силы стоят половины рабочего дня... то обстоятельство, что для поддержания жизни рабочего в течение 24-х часов достаточно половины рабочего дня…» Если быть корректным в определении понятия рабочей силы как товара, то правильней было бы назвать товаром не рабочую силу, а время потребления рабочей силы. В советские времена были магазины проката бытовой техники. Напрокат можно было взять приёмник, магнитофон, холодильник, велосипед и даже автомобиль. Например, стоимость велосипеда, на те ещё деньги была 70 рублей. Но велосипед не продавался. Продавалось время его потребления, т.е. товаром было время потребления велосипеда. Пусть его эксплуатационный ресурс равен 400 часов, т.е. за это время можно проехать около шести тысяч километров. Нетрудно подсчитать стоимость потребления велосипеда за один час. Это будет 17.5 копейки. Стоимость проката за 12 часов составит 2 рубля и 10 копеек. Таким образом, заплатил 2.10 и катайся 12 часов. Аналогично обстоит дело и с рабочей силой. Если годовая стоимость рабочей силы определяется Марксом стоимостью материальных средств, потребляемых рабочим в течение года, то часовая стоимость потребления рабочей силы будет равна годовой стоимости, делённой на 365х 24. Следовательно, дневная стоимость потребления рабочей силы то ли 8-часовая то ли 12-часовая – это стоимость материальных средств, потреблённых рабочим за этот временной интервал, и не более того. Из приведенного абзаца видно, что капиталист, покупая потребление рабочей силы на 12 часов и потребляя её 12 часов в сутки, оплачивает её потребление как за 24 часа. Но читаем дальше. «Владелец денег оплатил дневную стоимость рабочей силы, поэтому ему принадлежит потреблений её в течение дня (дневной труд)» Если этот абзац объединить с предыдущим, то получается, что капиталист оплатил суточную стоимость рабочей силы, поэтому ему принадлежит потребление в течение суток. Но потребляет рабочую силу он только 12 часов, т.е. оплачивает товар (время потребления рабочей силы) по цене, в два раза превышающей её стоимость. Теперь скажите, где вы видели такого капиталиста, который покупал бы товары в два раза дороже их стоимости. Только у товарища Карла Маркса в его «Капитале». Три шиллинга, выплачиваемые капиталистом рабочему не могут быть и 12-ти часовой стоимостью потребления рабочей силы как товара. В рассмотренном случае капиталист может присвоить прибавочную стоимость (3 шиллинга) если отключит от жизни рабочего и его семью на 12 часов. А это абсурд! Поэтому три шиллинга, выплачиваемые капиталистом рабочему – это не стоимость его как товара, а заработок за 12часок труда. Он покрывает его материальные расходы в течение суток. Затрачивая за 12 часов труда 1.5 шиллинга потребленной стоимости своей рабочей силы, рабочий получает 3 шиллинга. «поэтому стоимость создаваемая потреблением рабочей силы в течение одного дня вдвое больше чем её собственная дневная стоимость» Стоимость потребленной рабочей силы в течение дня, т.е. 12-ти часов составила 1.5 шиллинга. Поэтому стоимость, создаваемая потреблением этой силы, если следовать Марксу, должна быть равна три шиллинга. Но Маркс имеет в виду под дневной стоимостью не 12-ти часовую стоимость рабочей силы, а 24-х часовую стоимость, что никак нельзя признать корректным, потому что в этом случае в стоимость товара (пряжа) должна включаться не потреблённая в процессе прядения стоимость рабочей силы. А это абсурд. Прибавочная стоимость 1.5 шиллинга, созданная рабочей силой за 12 часов не присваивается капиталистам, а составляет 50% заработка рабочего.

Ответов - 228, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Е.И.Тикунов: Если от стоимости пряжи (30 шилл) отнять стоимость хлопка (20 шилл), потреблённую стоимость веретён (4 шилл), заработок рабочего (3 шилл) то останется 3 шилл., которые и положит в карман капиталист, нисколько не мучаясь угрызениями совести, что присвоил чей-то труд, потому что эти 3 шилл. не являются стоимостью, созданной рабочей силой. Это следует из примера, рассмотренным самим же Марксом, но доведенным до логического конца и должно быть понятно каждому, не страдающему хромотой логического мышления. Что бы в рассмотренном примере утверждать, что 3 шилл. присваиваемые капиталистом, созданы рабочей силой надо чтобы эта рабочая сила обладала способностью создавать стоимость не в два, а по крайней мере в четыре раза превосходящую потреблённую стоимость рабочей силы. Но это нужно доказать. Такого доказательства нет ни у Маркса, ни у его последователей. В этом не трудно убедиться, взяв любой учебник политической экономии. Например, в учебнике, изданном в 1982, году доказательства присвоения капиталистом прибыли, созданной рабочей силой основано на предположении что рабочая сила создает стоимость в два раза больше чем её дневная стоимость, как и у Маркса. Т.е. постулируется то, что само нуждается в доказательстве. В последнем учебнике (1990 г.) авторы вообще не утруждают себя никакими доказательствами. Цитирую страницу 167 этого учебника: «Наёмный рабочий, при вступлении в сделку с капиталистом получает от него лишь эквивалент [ потреблённый ] стоимости рабочей силы и ничего более. Своим же трудом он не только воспроизводит стоимость рабочей силы, но создаёт и прибавочную стоимость, а капиталист присваивает этот результат неоплаченного труда наемного рабочего» Слово, взятое в квадратные скобки, в процитированном тексте отсутствует и, как я полагаю, не случайно. Понятно, что в стоимость продукта входят потреблённые стоимости средств производства и потреблённая стоимость рабочей силы. В самом деле, не может же в стоимость молотка весом 200 г входить стоимость железа, весом 10 кг, которого хватило бы на добрую кувалду. Точно так же не может входить в стоимость продукта не потреблённая стоимость рабочей силы, т.е. её затраты вне производственного процесса. Поэтому если рабочий получает от капиталиста лишь эквивалент потреблённой стоимости рабочей силы, то он получает ровно столько, сколько и затратил в процессе производства и не более. А это абсурд. Поэтому слово, взятое в квадратные скобки, в тексте отсутствует, ибо его присутствие делало бы этот абсурд очевидным. Если первая часть процитированного текста абсурд в скрытой форме, то утверждение во второй части не подкрепляется вообще никаким доказательством. Читая Марксову «повесть» о прибавочной стоимости, то там, то сям натыкаешься на логические неувязки и противоречащие друг другу утверждения. Например, на ст. 203 т.23 читаем «стоимость продукта, выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс». В конце ст. 205 читаем «…таким образом, брошенные в процесс 27 шиллингов превратились в 30 шиллингов» Утверждение «Владелец денег оплатил дневную стоимость рабочей силы, поэтому ему принадлежит потребление её в течение дня (дневной труд)» человек с невывихнутыми мозгами поймёт так. Дневная стоимость и дневной труд относятся к одному временному интервалу, равному продолжительности рабочего дня. Однако у Маркса дневная стоимость это 24-х часовая стоимость, а дневной труд может быть и 8 и 10 и 12 и 15 часов труда. Далее. Маркс пишет, что капиталист бросает в процесс прядения 27 шилл. Это 20 шилл. за хлопок, 4 шилл. за веретено и 3 шилл. за рабочую силу. Но за 12 часов труда стоимость потреблённой рабочей силы составила только 1.5 шилл. Следовательно, в процесс бросается не 27 шилл., а только 25.5 шил. И, наконец, самое главное, Маркс утверждает, что рабочая сила в течение шести часов создаёт стоимость в 3 шилл., обеспечивающих его материальными средствами на сутки. Т.е. за 12 часов его рабочая сила создаёт стоимость в 6 шиллингов, в четыре раза превосходящую потреблённую стоимость. Откуда он это взял и где доказательства? Не жалея чернил и бумаги на несущественные и даже ненужные мелочи типа «чем целесообразнее труд тем выше качество пряжи» о главном он говорит как бы вскользь, между прочим, как о само собой разумеющемся. Т.23, ст.183 «В рабочей силе ежедневно овеществляется половина дня общественного труда, т.е. требуется половина рабочего дня для ежедневного производства рабочей силы». Из этого недоказанного утверждения вытекает вся его теория прибавочной стоимости. При вдумчивом чтении пятой главы первого тома «Капитала» Марксова теория прибавочной стоимости оказалась ни чем иным как логически противоречивой, запутанной попыткой объяснить происхождение прибавочной стоимости своеобразной формой воровства и обвинить в этом воровстве собственников средств производства, разобраться к которыми пролетариат может только с оружием в руках. Вся эта наукообразная галиматья, изложенная в этой главе, и получившая название «Теории прибавочной стоимости» стала краеугольным камнем всего коммунистического мировоззрения, научным обоснованием неизбежности смены капитализма новым общественным строем – социализмом. Теория прибавочной стоимости Маркса есть то «Великое научное открытие» которое ввело в заблуждение и в искушение десятки миллионов людей в 19-м,20-м и даже в 21-м веках, вера в истинность которого стала и до сих пор остаётся религией дураков. Кто же кого эксплуатирует? Где-то примерно в 1988 году, когда предметом моего увлечения было то, о чём я здесь пишу, по какому-то странному стечению обстоятельств мне в руки попала страница, вырванная из журнала «Юность» за 1987 г.. Художник изобразил на ней Маркса с лукавым прищуром глаз хитреца и чью-то руку, начинающую сбривать его (по выражению Герберт Уэльса) огромную, запутанную и бессмысленную, как и весь его «Капитал» бороду. Судя по тому, что КПРФ хоть изрядно поредевшая но всё же одна из самых многочисленных партий родины Октября, бороду учителю всего мирового пролетариата никто до конца так и не сбрил. Поэтому я продолжу то разбирательство, которое начал в первой части этой статьи. Как было установлено, Марксом не доказано, что живой труд наёмных рабочих является источником прибавочной стоимости, безвозмездно присваиваемой капиталистом. Из того же примера, который рассмотрен Марксом следует, что прибавочная стоимость, созданная потреблением рабочей силы составляет 50% дневного заработка рабочего, а 3 шилл. присваиваемые капиталистом сверх понесённых им затрат имеют пока непонятное происхождение. Не найдя ответов в экономической литературе на этот вопрос, я предпринял собственные поиски этого источника. За истекшие более чем 20 лет уверенность в том, что нашел именно его у мене только окрепла. Хотя величина стоимости товара не есть количество материализованного в нём общественно необходимого труда, как было установлено в первой части, тем не менее, чтобы выйти на источник прибавочного продукта надо начать именно с него, т.е. с труда. Труд – это работа руками в содружестве с головой, т.е. это физические и интеллектуальные движения. Поскольку единой количественной мерой всех форм движения материи является энергия, то и труд должен измеряться той же мерой, что и энергия, т.е. джоулем. Известное возражение против этой меры заключается в том, что этой мерой нельзя измерить труд необученный, т.е. простой и одновременно труд квалифицированный, т.е. сложный. Например, труд грузчика и труд инженера, учителя или врача требует разных физиологических энергозатрат. Поскольку труд грузчика требует больших энергозатрат, постольку и вознаграждаться он должен якобы в большем размере, нежели труд инженера или врача. А это нелепо. Поэтому, мол, джоуль в качестве меры труда непригоден. Возражение против джоуля, как меры для измерения количества труда, вызвано ошибочным представлением о том, что процесс труда сопровождается только физиологическими энергозатратами и не более того. В рабочей силе со всей очевидностью видны две её составляющие. Назовём их так: физический потенциал, т.е. собственно телесная форма и профессиональный потенциал, понимаемый как специальные знания и навыки. Понятно, что оба эти потенциала являются продуктами прошлого, т.е. накопленного труда. Чтобы рабочую силу привести в движение в теле работника должен быть запас энергии, достаточный для покрытия физиологических энергозатрат в процессе труда. Эту энергию человек получает с пищей, богатой углеводами. Таким образом, труд – это процесс, в котором потребляются оба потенциала и пища, как источник энергии. Всякое средство производства представляет в своей сущности аккумулированную энергию накопленного труда, которая расходуется по мере потребления этого средства. Обычная лопата является самым ходовым инструментом любого садовода и огородника. Работая этой лопатой, садовод затрачивает, в сущности, не только свою энергию, но и накопленную энергию тех, кто сделал эту лопату. Глядя на поле, вспаханное за день трактором, невольно представляешь тысячи рабочих рук и умных голов, которые вложили в этот трактор свою энергию, и которая, потребляясь, заменяет сотни мужиков с лопатами. Или еще пример для иллюстрации. При ходьбе пешком вы затрачиваете раза в четыре больше энергии, чем при езде на велосипеде на одно и тоже расстояние. Из школьного курса физики известно, что при перемещении тела на расстояние, совершается работа, равное произведению силы на это расстояние. Но эту работу можно сделать в два этапа. Сначала сделать средство перемещения – велосипед, а потом и само перемещение с помощью этого средства. Поэтому полная работа, совершаемая при этом перемещении, будет равна работе, затраченной на изготовление средства перемещения + работе, совершаемой при самом перемещении. Таким образом, при езде на велосипеде, вы затрачиваете не только свою мускульную энергию, но и энергию накопленного труда, аккумулированную в вашем велосипеде. Нефть, газ, уголь, дрова – это всё природные формы накопленной энергии, которая освобождается от этих форм в процессах сгорания, т.е. в природных процессах. Зерно злаков – то же природная форма накопленной солнечной энергии, которая освобождается в физиологических процессах. В этой связи сама собой напрашивается аналогия: в приведенных примерах рассматривать лопату, трактор, велосипед и вообще всякое средство производства как экономическую форму накопленной энергии, освобождение которой происходит в экономических процессах. По этому физический и профессиональный потенциалы работника можно рассматривать как экономические формы накопленной энергии. Эти потенциалы имеют свой энергетический ресурс. Понятно, что ресурс проф. потенциала грузчика меньше ресурса квалифицированного рабочего, ресурс последнего меньше ресурса инженера, врача или учителя. Ресурс проф. потенциала инженера меньше ресурса директора завода и т.д.. Поэтому при всякой работе затрачивается не только мускульная энергия, но и энергетические ресурсы проф. потенциалов работников. Всякий квалифицированный труд, т.е. сложный отличается от простого труда, необученного, большим расходом энергетического ресурса проф. потенциала. Таким образом, джоуль, как мера для измерения количества труда решает проблему редукции сложного труда к простому, которая Марксом осталась не решённой. Этим самым все возражения против джоуля, как меры для измерения количества труда, становятся лишёнными всякого основания. В своём экономическом учении Маркс в качестве меры труда взял время. Тут не нужно иметь большого ума, что бы понять, работнику для реализации своей способности к труду нужно не время, а харч, как источник энергии. Ну да ладно. Оставим в покое старика Маркса. Он, возможно, не был знаком с работами своего современника Д. Джоуля, обосновавшего рядом опытов закон сохранения энергии. Не был, очевидно, знаком с опытами Рубнера и Этуотера, подтвердивших применение этого закона в физиологии. Этого Маркс, скорее всего не знал, но вот нашим современникам, да ещё академикам, авторам последнего учебника политической экономии (1990 г.) такое невежество совсем уж не к лицу. Не утруждая себя доказательством, они, как и их учитель, Маркс, называют время естественной мерой труда. То, что одна и та же работа в физике измеряется джоулем, а в их учебнике временем авторов ни чуть не смущает. Водителям грузовиков платят, например, за тонно-километры, а не за время в пути, пусть даже общественно необходимое. Или ещё пример. Два вида простого необученного труда: труд грузчика и труд почтальона. Один таскает мешки по 50 кг, а другой сумку 5 кг с письмами и газетами. Оба затрачиваю на свою работу 8 часов. Понятно, что считать количества труда грузчика и почтальона равными друг другу абсурдно. Количественное сравнение одного труда и другого должно свестись к сравнению физиологических энергозатрат. И это тоже понятно. Здесь при равных временных затратах затрачиваются разные количества мышечной энергии. Время ничего не стоит. А вот большему количеству затраченной энергии соответствует и большее количество потреблённого харча, а, следовательно, и большая стоимость потреблённого труда, при равных то временных затратах. Так что время для измерения труда такая же естественная мера, как и для измерения расстояния. Не временем, а количеством энергии должен измеряться затраченный труд. Во введении в этом учебнике авторы заявляют: «Политическая экономия – это фундаментальная наука, которая должна проникать с самую суть экономической жизни, вскрыть законы, управляющие экономическими процессами и подсказать пути их использования». Эту фундаментальную науку авторы учебника делят на две науки: буржуазную политическую экономию и пролетарскую. Это напоминает тот маразм, когда в начале 20-х годов прошлого века на волне отрицания всего буржуазного и химию, как фундаментальную науку делили на буржуазную и пролетарскую. Спустя год после издания этого учебника курс политической экономии был исключен из вузовских учебных программ. Наверное, не потому, что отпала потребность проникать в саму суть экономической жизни, а потому, что пролетарская политическая экономия к науке не имеет вообще никакого отношения. Первейшей потребностью человека после воздуха и воды является еда. Добывание еды было основным видом деятельности человека на протяжении многих тысячелетий. Постепенно это становилось уделом всё меньшего числа людей. Деятельность же других становилась уже не связанной с этим древнейшим занятием. Сегодня в развитых странах, например в Голландии, один фермер может прокормить более ста человек. Такое стало возможным благодаря тому, что среди огромного разнообразия продуктов питания есть один, питательная ценность которого или энергоёмкость намного превышает энергию, затраченную на его производство. Этим продуктом является его Величество хлеб – хрестоматийный символ богатства и благополучия. Сырьём для производства хлеба является зерно злаковых растений. Зерно – это не только хлеб, крупы и макароны, т.е. углеводы, дающие человеку энергию. Скормленные скоту оно превращается в мясо, жиры, молоко, яйца. Т.е. зерно обеспечивает человека основным набором питательных веществ: углеводов, белков жиров. Этот набор веществ удовлетворяет потребность человека, как в энергии, так и в материалах, идущих на восстановление отслуживших свой срок тканей организма. При высоком содержании связанной химическими соединениями солнечной энергии (1 кг. Пшеницы содержит 3000 Ккал или 12558 Дж), злаки требуют относительно незначительных затрат труда на их производство. Именно зерну, а точнее кукурузе обязаны своим расцветом цивилизации Майя и Ацтеков. Древний Рим достиг своего могущества благодаря умелому возделыванию пшеницы в первую очередь, а не своим легионам. Без риса не было бы и Великой Китайской стены. Одним словом. Там, где выращиваются зерновые, там возникают и развиваются цивилизации. Там, где этого нет – там чукчи. Поэтому в программах новостей во время уборочной нам сообщают в первую очередь о количестве убранного с полей зерна, как основы нашего благополучия, а не чеснока или укропа. Из одного зерна пшеницы вырастает колос, содержащий не менее двадцати зёрен. Т.е. коэффициент репродуктивности равен двадцати или на профессиональном жаргоне «сам 20». В початке кукурузы, среднем по размеру, я насчитал около 800 зёрен. На стебле таких початков от двух до четырёх, т.е. коэффициент репродуктивности как минимум равен 1500 или «сам 1500». Понятно, что без этого «сам 1500» не было бы возможно: ни гигантские пирамиды толтеков в древнем городе Мезоамерики Теотиаокане, ни циклопические стены Куска, ни чудеса Мачу Пикча. Репродуктивные процессы в растительном мире природы происходили еще до появления человека на земле. Человек же, взрослея и умнея, присмотрелся к этим процессам и стал использовать их с выгодой для себя, встроив в них человеческий фактор, т.е. свою рабочую силу и свои орудия труда. В дикой первозданной природе зёрна злаков, сохранившиеся в земле от прошлого сезона, весной прорастали и превращались в колосья, содержащих зёрен, намного больше их породивших. Таким образом, количество зерна, выходящего из природного репродуктивного процесса намного больше превышало количество зерна, брошенного природой в этот процесс. Сравните теперь это с формулой Маркса: «стоимость продукта, выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс» Даже занимаясь простым собирательством колосьев, наш пращур на эту работу затрачивал меньше энергии, чем получал от собранных зёрен. Доказательство тому – существование нашей цивилизации. В своём трёхтомнике «Материальная цивилизация и капитализм» французский историк Ф. Бродель приводит такие сведения, относящиеся к средним векам. «Работник отрабатывает ежегодно приблизительно 3 тысячи часов. Его семья из 4 человек потребляет в году приблизительно 12 центнеров зерна. Подъём выше линии, соответствующей 100 часов за центнер всегда опасен, выше линии 200 часов – сигнал тревоги, а с пересечением линии 300 часов наступает голод» Это означает, что примерно на 20 воспроизведенных калорий (джоулей) надо расходовать не более одной калории (джоуля) энергии живого труда. При расходе свыше трёх калорий на 20 воспроизведенных наступал голод. Я опять делаю сравнение с формулой Маркса. Если её прочесть в энергетической интерпретации, то получиться, что на одну затраченную калорию воспроизводиться ровно одна калория, или одну картошину весной посадил – осенью одну, точно такую же выкопал. Комментировать тут, как говориться, нечего… Разница между брошенным в процесс зерном и полученным в конце процесса по мере развития технологии постоянно увеличивается. Излишек продовольствия имел своим следствием прирост населения, которое занималось деятельностью, всё менее и менее непосредственно связанной с производством питания. Человек, родившийся в современном мегаполисе, и живущий там может даже и не подозревать, что лежит в основе тех материальных благ, которые его окружают. Поэтому сфокусируем своё внимание на этой основе, т.е. на процесе производства зерна. Рассмотрим все этапы этого производства в порядке их эволюционной очерёдности. Первый этап охватывает тот исторический период, когда процессы репродуцирования зерна, шли в первозданной природе, без вмешательства в них человека. В символической форме это можно отразить следующим образом: G → K p G (3) G – Количество зерна, брошенного природой в процесс → – символ процесса репродуцирования K p – коэффициент репродуктивности, показывающий, во сколько раз количество полученного зерна, больше затраченного природой. Зерно G, брошенное в процесс, является природным накопителем солнечной энергии: проросшие и взошедшие зёрна, превращаются в растения, которые, поглощая солнечную энергию и связывая её в процессе фотосинтеза химическими соединениями, образуют колосья, содержащие зёрен намного больше их породивших. Таким образом, количество зерна, выходящего из природного репродуктивного процесса (3) прямо пропорционально количеству зерна, брошенного природой в этот процесс. Разница (K p G – G) – есть прибавочный продукт, созданный самой природой. Часть этого зерна съедят птушки и разные зверушки, а другая часть следующей весной даст всходы, которые опять будут собирать, и аккумулировать в себе солнечную энергию. Зерно злаков, как уже говорилось, есть по своей сути природная форма накопленной солнечной энергии. На зерновом поле в период вегетации происходит по существу прибавка, прибавление, ПРИБЫЛЬ к энергии проросших семян энергии солнца, величина которой зависит как от репродуктивных свойств самого зерна и его количества, так и от природно -климатических условий. Это полученная за период вегетации солнечная энергия, материализованная в зерне злаков, за вычетом брошенных в процесс, и есть ПРИБАВОЧНЫЙ ПРОДУКТ созданный самой природой. Согласно историческим сведениям, человек стал систематически употреблять в пищу злаки более 15-ти тысяч лет назад, когда от кочевого образа жизни перешёл к оседлому земледелию. Он уже не как зверушка, собирал злаки и поедал их, а оставлял часть собранного зерна на посев. Он научился уже обрабатывать землю, использую при этом самые примитивные орудия труда, но основным его орудием была его рабочая сила, а точнее его физический потенциал. Энергетическим ресурсом его проф. потенциала и ресурсом примитивных орудий труда, ввиду их малости, на этом этапе можно пренебречь. Потребление рабочей силы – это движения, направленные на обработку земли, посев, уход, сбор урожая и сохранение его. Движения – это затраты энергии, которой можно поставить в соответствие определённое количество зерна, как природного энергоносителя. Т.е. количеству потреблённого труда можно поставить в соответствие определённое количество зерна Gp.c. На этом этапе первобытный земледелец встраивает в природный репродуктивный процесс (3) человеческий фактор – свою рабочую силу, затраты которой, измеряются количеством потреблённого зерна Gp.c. Представим это в символической форме: Gc. + Gp.c.→ Kp.Gc (4) Здесь в процесс (4) брошены зерно Gc. и рабочая сила в количестве Gp.c. Из процесса выходит зерно в количестве Kp.Gc, которое должно покрыть не только расходы (Gc. + Gp.c), но и остаток Gп.п. = Kp Gc – (Gc + Gp.c.) т.е. прибавочный продукт должен обеспечить существование семьи земледельца до следующего урожая. Kp.Gc = Gc. + Gp.c. + Gп.п (5) В зерне, вышедшем из процесса (4) материализована энергия посеянного зерна Gc., энергия потреблённой рабочей силы Gp.c , и энергия солнца, материализованная в прибавочном продукте Gп.п На этом этапе излишек произведенного зерна ещё не был настолько велик и постоянен, чтобы стать предметом регулярного обмена. А если излишек и появлялся в урожайный год, то лучше его было сохранить на случай неурожая в следующем году. Поможем нашему первобытному земледельцу решить две такие задачи: 1. Не хватило ему на посев своего зерна – мыши съели часть его семян. Пришлось взять зерна в долг у своего соплеменника в количестве Gc' до нового урожая. Вопрос: Сколько он должен будет отдать зерна из своего нового урожая. 2. Не хватило силёнок у нашего пахаря при уборке урожая, и попросил он помощи у своих соплеменников в размере Gp.c' Вопрос: Сколько зерна из нового урожая он должен будет отдать за оказанную помощь?

Е.И.Тикунов: Если вы считаете, что пахарь должен отдать больше, чем взял, то вы правильно считаете. Но на сколько больше? Это не трудно подсчитать. В процессе (4) отношение произведенного зерна Kp.Gc к затраченному (Gc. + Gp.c.) назовём коэффициентом воспроизводства и обозначим Kв. Если зерно Gc' взятое в долг, бросить в процесс (4) предварительно разделив его не две части: одна часть будет семенным зерном, а другая часть равна затратам рабочей силы то на выходе из процесса мы получим зерно в количестве Kв Gc'. Аналогично решается и вторая задача. Если количество зерна Gp.c' равное затратам рабочей силы при оказании помощи бросить в процесс (4) то на выходе из процесса мы получим зерна в количестве Kв. Gp.c'. Таким образом, если пахарь взял в долг: семенного зерна Gc' то должен отдать Kв Gc' помощи Gp.c' то должен отдать Kв. Gp.c'. В этом простейшем случае хорошо видно (не глазами, конечно, а мозгами), что зерно Gc', которое представляет здесь средство производства, будучи брошенным в процесс, создает зерна в количестве Kв Gc' превосходящем брошенное в процесс, т.е. создаёт прибавочный продукт точно так же, как и рабочая сила. Если перевести это на экономический язык, то это означает, что средство производства, брошенное в процесс, не просто переносит свою потреблённую стоимость на стоимость произведенного продукта, но в ходе самого процесса происходит увеличение этой брошенной в процесс стоимости. Точно такая же метаморфоза происходит и со стоимостью рабочей силы, брошенной в процесс. Процесс (4) можно записать в такой символической форме: G → K в G, где G = Gc + Gp.c (6) Процессы (6) и (3) в своей символической записи неотличимы друг от друга, но в процессе (6) величина G наполнена уже другим содержанием: человеческим фактором Gp.c. Если в процессе (3) G выполняет функция накопителя энергии, то эту же функцию G выполняет в процессе (6). Но в процессе (6) G – это не только семенное зерно, брошенное в процесс, но и зерно равное количеству затраченной рабочей силы Gp.c . Таким образом, рабочая сила в процессе (6) выполняет функцию накопителя энергии так же, как и семенное зерно. В этой связи совершенно естественно рассматривать процесс (6) в качестве эволюционного приемника природного репродуктивного процесса (3). Свойственное природе человека желание иметь больше, чем уже есть имело и имеет своим следствием прогресс технологии. В природный репродуктивный процесс (3) постепенно встраивается, как человеческий фактор не только рабочая сила, но и орудия труда, как усилитель рабочей силы. Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что одно из первых таких орудий, выдержавших проверку временем, было рало. Сравните по звучанию с «рылом». Уточняю. Со свиным рылом. Первобытный земледелец увидел, наверное, как дикие свиньи своими рылами буквально вспарывают землю в поисках съедобных корней. Увидел и изготовил из подручных материалов нечто похожее по форме и по воздействию на плотную землю. Использую в качестве тягловой силы лошадь или вола это орудие применялось в земледелии на протяжении многих тысячелетий, на территории России, например, вплоть до XIV века. Понятно, что изготавливать такие орудия имело смысл только в том случае, если применение этого орудия давало существенную прибавку к урожаю. Первобытный земледелец определял это «на глазок». А мы можем дать количественную оценку этой прибавке, меньше или равной которой изготовление этого орудия нецелесообразно. Пусть наш пахарь на изготовление рала потратил труда в количестве G. Допустим, это рало прослужит ему один сезон. Если количество зерна G, которое он потратил на изготовление рала, он бросил бы в процесс (6) то в конце сезона, на выходе из процесса он получил бы зерна в количестве K в G. Это значит, что потребление этого орудия равносильно потреблению зерна в количестве K в G в качестве накопителя энергии, т.е. в качестве брошенного в процесс (6), из которого оно выйдет уже в количестве K в (K в G). Это та величина, меньше которой или равной изготовление орудия труда нецелесообразно. Gc + Gp.c + Go.т. → Kp. Gc (7) Выражение (7) является символическим отражением того исторического факта, когда человек в природный процесс (3) встроил кроме своей рабочей силы её усилитель – орудия труда Go.т. Здесь Go.т – это количество зерна равное K в G где G – количество зерна (труда), затраченное первым земледельцем на изготовление этого орудия труда. Аналогично тому, как в процессе (6) семенное зерно и рабочая сила выполняют функцию накопителя энергии так и в процессе (7) орудия труда, потреблённые в количестве Go.т является накопителем энергии. Gc + Gp.c + Go.т. → Kв( Gc + Gp.c + Go.т.) (8) Где Kв = (Kp.Gc) ∕ (Gc + Gp.c + Go.т.) (9) Со временем на смену рала приходит металлический плуг. На смену лошади – трактор, совершенствуются агротехнические приёмы, селекционеры, генетики улучшают репродуктивные свойства зерна, которое, как и тысячи лет назад, продолжает оставаться единственным первоисточником энергии, приводящей в движение всё цивилизованное человечество. Есть и другие источники, но их энергии недостаточно для возникновения и развития цивилизации. Пример тому – народы Крайнего Севера, не интегрированные в современную цивилизацию. Разница между вышедшим из процесса зерном и брошенным в процесс в форме семян, рабочей силы, средств производства, т.е. прибавочный продукт (зерно) уже не только покрывает годовые потребности земледельца, но и остаётся излишек, который становиться предметом регулярного обмена. На определённом историческом этапе зерно, как продукт первейшей необходимости становиться всеобщим эквивалентом, т.е. выполняет функцию денег. Надо отметить, что зерно имеет двойственную функцию: быть источником энергии, будучи съеденным, и накопителем энергии, когда весной оно бросается в тёплую рыхлую землю. Точно так же и деньги. Их можно проесть, а можно положить на накопительный счёт в банк, т.е. деньги являются всего лишь символической копией естественной формы стоимости - зерна. Понятно, что зерно в качестве всеобщего эквивалента вещь практически неудобная. Поэтому по мере становления цивилизации оно заменяется символом. Например, одному литру зерна можно поставить в соответствие кусок медного стержня, которому путём чеканки предаётся соответствующий внешний вид и обозначается его достоинство. Например, один талер. Таким образом, один талер становится символом одного литра зерна. Зерно же – это форма накопленной энергии. Таким образом, какое бы название ни имел денежный знак: талер, рубль, доллар, евро всё это символы энергии. Поэтому когда говорят об энергии денег то это надо понимать не в метафорическом смысле, а в самом буквальном. В нашем разбирательстве мы будем по прежнему считать зерно формой стоимости, т.е. выполняющим функцию денег. Возьмём любой процесс товарного производства. Пусть G – есть сумма товарных стоимостей, брошенных в этот процесс. Вопрос. Какому количеству зерна будет эквивалентен продукт, выходящий из этого процесса? Совершенно естественно, что этот продукт будет эквивалентен такому количеству зерна, на производство которого затрачено зерна тоже в количестве G. Т.е. он будет эквивалентен зерну в количестве KвG. Поскольку зерно является формой стоимости, то величина KвG и есть стоимость продукта, выходящего из процесса. Установив соответствие между некоторым количеством зерна и его символом, легко перейти к денежной форме стоимости. Зерно, брошенное в репродуктивный процесс, лишаясь своей формы бытия, превращается на выходе из этого процесса в Kв зёрен. Точно так же всякое средство, брошенное в экономический процесс производства, лишаясь своей формы бытия, на выходе из этого процесса материализуется в продукте, выходящем из процесса, со стоимостью в Kв раз превосходящей стоимость средства, брошенного в этот процесс. Как уже ранее говорилось, всякий продукт человеческого труда можно рассматривать как экономическую форму накопленной энергии. Подобно тому, как зерно, брошенное в землю становится природным накопителем солнечной энергии, точно так же всякое средство, брошенное в экономический процесс, становиться экономическим накопителем символов энергии. В первозданной природе коэффициент репродуктивности Kр был задан самой природой. После вмешательства человека в природный процесс этот коэффициент стал содержать в себе человеческий фактор. Например. Ещё в недавние времена высота пшеницы достигала полутора метров. Сейчас же благодаря работе селекционеров и генетиков её стебель стал в пределах 60 см, и питательные вещества больше поступают в колос, образуя зёрен больше и крупнее. Если процесс производства зерна можно рассматривать в качестве эволюционного приемника природного репродуктивного процесса, то всякий экономический процесс товарного производства можно рассматривать в качестве приемника процесса производства зерна, который генерирует коэффициент воспроизводства Kв. Таким образом, если затраты на производство какого-либо продукта известны и равны, скажем, G то стоимость этого продукта будет равна KвG. Это будет именно та величина, отклонениям от которой то в меньшую сторону, то в большую будет подвержена в результате рыночной конъектуры цена этого продукте. Теперь, когда алгоритм образования стоимости стал ясен, можно в самом общем виде дать описание механизма возникновения и роста общественного богатства. Суммарное зерновое поле, поглощая солнечную энергию и связывая её в процессе фотосинтеза химическими соединениями, в конце сезона вегетации выдаёт зерна на много больше, чем было брошено в процесс. Полученная солнечная энергия, аккумулированная в зерне злаков, становится источником энергии сначала для самого производителя зерна, а в последствии для тех, кто не занят этим делом. Чтобы этим последним получить доступ к этой энергии им нужно производителю зерна дать что-то эквивалентное взамен. Излишек произведенного зерна имел своим следствием рост население и возникновение ремёсел. В растительном мире природы рост биомассы планеты происходит за счёт непрерывного поступления на Землю солнечной энергии. Эта же энергия становится первоисточником возникновения и роста общественного богатства. Если в первом случае эта энергия непосредственно усваивается растениями, что приводит к их росту, то во втором случае эта энергия претерпевает ряд метаморфоз. Сначала она материализуется в зерне злаков, которые становятся источником энергии, как для производителей зерна, так и всех, кто не занят этим производством. Приводя в движения физический и профессиональный потенциалы ремесленника, эта энергия материализуется в искусственных формах, создаваемых ремесленником из природного вещества. Орудия труда, жилище, предметы домашнего обихода и др. это всё формы накопленной энергии. Приобретённые знания - это тоже форма накопленной энергии, причём потребление этих знаний, как средства производства приводит не к их износу, а наоборот, к их накоплению в отличие от всех прочих средств производства. Поступающая солнечная энергия постоянно увеличивает биомассу Земли. Она же, претерпевая ряд метаморфоз, посредством человеческой деятельности воплощается в искусственных формах, приводя к их накоплению, т.е. к накоплению богатства во всём его многообразии. Теперь вернёмся к тому самому примеру, на котором Маркс в пятой главе первого томе «Капитала» показывает, каким образом капиталист присваивает прибавочную стоимость, созданную наёмным рабочим. Результат это рассмотрения будет очень впечатляющим …. В своё время он меня шокировал Итак, я напомню. Капиталист бросает в процесс производства пряжи.. 20 фунтов хлопка, веретено и рабочую силу. В стоимостном выражении это будет выглядеть так: 20 шилл. + 4 шилл. + 1.5 шилл. → 30 шилл. (10) Первое слагаемое – это 20 шиллингов за 20 фунтов хлопка, 4 шиллинга – потребленная стоимость веретён и 1.5 шиллинга – стоимость потреблённой рабочей силы. Ранее мы выяснили, что 3 шиллинга, выплачиваемые капиталистом рабочему, и которые Маркс называет дневной стоимостью рабочей силы, не являются ни 12 часовой, ни 24 часовой стоимостью рабочей силы как товара. Иначе мы получаем абсурд. 3 шиллинга – это дневной заработок рабочего за 12 часов труда, который покрывает его суточные расходы. Следовательно, 1.5 шиллинга покрывает его 12 часовые расходы. Поэтому потреблённая стоимость рабочей силы, брошенной в процесс изготовления пряжи, составляет 1.5 шиллинга, что нашло своё отражение в (10). Потребление рабочей силы в течение 12 часов не может быть товаром, потому что стоимость этого товара в точности равна стоимости материальных средств, потребляемых работником в течение этих 12 часов. Поэтому Маркс, говоря о купле и продаже рабочей силы как товара, подменяет действительное желаемым. Он и сам признаётся, что при этой самой купле – продаже никаких денежных расчётов не происходит, а только по истечении какого-то времени, например, недели, когда рабочий поработает, и что-то уже произведёт. Таким образом, потреблённую рабочую силу, стоимостью 1.5 шиллинга рабочий сам оплачивает из своего кармана. Следовательно, капиталист бросает в процесс прядения только хлопок и веретено стоимостью (20 + 4) шилл., а рабочий – свою рабочую силу, стоимостью 1.5 шиллинга. Никакой купли и продажи рабочей силы не происходит. Поэтому не происходит и никаких денежных расчётов. Всё гораздо проще: Встречаются два собственника. Один собственник прядильной мастерской, где уже заготовлены хлопок и веретёна, а другой собственник своей рабочей силы, профессиональный потенциал которой умеет превращать хлопок в пряжу. Один обязуется загрузить другого работой на 12 часов и платить 3 шиллинга в день. Другой обязуется за это время 20 фунтов хлопка превращать в 20 фунтов пряжи. С формальной точки зрения это два компаньона, но с очень неравными долями собственности. Стоимость произведенной пряжи величина известная – 30 шиллингов. Будем считать, что все упомянутые цены рыночно устоявшиеся. Отношение стоимости, выходящей из процесса к сумме стоимостей, брошенных в процесс, как уже говорилось, генерируется процессом производства зерна. В этом примере Kв = 30 ∕ ( 20 + 4 + 1.5) ≈ 1.1764 Хлопок и веретено с суммарной стоимостью 24 шиллинга, брошенной в процесс капиталистом, потребляясь в нём и лишаясь своей формы бытия, материализуются в части пряжи, имеющей стоимость 1.1764 × 24 ≈ 28.2336 Аналогичная метаморфоза происходит и с рабочей силой. Потреблённая рабочая сила, стоимостью 1.5 шиллинга материализуется в части готовой пряжи, со стоимостью 1.1764 × 1.5 ≈ 1.7646 Это значит, что потреблённая рабочая сила, стоимостью в 1.5 шилл. за 12 часов работы создала стоимость всего 1.7646 шиллинга. Нетрудно подсчитать, чтобы работнику заработать 3 шиллинга, покрывающие его суточные расходы, ему нужно работать 20.4 часа, что физически невозможно, если работать ежедневно. Брошенные капиталистом в процесс хлопок и веретено, создали стоимость 28.2336 шилл., т.е. на 4.2336 шилл. больше брошенных в процесс, что на 1.2336 больше, чем капиталист положит в свой карман. Таким образом, выходит, что из созданной прибыли 4.2336 шилл. капиталист берёт себе 3 шилл., а 1.2336 шилл. доплачивает рабочему до 3 шилл., обеспечивающих его суточное существование. В рассмотренном самим же Марксом примере, но доведённым нами до его логического завершения, оказалось, что в заработке рабочего, равном трём шиллингам, только 58.8 % созданы рабочей силой, а 41.2 % созданы средствами производства, не принадлежащими рабочему, т.е. капиталист не только не присваивает результат труда наёмного рабочего, но совсем наоборот, сам по существу дотирует рабочего за счёт средств, созданных его капиталом (накопленным трудом) брошенным в процесс. Наконец мы добрались до того самого места, когда можно расслабиться и задаться вопросом: Это кто же кого эксплуатирует, безвозмездно присваивая плоды чужого труда, бережливости и предприимчивости? Для тех, кто не знаком с историей вопроса, особенно для молодых, напомню. Государственный переворот в 1917 г., который коммунисты называют не иначе как «Великой Октябрьской социалистической революцией» был совершён по существу из за того, что по учению Маркса именно капиталисты присваивают прибыль, создаваемую наёмными рабочими. В действительности же, оказывается всё наоборот. Значит, ошибочка вышла! Выходит, товарищи зря погорячились в 17 - м. Думать надо было, прежде чем с «Лениным в башке и с наганом в руке», как писал Маяковский, уничтожать то, что спустя 73 года пришлось восстанавливать. А зачем думать, если и так было ясно, что капиталист наживается за счёт рабочего. Не особо напрягаясь, капиталисты и помещики имели материальный достаток, который ни в какое сравнение не шёл с достатком рабочих и батраков. Маркс дал «научное обоснование» тому, что вроде было и так очевидно: эксплуататоры и мироеды обогащаются за чужой счёт. Это было так же очевидно, как и то, что солнце вращается вокруг земли. И даже вся Вселенная. А Земля – центр мироздания. Так и считали много тысячелетий подряд потому, что это было именно очевидно для глаз, а ум Коперника увидел совершенно иную картину. Точно так же обстоит дело и в том примере, из которого Маркс вывел свою теорию прибавочной стоимости, не разобравшись в самой сути явления. Предположим в рассмотренном примере, что в мастерской капиталиста работают 30 рабочих прядильщиков. Что бы их всех обеспечить работой в мастерской, к началу рабочего дня должно быть заготовлено хлопка и веретён на сумму (20 + 4) 30 = 720 шилл. Таким образом, капиталист бросает в процесс прядения 720 шиллингов ежедневно. Рабочий же в этот процесс бросает только 1.5 шилл. Прибыль первого составит (3 × 30) т.е. 90 шилл., а второго только (3 – 1.5) т.е. 1.5 шилл. Разница в уровнях материального достатка капиталиста и рабочего объясняется не безвозмездным присвоением чужого труда, а разницей стоимостных ресурсов, брошенных в процесс. Большему ресурсу соответствует, вообще говоря, и большая прибыль. В представлении большинства людей понятие прибыли ассоциируется с бизнесом и понимается как разница между полученным доходом и затраченными средствами. Тот факт, что обычный работник, отрабатывая своё рабочее время и не занимаясь никаким бизнесом, тоже получает, тем не менее, прибыль от своей деятельности, почему-то даже в голову никому не приходит. В рассмотренном примере нетрудно подсчитать, что прибыль рабочего составила 100 %. Затратив 1.5 шилл., что составляет 12 часовую стоимость его рабочей силы, он получает 3 шилл.. В тоже время капиталист, он же эксплуататор и мироед, на потраченные 24 шилл. получает 27 шилл., т.е. прибыль равна 3 шилл., а это всего 12.5% от затрат. В наше время годовой баланс рабочего времени в пересчёте на сутки составляет всего около пяти часов. Это означает, что суточная стоимость нашей рабочей силы примерно в пять, раз превышает стоимость нашей потреблённой рабочей силы, ежедневно бросаемой в процесс примерно на 5 часов. Следовательно наша рабочая сила ежедневно нам приносит прибыль около 400 %. В то же время проценты по сберегательным вкладам в банках колеблются от 7 до 15 %. Мой годовой заработок в перечете на сутки без выходных и отпуска составляет 10 у.е.. Каждый день в течение года я бросаю свою рабочую силу в процесс на 5 часов, т.е. бросаю в процесс 2 у.е., а получаю 10 у.е.. На накопительном счете в банке эти же 2 у.е. за день увеличатся максимум до 2.3 у.е.. Это означает, что наше материальное благосостояние обеспечивается не столько нашим сегодняшним трудом, сколько прошлым, т.е. накопленным в средствах производства даже нам не принадлежащих. Сложившееся в общественном сознании представление, о том, что частная собственность на средства производства неизбежно порождает обогащение собственников этих средств за счёт наёмных работников основано на кажущейся очевидности такого представления, которому и попытался дать научную подпорку учитель всего мирового пролетариата. Такое представление и сегодня продолжает оставаться идейной платформой коммунистов, которых на родине Октября поддерживают 18 % избирателей, похоже, не обременяющих себя размышлениями о том, почему развитой социализм перешёл не в коммунизм, как было обещано, а в капитализм. Поражает такой факт. За 73 года Советской власти миллионы, а скорее даже десятки миллионов студентов вузов, техникумов, высших партийных школ, университетов марксизма – ленинизма изучали политическую экономию, конспектировали труды Маркса, его «бестселлер» «Капитал», взбаламутивший весь мир. Вторая часть пятой главы первого тома «Капитала» занимает всего 13 страниц. Как я уже говорил, при внимательном и вдумчивом чтении, не заметить логическую противоречивость и запутанность Марксовых наукообразных рассуждений просто невозможно. Однако не заметили! Ладно. Студентам это простительно. Им надо было ходить на лекции, писать рефераты, выступать на семинарских занятиях, сдавать зачёты, экзамены, … Короче говоря. Думать им было некогда – надо было учиться. Но если взять тех, кто профессионально погрузился в эту науку, читал лекции, писал учебники. Неужели за 73 года никто из профессионалов так и не заметил, что Маркс ровным счётом так и не представил никакого доказательства того, что капиталист безвозмездно присваивает стоимость, созданную рабочим сверх той, что покрывает расходы на его пролетарское бытиё. Ведь для того, чтобы эту стоимость присвоить её надо сначала произвести. Вместо того чтобы это доказать Маркс это постулирует. Вот как он это делает. «Капитал» том 1, часть 3. «Купля и продажа рабочей силы» Всю массу товаров, потребляемых рабочим в течение года, Маркс делит на 365. «Пусть в этой, необходимой для среднего дня товарной массе заключено 6 часов общественного труда; тогда в рабочей силе ежедневно овеществляется половина дня общественного среднего труда. Т.е. требуется половина рабочего дня, для ежедневного производства рабочей силы. Это количество труда, необходимое для ежедневного производства рабочей силы, составляет её дневную стоимость или стоимость ежедневно воспроизводимой рабочей силы» Тот, кто легковерно проглотил эту наживку, тот уже попал на крючок Марксовой теории. Вместо того, что бы представить доказательство, что рабочий в течение 6 часов своего труда создаёт эквивалент потребляемых им в течение суток жизненных средств, Маркс с лёгкостью фокусника повелевает: «Пусть это будет так». А это значит, что рабочий за полный рабочий день создает стоимость, в два раза превосходящую его суточную потребность. На тринадцати страницах 2 части 5 главы 1 т. «Капитала» Маркс пытается дать наукообразное объяснение тому, как капиталист, не нарушая закон стоимости, безвозмездно присваивает вторую половину, созданной рабочей силой стоимости, а точнее стоимости, созданной Марксовым воображением. Но чтобы уличить Маркса в научной недобросовестности его надо читать, вникать, думать напрягаться. А кому это нужно? Думать то? Если за нас уже подумали основоположники «научного мировоззрения» и целая когорта докторов и академиков пролетарских экономических наук, которые во всех изданных учебниках политической экономии за семь десятилетий недоказанное Марксом называли великим научным открытием, раскрывающим тайну и суть капиталистической эксплуатации. Как было не верить этим корифеям, не думая, не напрягаясь… Вот и верили. Я помню как в школе, на уроках математики мы решали задачи с вычислением сложного процента. Положили вы, скажем, на сберегательный вклад n – ую суммы денег и нужно было вычислить, насколько увеличится эта сумма через м лет, если начисления по вкладу составляют 3 % годовых. В то же время на уроках обществоведения нам популярно втолковывали, что средства производства новой стоимости не создают, а только переносят свою потреблённую стоимость на стоимость произведенного продукта. Помню на заборах, на стенах домов висели плакаты с изображением счастливого советского мужика, держащего в руках серую сберкнижку. И всё это на фоне новенького дома. Вот, мол, накопил и дом купил. Надпись на этом плакате призывала хранить деньги в сберегательной кассе, потому что это надёжно, выгодно, удобно и к тому же 3 % годовых на дороге не валяются. То, что на деньги, положенные на сберегательные вклады должны начисляться проценты мы считали таким же правильным и понятным, как и то, что средства производства, брошенные в процесс новой стоимости не создают. Эти два противоречащих друг другу представления мирно уживались в нашем сознании, не причиняя никакого умственного беспокойства. Когда один молодой человек попросил меня кратко, не влезая в дебри, объяснить ему, в чём суть экономического учения Маркса, я ему сказал: «Если ты сегодня положишь в банк на счёт какую-то сумму денег, то ни через год, ни через 10 лет, ни даже через 1000 лет эта сумма ни на копейку, по учению Маркса не должна увеличиться». Молодой человек посмотрел на меня с недоверием и сказал, что это ведь чушь кокая-то! Да верно, это чушь, но в этом вся суть его теории. В основу своего экономического учения Маркс положил два утверждения, данные им не как результат доказательства, а как то, во что нужно верить. 1. Величина стоимости товара – есть количество материализованного в нём общественно необходимого труда. 2. Прибавочная стоимость создаётся только рабочей силой, все прочие средства производства, брошенные в процесс, лишь переносят свою потреблённую стоимость на стоимость произведенного продукта. Из символической записи процесса производства зерна отчетливо видно, что энергия затраченного труда является только частью той энергии, которая материализована в произведенном зерне. Это означает, что стоимость произведенного продукта всегда будет больше стоимости затраченного труда. Утверждение, что прибавочный продукт создаётся только рабочей силой равносильно тому, что в природном репродуктивном процессе из одного брошенного в землю зерна вырастает колос, содержащий ровно одно зерно. Для тех, кому это не совсем очевидно есть другое доказательство абсурдности этого утверждения. Путь и в самом деле средства производства, т.е. накопленный труд, прибавочной стоимости не создаёт, а создаёт её рабочая сила. Что же такое «рабочая сила»? Это, во-первых, физическое тело работника, а во-вторых, это его профессиональные знания и навыки. И то, и другое это прошлый, т.е. накопленный труд. Что бы привести рабочую силу в движение нужно не время, а харч, как источник энергии. А харч, это то же накопленный труд. Таким образом, в процесс производства бросается только накопленный труд, который, по учению Маркса, ни какой прибавочной стоимости не создаёт, т.е. сколько рублей брошено в процесс, столько из него и вышло. Ведь так Маркс и утверждает, что стоимость продукта, выходящего из процесса, равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс. Человека кормит только прибыль. Если прошлый труд не создаёт прибавочного продукта значит нет человека, нет деревни, города, страны, нет цивилизации. Верующий в Маркса, открой глаза и посмотри. Всё есть. А значит прошлый, накопленный труд, только он и создаёт прибавочный продукт. К концу своей жизни Маркс наверное и сам это понял, когда отрёкся от своего же учения сказав: «Я не Марксист». В чём же ошибся Маркс? В выборе меры для измерения труда. Не время, а энергия является этой мерой. Два приведенных утверждения, положенных Марксом в основу своего экономического учения, не только противоречат друг другу, но и каждое из них, будучи доведенным, до своего логического завершения приводит к абсурду. Вот на таком теоретическом фундаменте и был построен социализм. Объявив рабочий класс передовым классом, движущей силой прогресса, основоположники «научного мировоззрения» тем самым поставили телегу впереди лошади. Поэтому к концу 80 – х мы приехали туда, куда и приехали. Процессы товарного производства являются ничем иным, как эволюционными приемниками природных репродуктивных процессов, унаследовав от последних их свойства и законы. Поэтому насильственное внедрение в жизнь Марксистского учения, противоречащее этим законам, и привело к катастрофическим социальным потрясениям, жертвами которых стали десятки миллионов людей в разных регионах мира. Вся экономическая история СССР – это цепочка перестроек экономики, начиная от военного коммунизма, НЭПа и кончая последней Горбачёвской, закончившейся реставрацией капитализма. Двадцать лет назад после известного ельцинского указа о запрете деятельности КПСС Геннадий Зюганов.первый скретарь ЦК КПРФ, приняв позу незаслуженно, обиженного человека сделал заявление, в котором сказал, что пока живо человечество будет жить идея и социальной справедливости. Мне импонируют те, в ком идея справедливости является нормой повседневной жизни, и базисом их мировоззрения. Однако давно уже надо было разобраться и понять, что на извечные стремлений людей жить по справедливости учение Маркса правильного ответа не даёт. Более того. Стремление реализовать идею справедливого устройства общества, руководствуясь учением Маркса, неизбежно приводит к прямо противоположному результату, что убедительно и доказали все 73 года существования советской власти. Февраль 2011 г.

волхов: Тайна прибавочной стоимости состоит в её названии, в том, чтобы объяснить, то очевидное что в действительности существует и от этого никуда не деться, продажная стоимость товара больше издержек производства. Но сущность этой тайны в простой иллюзии меркантилизма, показывающего «создание товара и его стоимости». Меркантилизм всё объясняет стоимостью и даже саму стоимость. Сущность иллюзии и факирский приём состоит в том что практика и логика подсказывают нам производство того же велосипеда законченным процессом. Но Карл Маркс почему-то показывает что производство стоимости велосипеда на этом не заканчивается, оно продолжается несмотря на то что велосипед уже произведён. К. Маркс представляет, что наёмный рабочий «производит больше стоимости» чем представляют капиталистические издержки производства велосипеда в виде расходуемой стоимости. Потому как-то не вписывается в логику стоимость больше издержек производства, личное присвоение капиталиста. Произведённая стоимость велосипеда выходит из его материальной формы, материальной сущности, потому что это должна быть стоимость производства, стоимость расходуемой «стоимости» на производство товара. Но никак не больше, потому что это претит всякой логике. Но Карл Маркс и старается порушить эту логику если пишет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m»,т3 «Капитала»,31. Согласно ему же для производства товара соединились «средства производства и труд» (с и v) этого достаточно чтобы появился велосипед. Но К.Маркс объясняет нематериальную, виртуально-призрачную величину производство стоимости в виде прибавочной её части. Наёмному рабочему надо больше трудиться как он уже произвёл по-капиталистически велосипед или произведя велосипед он уже облапошен никогда непонятная и никогда не будет разгадана это «производство стоимости». Такая категоричность основана на отрицании меркантилизма показывающего образование стоимости из стоимости расходуемых материалов. Расход которых необъяснимо почему то всегда даёт какое-то превышение, объясняемое «прибавочной стоимостью». Реализм показывает что стоимость образуется из обмена которой образуется из взаимодействия труда, что и представляет его социальный облик, в отличии от меркантилизма, который показывает его затратой человеческой рабочей силы, производящей ценности, «стоимости». Т.е. мы видим различный взгляд на общественное производство, в последнем случае для его функционирования жизненно- необходимо «научно» определить стоимость продукта для его справедливого обмена, обмена по-стоимости. Что и представляет собой создание справедливого общества.


Е.Тикунов: волхов пишет: К. Маркс представляет, что наёмный рабочий «производит больше стоимости» чем представляют капиталистические издержки производства велосипеда в виде расходуемой стоимости. Потому как-то не вписывается в логику стоимость больше издержек производства, личное присвоение капиталиста. Произведённая стоимость велосипеда выходит из его материальной формы, материальной сущности, потому что это должна быть стоимость производства, стоимость расходуемой «стоимости» на производство товара. Но никак не больше, потому что это претит всякой логике. Но Карл Маркс и старается порушить эту логику если пишет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m»,т3 «Капитала»,31. Заявляя,что произведенная стоимость никак не может превышать расходованную на производство стоимость, потому что зто претит всякой логике, Волхов ,очевидно, имеет ввиду не всякую логику, а только ту,которая игнорирует Природу,как фактор производства, т.е. логику, которая таковой, вообще говоря, и не является.Без признания этого факта всякие попытки объяснить происхождение прибавочной стоимости или прибавочного продукта результата не дадут. Природа является партнером человека в его труде и при определенных условиях за его усердие выдает премиальные в форме прибавочного продукта и в этом вся тайна его происхождения.чему и посвящена вторая часть статьи, которую уважаемый Волхов,судя по поспешности с которой он дал ответ,не прочитал.

волхов: Вообще хорошо что нам пишущим на этом сайте присуще некоторая конфронтация связанная с своим видением мира и только в ней мы придём к общему, тому что мы все придём к общему и сообща выразим это правильно, а это сомнительно. Мы здесь пишем, хоть и писательством это можно назвать условно потому что применительно к этому ремеслу, на собственном примере я понял что я не могу не писать потому что мне просто физически тяжело носить то что я знаю и к чему пришёл в раздумьях. Основное что я хочу это освободить от меркантилизма науку (по способности это сделать и по возможности всё выразить доходчиво). Меркантилизм и заключён в «прибавочной стоимости» в том что употребляя данный термин, данное понятие мы признаём что она прибавляется, слагается с другой основной и уже имеющийся. Если мы признаем это то мы просто не материалисты в том плане что признаём стоимость свойством товара, которого не может быть у материальной вещи. Потому самое главное к чему мы должны прийти и чего выразить что обмениваются не стоимости, а товары. Произведённая стоимость это попахивает грубо говоря мракобесием, хотя бы на основании даже выводом меркантилиста К.Маркса «Здесь вещи A и B до обмена не являются товарами, товарами они становятся лишь благодаря обмену»,23-98. Это и есть то противоречие которое заключено в понятиях, товара до обмена ещё нет, а стоимость уже есть. Единственно что я хочу сказать – товар и стоимость рождаются в обмене. Обмен это сущность общества и «общество» без обмена это община, как был например Советский союз. Стоимость же товара точно представляет W = c + v + m, только надо себе представлять что это два различных товара и труда которые равны в обмене и присвоение капиталиста это не труд наёмного рабочего, а другой общественный труд, труд других, а не тот который совершает пролетарий под контролем капиталиста для производства «прибавочной стоимости». Равенство двух товаров и двух трудов рождается в обмене, потому что они «стоят», т.е. равны друг другу. Капиталисту не принадлежит часть стоимости произведённого велосипеда «прибавочная стоимость», которую он не имеет вообще и в принципе и на основании понятий, а другой общественный труд. Стоимости «капиталистически» и вообще «произведённого» товара быть не может и я думаю пора оторваться от природной пуповины по которой сосна или бревно уже «стоит» или имеет стоимость, а доска изготовленная из них ещё больше. Из такого представления и можно представить «прибавочная стоимость». Стоимость представляет другой товар. Труд «стоит» труда, т.е. социальная, общество образующая сущность труда, т.е. только тот труд и только тот который для других и является трудом, я считаю своим открытием Только из этого рождается общество , товар, стоимость и все понятия. Потому считаю что материалист тот кто считает не тот что общество образует материальное производство, а материальность понятий товара, а не его стоимости, стоимость есть то материальное что «стоит» чему равен товар в обмене

Е.Тикунов: Волхов пишет"Стоимости «капиталистически» и вообще «произведённого» товара быть не может и я думаю пора оторваться от природной пуповины по которой сосна или бревно уже «стоит» или имеет стоимость, а доска изготовленная из них ещё больше. Из такого представления и можно представить «прибавочная стоимость». Нет уважаемый Волхов не из такого представления. Чтобы разжечь костер сложенный из вашего бревна нужны спички.Чтобы зажечь спичку достаточно легкого движения кисти руки,при этом затрачивая энергии намного меньше энергии выделившейся от сгоревшей спички, и бесконечно меньше энергии костра, который вас уважаемый Волхов ,безусловно, согрел бы ,не прийди вам в голову эта бредовая идея « оторваться от природной пуповины» Этот пример дает намек на то, где надо « рыть» , чтобы докопаться до сущности стоимости и прибавочной в том числе. Вот еще ваша цитата"Правомерно ли прибавлять к расходам на производство товара доходы в виде прибавочной стоимости, чтобы объяснить меновую стоимость?"Такое прибавление является всего лишь отражением того факта, применительно к рассмотренному примеру, когда малая энергия движения руки активировала выделение большого количества энергии костра. И наконец еще ваша цитата. " Меркантилизм всё объясняет «стоимостью» и на её основании. Вещь стоит для общества, «стоит» общественных затрат и общественных затрат на её производства, расходов и действительно «стоит» в обществе, меркантилизм показывает общественным богатством. Например: производство вещи стоит 100 рублей, продаётся за двести (200). Так по мнению меркантилизма создаётся, образуется общественное богатство, ведь производство же общественное" Как я понимаю , тот факт, что продажная цена изделия всегда больше стоимости затраченных средств до сих пор не имеет хоть какого то рационального объяснения.Много лет назад я спросил у экономиста, почему для определения цены, к стоимости затрат прибавляется какой-то процент от этих затрат. Вот,что мне ответил профессиональный экономист:А как же ты хотел? Ведь жить за что-то надо. В таком случае, я ему отвечаю , чем больший процент ты к затратам накрутишь тем лучше мы будем жить Так что ли?.Нет отвечает он.Тут есть определенные ограничения. Десять-пятнадцать % это вполне нормально , а больше это уже перебор. А кто это установил ,что нормально, а что перебор? Примерно тоже самое я прочел в одном из последних вузовских учебников по экономической теории.Ваше утверждение,что стоимость рождается только в обмене, а не рассчитывается докой экономистом тоже не дает удовлетворительного объяснения причины положительной разницы между продажной ценой и затратной.Правомерность такой накрутки является всего лишь отражением факта производства прибавочного продукта. Эта очевидность прямо лезет в глаза: производиться больше , чем затрачивается.Становиться больше людей домов , городов, машин ,мусора…становиться больше всего переделанного человеком вещества природы. Всякое действие требует затрат энергии. Что же является тем источником энергии который приводит в движение все цивилизованное человечество и благодаря которому возникла и сама цивилизация? На этот вопрос я дал развернутый ответ во второй части статьи-Тайна теории прибавочной стоимости Маркса. После ее прочтения всякие сомнения о правомерности превышения продажной цены над затратной развеются, как утренний туман после восхода Солнца. Но и это еще не все. Величина процента этой самой накрутки получила свое логическое объяснование. Здесь я его приведу совсем кратко. Сначала я хочу спросить уважаемого Волхова о том какое прикладное значение имеет его открытие, суть которого, если я правильно понял в том , что только тот труд считается трудом, который для других.Труд на себя , по Волхову вообще не труд или нетруд.? Я не буду заниматься словесной эквелибристикой и давать новые толкования старым укоренившимся понятиям.Труд независимо от того для себя ли ,для других ли это прежде всего по Марксу затраты жизненной силы или в наше более просвещенное время, труд это движения интеллектуальные и физические , измеряемые количеством затраченной энергии. Эту энергию человек получает с пищей. Чтобы не нагромождать деталей, для простоты, такой универсальной пищей, содержащей все необходимые питательные вещества будем считать зерно пшеницы.(природная пуповина по Волхову). В этом случае затраченный труд будет измеряться количеством затраченной пшеницы в качестве пиши,компенсирующей энергозатраты труда. Теперь возьмем фермера , выращивающего пшеницу. Его затраты будем измерять затратами пшеницы .Это надо понимать так. Допустим цена 1литра дизтоплива равна 1у.е. а цена 1кг пшеницы равна 0,5у.е.Значит 1л дизтоплива стоит 2кг пшеницы.Если фермер на выращивание пшеницы затрачивает к примеру 500л солярки то это равносильно затратам в 1000кг пшеницы.Аналогичным образом и все прочие расходы приведем к затратам пшеницы.Таким образом фермер бросает в процесс производства пшеницы только пшеницу и в конце сезона вегетации на выходе из процесса получает опять таки пшеницу, но уже в большем количестве чем Бросил в этот процесс.Величина разницы между выращенной пшеницей и затраченной определяет не только уровень его благосостояния,но и является условием его физического выживания. Теперь ,возьмем к примеру сапожника, изготовляющего сапоги. Его затраты на кожу,на дратву на труд также будем измерять затратами пшеницы. И вот наступает тот день, когда эти два хрестоматийных персонажа встречаются на осенней ярмарке. Фермер хочет обменять пшеницу на сапоги, а сапожник обменять сапоги на пшеницу .Как фермеру решить ,сколько дать по справедливости сапожнику пшеницы за его сапоги.? И он спрашивает сапожника: скажи ты мне, сколько ты потратил пшеницы , что бы пошить эти сапоги? Узнав от сапожника , что тот потратил на изготовление сапог , к примеру 100кг пшеницы, фермер прикидывает, что ,если бы он эту пшеницу бросил бы в процесс, т.е. потратил бы ее на семена, на солярку, на удобрения , на труд и т.д. то он получил бы пшеницы в количестве к примеру 120кг.Следовательно 120кг пшеницы за сапоги на пошив которых затрачено только 100кг никак не могут вызвать чувства неправомерности такой сделки.Здесь 20кг пшеницы есть прибавочный продукт(для сапожника) Если фермер , к примеру бросил в процесс 2000кг пшеницы , то получит урожай в размере 2000х1,2=2400кг и его прибавочный продукт составит 400кг. Если 1кг пшеницы назвать одним рублем ,то во всех финансовых документах будут фигурировать вместо пшеницы рубли, незаметно связанные со своей природной пуповиной ,отрыв от которой уважаемому Волхову ни чего хорошего не принесет кроме разве что экономии на туалетной бумаге.

волхов: Корень и сущность спора, допустим даже о «прибавочной стоимости» находится в понятиях, сущностях образовывающих саму науку. Может быть, единственно я хочу сказать то, что стоимости больше стоимости труда быть не может. Стоимость труда единственно самая большая величина. С признания такой величины как прибавочная стоимость такое представление полностью исчезает. Вы же и пытаетесь представить глобальное и всеобъемлющее производство которого хватит всем с избытком малым трудом. Труд «производит больше чем представляет сам собой какую либо величину» не то что вредное, а преступное понятие и выражение, потому что полагает всех производителями а чего? Стоимости или товара? На что есть настойчивый отрицательный ответ. Понятия и представляют парадоксом такое представление: например Вы набрали дикорастущих ягод, которые никто не выращивал, допустим черники. По К.Марксу черника это явная потребительная стоимость, можно даже не ходить к профессиональным экономистам. Потому везде и часто он пишет «товар как потребительная стоимость», ну любил Борода ненаучные понятия. Товара как потребительной стоимости быть не может потому что товар как товар только тогда является таковым когда он полезная и меновая вещь одновременно. В случае с черникой, которая есть потребительная стоимость, к которой приложен труд, например продана Вами перекупщикам, за правильную и трудовую стоимость, т.е. при покупке Ваш труд полностью оплачен. Но он в свою очередь продал и продаёт её за большую (меновую) стоимость, получая выгоду в виде излишней стоимости. Ну как тут не поверить в «прибавочную стоимость» и «прибавочный труд», ведь как иначе объяснить выгоду в виде стоимости. Ну как не поверить Карлу Марксу, если в подтверждении этой ситуации он утверждал что «прибавочная стоимость должна быть всегда». Товар тогда товар когда он не просто полезная вещь, такая ка черника, а полезная вещь для других, т.е. социально полезная вещь, полезность которой выражается обменом. Только в этом случае научно точно сходится полезность и обмениваясь вещи в «одном флаконе». Незаметное - первая продажа черники, как выражение якобы трудовой стоимости, имеем ярко выраженные черты меркантилизма потому что такое объяснение товарного (а впрочем нетоварного) обмена потому что Вы получили из продажи не товар, а совокупный общественный продукт. Сделка для Вас допустим оказалась выгодной, но она не может объяснить начало науки -товар зачем то обменивается на товар. Это исходный рубеж, если товар уже стоит для его вступление в обмен, это чистый воды меркантилизм, потому что стоимость это обеспечение равности с другим товаром. Товар стоит товара, такое равенство обеспечивает и выражает только обмен.

Е.Тикунов: . Волхов сообщает.Корень и сущность спора, допустим даже о «прибавочной стоимости» находится в понятиях, сущностях образовывающих саму науку. Может быть, единственно я хочу сказать то, что стоимости больше стоимости труда быть не может. Стоимость труда единственно самая большая величина. С признания такой величины как прибавочная стоимость такое представление полностью исчезает. Вы же и пытаетесь представить глобальное и всеобъемлющее производство которого хватит всем с избытком малым трудом. Труд «производит больше чем представляет сам собой какую либо величину» не то что вредное, а преступное понятие и выражение. Уважаемый Волхов разве вы не замечаете очевидное:вектор научно-технического прогресса на то и направлен, чтобы малым трудом получать максимальный результат и если мое понятие об этом вы назвали преступным, то и сам НТП преступен.Так что ли надо вас понимать? То что труд производит больше, чем сам представляет какую-то величину не понятие,а результат формального доказательства.Что есть стоимость труда? В данном контексте, согласно определению стоимости товара, стоимость труда есть его количество,т.е. это величина.Какой же мерой можно измерить труд? Труд, как процесс,занимает определенный временной интервал, в течении которого работник потребляет жизненные блага необходимые не только для его физического существования, но и для его професиональной деятельности.Таким образом, количеству труда,произведенному в течении рабочего дня можно поставить в соответствие количество материальных благ, потребленных работником в течении этого рабочего времени и не более того.Что же это за блага? Это средства жизнеобеспечения(по Марксу),потребенных работником в течении года в пересчете на продолжительность рабочего дня. Если мы говорим, что в продукте материализован затраченный труд, то это надо понимать так,что посредством труда произошла трансформация потребленных в течении рабочего дня жизненных благ в произведенный продукт.Следовательно.Стоимость труда равна стоимости благ, потребленных во временном интервале в течении,которого производился труд.Но человек потребляет блага и вне рабочего времени и за них надо платить.Поэтому стоимость результата труда обязательно больше стоимости самого труда.Вот и получается, что стоимость товара больше, чем стоимость затраченного на него труда.Взяв за исходный пункт наших преступных рассуждений определение стоимости товара количеством затраченного труда мы пришли ктому,что стоимость товара оказалась больше стоимости овеществленного в нем труда.Полученный результат вполне объясним.Возникновение и развитие современной цивилизации обязано такому дару Природы,как злаки.Даже простое собирательство дикорастущих злаков(Джаред Даймонд.Ружья, микробы и сталь),проведенное ботаниками в районе стран плодородного треугольника, давало на одну затраченную калорию труда 50 калорий пищевой энергии в форме зерна.Именно там, где человек начал выращивать злаки вознили очаги современной цивилизации.В мезоамерике таким активатором стал маис(кукуруза), в районе средиземноморья-пшеница, в юговосточной азии-рис. Употребляя в пищу злаки, как источник энергии и потребляя ее в процесе труда человек производил больше энергии в форме зерна,чем затрачивал.Теперь расмотрим процесс производства зерна, которое является единственным первоисточником энергии,приводящим в движение все цивилизованное человечество.В качестве формы стоимости возьмем само зерно.Следовательно стоимость зерна равна его количеству.Все затраты на производство зерна выраждены в затратах зерна.Прибавочный продукт, как положительная разница между произведенным зерном и затраченным обепечивает физическое выживание человека,что по вашей логике уважаемый Волхов является преступлением.Чьим? Преступлением Природы против человека?

волхов: Принципиальная разница между Вами и вкупе с Вами Карлом Марксом и мной в том, что я не то что придерживаюсь мнения, что человек не производит средства самообеспечения а настаиваю на этом. Вы пишите, также как это представляет себе и К.Маркс что «количеству труда,произведенному в течении рабочего дня можно поставить в соответствие количество материальных благ, потребленных работником в течении этого рабочего времени и не более того.Что же это за блага? Это средства жизнеобеспечения(по Марксу),потребенных работником в течении года в пересчете на продолжительность рабочего дня. Если мы говорим, что в продукте материализован затраченный труд, то это надо понимать так,что посредством труда произошла трансформация потребленных в течении рабочего дня жизненных благ в произведённый продукт?» Данные, я позволю употребить понятие уттопические выводы, исходят и базируются неопровержимо на том что «Труд, как процесс,занимает определенный временной интервал, в течении которого работник потребляет жизненные блага необходимые не только для его физического существования»! Я хочу сказать Всем, Вам и Карлу Марксу, как тому синоптику предсказывающему сегодня дождь, выглянуть в окно. Человек никогда, ни за что и ни при каких условиях не производит жизненные средства необходимые для его физического существования. Человек всегда производит для других в этом его значение смысл и сущность и потому он является песчинкой, началом и микрокосмом общества. Вот это я имел ввиду под преступными представлениями о человеке, что он использует предварительно общий продукт чтобы произвести его большее значение, потому что это во-первых неправда, потому что ему общественный продукт «отпускается по-труду», во – вторых опускает человека ниже плинтуса, тем что представляет его животным, его животным состоянием. Его животное состояние сводится к тому что в человеке есть какие-то потребности которые обществу изо всех сил необходимо удовлетворить, сверх этого производства находится табу общего. Это есть абстрактное отношение к человеку, потому что человек понятие социальное не тем что «он производит в обществе», а в том что он производит для общества и общественный продукт не тот как это представляете Вы и К.Маркс, как общий, общественный продукт необходимый тому же сапожнику или кузнецу для того чтобы он был в состоянии работать,т.е. одет обут и накормлен для производства общественного же продукта большего размера чем тот который на него затрачен предварительно. Самое основное и самое главное то что стоимость труда не то что Вы думаете, как и К.Маркс т25,2, 435, стоимость вообще и труд который её образует начинаются в обмене, социальном общении людей. Если Вы связали варежки не надо вычитывать, калькулировать расходы «стоимости пряжи, работу» для той правильной и справедливой цены по которой необходимо произвести их продать, совершить обмен. Рынок грубо и сурово и непременно точно скажет сколько общественного труда приравнивается к Вашим варежкам, т.е. сколько они стоят. До того они не стоят ничего, потому что они даже не товар. Вот и получается что я с Вами согласен в том что «взяв за исходный пункт наших преступных рассуждений определение стоимости товара количеством затраченного труда мы пришли ктому, что стоимость товара оказалась больше стоимости овеществленного в нем труда». Товар как и стоимость образуется в обмене, связанные Вами варежки не товар, также как и изготовленные сапожником ботинки, как и подковы кузнеца, потому что труд и товар это то что образует общество, а принципиально не то что производится в обществе для общественного же потребления в общем и абстрактно. Проще говоря сколько стоит отвечается социально, обществом, другими, при этом неважно сколько труда абстрактно использовано сапожником и кузнецом, делали они свою продукцию вручную или было исользовано высокотехнологичное оборудование, на этом и устроен НТП, а не на том что человек произвёл больше стоимости чем потратил для этого производства.

ot__sohi: волхов пишет: . Может быть, единственно я хочу сказать то, что стоимости больше стоимости труда быть не может. Стоимость труда единственно самая большая величина. С признания такой величины как прибавочная стоимость такое представление полностью исчезает. Вы же и пытаетесь представить глобальное и всеобъемлющее производство которого хватит всем с избытком малым трудом. Труд «производит больше чем представляет сам собой какую либо величину» не то что вредное, а преступное понятие и выражение, ......Но уже в следуещем сообщении Вы пишите сами того не замечая прямо противоположное. " Вот и получается что я с Вами согласен в том что «взяв за исходный пункт наших преступных рассуждений определение стоимости товара количеством затраченного труда мы пришли ктому, что стоимость товара оказалась больше стоимости овеществленного в нем труда» Вы уж определитесь.

волхов: Начиная всё по новой и от печки то овеществлённый в вещи труд не является трудом потому что труд содержится только в товаре и соответственно не может быть больше или меньше какого-либо значения. Труд же и товар проявляют себя в обмене, где труд является величиной и вообще трудом в понятийном значении, который "стоит"другого труда в равенстве образованным обменом. Потому стоимость товара не может быть больше или меньше овеществлённого в товаре труда, для этого придётся уйти в утопию или придти к ней называя товаром произведённую вещь "со стоимостью" которую "произвёл труд". Я дистантируюсь от "производства товара и производства трудом стоимости". Стоимость товара то что он стоит в обмене, а не он сам "сплошная стоимость". Только это утопическое "производство товара" и явное что в обмене он "стоит" больше чем его производство дают пищу для бесплодных исканий.

ot__sohi: \\\\волхов пишет:»Я хочу сказать Всем, Вам и Карлу Марксу, как тому синоптику предсказывающему сегодня дождь, выглянуть в окно. Человек никогда, ни за что и ни при каких условиях не производит жизненные средства необходимые для его физического существования ит.д. и т.п.» Я решил последовать вашему мудрому совету-выглянуть в окошко.Выглянул и увидел, что никакого обмена во всем мире уже тысячи лет как не существует ну не считая какой-нибудь , забытой Богом Папуасии, где этот обмен еще сохранился в своем первозданном виде.Но там нет никакой экономики и уж тем более экономических теорий.Во всем остальном цивилизованном мире обмен стал таким же анахронизмом, как лошадь среди автомобилей. Обмен и стоимость это неразлучная парочка: где один там и вторая. И в этом смысле стоимость рождается в обмене и в обмене же умирает.Тривиальность этого факта даже не обсуждается.Вопрос в другом. Вы в своих текстах постоянно проводите одну и ту же мысль: стоимость проявляется в обмене , стоимость рождается в обмене и вне обмена ее нет и быть не может .Если уж изъясняться таким метафорическим языком то спрашивается , а где она была до своего рождения т.е.. обмена? Поясняю. когда женщина родит ребенка мы же не считаем что он возник из небытия .Просто рождение это переход из одной формы существования в другую.Если стоимость ПРОЯВИЛАСЬ в обмене значит до этого момента она уже существовала в своей НЕПРОЯВЛЕННОЙ форме и в сам момент обмена она проявляется для установления пропорции обмена. Хотя само слово СТОИМОСТЬ ,как количесвенная характеристика продукта человеческого труда здесь неприемлимо, потому что по своему смыслу СТОИМОСТЬ означает сопоставление с чем то, уравнивание с чем то. Адам Смит такой количесвенной характеристикой считал труд: "Действительная цена всякого предмета... есть труд и усилия, нужные для приобретения этого предмета... Труд был первоначальной ценой... которая была уплачена за все предметы. Не на золото или серебро, а только на труд первоначально были приобретены все богатства мира... Труд является действительным мерилом меновой стоимости всех товаров... То есть труд по Смиту является критерием зквивалентности товаров. Если в 20 коробках спичек овещствлено столько же труда сколько и в 1-ой буханке хлеба , то его величество рынок объявит эти товары эквивалентными,но до того как эти товары попадут на рынок дока экономисты должны просчитать все затраты на производство этих товаров.А как же иначе. Иначе может быть только у Волхова.Никаких расчетов , никаких прощупываний , ни осматривания , ни обнюхивания товара «Единственно можно сказать что смелые эксперименты Карла Маркса по ощупыванию и разглядыванию каждого товара, есть мягко выражаясь предрассудки. Товары не обладают таким качеством как стоимость, стоимость это товар который стоит его. Желательно чтобы у человека отшибло эту историческую память, которая «припоминает, что товары обладают стоимостью». Товары просто стоят». Как это прикажете понимать уважаемый Волхов? Или еще для любителей головоломок «Самое основное и самое главное то что стоимость труда не то что Вы думаете, как и К.Маркс т25,2, 435, стоимость вообще и труд который её образует начинаются в обмене» Таким образом , получается,что стоимость товара образует не затраченный на его производство труд , а только тот труд, что затрачен, на то чтобы впарить этот товар кому нибудь.Так что ли?

посторонний: ot__sohi пишет: Я решил последовать вашему мудрому совету-выглянуть в окошко.Выглянул и увидел, что никакого обмена во всем мире уже тысячи лет как не существует Ну я то же выглянул в окно и вижу: вон мужик подошел к киоску, сунул туда какие-то деньги, В ОБМЕН получил пачку сигарет. ОБМЕНЯЛ то есть деньги на сигареты. Ни он, ни киоскерша видимо не в курсе, что обмена уж 1000 лет как не существует... А Волхов еще круче заворачивает: Человек никогда, ни за что и ни при каких условиях не производит жизненные средства необходимые для его физического существования.. ИМЕННО жизненные средства необходимые для его физического существования человек и производит ПРИ ЛЮБЫХ условиях. Разделение труда и обмен - лишь посредствующие звенья в этом процессе, не меняющие его сути... Волхов, ты сам-то на работу ходишь? И зачем ты туда ходишь? Чтоб начальника осчастливить? Нет, ты туда ходишь потому что жрать хочешь, а деньги на жратву тебе даром никто не даст. Ну так стало быть, на работе ты производишь "жизненные средства, необходимые для твоего жизненного существования"... Мудрецы вы хреновы!...

ot__sohi: посторонний пишет:Ну я то же выглянул в окно и вижу: вон мужик подошел к киоску, сунул туда какие-то деньги, В ОБМЕН получил пачку сигарет. ОБМЕНЯЛ то есть деньги на сигареты. Ни он, ни киоскерша видимо не в курсе, что обмена уж 1000 лет как не существует... вообще то под ОБМЕНОМ в принятой терминоогии понимается обмен товара на товар, а ОБМЕН денег на товар-КУПЛЕЙ, ОБМЕН товара на деньги ПРОДАЖЕЙ.Эти нюансы надо различать,чтобы правильно понимать друг друга.У Волхова везде под ОБМЕНОМ понимается именно ОБМЕН в его первозданной форме, не эволюционировавшего еще в куплю-продажу. Он так и пишет:СТОИМОСТЬ ЭТО ДРУГОЙ ТОВАР. Например.Стоимость пачки сигарет есть два помидора, Если бы мужик выложил на прилавок киоска своих два помидора и получил бы взамен сигареты, то это ОБМЕН в его классической форме, а так то , что увидел посторонний из своего окна было всего лишь обычной куплей-продажей.

посторонний: Купля-продажа и физически и экономически И ЕСТЬ ОБМЕН товара на деньги. С другой стороны, и натуральный обмен всегда можно назвать куплей-продажей... За что купил тот мужик пачку сигарет? За два помидора. - Что здесь неправильно? Конечно, так говорить не принято, но каких-то смысловых нюансов, которые стоили бы того, чтоб их мусолить здесь нет. Но даже если иметь в виду лишь натуральный обмен, с чего вы взяли, что его не существует? Бартерный обмен - слыхали о таком? Процветал у нас не так давно, в 90-ых годах. О других примерах уж и не говорю... А что там говорит Волхов - вообще неважно. Тем более, что фразы вроде СТОИМОСТЬ ЭТО ДРУГОЙ ТОВАР - это вообще ГЛУПОСТЬ.

волхов: Сомнения Ваши понятны, но обмен товара на деньги есть обращение товаров. В сотый раз обращаясь к Аристотелю и его время заставило его же рассматривать не сколько стоит пачка сигарет, если было такая, а именно почему же пачка сигаре обменивается на два помидора. Стоимость есть равность пачки сигарет и двух помидор, они "стоят друг друга. Стоят ли каждый из них двадцать или тридцать рублей показывает развитое обращение, когда отношение пачки сигарет или помидора выражается не с друг с другом или другим товаром, а с совокупным общественным продуктом. Если Вы задумаетесь как Аристотель почему пачка сигарет "стоит" тридцать рублей, т.е. под этим сразу следует понимать меновую стоимость товара, то что стоит товар выражаемое в деньгах, то Вы сразу становитесь утопистом и меркантилистом, потому что качеством стоимости товар не обладает он просто "стоит", т.е. равен другому товару. Проще и конкретнее и ощутимей довод в пользу "натурального обмена товаров" состоит в том он "стоит" для обмена, т.е. имеет стоимость "в себе" или "стоит" в обмене? Проще говоря в обществе и современном в том числе происходит стоимостной или товарный обмен?

ot__sohi: Обмен и стоимость это два терминологических анахронизма .давно уже вышедших из широкого употребления, вследствии того,что первый эволюционировал в товарно- денежные отношения , а второй стал синонимом цены. Того милого сердцу уважаемого Волхова обмена, когда одно шило СТОИТ два мыла СТОИТ буханка хлеба СТОИТ три пучка укропа СТОИТ этого СТОИТ того и т.д. и т.п. давно уже нет вследствии уж очень большого неудобства такого СТОЯНИЯ. Использование этих анахронизмов в их изначальном смысле для объяснения экономических явлений ни к чему, как только к запору мысли при поносе слов привести не может. Гораздо проще меновые стоимости всех товаров выражать в каком то одном товаре.Например. 1 буханка хлеба СТОИТ 20 коробок спичек, одно мыло СТОИТ 10 коробок спичек. 1кг свинины СТОИТ 200коробок спичек и т.д. Здесь коробка спичек тот товар в отношению к которому и представлены меновые стоимости всех прочих товаров. Если количество затрат на производство 1-ой коробки спичек назвать 1-ой копейкой, ностальгируя по стабильным ценам времен развитого социализма,то мы получим,что 1 буханка хлеба СТОИТ 20 копеек мыло СТОИТ 10 копеек, 1кг свинины СТОИТ 200 копеек и наконец одна коробка спичек СТОИТ 1 копейка. Слово стоимость ,уместное для употребления при натуральном обмене товаров заменилось на слово цена товара.Теперь вместо огромного числа меновых стоимостей какого-то одного товара мы имеем дело только с его ценой, что безусловно намного удобней Поэтому непонятно почему уважаемый Волхов пишет такое:» Желательно чтобы у человека отшибло эту историческую память, которая «припоминает, что товары обладают стоимостью». Товары просто стоят.» Товары и , в самом деле, стоят(ударение на Я) на полках магазинов представленные в двух своих ипостасях: форма и цена. Если первая – продукт головасто-молоткастого труда который можно осмотреть и пощупать , то вторая отражает в этом товаре наличие некой субстанции недоступной для 5-ти органов чувств, но доступной для умственного восприятия,количество,которой и выразил в цене «дока экономист» еще до того, как изделие попало на рынок, сменив свою девичью фамилию с «изделия» на «товар». Все что может рынок в соответствие с конъюктурой ,так это отклонить в определенных пределах рыночную цену товара от расчетной. Если отклонение в меньшую сторону , то это сигнал к уменьшению производства этого товара, если –в большую сторону то – к его увеличению. Наличие такой субстанции у изделия даже не ставшего товаром не вызывало сомнений у отца всех наук Аристотеля. Адам Смит назвал эту субстанцию трудом в соответствии с уровнем знаний своего времени. Сегодня автор «Богатства народов», без сомнения, такой субстанцией назвал бы ЭНЕРГИЮ. Таким образом любой предмет неприродного происхождения можно расматривать, как экономическую форму существования знергии, количество которой и можно назвать « стоимостью в себе», существование которой уважаемый Волхов отрицает.Чтобы на этот счет больше не распинаться, сошлюсь на вторую часть обсуждаемой здесь моей статьи «кто же кого эксплатирует?»

посторонний: Так,с. Выдался час безделья – зашел посмотреть что тут пишут мудрецы хреновы… М-да, как и ожидал, пишут х…ню. От_сохи, то что вы говорите про обмен, стоимость, цену и прочь. – это все вы путаетесь в 3 соснах. Ну и путайтесь на здоровье, зачем я вам буду мешать? А вот насчет энергии – это любопытно. Но во-первых, не оригинально, а во-вторых, опять таки в корне неверно. Итак, стоимость есть энергия – правильно я вас понял? Допустим, что так, но… Вот я лежу, загораю на пляже, т.е. получаю некое количество солнечной энергии, получаю СОВЕРШЕННО ДАРОМ… Или: я, бросив весла, сплавляюсь по течению вниз по реке. То есть использую, эксплуатирую энергию воды и опять таки СОВЕРШЕННО ДАРОМ… Но если я решу преобразовать эту энергию воды в электрическую, то мне надо для этого построить плотину, установить турбины и проч., а все это стоит чертову кучу денег. В этом случае полученную эл.энергию я буду продавать уже за деньги. Однако стоимость эл.энергии и в этом случае не есть ее «собственная» стоимость; она есть стоимость осуществленных мною затрат (на постройку плотины, турбин и проч.), которая ПЕРЕНОСИТСЯ на эл.энергию. То есть энергия, как таковая и в этом случае НИЧЕГО НЕ СТОИТ. Отсюда вопрос: каким образом субстанцией стоимости может быть энергия, которая сама по себе НИЧЕГО НЕ СТОИТ, стоимостью не обладает, стоимостью не является (скажите как хотите)?

посторонний: Теперь займемся вами, Волхов. Прежде всего, это что такое: Сомнения Ваши понятны… Какие такие сомнения? Из каких моих слов вы заключили, что я выражаю какие-то сомнения?... Далее у вас через запятую и ни к селу ни к городу следует: но обмен товара на деньги есть обращение товаров. Обмен – это обмен, обращение – это обращение. Систематический обмен товаров на деньги называют товарно-денежным обращением. Фраза же «обмен товара на деньги есть обращение товаров» - есть косноязычная чепуха… Вы вообще сами то читаете чего пишете? Вас же просто читать невозможно, читаешь - словно песок жуешь… Далее, по существу… Значит, говорите: качеством стоимости товар не обладает он просто "стоит", т.е. равен другому товару. То есть пачка сигарет «просто равна» двум помидорам? Ну тогда выкурите пару помидор или съешьте пачку сигарет. Если же не можете ни того, ни другого, то тогда не надо городить вздор про какое-то равенство помидор – сигаретам. Если уж товары нельзя приравнять как стоимости (ибо по вашему никакой стоимости с ними не связано), то уж как вещественные тела их тем более приравнять невозможно, ибо товары в общем случае ЗАВЕДОМО НЕ РАВНЫ по ВСЕМ своим качествам, во ВСЕХ отношениях. Ваша «равность», которую вы подсовываете вместо понятия стоимости, есть просто пустой звук, ибо что там чему равно в товарах как раз с вашей же точки зрения понять НЕВОЗМОЖНО… Напоследок вам задачка. Я давеча спросил у знакомого: далеко ли твоя дача? Он ответил: пол часа пешком. То есть он РАССТОЯНИЕ меряет ЧАСАМИ! Но ведь время – это по определению НЕ расстояние; в целой вечности нет ни одного миллиметра… А между тем я его понял, и любой бы понял (за вас не ручаюсь). Как же такое возможно?... Может эта задачка натолкнёт вас на кое-какие размышления насчет товаров и их стоимости…

волхов: Позицию с "высоты" постороннего уже озвучил Аркадий Иссакович, что "дураки вы здесь все". Но мы пытаемся понять то есть истина. Это естественный процесс познания себя, природы и общества. Это искания естествоиспытателей желающих заглянуть подальше в небо, под воду и под земную кору. Так вот, поскольку речь идёт о "прибавочной стоимости", насколько и почему она является "прибавочной". Само понятие стоимость уже неразрывно в нашем сознании связано с деньгами, мы без сомнения соединяем стоимость труда с материалом и даже со швейной машинкой (стоимость амортизации), каждая из которых является "прибавочной" по отношению к другой, что бы выразить стоимость сшитой рубашки. Но соединение их "стоимостей", их сложение даёт неожиданно больший результат "стоимости" товара. Вот эту разницу стоимостей К.Маркс и назвал "прибавочной", это его открытие и до него на эту разницу просто указывали. Подходя к "прибавочной стоимости" предвзято, то она является "краеугольным камнем" всей теории. Во-первых она связывает производство и обмен. Само "поизводство стоимости" имеет "подводные камни" в отношении понятий; если производится полезня вещь "потребительная стоимость", то никакой "прибавочной стоимости" не имеется, просто труд произвёл, создал полезную вещь. Если производится товар, то как раз в обмене она и проявляется. Вот это указывает на другое понятие -труд. При производстве товара оказывается почему-то неоплаченный труд, который при производстве той же вещи в качестве полезной полностью оплачен. Единственный аргумент такого представления что наёмные работники недополучают из рук капиталиста за ими же произведённый труд. С точки зрения труда - материализатора природы есть абсурд, потому что товар производится в качестве полезной вещи. Абсурд выражается в том материальной вещью является и та и та. Только товар это вещь образующая обмен. Если бы мы даже нашли тот метод вычисления "прибавочной стоимости" то результат был бы тот же, как и сегодня мы сидели бы у разбитого корыта потому что это "открытие" предполагает "стоимостной",организованный обмен. То что К.Маркс сказал загодя, ребята всё будет ОК, если "внутренняя" стоимость товара выразилась в деньгах, произошёл обмен на деньги. Откуда в таком случае в СССР быа тая прорва денег и мало товаров, т.е. денежная масса была отрвана от товарного содержания и почему в этой стране в мнообразии подходов к экономике, при которую мучил каждый вновь приходящий правитель, больше чем йог себя что бы достичь нирваны, при всех средствах и способах не мог создать действительно - стабильное производство. Действительно стабильное общество создал как ни странно какой- то неведомый рынок и как- то при этом завязн человек, который своим трудо не просто производит "стоимости", чем больше тем лучше, а как- то по особенному, по другому. Подходя к этому радикально, то,до тех пор пока мы все вместе не решим простую логическую загадку - обмен образует, создаёт стоимость или стоимость образует обмен - нас ждёт бесперстективное будущее.

ot__sohi: Вернувшись с велопохода, заглянул на форум. И вот приятная неожиданность. Наконец-то через два с половиной года после публикации моей статьи «Тайна теории…» задан хороший вопрос. Я давно ждал подобный.. Мое утверждение о том, что, что всякий объект не природного происхождения можно рассматривать как экономическую форму энергии(а не то, что стоимость и есть энергия, как приписывает мне посторонний) имеет под собой доказательную базу, иначе бы я не стал с этим «бредом» ,как, возможно, кое-кто считает вылезать на форум. Любой труд, независимо от его полезности или наоборот, напрямую ли он направлен для удовлетворения собственных потребностей или опосредовано, в физиологическом отношении он есть затраты, как сказал Маркс, жизненной силы. Со времен открытий немецкого физиолога Макса Рубнера и американца Этуотера эти самые неуловимые затраты жизненной силы стали измеряться затратами энергии т.е. калориями или джоулями. Таким образом, любой труд, а значит и его результат напрямую связан с физиологическими энергозатратами, которые и возможны только потому, что человек с едой получает пищевые калории. Если А. Смит и Д.Рикардо,а вслед за ними и К.Маркс, который встал на плечи двух последних, заявили, что товар в своей сущности есть не что иное, как овеществленный труд, то с позиций сегодняшних знаний, « встав на плечи» последнего трудовика, т.е. Маркса можно сказать, что товар есть форма существования, затраченной на его изготовление энергии. Но в таком толковании сущности товара больше метафоричности, чем определенности, которая слышится во фразе «уголь есть форма тепловой энергии» или « зерно пшеницы есть форма существования пищевой энергии». Если уголь бросить в огонь , то энергия из своего существования в форме куска угля перейдет в форму тепла. Аналогично дело обстоит и с зерном: будучи склеванное птичкой энергия из формы зерна перейдет в форму полета, т.е. движения. Если же зерно зарыть в теплую землю , то энергия из формы бытия в виде зерна перейдет в форму бытия в виде молодого побега. То есть энергия ,как сущность бытия угля и зерна, зримо проявляет себя переходя из одной формы своего существования в другую. Если считать, что продукт человеческого труда является экономической формой существования энергии, то спрашивается, как эта энергия себя проявляет, существуя в форме продукта? Не нуждается, наверное, в доказательстве тот факт, что начало возникновения современной цивилизации, относится к тому историческому периоду, когда охотники-собиратели даров природы перешли от кочевого образа жизни к оседлому. Такая необходимость в перемене стиля жизни была вызвана переходом древних людей от простого собирания скудного пропитания в дикой природе к осознанному производству продовольствия, что требовало постоянного проживания на одном месте. Без всяких натяжек можно сказать, что среди многих одомашненных человеком диких растений именно пшенице западноевропейская цивилизация обязана своим возникновением и последующим развитием. Как показал эксперемент, проведенный ботаниками в районах сегодняшнего произрастания диких форм пшеницы, на затраченную калорию труда сборщик собирал 50 пищевых калорий в форме зерна. Вот вам пример и толстый намек на разгадку тайны происхождения прибавочного продукта, Эти данные я взял из книги Д.Даймонда «Ружья, микробы и сталь». Начало одомашниванию дикой пшеницы было положено еще в шумерском царстве, откуда ее окультуренные формы начали свою экспансию в близлежащие районы Средиземноморья. потом в южную и среднюю Европу. Пшеница стала основным источником пищевой энергии для европейского человека и в этом смысле европейскую цивилизацию можно назвать пшеничной, китайскую цивилизацию-рисовой, индейскую цивилизацию, построившую такие циклопические сооружения, как пирамиды Солнца и Луны с многочисленными, заросшими джунглями храмами-маисовой.Цивилизацию инков давшей Миру картофель, можно с полным правом назвать картофельной. Там, где люди научились производить в разы большее количество пищевой энергии по сравнению с затраченной, выращивая злаки, там возникали и развивались цивилизации. Там, где этого не произошло, народец продолжает существовать еще в каменном веке и кушать друг друга. Эти факты общеизвестны и ничего неожиданного и удивительного в этом нет. Удивительно другое, а именно то, что в экономических теориях эти факты оказались вне поля умственного зрения экономистов-теоретиков. Поэтому, наверное, не то чтобы для обычного человека, а даже для экономиста-практика происхождение прибавочной стоимости остается тайной за семью печатями. Что касается Марксовой ТПС, то лучше, чем словами самого же Маркса о ней не скажешь-критерий истины есть практика!!! Какая была практика, и чем она закончилась всем хорошо известно. «А теперь, - говоря, словами Андрея Караулова,-не переключайтесь. Сейчас только и начинается самое интересное» Около 25 лет назад, в самый разгар перестройки, я решил разобраться с этой самой ТПС Маркса, отбросив в сторону всякие теории и мнения авторитетов, а, взяв в помощники только здравый смысл и большое желание докопаться до истины. Давайте представим поселение первых земледельцев, которые от простого сбора зерен дикорастущей пшеницы перешли к ее осознанному выращиванию. Чтобы не заслонять суть проблемы второстепенными деталями, условимся пшеницу считать единственным продуктом, удовлетворяющим потребности земледельца, как в пищевых калориях, так и в других жизненнонеобходимых элементах питания. Количеству произведенного труда соответствует определенное количество затраченной энергии, а последней - количество зерна покрывающего затраты этой энергии, т.е. зерно здесь становиться той мерой, которой можно измерить произведенный труд. Орудия труда, какие бы они не были примитивными, но сами по себе в готовом виде под ногами не валялись. Их надо было изготовить из природного материала т.е. приложить труд, затраты которого измеряются тем же зерном. И, наконец, само поле, прежде чем стало пригодным для выращивания зерна, должно было впитать в себя труд земледельца. А это опять таки затраты зерна. Сюда же надо добавить семенное зерно и затраты труда по его сохранению. Таким образом, все затраты земледельца выращивающего пшеницу, это - затраты зерна. Произведя эти затраты, посеяв зерно, земледелец в конце сезона вегетации получает урожай зерна, количество которого в силу природных репродуктивных свойств самой пшеницы окажется намного больше количества зерна затраченного. На эти репродуктивные свойства зерна, когда из одного зерна, вырастает много зерен, и обратил внимание первобытный сборщик дикой пшеницы и именно этот факт стал определяющим в переходе его от простого собирания злаков к их осознанному производству. Разница между выращенным количеством зерна и затраченным зерном есть тот первый прибавочный продукт, который и стал первопричиной рождения экономики, создавшей современную цивилизацию. Но это будет потом, а пока этого прибавочного продукта едва хватало только на то, чтобы прокормить семью земледельца до следующего сбора урожая зерна. Этот прибавочный продукт был необходимым условием выживания, как самого земледельца, так и его семьи, но величина его еще не включала в себя тот излишек, который мог бы стать предметом обмена, с его общественным разделением труда, как следствием регулярного производства этого излишка. Обозначив этот исходный пункт начала возникновения цивилизации и оставив нашего земледельца накапливать опыт и совершенствовать мастерство хлебороба, передвинемся во времени к тому историческому периоду, когда производство излишка зерна стало регулярным. Теперь в поселении земледельцев нет никакой необходимости всем народом заниматься выращиванием зерна. Кто-то из земледельцев, оставив это кормившее его и его предков занятие, может заняться каким-нибудь ремеслом, и потом продукт своего труда менять на зерно. Например, ремесленник изготовил для земледельца новое рало. Какое количество зерна земледелец должен отдать ремесленнику за это орудие труда? Или какое количество зерна стоит одного рало? Для обоих персонажей эта задачка не представляет никакой сложности. Ремесленник еще недавно был земледельцем, а земледелец еще недавно сам себе мастерил это орудие труда и оба прекрасно знают какое количество затрат в форме зерна надо произвести, чтобы изготовить рало. Поэтому рало будет стоить такого количества зерна, какое можно вырастить, если затратить на это такое же количество зерна, которое было затрачено, чтобы изготовить одно рало. Для повышения информативности текста и одновременного его сокращения введу некоторую символику. Зз-затраты зерна понесенные при его производстве, Зу-урожай выращенного зерна , Зпп=Зу-Зз-прибавочный продукт, Рз-затраты зерна при изготовлении рала, Рс-стоимость одного рало. Коэффициент Кв=Зу:Зз генерируется репродуктивными свойствами самой пшеницы, т.е. генерируется самой природой отношение выращенного зерна к затраченному зерну. Процесс производства зерна первичен по отношению к процессу изготовления рало и вообще ко всем прочим экономическим процессам, потому что они порождены этим процессом. Заглохни этот процесс и всю экономику постигнет коллапс. Поэтому стоимость рало Рс=Кв Х Рз т.е. количество зерна которое будет стоить одного рало или количество зерна, которое будет эквивалентно одному рало равно такому количеству зерна на выращивание которого было затрачено зерна в количестве Рз. Таким образом определение стоимости любого продукта или, что тоже самое нахождение количества зерна эквивалентного произведенному любому продукту ремесленника сводиться к умножению понесенных затрат на Кв генерируемый родоначальником всех экономических процессов – процессом производства зерна. Поэтому прибавление к стоимостям затрат невесть откуда взявшийся «прибавочной стоимости» так и не понятой Волховым (откуда взявшейся) и объясняемой им такое прибавление меркантилизмом, к последнему не имеет вообще никакого отношения. В самом прибавочном продукте нет ни одного джоуля человеческого труда, но без него не может быть и самого прибавочного продукта. Парадокс? Вовсе нет. Просто в произведенном продукте-зерне материализована не только энергия человеческого труда но и дармовая энергия Солнца , упакованная Природой в зерна пшеницы, которые и образуют прибавку к тому зерну, которое было затрачено. Сущностная сторона и цель процесса производства зерна заключается в получении большего количества энергии, затрачивая при этом меньшее ее количество. Именно в этом и надо видеть источник происхождения прибавочного продукта вообще, т.е. понимаемого в более широком смысле, чем просто прибавка зерна к затраченному в процессе его производства. Поскольку процесс изготовления рало порожден процессом производства зерна, сущность которого в получении большей энергии из меньшей, то в этой связи представляет интерес с энергетической точки зрения всмотреться в процесс изготовления рало. Всмотримся. Самым первейшим орудием труда первого земледельца, как известно, была обычная палка, которую выломать в лесу не составляет никакого труда. Как этой палкой надо работать, показали как-то английские кинодокументалисты в фильме-реставрации о средневековой ферме. Два джентльмена, изображающих фермеров идут по полю один вслед другому по прямой линии. Тот, который - впереди через каждые 7-10см делает в земле прокол этой палкой, а следующий за ним джентльмен бросает в углубление зерно и одновременно ногой присыпает его. Наверное, так работали этой палкой и первые земледельцы. Известно, что на смену палке- копалке, как орудию труда, пришло рало своим видом очень похожим на свиное рыло. Выражение «пришло рало» не более чем словесный штамп. Само по себе рало ниоткуда прийти не могло. Оно сначала, как идея, родилась в голове земледельца, наблюдавшего, как дикие свиньи своими рылами буквально вспарывают плотную землю в поисках съедобных корней. Увидел и решил изготовить для облегчения своей работы по обработке земли нечто подобное из подручных материалов. Понятно, что весь смысл этого изобретения заключался в том, чтобы при прежних затратах труда производить больший объем работы или производить прежний объем работы, но уже с меньшими затратами труда. Но тут надо учесть еще и то, что на изготовление этого орудия затрачен труд, который можно было бы использовать на обработку земли. Если, применяя рало можно дополнительно обработать столько земли, сколько и трудом, затраченным на изготовление этого орудия то, как говориться овчинка выделки не стоит. Таким образом, изготавливать рало есть смысл только тогда, когда дополнительная площадь, которую можно обработать этим орудием будет больше, той площади, которую можно обработать трудом, затраченным на изготовление этого рало. Что же это получается? Рало «впитывает» в себя труд(энергию) ремесленника и в процессе своего потребления отдает большее количество труда(энергии) ,чем в себя «впитало».? То есть к затраченной на производство рало энергии труда прибавляется еще какая-то энергия, которая и проявляется в дополнительно обработанной площади зернового поля. В процессе производства зерна к затраченному зерну прибавляется зерно, в котором материализована дармовая солнечная энергия. В процессе производства рало к затраченному труду(энергии) прибавляется энергия чего ??? Я так думаю, что мозгов. Но, к большому сожалению далеко не каждого. В связи со сказанным есть все основания рассматривать это древнее орудие земледельца, как экономическую форму энергии. Распространять такой взгляд на прочие объекты неприродного происхождения и делать обобщения есть все основания.

посторонний: От_сохи (что, блин, за ник? почему не от_фонаря, было-б смешнее?), я так и не понял, где у вас стоимость? Если она не энергия, то тогда что? И при чем тут вообще энергия, если мы говорим об экономике, а не о физике? А вообще ваши идеи тут (на сайте и на форуме) уже мусолились несколько лет назад. Прежде чем чего-нибудь писать вам бы следовало чего-нибудь почитать.

посторонний: Да, от_винта, то бишь, от_сохи, к вашей радости или может быть огорчению, я вспомнил где читал рассуждения, похожие на ваши. Правда не на этом сайте, а на другом. Вот: http://www.usoff.narod.ru/ANLVOVY.htm

ot__sohi: посторонний пишет: От_сохи (что, блин, за ник? почему не от_фонаря, А чем лучше "посторонний"? Если уж посторонний, то иди мимо.Так ведь нет же, проходя, постороннему нравиться еще и пукнуть. Кстати, за наводку спасибо!

волхов: Ретиво с напором убеждая всех и прежде самого себя Вы пытаетесь реабилитировать марксизм в том что труд, его затраты можно измерить справедливо. Т.е. Вы пытаетесь пойти по пути К.Марса в представлении человека самоослуживающим себя существом. Только в качестве представителя самообслуживания у Маркса выступает стоимость, у Вас энергия. Но "прибавочная стоимость" или "прибавочная энергия" в этом случае неизбежны как понятия и как сущность, потому что даже в этом случае трудно представить что всю стоимость и всю энергию человек использует для себя, есть ещё и общественные потребности. Таким образом представляя производство стоимости или энергии "для себя" происходит строительство "справедливого общества". Справедливость общества состоит в том что бы каждому по труду. Это возможно не справедливо, а в таком контексте и в таком качестве если распределяется весть труд без остатка, без прибавочной стоимости, которая якобы должна обеспечивать общие, общественные потребности. В этом качестве, в качестве обеспечителя общих потребностей выступает государство. В этом и состоит "изюминка" марксизма что он пытается представить товар материализованным, затраченным трудом. Многообразие овеществлённого труда и составляет общественное производство. Такое представление не нуждается в обмене товарами как сущности общества в его свойстве. "Часть такого производства для себя, другая часть общая" - железное правило Карла Марса. Где тут обмен или обращение, которое отличается от обмена лишь тем что между товаром и товаром находятся деньги. Справеливость "справеливого общества" и состоит в том чтобы всё изначально измерить для его справедливого распределения или для пропорционального обмена. Затратил на производство товара время, труд ли энергию - получи общественный аналог в виде общественного труда и состветственно обмен получается как будто-бы справедливый. Что представляет собой детский лепет или неусвоенные уроки истории в частности того что измерить товар и труд в нём справедливо до обмена и для обмена невозможно. В доказательство можно привести пример обменного банка Р.Оуэна или на "социализм".

ot__sohi: Вы, уважаемый Волхов, ошибаетесь, считая что я кого-то ретиво убеждаю, и в особенности самого себя. Я и цель-то такую перед собой никогда не ставил - в отличие от Вас. Заявляя, что «Россия воспрянет ото сна тогда и только тогда, когда каждая домохозяйка «на пальцах» объяснит, почему и отчего произошёл кризис социализма» Вы, тем самым, как это может показаться на первый взгляд, и вызвались своими статьями объяснить каждой домохозяйке и тоже «на пальцах», почему этот кризис произошёл и «как воспрянуть ото сна». Но вот что получается. Чтение ваших текстов сначала вводит в ступор от мудрёно закрученных фраз, а потом и в дрёму, несмотря на желание «воспрянуть…» Что ни фраза, то загадка, то кроссворд… По понимаемости Ваши объяснения «на пальцах» для домохозяйки могли бы составить конкуренцию шумерским глиняным табличкам. За примерами далеко ходить не надо. «Капитализм это общество капиталистов и следующим обществом будет не общество наёмных рабочих, а общество всех, т.е. общество капиталистов» ------- Это как же понимать? Все станут капиталистами? А кто мешки будет таскать? «Карл Маркс открыл этот закон, который состоит в эксплуатации труда, в большем его производстве относительно своей Стоимости» ------- Стоимость товара, по Вашему же определению, это другой товар. Поэтому стоимость труда - это другой труд. Следовательно, закон, открытый Марксом состоит в эксплуатации труда, в большем его производстве относительного другого труда??? М-да... Я всегда считал, труд причастным к созданию полезных вещей, но то что Маркс открыл закон, в вашей интерпретации, по которому есть нечто, что производит сам труд так это выше понимания не только каждой домохозяйки и т.д. «Единственно можно сказать что смелые эксперименты Карла Маркса по ощупыванию и разглядыванию каждого товара, есть, мягко выражаясь, предрассудки. Товары не обладают таким качеством как стоимость, стоимость это товар, который стоит его». -------- Ни о каких экспериментах Маркса по ощупыванию в рамках его учения я не слышал, а если уважаемый Волхов и застал Карла Генриховича за таким занятием, так это понятно. Пришёл человек купить себе ботинки, вот и ощупывает и разглядывает и ищет стоимость. Представте теперь удивление классика, наконец-то таки нашедшего ценник, на котором написано: "СТОИМОСТЬ БОТИНОК РАВНА 2 МЕШКАМ КАРТОШКИ". Маркс-то пришёл в магазин с шиллингами и пенсами, а тут такой казус. Откуда ему было знать, что стоимость ботинок - это другой товар и каким окажется этот другой товар, когда он придёт с 2 мешками картошки - ещё не известно. «Желательно чтобы у человека отшибло эту историческую память, которая «припоминает, что товары обладают стоимостью». Товары просто стоят.» -------- Ну хорошо, «отшибли у человека историческую память», а товары то по прежнему СТОЯТ. Зачем спрашивается, надо было человека калечить? Это как раз то, что в 30-е годы прошлого века называли перековкой, когда в лагерях Гулага вышибали из русского человека его историческую память. «Стоимость исходит из равности и является ею, а не является качеством, свойством товара способного установить равность» --------- То есть равенство стоимостей еще не означает, в терминах изобретенных Волховым, их РАВНОСТИ и наоборот. Если стоимость, как свойство товара не способно установить РАВНОСТЬ, то, что вообще она устанавливает? Если же стоимость исходит из РАВНОСТИ, то ее, т.е. стоимости вторичность по отношению к равности делает стоимость, как понятие вообще ненужным. «Эта равность устанавливается общественно и не надо вычислять и представлять, ощупывая и разглядывая ботинок, пошитый сапожником, как это делает К.Маркс, для обнаружения стоимости этого ботинка.» --------- Интересно было бы узнать, как автор представляет саму процедуру общественного установления этой равности без вычислений, ощупывания, разглядывания… «Я не верю в прибавочную стоимость» --------- Верую или не верую - это на форум РПЦ. Это их профиль. Вам туда. ПРИРОДА ежегодно в репродуктивных процессах производит биллионы тонн ПРИБАВОЧНОГО органического вещества. Человек же в своей экономической деятельности всего лишь копирует ПРИРОДУ,производя прибавочный продукт, не видеть который может только слепой на все 5 органов чувств.

волхов: Спасибо за подсказку в отношении того, что то, что я хочу донести, похоже на клинопись. Но я, во-первых, опираюсь на понятия, допустим, капитал не как на то что лежит в мешке по кроватью в виде купюр и слитков. Капитал - это другой общественный труд. Сапожник является по своей сути капиталистом потому, что он является обладателем другого общественного труда. Капиталист является капиталистом потому, что он обладатель другого общественного труда, даже если он как в первом случае не применяет наёмный труд. Применяя его, он остаётся в том же качестве, но в отношении наёмного работника он поступает как эксплуататор, т.е. присваиватель "прибавочного труда", потому что он оплачивает пролетарию рабочую силу. Понятие труда не совместимо с наемной рабочей силой, наёмный труд - понятие в высшей степени абстрактное. Труд находится в общественно-полезной вещи, производство полезной вещи не есть труд. Потому что никак и ничем не может проявиться, определиться её полезность. Полезная вещь - это вещь полезная не сама по себе, а поленая другим, обществу. Эта полезность может проявиться только в обмене. Даже К.Маркс иногда не может это обойти. "Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен," "Капитал" т2-96. А ощупывал он каждый товар в надежде обнаружить стоимость в т.1 -57, что является нарушением самого понятия товара, который товар тогда товар, когда продаётся, обменивается. Про ценники он писал в том же духе, что написано на нём то и есть стоимость товара. Потому это не его стоимость потому что принимая это как данность мы попытаеся понять, а почему же ое стоит, например 1000 рублей. Потому всему началом является открытие Аристотеля что в двух обмениваемых товарах находится равный труд. Это и ни что другое является началом науки и это не обойти ни с какого бока. Обращаю Ваше внимание на обмениваемх товаров. Игнорировать это положение невозможно, также как и то как с ним поступил К.Маркс. если в двух обмениваемх товарах содержиться равный труд, то равный труд (труд в понятии Маркса) может образовать равество произведённых этим равным трудом товаров. Как теперь мы понимаем не может, даже потому что произведённый трудом, его затратами, вещи не товары.

волхов: В рамках рассмотрения понятия прибавочной стоимости, понятия, которое было открытием Карла Маркса, вместе с материалистическим пониманием истории. Последнее может быть оспорено тем что сама прибавочная стоимость являясь частью материального объекта произведённого трудом, представлять товар овеществлённым трудом, не может быть частью не материальным. Да он и сам, представляясь над «вещной формой одинаковой стоимостной предметности», как на очень по крайней мере странным и даже забавным понятием. Почему именно одинаковой, как и стоимостной формой продукта труда вместе с «вещной формой» и предметностью. Рассматривая внимательно эту цитату материалистом, этого не скрывал, называя «примитивным воззрением, согласно которому прибавочная стоимость должна быть выражена в каком-нибудь материальном предмете», т.46, ч.1, с.285. Разговор потому идёт о материальной, вещной сущности продукта труда. «Равенство различных видов человеческого труда приобретает вещную форму одинаковой стоимостной предметности продуктов труда; измерение затрат человеческой рабочей силы их продолжительностью получает форму величины стоимости продуктов труда»,23-83. Материалистам я предлагаю задуматься можно высказать два пожелания. Во-первых для понимания «стоимостного» равенства поменять предложения местами. Второе предложение на месте первого даёт возможность понять величину стоимости продукта труда, измерениями затрат «человеческой рабочей силы», которое устанавливает «равенство различных видов человеческого труда одинаковой стоимостной предметности». Во-вторых в первом предложении К.Маркс пользуется понятием труда, во втором понятием рабочей силы, тем самым создавая иллюзию одинаковости этих понятий. Но самое интересное то чем является продукт труда? Товаром или полезной вещью? Если взять поглубже, изначально, то товар производится как полезная вещь и в таком виде представляет собой продукт труда. Подходя же к продукту труда, вещи произведённой трудом с ценником мы представляем что это уже товар. «Так как величина стоимости товара выражает лишь количество заключающегося в нём труда»,23-55, мы пытаемся понять где произошло чудесное превращение просто полезной вещи, произведённой просто трудом в товар, для того чтобы выяснить хотя бы то что является действительным и действительно продуктом труда - полезная вещь или товар? Какое понятие отражает и выражает продукт труда? Можно ли понять «различие между трудом, поскольку он имеет своим результатом потребительные стоимости, и трудом, поскольку он имеет своим результатом меновые стоимости»,13-17. Обращая внимание на различие между трудом создающим потребительные стоимости,т.е. по сути полезные вещи и трудом создающих товары, рассуждения о том что «потребительные стоимости двух товаров, содержащих одинаковое рабочее время, представляют одну и ту же меновую стоимость. Таким образом, меновая стоимость выступает как общественная определённость потребительных стоимостей»,13-21, представляют собой глубоко порочными выводами ввиду радикальной различности потребительной и меновой стоимости. Даже из того что «меновая стоимость товаров в действительности есть не что иное, как взаимное отношение труда отдельных лиц в качестве равного и всеобщего»,13-17. Потому укрепляемся в мысли что «потребительная стоимость вещей реализуется для людей без обмена, т. е. в непосредственном отношении между вещью и человеком, тогда как стоимость может быть реализована лишь в обмене, т. е. в известном общественном процессе»,23-94. Можно ли считать общественным процессом «производство потребительных стоимостей, т.е. по сути полезных вещей»? Вопрос повисает в воздухе потому что мы соглашаемся с Карлом Марксом в том что «Если бы товары обладали даром слова, они сказали бы: наша потребительная стоимость, может быть, интересует людей. Нас, как вещей, она не касается. Но что касается нашей вещественной природы, так это стоимость. Наше собственное обращение в качестве вещей-товаров служит тому лучшим доказательством»,23-94. Можно ли понять это с позиции марксизма то что «Быть потребительной стоимостью представляется необходимым условием для товара, но быть товаром, это — назначение, безразличное для потребительной стоимости»,13-15. «Одинаковая стоимостная предметность продукта труда» имеет двойственное значение, смотря чем её представлять. Представляя её товаром мы представляем товарную стоимость, представляя продукт труда полезной вещью понимаем другое отношение, другую пропорцию. Вообще, хотя К.Маркс и писал об обмене «потребительных стоимостей» но такой обмен возможен только товарный, обмен «меновыми стоимостями». Кавычки в значении стоимости по отношению к товару предполагают не товарное, а стоимостное отношение. Предположение стоимости в товаре имеет утопические, меркантилистские корни в части того что она «стоимость» должна определяться стоимостью. Например утопическое допущение стоимости товара в 1000 рублей предполагает оперирование стоимостью. Предполагает образование стоимости из стоимости и прекращает представлять товар элементарной частью общественного производства. Представлять до него «другие товары, которые его создают», как вещи обладающие стоимостью. Стоимость труда, пластмассы и железа, которые образуют стоимость данного товара, которое почему-то не совпадают с его меновой стоимостью на величину «прибавочной». Это входит в противоречие с тем что «Лишь в рамках своего обмена продукты труда получают общественно одинаковую стоимостную предметность»,23-84. Теория стоимости выражаемая Карлом Марксом напоминает игру в пинг-понг; он об этом говорит и обмен устанавливает стоимость и стоимость образует обмен. Это предложение надо строить по другому, как и рассматриваемое выше «общественно одинаковая предметность» должна образовывать обмен, как «стоимостное» отношение двух товаров». Он же пишет что обмен указывает и образовывает равенство продуктов труда. Потому поистине главное открытие Карла Маркса состоит в том что он по иному взглянул на общество. Как для англичанина Т. Мора обществом или государством, для утопистов разницы между этими понятиями не существует, был остров, для Карла Маркса таким островом являлось отдельное капиталистическое предприятие. Ведь его устройство, по его же словам «наиболее подходит для производства потребительных стоимостей». Ведь капитализм как новая обществеенная формация давал пример того как малым, организованным трудом производить больше «стоимостей». Труд, который производил эти «стоимости» покрывался малым их значением, образовывалась, получалась «излишняя», «прибавочная стоимость», присваиваемая капиталистом, функции которого сводились к грамотной организации труда. Вот эта мыль о «новом обществе» построенного на примере отдельной фабрики и эксплуатировалась и К.Марксом и А.Смитом, который на примере булавочной фабрики показывал «излишнее производство стоимости», за счёт организации её (стоимости?) производства. Общественное производство потребительных стоимостей, полезных вещей, может и товаров, К.Маркс не слишком изнурялся подходом к понятиям, было тем лучезарным светом которое предполагало такое производство которого с избытком хватит всем. Этот избыток в виде «прибавочной стоимости», присваиваемый капиталистом обратить в «народное достояние». Потому его внимательное и придирчивое рассмотрение обмена не имеет никакой почвы на отдельном предприятии. Каждый знает что на отдельном предприятии обмена не происходит, да и сам К.Маркс об этом пишет «на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда»,23-52. Потому что внутри предприятия понятие труда можно рассматривать только абстрактно, потому что не воплощается в товар, который есть продукт труда. Внутри производятся полезные вещи. Потому взаимодействие понятия труда проявляется вне этого. Вот этим, «производством стоимостей», которое не только покрывает труд, но и производит некоторый избыток и прельстил людей Карл Маркс, показывая пример в виде отдельного предприятия. Перекос в производстве общественного строительства нового общества и случился из-за того что продуктом труда являлся не товар, а полезная вещь. Такого производства в котором «Весь продукт труда союза свободных людей представляет собой общественный продукт. Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними»,23-90. Она входит в противоречие с его же словами «Этот фетишистский характер товарного мира порождается, как уже показал предшествующий анализ, своеобразным общественным характером труда, производящего товары. Предметы потребления становятся вообще товарами лишь потому, что они суть продукты не зависимых друг от друга частных работ. Комплекс этих частных работ образует совокупный труд общества. Так как производители вступают в общественный контакт между собой лишь путём обмена продуктов своего труда, то и специфически общественный характер их частных работ проявляется только в рамках этого обмена. Другими словами, частные работы фактически осуществляются как звенья совокупного общественного труда лишь через те отношения, которые обмен устанавливает между продуктами труда, а при их посредстве и между самими производителями»,23-84. Это и является главным противоречием теории или производство полезных вещей и их распределение или производство товара и их обмен. Товарный обмен, а не «стоимостной» образует общество и устанавливает отношение между производителями. «Строительство рынка» потому и показывает пропорциональность и гармоничность общества отношением товаров их непосредственным обменом. Установление такого отношения «научным вычислением стоимости» для справедливого обмена ничего, кроме диспропорции обществу не принесёт. Само собой предполается отмена вопроса кому должна принадлежать «прибавочная стоимость» и с предельной ясностью встаёт вопрос кому принадлежит продукт труда – товар?

посторонний: ...прибавочная стоимость являясь частью материального объекта произведённого трудом, представлять товар овеществлённым трудом, не может быть частью не материальным. Да он и сам, представляясь над «вещной формой одинаковой стоимостной предметности», как на очень по крайней мере странным и даже забавным понятием. Почему именно одинаковой, как и стоимостной формой продукта труда вместе с «вещной формой» и предметностью. Кто-нибудь может объяснить что эти фразы означают?

ot__sohi: Сделать дословный перевод этого фрагмента текста Волхова представляется делом непосильным и ненужным, но общий смысл его послания с большим трудом, но просматривается. Если в арифметике 2+2=4, то с какой стати в экономике 2+2 всегда получается больше четырех и этой самой прибавочной стоимости по Волхову в реалии не существует.Все это от лукавого.Если в первое предложение внести некоторые поправки,то вот ,что получается:...прибавочная стоимость являясь частью материального объекта произведённого трудом, представлять товар овеществлённым трудом, не может ( быть) ЯВЛЯЯСЬ частью (не материальным.) НЕМАТЕРИАЛЬНОГО. То есть в товаре помимо труда материализовано еще нечто нематериальное, а этого не может быть, потому что только труд овеществленный в товаре и является выражением стоимости товара и при этом для подкрепления своей позиции ссылается на авторитет очень древнего грека. С позиции трудовой теории стоимости(ТТС) это верно, что 2+2 всегда должно быть равно 4 и не пенса больше,а если в реальной экономике 2+2 всегда больше 4,что опровергает ТТС, то тем хуже для этой самой экономики, что и доказывает(НА ПАЛЬЦАХ ДЛЯ ДОМОМОХОЗЯЙКИ) в своих статьях УВАЖАЕМЫЙ ВОЛХОВ.

посторонний: Не, я считаю, что фразы вроде тех, что я выше процитировал - это уже перебор и издевательство. Если человек не считает нужным хотя бы правильно расставлять слова в предложении, то с таким человеком говорить не о чем. Был тут уже великий писатель Совет, который сочетал в себе два противоположных качества - крайнее косноязычие с крайней же болтливостью. При этом он настоятельно требовал аплодисментов и лаврового венца. Вместо того и другого мы ему тут всучили банный веник (бывший в употреблении) с коим он и удалился в конце концов. Теперь банный веник (уже дважды б/у) заслуженно переходит Волхову.

Антон Совет: посторонний пишет: Был тут уже великий писатель Совет, который сочетал в себе два противоположных качества - крайнее косноязычие с крайней же болтливостью. При этом он настоятельно требовал аплодисментов и лаврового венца. Вместо того и другого мы ему тут всучили банный веник (бывший в употреблении) с коим он и удалился в конце концов. Теперь банный веник (уже дважды б/у) заслуженно переходит Волхову. В одном абзаце «посторонний» умудрился поместить несколько лживых и ошибочных утверждений: 1. Я не был, а постоянно есть на этом форуме. Кстати, в качестве модератора. И уже около 10 лет. Просто, уже скоро год, как я устроился на работу. В качестве главного инженера в одну из московских строительных фирм. И поэтому, ясно, не имею много времени для работы в Сети. 2. Удалялся с этого форума не я, а мистер «посторонний», когда стало ясно ему, что хамство, мат и презрительность по отношению к другим участникам здесь не проходят. А также и повторная регистрация под другими никами (Энгельс). 3. Пусть этот нехороший человек приведет доказательство того, что я: a. Косноязычен (примеры из опубликованного мною на ФМ). b. Болтлив (примеры, где было что-то мною сказано не по делу). c. Доказательства того, что я требовал лавров и аплодисментов.

посторонний: О, вот и Совет, с веником под мышкой... Помяни черта... А насчет доказательств тебе ВСЕ было доказано - просмотри свои портянки, которые ты на этом форуме накатал - и увидишь. А не увидишь, так стало быть ты не только болтлив и косноязычен, так еще и слеп... А веник отдай Волхову, себе можешь оставить разве что пару прутиков... Это-ж надо, ты и на этом состязании в пустословии - проиграл!

Антон Совет: Как и следовало ожидать: одни голословные утверждения. Немножко сдобренные плоским юмором. :)

Антон Совет: Совет постороннему («Энгельсу» и, если память не изменяет, «Каутскому»): срочно идите на Социнтегрум. Там ваш единомышленник Калюжный форум полностью угробил. Вместе будете восстанавливать. Лебедева не забудьте разбанить. Без этого светоча мысли вам не обойтись. :)

посторонний: Эх, Совет. Твое счастье, что мне опять нечего делать. Поэтому, так и быть приведу пару перлов твоего красноречия: Стоимость вообще есть целое, составленное из множеств этих товаров, как из своих частей. Между которыми существует определенная связь. Осуществляемая сторонами обмена. Соотношение товаров, как и соотношение вообще, есть вещь симметричная. В которой товары находятся в одинаковом положении, имеют равные «права». Антоша, ты на кой черт точки ставишь где ни попадя? Ты что не видишь, что своими точками ты одно предложение превращаешь в 2 или 3 бессмысленных фразы? И ведь не сказать что это у тебя случайно получается: ты ведь сознательно этим злоупотребляешь. Тебе наверно кажется, что этим ты себе стиль создаешь. И стиль действительно получается - корявый и смешной. Валяй дальше в том же духе, смеши людей. В качестве напутствия вот тебе мой стих: Антоша Совет Сладкозвучный! В риторике ты знаешь толк! Нехватку мыслей маломальских Ты компенсируешь с лихвой Обильем знаков препинанья, Разбрасывая их там и сям, своею щедрою рукой. Без толку, правда, и уж разумеется, без смысла… Зато назло читателю. И поделом ему. Пусть он поймет (коли еще не понял), Что опусы читать твои – примерно то же, Что, спустив штаны, Румяным задом ерзать по не струганной скамейке. – Эффект такой же. Или, пожалуй, даже хуже. Ведь от не струганной доски В заду останутся, по крайней мере, хоть занозы. А от твоей-то писанины – НИЧЕГО. Ни в голове, ни в, прости господи, заду.

Антон Совет: Ладно, посторонний человек. Хотел обидеться на тебя за очередной низкопробный прием – переход на «ты» без согласования, но решил не делать этого. Вижу: без толку всё. Недоступны тебе правила русского народа в этом плане. Поэтому перехожу на доступную форму обращения. Для тебя. Что касается твоих мнений о моих мнениях и способах их выражений, то продолжай в таком же духе. Хула таких людей, как ты, Калюжный, Лебедев, для меня есть высшая похвала. Это говорит мне о том, что я иду в правильном направлении. Больше мне с тобой некогда возиться. Но предупреждаю: мат и хамство будут удаляться мною. И в отношении меня, и в отношении других участников. При повторах буду ставить вопрос перед администрацией форума о твоем удалении с форума.

посторонний: Хула таких людей, как ты,.. для меня есть высшая похвала. Совет, это что же выходит, я тебя - хвалю, да еще и по высшему разряду, а ты меня за это - банить?.. О боже, уж если сам Совет... Нет правды на земле! Замри, разящая десница! Не наноси безжалостный удар!.. Не будь же дурой, в самом деле! Кто окромя меня тебя оценит, И прочитает, и хвалу воздаст?

волхов: Я прошу у пишущих, как говорили на советских собраниях, соблюдать регламент (порядок) не переходить на личности и высказываться по существу, по существу прибавочной стоимости. Я же считаю что понятие «прибавочная стоимость» возникло из недостаточного осмысления себя, человека, в существовании его в ойкумене. Чему способствует ретроградный образ человека «производящего стоимости» и резко и принципиально выступаю против того что до сегодняшнего дня этому учат наших детей. Сначала хочу показать что стоимость это другой общественный труд. В объяснение таким образом мира, органически образовалась с возникновением обмена и соответственно общества. Само общество возникло после разрушения общины. Общество возникло тогда, когда человек осознал себя человеком и общество есть социум взаимодействия труда и труда. Карлу Марксу оказалось достаточно одного труда, труда «производящего стоимости» для объяснения всех нюансов общества. Во-первых общество он объясняет совокупностью производимого труда, т.е. для него труд нескольких человек или сотен и тысяч является общественным трудом. Таким для него является и труд в общине и труд на отдельном заводе, чего даже нельзя представить. Во-вторых всё общественное производство, в его понимании – это производство стоимости «для себя». Таковым он показывает общинное производство, где производились «потребительные стоимости», которые благополучно распределялись между охотниками на мамонтов. Товары же также как и производство стоимости вообще (капиталистическое производство), только частью распределяются между «производителями стоимости» наёмными рабочими и капиталистами, таким образом достаётся самим производителям, частью обеспечивают «труд по производству). Представляется и показывается «избыточное производство». Это даёт право К.Марксу показывать разницу между трудом и производством (общественно – капиталистическим) «прибавочным трудом» и «прибавочной стоимостью», для объяснения избыточного производства «стоимости». Это также объясняет общественное производство «потребительных стоимостей», которые распределялись полностью и товаров, в распределении которых наблюдается остаток, т.к. как в общественно-капиталистическом, так и в производстве его элементарной части –товара, человек вначале производит «стоимость для себя», стоимость для обеспечения своего труда, другую часть «производства стоимости» отдаёт безвозмездно капиталисту. Общее же производство для себя и для капиталиста даёт параметры общего, общественного производства «производства трудом стоимости», в котором труд производит «больше стоимости», её избыток. В этом ненаучность выражения переплетается и дополняется абстрактным существованием человека в мире, обществе. Человек никогда не производит для себя, а если производит, то это абстрактный труд. Представляя и показывая в производстве стоимости товара труд «для себя» марксизм и обоснуется этим абстрактным трудом. Человек производит для других и стоимость и общественный труд, который безусловно только из этого взаимодействия является, появляется и проявляется общественным как труд других. Утопия марксизма потому и связывается с производством трудом стоимости, которая (стоимость) является принципиально и конкретно другим трудом.

волхов: Я прошу у пишущих, как говорили на советских собраниях, соблюдать регламент (порядок) не переходить на личности и высказываться по существу, по существу прибавочной стоимости. Я же считаю что понятие «прибавочная стоимость» возникло из недостаточного осмысления себя, человека, в существовании его в ойкумене. Чему способствует ретроградный образ человека «производящего стоимости» и резко и принципиально выступаю против того что до сегодняшнего дня этому учат наших детей. Сначала хочу показать что стоимость это другой общественный труд. В объяснение таким образом мира, органически образовалась с возникновением обмена и соответственно общества. Само общество возникло после разрушения общины. Общество возникло тогда, когда человек осознал себя человеком и общество есть социум взаимодействия труда и труда. Карлу Марксу оказалось достаточно одного труда, труда «производящего стоимости» для объяснения всех нюансов общества. Во-первых общество он объясняет совокупностью производимого труда, т.е. для него труд нескольких человек или сотен и тысяч является общественным трудом. Таким для него является и труд в общине и труд на отдельном заводе, чего даже нельзя представить. Во-вторых всё общественное производство, в его понимании – это производство стоимости «для себя». Таковым он показывает общинное производство, где производились «потребительные стоимости», которые благополучно распределялись между охотниками на мамонтов. Товары же также как и производство стоимости вообще (капиталистическое производство), только частью распределяются между «производителями стоимости» наёмными рабочими и капиталистами, таким образом достаётся самим производителям, частью обеспечивают «труд по производству). Представляется и показывается «избыточное производство». Это даёт право К.Марксу показывать разницу между трудом и производством (общественно – капиталистическим) «прибавочным трудом» и «прибавочной стоимостью», для объяснения избыточного производства «стоимости». Это также объясняет общественное производство «потребительных стоимостей», которые распределялись полностью и товаров, в распределении которых наблюдается остаток, т.к. как в общественно-капиталистическом, так и в производстве его элементарной части –товара, человек вначале производит «стоимость для себя», стоимость для обеспечения своего труда, другую часть «производства стоимости» отдаёт безвозмездно капиталисту. Общее же производство для себя и для капиталиста даёт параметры общего, общественного производства «производства трудом стоимости», в котором труд производит «больше стоимости», её избыток. В этом ненаучность выражения переплетается и дополняется абстрактным существованием человека в мире, обществе. Человек никогда не производит для себя, а если производит, то это абстрактный труд. Представляя и показывая в производстве стоимости товара труд «для себя» марксизм и обоснуется этим абстрактным трудом. Человек производит для других и стоимость и общественный труд, который безусловно только из этого взаимодействия является, появляется и проявляется общественным как труд других. Утопия марксизма потому и связывается с производством трудом стоимости, которая (стоимость) является принципиально и конкретно другим трудом.

волхов: Нам, живущим в 21 веке, зримо проступает образ созданного в 18 веке «социализма» в котором люди производят «для себя». За это время при всех въедливых подходах к самой политической экономии, понятий и принципов её образующих этот образ не нарушался никогда. Может ли быть, что люди создадут такой социум, такое общество, в котором «для себя» будет принципом его функционирования? Ответ кроется в самом этом понятии, который идёт вразрез с понятием общества и общественного труда. Фридрих Энгельс в работе «Развитие социализма от утопии к науке» писал о том что буд-то было такое общество где «право собственности на продукты покоилось на собственном труде». Радикальность понятия не то что общественного, но и даже общинного труда состоит в том что это всегда труд других. Человек производящий для себя не попадает даже в сферу экономических отношений, отношений образованных понятиями товара, которому по словам К.Маркса, жизненно или понятийно нужно выразить «свою относительную стоимость» или труда, отношения которого, согласно этому же источнику выражаются производством и в производстве. Ф.Энгельс в этом же духе продолжает в этом же произведении: «Если до сих пор собственник средств труда присваивал продукт потому, что это был, как правило, его собственный продукт, а чужой вспомогательный труд был исключением, то теперь собственник средств труда продолжал присваивать себе продукт, хотя последний являлся уже не его продуктом, а исключительно продуктом чужого труда. Таким образом, продукты общественного труда стали присваиваться не теми, кто действительно приводил в движение средства производства и действительно был производителем этих продуктов, а капиталистом. Средства производства и производство по существу стали общественными». Существенное нарушение понятий происходит оттого что «собственник средств труда» присваивает себе труд производившего сам труд в виде ренты. Как например использование плуга производителем картофеля вознаграждалось мешком картошки владельцем этого плуга. Так же, например Карл Маркс представляет вознаграждение «стоимостью» капиталиста - использование средств производства, такое как токарем токарного же станка. Потому присвоение стоимости и присвоение общественного труда выглядит одинаково. Понятие общественного труда, по существу представляют утопическое значение человека в обществе. Его представление Карла Маркса в значении того что «Труд должен быть достаточно производителен для того что бы рабочему не приходилось затрачивать всё своё время на поддержание своей собственной жизни» (т.26 ч.2 с.4.) Человек или рабочий никогда не производит для себя. Такое представление показывает простое или просто участие человека в общественном (общем) производстве, будь такое в целом обществе или на отдельном предприятии «производящего стоимости». Представление же такового создаёт невообразимое отношение к понятиям. Если в «Анти-Дюринге» в разделе «политической экономии» Ф.Энгельс достаточно точно и чётко формулирует разделение производства и обмена. Что производство и обмен представляют собой две различные социальные функции. Но различность их представляется таким образом что «производство может существовать без обмена, обмен не может существовать без производства». Единственно он не показывает принцип производства не для обмена. Этот принцип должен быть только один – для собственного применения. Для собственного применения, т.е. по существу «для себя» предполагает не обмен, а распределение. Общественное производство без обмена, а как производство многих для увеличения производительности и производства вообще в котором человек принимает участие как производящий человек показывается не в присущей ему роли не общественного производства и общественного человека. Потому это представляет утопию потому что это «труд для себя», который не может быть даже трудом ввиду его научной абстрактности. Лучше всех принцип и утопию производства для себя раскрыл, не замечая того, немецкий социалист Карл Каутский в Эрфуртской программе: «Ликвидация товарного производства означает замену производства для продажи – производством для собственного потребления». Потому что он, как и К.Маркс, считал что «Производство для собственного потребления в свою очередь может принять двоякую форму: производство отдельного человека для удовлетворения своих личных потребностей и производства общества или ассоциации для удовлетворения потребностей его членов». И то и другое предполагает производство для себя, что неприемлемо в обществе. Потому в этом же разделе «Анти-Дюринга» Ф.Энгельс создаёт кашу из понятий: «От способа производства и обмена исторически определённого общества и от исторических предпосылок этого общества зависит и способ распределения продуктов». Способ распределения и само распределение зависит от отсутствия обмена, определяется и существует вне его и без него. Например, такое существует в общине. Отличительной особенностью общины от общества является общее производство с последующим распределением. Формула «производства стоимости товара» трудом показывает это самое производство таким же распределением W = c + v + m, распределением произведённого. Распределением «созданной обществом стоимости» на капитал C, заработную плату v и прирост, увеличение стоимости m. В это легко поверить если не знать что такое стоимость которая есть другой труд появляющийся только в обмене и соответственно в обществе. Община не создаёт стоимости, стоимость появляется и образуется только в обмене как другой общественный труд, труд других. Потому общественный труд как пытается доказать и представить не только Карл Маркс, но и вся политическая экономия как общая деятельность общества или хотя бы коллектива, не является таковым. Общественный труд проявляется и появляется только в обмене, как труд других. Обмен - это общественный процесс, процесс создания и функционирования общества, распределение способ функционирования общины. «Исторически определённое общество» может существовать только на принципах обмена. Потому общество не может быть построено по принципу капиталистического предприятия с «капиталистическим, распределением произведённого труда», неравноправным распределением производства. Производство распределится только в общине, в обществе оно опосредствуется обменом. Только посредством этого социального, отличительно - общественного процесса возможно «распределение стоимости», того другого труда которого «стоит» производство. Проще говоря, производство никогда не распределяется между капиталистом и наёмным рабочим, «создающем стоимости производством и в производстве», оно всегда опосредствуется обменом на другой труд который и распределяется. Капиталист с наёмным рабочим никогда не делят созданные экскаваторы, удобрения и макароны. Не распределяют между собой «созданные стоимости». Они распределяют между собой другой общественный труд. Потому «Противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением выступает наружу как антагонизм между пролетариатом и буржуазией» возникают в распределении действительной, настоящей стоимости,т.е. общественного, другого труда . Как далее в «Развитии социализма» пишет Энгельс « Мы видели, что капиталистический способ производства вклинился в общество, состоявшее из товаропроизводителей, отдельных производителей, общественная связь между которыми осуществлялась посредством обмена их продуктов. Но особенность каждого общества, основанного на товарном производстве, заключается в том, что в нём производители теряют власть над своими собственными общественными отношениями. Каждый производит сам по себе, случайно имеющимися у него средствами производства и для своей индивидуальной потребности в обмене. Никто не знает, сколько появится на рынке того продукта, который он производит, и в каком количестве этот продукт вообще может найти потребителей; никто не знает, существует ли действительная потребность в производимом им продукте, окупятся ли его издержки производства, да и вообще будет ли его продукт продан. В общественном производстве господствует анархия. Но товарное производство, как и всякая другая форма производства, имеет свои особые, внутренне присущие ему и неотделимые от него законы; и эти законы прокладывают себе путь вопреки анархии, в самой этой анархии, через неё. Эти законы проявляются в единственно сохранившейся форме общественной связи — в обмене — и действуют на отдельных производителей как принудительные законы конкуренции. Они, следовательно, сначала неизвестны даже самим производителям и могут быть открыты ими лишь постепенно, путём долгого опыта. Следовательно, они прокладывают себе путь помимо производителей и против производителей, как слепо действующие естественные законы их формы производства. Продукт господствует над производителями». Противоречивость слов Ф.Энгельса исходит из «другого понимания общества» и осуществления общественной связи. Общественная связь осуществляемая обменом не может представлять «другое общество» в которой такой связи не существует, а существует неравноправное или даже «правильное» распределение произведённого. Общественные отношения создаются производителями в обмене, «единственно сохранившейся общественной связи», а не теряются в ней. Они прокладывают путь потому что производство не зависит от обмена, как справедливо замечает Энгельс это два различных процесса. Независимость производства от обмена и представляют «независимость производства стоимости» от самого обмена. Но там где «производство стоимости» товара показывает величину его обмена, оно объединяет их, показывает «созданную меновую стоимость» товара. Для чего? Для самого пропорционального и гармоничного обмена, т.е. в основу кладётся принцип справедливого общества. Он идёт в ущерб истинной, настоящей справедливости, состоящей в том что не вся стоимость принадлежит человеку, производителю. Если человек, рабочий создал, пускай в одиночку трактор или тонну свеклы, то стоимость трактора или свеклы его не должна интересовать как пролетария его ипостась и функция и сущность обращаться к милосердию и справедливости общества по достойному вознаграждению затрат его рабочей силы. Что в продаже, обмене данных (и любых) продуктов труда и обменивается труд на труд ему полезно даже не знать, для того что бы быть в полной уверенности что затрата рабочей силы и есть труд. «Неожиданное свойство труда» производить «больше стоимости», т.е. «прибавочная стоимость» и объясняется что стоимость обмена в основном всегда больше стоимости производства. Чтобы понять эту странность надо знать что стоимость образуется не из кошелька капиталиста, который покупая всё для производства, организуя его, производством же создавая «большую, прибавочную стоимость». Стоимость образуется из обмена и представляет другой труд, а не излишнее производство пролетария, наёмного рабочего.

ot__sohi: Волхов написал: Я же считаю что понятие «прибавочная стоимость» возникло из недостаточного осмысления себя, человека, в существовании его в ойкумене. Получается, что достаточное осмысление себя избавит человека от иллюзии такого понятия, как прибавочная стоимость, которое существует, видимо, только как всеобщее недомыслие, избавить от коего всех людей и домохозяек в первую очередь взял на себя труд шумерский писец Волхов. Волхов написал: Человек никогда не производит для себя, а если производит, то это абстрактный труд Уместно будет заметить, что понятие «абстрактный труд» ещё со времён Маркса толкуется как затраты жизненной энергии безотносительно того, на что направлен вектор этих затрат. Зачем давать свои толкования уже давно укоренившимся терминам? Придумайте лучше свои. Например, труд на себя, от которого обществу нет никакого прока, можно назвать "никчёмный труд". Но словосочетание «абстрактный труд» тут уже никак не подходит. Я таким трудом в эти дни на своих сотках добываю прибавочный продукт в форме картошки. Соотношение затрат к результату в этом году составило 1:17, то есть я посадил 1 мешок и выкопал из земли 17 мешков. Затраты труда составили не более 2 мешков. Тем самым прибавочный продукт, в моём понимании, составил 14 мешков - причём не какой-то там абстракции, а вполне реальной картошки. В связи с этим боюсь, что после достаточного осмысления себя в волховской "ойкумене" между посеянной картошкой и картошкой, выбранной по осени, установится стабильный знак равенства. О чём я и спешу предупредить всех домохозяек, имеющих личное подворье.

волхов: Я очень рад за Ваши дачные достижения. Но то, что Вы представляете как труд, как затраты непосредственной человеческой энергии, - это и есть "абстрактный", то есть "никчёмный труд". Труд, который в политэкономии не рассматривается вообще как труд. Мы сейчас спорим о научных терминах и о понятиях, а Ваш труд, даже по словам К.Маркса, не создал товара (23-50). Только товарное производство может быть предметом рассмотрения науки - обращаюсь опять же к Марксу. "До сих пор мы знаем только одно экономическое отношение между людьми — отношение товаровладельцев, в котором товаровладельцы присваивают чужой продукт труда только путём отчуждения своего собственного" (23-121). Потому Ваши безусловно высокие достижения не могут претендовать даже на расссмотрение, а не то что на объяснение "прибавочной стоимости". В самом деле, какое это было бы общество, если бы все, как Вы, трудились бы для себя? Поэтому я и не устану повторять, что труд только тогда реальный труд, когда он производится для других и тем самым образует общественную связь.

Материалист: Уважаемый Волхов, Вы написали ot__sohi: "В самом деле, какое это было бы общество, если бы все, как Вы, трудились бы для себя?" Насколько мне известно, бОльшую часть своей истории человеческие общества провели именно в описанном Вами состоянии, то есть в них почти все (за исключением управленцев), точь-в-точь как ot__sohi, трудились исключительно для себя. Это способ существования называется "натуральное хозяйство". Ещё совсем недавно в некоторых обществах типа прибалтийских крестьяне жили хуторами, которые в продуктовом отношении были практически автономны, независимы от остального мира.

ot__sohi: волхов пишет: Мы сейчас спорим о научных терминах и о понятиях О них спорить не надо.Надо просто придерживаться сложившегося общепринятого толкования употребляемых терминов и понятий, а не заменять эти толкования своими.Возьмём. к примеру, Ваше определение стоимости товара другим товаром. У домашней хозяйки, о полит экономической грамотности, которой Вы печетесь, стоимость товара и цена его-синонимы и ассоциируются с числом, с одним числом. У вас же стоимость товара это огромный массив чисел равный количеству всех товаров, которые могут быть обменены на ваш товар.Я полагаю, что не Вам, а домашней хозяйке придется Вам объяснять на пальцах,что в её представлении о стоимости больше практического смысла, чем в Вашем шумерском представлении, от которого человечество отказалось тысячелетия назад.Ладно бы ещё, если Ваше представление внесло ясность в вопрос о происхождении прибавочной стоимости. Так ведь нет же.Ещё больше запутывая его, Вас,как фаната, натурального обмена поставило в неловкое положение перед лицом всего прогрессивного человечества.Ваше заявление о том, что Вы не верите в прибавочную стоимость и что само это понятие всеобщее заблуждение вызвало у меня подозрение: помня о вашем стремлении старые термины наделять своими толкованиями отличными от общепринятых, я подумал:одно ли и тоже мы имеем ввиду под термином "прибавочная стоимость"?

волхов: Я думаю как раз о понятиях и надо спорить. Например о понятии труда. Ведь марксизм как теория возник на основании того что не было выявлено сама сущность этого понятия. Ведь на первый взгляд не вникая в суть дела и смотря на капиталистическое общество, то явно всё производство осуществляется наёмными рабочими. Раз так то получается рабочий трудится, трудится, а потом, как говорил киногерой Епишев, БАЦ... -в конце концов всё достаётся капиталистам. Так вот понятие труда как сущности к наёмному труду не относится вовсе. Затраты рабочей силы и есть затраты рабочей силы, труд есть совсем другое понятие. Труд есть то что человек предоставляет другим. Сколько труда в кирпиче или пучке редиски зависит не от того сколько на теё потрачено труда (в смысле рабочей силы), а труд выявляется обменом, только в обмениваемой вещи (товаре) содержится труд. Но не только выявлется, а проявляется труд как качественная и количественная сущность. Сколько труда содержит торт или бетономешалка определяется СОЦИАЛЬНО, обменом и по другому никак. По другому это "строительство трудового общества" - наш печальный опыт строительства социализма, в котором утверждалось что "по труду" человеку достаточно того что он затратил для общественного же производства. Смысл такого общества распределение по труду с остатком в виде "социалистической собственности". Общество распределяет общественный труд без остатка, потому что он (общественный труд) это труд других. Так вот я думаю что понятие труда и общественного труда выглядят по другому, не так как это представляет Карл Маркс, "производительное расходование человеческого мозга, мускулов, нервов рук и т. д. и в этом смысле — один и тот же человеческий труд",23-54. труд "стоит" потому что он для других и стоит другого труда. Стоимость труда представляет собой другой труд, которого он стоит, т.е. равен в обмене. Разница от К.Маркса состоит в том что труд у него труд создаёт товар или стоимость, которая в обмене с другим товаром или другой стоимостью образует "относительную и эквивалентную форму". Сложно сочинённоё заблуждение которое должно отражать относительность от другого труда и в то же время равновть, эквивалентность. Это делает просто труд, который есть не просто. В то же время Вы меня подозреваете в стороннике "простого обмена". Это не так потому что простой обмен есть начало взаимодействия труда и труда, "сложный обмен", обращение есть простое продолжение обмена посредством денег. Т.е. Т-Т, ничем не отличается от Т-Д-Т, потому что "товарное производство" не выявляет "стоимость в виде стоимости, денег", для образования связи с другим товаром. Деньги есть усложнённая цепь связи двух товаров и не более того. К.Маркс представляет в основном обращение с денег Д-Т-Д, потому что деньги производят деньги, товар. для обращения. Это есть меркантилизм, потому что общественный труд не взаимодействует и обращается самостоятельно, т.е. между собой, что находится за пределами науки и даже понимания, потому что это труд других. Мы понимает что сапожник изготовив плохие сапоги, прекращает взаимодействие общественного труда, т.е. купленной им кожи. Для Карла Маркса такой закон не закон. "Сапоги имеют поэтому бо́льшую стоимость, чем кожа, но стоимость кожи осталась тем, чем она была",23-177. Стоимость есть другой труд. Это указывает на не на то как стоимость образуется из стоимости, а стоимость образуется тогда когда она образует отношение в обмене и обменом. Так что я думаю не только надо спорить о понятиях, а только споря о них, выявлением того сущего что они из себя представляют и какими качествами они обладают.

ot__sohi: Волхов написал: Потому Ваши, безусловно, высокие достижения не могут претендовать даже на рассмотрение, а не то, что на объяснение "прибавочной стоимости". В самом деле, какое это было бы общество, если бы все, как Вы, трудились бы для себя? Если в качестве универсального продукта, который можно обменять на любой другой, считать деньги, то тогда каждый работает именно и только на себя. Определяя стоимость одного товара другим товаром, то есть устанавливая между товарами отношение эквивалентности, Волхов выбрасывает из данной связи очень важное звено, благодаря которому только и возможно установление такой связи. Это звено - деньги. Произведённый продукт только тогда становиться товаром, когда его облекают в денежную форму, что позволяет делать количественное сравнение товаров. Прямой обмен товара на товар - в наши дни явление очень редкое, и если в какой-то глухой деревеньке бабки рассчитываются самогонкой, то широкие обобщения из этого делать не следует. Товар продается за деньги и покупается за деньги. При непосредственно же прямом обмене вопрос о прибавочной стоимости не возникает. Поменял шило на мыло, ну и ладушки. Другое дело, когда продукту придаётся денежная форма и его стоимость (цена) оказывается больше суммы затраченных стоимостей. Отсюда следует, что покупатель товара затрачивает на его приобретение больше, чем затратил на его производство производитель - чему противится наше врождённое чувство справедливости. Что же является источником этой положительной разницы, то есть разницы между результатом и затратами? По Волхову, в этом повинен меркантилизм, за что Волхов и поносит меркантилизм при каждом удобном случае. То есть Волхов ругает меркантилизм, как я понял, за то, что рост денежной массы не соответствует товарной массе. Дабы не обременять свою голову вопросом происхождения прибавочной стоимости, Волхов смотрит на обмен Т1→Д→Т2 одним глазом и видит только Т1→Т2, не замечая в этом обмене посредника Д, то есть денег. Поэтому Волхов в упор не видит прибавочной стоимости и само это понятие считает результатом «недостаточного осмысления». Что, в общем-то, верно - но только с точностью до наоборот. То есть отрицание однозначной связи между прибавочной стоимостью и прибавочным продуктом как раз и есть результат «недостаточного осмысления». Чтобы привлечь Волхова к рассмотрению приведенного мною примера, объясняющего происхождение прибавочной стоимости, я должен удовлетворить все его требования, то есть выращенный мной картофель должен стать товаром. Скоро я удовлетворю это Ваше, уважаемый Волхов, требование: на ближайшей осенней ярмарке продам излишек в десять мешков своей картошки. В предыдущем сообщении я написал, что мои суммарные затраты при выращивании картофеля составили 3 мешка. Выкопал же я 17 мешков. Таким образом, 14 мешков суть не что иное, как прибавочный продукт в его натуральном измерении. Ориентировочная цена за 1кг картошки составит 0,5 у.е. Поэтому если прибавочному продукту придать денежную форму, то получится 14×50×0,5=350 у.е., что и есть та самая прибавочная стоимость, в существование которой уважаемый Волхов не желает верить. По Волхову, стоимость не производиться из стоимости, а образуется из обмена. Сама же стоимость есть другой товар - например картошка, которая, выходит, производиться не из картошки, а из обмена. Но на моих шести сотках у меня картошка производится только из картошки, а из обмена её нечего и пытаться выращивать. Чтобы понять происхождение прибавочной стоимости, надо сфокусировать свой мысленный взгляд на репродуктивных процессах живого мира, в которых Природа всегда «производит» больше, чем затрачивает. Экономические же процессы воспроизводства являются всего лишь эволюционными преемниками природных репродуктивных процессов, и именно в этом лежит ключ к пониманию происхождения прибавочной стоимости.

ot__sohi: В каком то смысле Вам уважаемый Волхов повезло. В отличии от меня Ваши тексты Админ не подвергает своей правке, заботливо сохраняя Вашу авторскую неповторяемую самобытность и оригинальность изложения, как образец того, как писать не надо, чтобы Вас не только читали, но и понимали, чтобы чтение не вызывало ,как у постороннего чувство жевания песка и заклинивания мозгов. Вы пишите: «Я с Вами согласен только в том, что человек будет работать именно на себя и для себя представляет большую разницу» Я не понял, с чем Вы со мной согласны и в чём собственно разница и при том большая, работы «на себя» и «для себя»? Далее.«Сравнение товаров происходит в обмене и это сравнение по труду» А почему дальше не развиваете эту мысль и оставляете эту работу читателю? Посмотрим, что же из этого следует? При таком сравнении все множество товаров разобьется на классы, в каждый из которых войдут только те товары, в которых материализованы равные количества труда. Все товары из одного класса СТОЯТ друг друга, потому что их субстанцией, как товара является труд. Таким образом, каждому товару из одного класса можно поставить в соответствие ЧИСЛО, т.е. количество труда «запакованного» в этом товаре, которое можно назвать стоимостью товара. Возьмём теперь класс товаров, в которых содержится минимум труда, и вычислим меновые стоимости всех товаров по отношению к этому минимальному товару. Это опять таки будут числа, которые можно назвать ценами. Таким образом, понятие «стоимость» или «цена» ассоциируются, прежде всего, с цифрой и только потом уже, если в этом есть потребность с ДРУГИМ товаром. Экономическое мышление каждой домохозяйки, не говоря уже о всём прочем человечестве давно уже стало, в этом смысле, цифровым, а Вы уважаемый Волхов никак не можете расстаться со своим шумерским мышлением т.е. аналоговым. «Товар "стоит" другого товара» Ну и что из того, что бутылка водки стоит 3кг селедки. А как прикажете работать с такими «стоимостями» бухгалтерам и экономистам? «Стоимость товара равна цене, потому что под стоимостью понимается не какие-то свойства произведённой вещи. затраты капитала. труда, а другой товар и потому без обмена двух товаров, в котором они "стоят" друг друга не может быть стоимости вовсе»………В этом Вашем тезисе вообще не прослеживается причинноследственная связь между стоимостью и ценой и отрицается связь труда и стоимости, что противоречит Вашему же « . Равенство образует труд, а не производством им стоимости товара.» Получается, что равным количествам труда соответствуют и «равностные» товары, но к их стоимости это не имеет никакого отношения. Признавая,что сравнение товаров происходит по труду, т.е. то,что мерой для всех товаров является труд вместе с тем Вы пишите, что « под стоимостью понимается не какие-то…затраты труда…» Получается, что мерой для товара является не труд, а другой товар. От этого вот и клинит мозги. Ваше представление о том, что « стоимость рождается только в обмене» сродни представлению очень древних египтян о мироздании, согласно которому Солнце рождается с восходом и умирает с заходом. Согласно трудовой теории стоимости, против которой вы ничего не имеете, накопленный в товаре труд и есть его стоимость, которая в обмене не ОБРАЗУЕТСЯ, а реализуется. А это уже есть большая разница: образоваться или реализоваться. Теперь по теме. Равные количества труда в товарах еще не означает их эквивалентности, т.е. равенства их стоимостей, по той простой причине, что труд не является субстанцией стоимости товара. (См. ч.2 « Тайна теории прибавочной стоимости Маркса) Если в качестве таковой взять труд, то мы придём к тому же, что и Маркс «…потому что стоимость продукта выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс» Эта формулировка с её математической лаконичностью вообще исключает прибавочную стоимость. От такого гешефта капиталист получит ровно столько, сколько и затратил, а рабочему компенсируются лишь затраты его рабочей силы в течении рабочего дня и не более того. Не может же входить в стоимость товара,(согласно определению стоимости)затраты рабочей силы вне производственного процесса. Поэтому стоимость продукта выходящего из процесса должна быть строго больше суммы стоимостей, брошенных в этот процесс. А это как раз и означает, что труд не может быть субстанцией стоимости. Труд, как субстанция, не только не показывает никакой эксплуатации, но выявляет всю абсурдность ТТС. Но Марксу нужна эксплуатация, иначе объяснить материальный достаток капиталиста и нищенское полуголодное существование рабочего с его тяжелым, изнурительным трудом ему не по зубам. И тогда Маркс подсовывает для этого объяснения другую субстанцию-время. И тут уже появляются необходимое время и прибавочное. Кстати, при корректном и дотошном рассмотрении того примера, на котором Маркс «доказывает эксплуатацию» оказывается, что необходимое время в этом примере не 6 часов, а должно быть 20.4 часа и это при 12-ти часовом рабочем дне! Не отбрасывая, трудовую теорию он возводит свое грандиозное здание экономической доктрины, используя две субстанции. С одной стороны труд это затраты жизненной силы т.е. энергии, а с другой стороны- это затраты рабочего времени. По сути дела он отождествил две субстанции: энергию и время. Отсюда и все неразрешимые противоречия его экономического учения. Объяснить это каждой домохозяйке и причём на пальцах, в отличии от Волхова, я не берусь.

волхов: Я берусь объяснить это с определённой точки зрения взгляда на товар, труд и стоимость. А именно; почему-то сравниваются два товара равного труда. Если труд-то равный зачем и почему они сравниваются - они уже равны априори, из равно-произвдённого труда. Мы долго будем ломать голову над тем, например есть два товара с равной стоимостью и в которые "запакован" равный труд, то соответсвенно обмен им обеспечен? Ан нет, они должны быть во-первых именно "потребительными стоимостями", только в таком виде они интересны двум обменивающимся сторонам. Т.е. обмен происходит предметами потребления, которые служат "потребительными стоимостями для других". Выходит что необходимо освещать два или даже несколько обменов, потребительными стоимостями, т.е. полезными вещами, товарами, стоимостями, притом равными и равным трудом. Всё это сводится к одному - труд понятие социальное, т.к. труд только такой труд который для других и товар это вещь для других и Ваш картофель, который Вы потребили не входит в понятие труда и товара потому что он "для себя". Производство не может показать и выразить социальную, для других сущность вещи(товара) и труда, несмотря на то "сколько стоимости брошено в процесс производства и сколько из него вышло". Так вот получается что мы задумываемся и хотим выразить справедливость труда воплощённого в сапоги или экскаватор, (внимательные и профессиональные люди высчитают стоимость кожи и дратвы, как и стоимость железа. труда плюс небольшая или большая прибыль, прибавочная стоимость для определения истинной стоимости данных вещей". Так вот - стоимость это не то что "создаётся трудом", производится стоимость. Это то что что "стоит" в обмене и распределение стоимости это распределение другого (социального) труда, в которую составной частью входит такое понятие как рабочая сила. К чему приводит организация обмена по произведённой стоимости может показать наш социализм, как и его микроэкономическая модель, я не раз приводил пример, обменный банк Роберта Оуэна.

волхов: Политэкономия как социальная наука, должна показывать и представлять саму структуру общества для осознания места человека в ней, как части этой структуры. Можно ли с достоверностью сказать что структура человеческого общества находится в производстве, т.е. можно ли точно сказать что человек «социальное животное» по Аристотелю, потому что это определено «производством в обществе» по Карлу Марксу. Что представляет из себя общественное производство как таковое? Производство в обществе или общественное производство, благодаря производственным отношениям должно иметь такую его структуру, где всё производится сообща, где как раз проявлены и проявляются производственные отношения в производстве же общего, общественного продукта. Так как это описывает Карл Маркс: «Наконец, представим себе, для разнообразия, союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно [selbstbewußt] расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Все определения робинзоновского труда повторяются здесь, но в общественном, а не в индивидуальном масштабе. Все продукты труда Робинзона были исключительно его личным продуктом и, следовательно, непосредственно предметами потребления для него самого. Весь продукт труда союза свободных людей представляет собой общественный продукт. Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними. Способ этого распределения будет изменяться соответственно характеру самого общественно-производственного организма и ступени исторического развития производителей»,23-90. В этом представлении есть какая-то недосказанность, точнее недовыражённость того, что по отношению к Робинзону К.Маркс представляет и показывает понятие труда, к «остальным трудящимся» понятие рабочей силы. Рабочая сила, производя труд, создаёт продукт большей стоимости, чем представляет из себя и рабочая сила и сам труд. Для Робинзона продукты труда являются «предметами потребления для него самого». Общественное производство лишено такого свойства; во первых оно представляет не только предметы потребления, но и средства производства, во вторых обмен трудом из такого представления имеет двойственную сущность или значение. Обмен предметами потребления, как вещами обслуживающими сам труд, как человеческую деятельность и обмен самой деятельностью. Обмен трудом, как обмен деятельностью, не может объясняться без «прибавочной стоимости», без представления большего производства « стоимости» трудом, который имеет гораздо «меньшую стоимость» в «производстве стоимости», а то вовсе её не имеет. Та «стоимость» которая представляет труд, в производстве многократно «увеличивается», труд и кожа для сапог при производстве перекрывают величину стоимости труда и стоимости кожи. Тем самым Карл Маркс показывает «беднейшее состояние» «первобытного общества» из того что «труд не производит прибавочную стоимость», т.е. труд в таком социальном организме обслуживает только самого себя. Потому он представляет во первых обмен на определённой стадии развития общества, с того момента когда труд имеет некоторую производительность, создавая излишки. Обмен и происходит этими излишками производства. На самом деле это происходит только- только образование общества когда человек начинает производить для других, которое для Карла Маркса уже давно образовалось с общим существованием людей и в роду и в племени, особенность общества для него состоит в общем производстве. Что есть как раз наоборот - общее производство это общинное производство, а индивидуальное для других и есть общественное производство. Такое как капитализм, в котором капиталист не использует ни капли из того что производит для его наёмные рабочие. Он это продаёт, обменивает и потому является социальным человеком. Дефект капитализма состоит не в том что он всё это продаёт, а в том что он продаёт то что производят другие, наёмные рабочие, для этого содержа их, оплачивая им рабочую силу. Наёмные рабочие не участвуют в обмене, т.е. по существу не представляя само общество, также как автомат производящий детали или животное, обрабатывающее землю. Человек, рабочий производящий детали или обрабатывающий землю не взаимодействует с другими людьми, посредством пускай той же «произведённой стоимости». На данный момент за него делают капиталисты, «при социализме» - чиновники. Так что даже наука, добивающаяся «справедливого и пропорционального обмена по-стоимости», для него мачеха, потому что для него существует одна стоимость – стоимость содержания. Обмен трудом, который производит наёмный рабочий, потому существовать для него. Обмен трудом трудно выявляем и трудно представляем, ввиду его «производственной сущности». Обмен трудом не видится совсем из того что он просто труд и «люди так или иначе работают друг на друга» выходит из представления понятия труда. Т.е. из сущности понятия труда как материализации природы или просто труда, как и затраты человеческой рабочей силы, обмен не очевиден. Потом, так как он производит продукт большей стоимости чем представляет сам труд , он тем самым вообще выходит из пределов рассмотрения как объекта вообще и обмениваемой сущности в частности. Соответственно можно представлять только обмен его продуктом, т.е. товаром, из того что он создан трудом и в котором труда и стоимости больше, чем относится к этому понятию. Утопия марксизма и выражает надтрудовую или сверх трудовую, «прибавочную» сущность труда и общества и потому исходит из представления что непосредственное воспроизводство (сам труд) осуществляется только частью общественного труда. В этом распределении происходит действительное распределение по-труду, тем что обеспечивает действительное воспроизводство. Сдедует обратить внимание на надтрудовую или прибавочную сущность трудового производства. Предположение, выражающая сущность теории марксизма, по словам Фридриха Энгельса, «избыток продукта труда над издержками поддержания труда», которая является движущей силой развития. Развитие общества начинается «с того дня как труд стал создавать больше продуктов, чем необходимо для его поддержания, как часть труда стала затрачиваться не только на производство жизненных средств, но и производство средств производства»,20-199. Мы сейчас расхлёбываем эту просто человеческую глупость, превращённую существованием некоторого прибавочного труда и прибавочной стоимости воплощённой в средства производства. «Прибавочной стоимости», которая фундаментально обосновывает отлучение и отречение человека от понятия труда, заменяя его понятием рабочей силы. Происходит деление на социальные группы, производства средств производства, производство частью трудящихся станков, оборудования и производство продуктов, которые непосредственно восполняют, восстанавливают труд. Одни выполняют «необходимый труд», другие «прибавочный». Но для тех кто производит необходимый труд для общества, он делиться на необходимый и прибавочный, как и наоборот для тех кто производит прибавочный труд для общества. Сложно-сочинённое представление, которое к реалиям жизни не имеет отношения. Понятие труда одинаково относится и к токарному станку и к редиске, если они имеют социальное значение полезности, т.е. полезны для других. И самое главное только в этом случае. Производство станка и выращивание редиски есть абстрактный труд, потому что труд только тогда представляет это понятие, когда он для других, которое выражает обмен трудом, деятельностью. Только полезность другим, общественная полезность даёт представление и выражение труда , товара и стоимости. Но сейчас следует не раскрывать, хоть и важный вопрос тождественности или различия понятий труда и рабочей силы, то что Карл Маркс представляет надстройкой над рабочей силой, её стоимостью, которая в сумме даёт стоимость труда, как необходимый и прибавочный труд. Ведь «прибавочный труд» есть неоплаченный труд, труд неоплаченный капиталистом. Т.е. рабочая стоимость имея и представляя стоимость покупки её капиталистом, производит «больше стоимости» рабочей силы и фактически образует стоимость вообще и стоимость труда в частности. Проще говоря, только идеи меркантилизма представляют дело так. На самом деле происходит наоборот, не стоимость труда на величину «прибавочной стоимости» больше стоимости рабочей силы, а стоимость рабочей силы меньше стоимости труда, величины которая равна и относительна другого труда. В обмене образуется не относительность и эквивалентность стоимости, а относительность и эквивалентность труда и труд проявляется чем рабочая сила и её стоимость. Представление того что покупается рабочая сила и она производит стоимость больше стоимости покупки - есть превратное, утопическое представление. В этом представлении стоимость предполагается вначале всего – что и есть меркантилизм, который не в состоянии показать и выразить саму стоимость труда, показывая стоимость труда надстройкой над стоимостью рабочей силы, как прибавочную стоимость и прибавочный труд. Стоимость (равность) труда представляет другой труд, которого он стоит и труд оплачивается из самой сущности общества и стоимости, которая есть другой общественный труд. Стоимость или общественный труд, полученный из обмена капиталистом оплачивает рабочую силу и остаток оплаты рабочей силы и есть «прибавочная стоимость». Сам термин, понятие «прибавочная» относится к меркантилистским понятиям, когда суммируется с другой уже как-бы имеющийся, которая просто необходима для производства. (Здесь можно представить и понятие товара и просто вещи), т.к. производство не выражает ни понятие товара, ни понятие труда, как хочет объяснить это Карл Маркс «производством товара, его стоимости и производством труда». Сам труд, производимый рабочим, не представляет собой «необходимый» и «прибавочный», необходимый осуществляет самовосстановление труда, а прибавочный это неоплачиваемый труд капиталистом. Рабочий не «производит стоимости», стоимость есть другой труд. Стоимость появляется, образуется не из производства, а из обмена трудом. «Стоит» только труд, а не его «целенаправленное» производство. Ведь стоимости не было в первобытной общине, хотя производство, какое-никакое было. Обмен трудом как свойство общества невозможно представить без представления его обмениваемой сущностью, т.е. он в таком случае не может быть просто трудом или простым видоизменителем природы. Труд понятие социальное, потому и оттого что он для других. В этом состоит его относительность. Эквивалентность состоит в том что он равен другому в обмене и потому является единственной причиной стоимости, равности. Стоимость это не качество товара, которая создаётся трудом и образует эквивалентность и относительность с другой стоимостью произведённой другим трудом. Стоимость есть другой труд и понятия стоимости, а не справедливости обмена по-стоимости. Социальность труда не определяется и не выражается тем, как это представляет Карл Маркс, «просто труд в обществе». Стоимость возникает из обмена и труда, точнее обмена трудом, через взаимодействие труда и труда, а не производится трудом. Производство трудом «стоимости» не должно иметь качественных различий в виде «меновой или потребительной стоимости», т.е. труд «производя стоимость» измеряемую тем более в рабочем времени не может иметь качественных и количественных различий. Производя потребительную стоимость, стоимость для потребления она имеет одни количественные характеристики, а пуская её в оборот, продажу, обмен, её стоимость почему – то увеличивается. Капитализм потому капитализм что капиталист оплачивает стоимость рабочей силы, которую Карл Маркс представляет необходимым трудом, производимым рабочим для самовосстановления, показывая его частью рабочего времени за который рабочий «производит стоимость для себя». Он выражает производственную сущность стоимости. Эта величина, отражающая покупку труда капиталистом, на самом деле рабочей силы, представляет и представляется «трудовой стоимостью». Труд, как просто труд, как затраты рабочей силы производят «различные стоимости», которые являются потребительными и меновыми в зависимости от того что необходимо объяснить. «Стоимости», такие как железо, пшеница и т.д. представляют различные состояния общества в зависимости от назначения этих «стоимостей». Для потребления это одно общество, для обмена, продажи – другое. Труд стоит другого труда –это единственное состояние общества, то что образует общество и стоимость. Стоимость образуется из обмена как равность с другим трудом и выражается в нём. Т.е. стоимость это другой труд, полученный из взаимодействия посредством обмена, а не сущность представляемая вначале всего и существующая для покупки труда капиталистом для дальнейшей его эксплуатации. Капиталист потому капиталист имея капитал и «прибавочную стоимость» в своём владении, распоряжении что это не «стоимость» которую произвели наёмные рабочие и не их труд, а другой общественный труд, который есть капитал и «стоимость». Каждый кирпич здания капиталистической фабрики и деньги на которые он покупает рабочую силу это общественный труд, капитал фактически, а деньги являются знаками, правом его получения. Только потому что он оплачивает рабочую силу и потому имеет в своём распоряжении «прибавочную стоимость», присваивает её по праву владения товаром, который являясь продуктом труда, который только в таком виде и «стоит». Фактически дальше, по-видимому, он представляет альтернативный вариант общественного производства, вариант производства, где продукты труда не являются товарами. Вариант якобы общественного производства. «Лишь для того, чтобы провести параллель с товарным производством, мы предположим, что доля каждого производителя в жизненных средствах определяется его рабочим временем. При этом условии рабочее время играло бы двоякую роль. Его общественно-планомерное распределение устанавливает надлежащее отношение между различными трудовыми функциями и различными потребностями. С другой стороны, рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде, а следовательно, и в индивидуально потребляемой части всего продукта. Общественные отношения людей к их труду и продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении»,23-90. Дело в том что анализируя это можно выразить критические замечания по отношению к этой жалкой параллели. Жалкой потому, что товарное производство должно совместить множество различных понятий: например равенство стоимостей (с точки зрения меркантилистких убеждений), равенство труда, баланс и обмениваемость товаров, притом обеспечивая равенство стоимостей или труда, в то же время объяснить и выразить то что вещи должны быть потребительными стоимостями. Т.е. можно произвести равным трудом равные их стоимости, как утверждает меркантилизм, но кто поручится что они будут именно потребительными стоимостями, тем чем люди и обмениваются, им нужны вещи для потребления, которые только в потреблении и являются потребительными стоимостями, с этим согласен и сам К.Маркс. «Платье является действительно платьем, когда его носят, а дом когда в нём живут». Хотя нет, обмениваются как раз меновые стоимости или нет? - Вот Вам и проблемы товарного производства, которых в производстве сообща, производстве с последующим распределением, попросту нет. Маленькое замечание к этому состоит в том, точнее объясняет то что наука не могла возникнуть в общине. Она возникла в обществе с проблемой труда товара и стоимости. Проблему, которую в рамках меркантилизма не решить, потому что не решить является ли вещь потребительной стоимостью или меновой. Рассматривая потребительной, как раз она и должна быть таковой, ведь производство служит для потребления, на обочине оказывается её меновая стоимость, ведь обмен является сущностью общества. Совместить понятие товара как меновой и как полезной вещи Карлу Марксу не удалось, потому что он не может отречься от того что все произведённые вещи « стоимости». «Возьмём два товара, например один сюртук и 10 аршин холста. Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w. ………… Если бы эти вещи не были качественно различными потребительными стоимостями и, следовательно, продуктами качественно различных видов полезного труда, то они вообще не могли бы противостоять друг другу как товары»,23-51 «Большее количество потребительной стоимости составляет само по себе большее вещественное богатство»,23-56. Это различные отношения к понятиям, относительные и количественные, которые сразу «потребительные стоимости» показывают различные состояния общества. Якобы товарное, потому что товар и полезная вещь очень далёкие понятия, и количественное «многообразие потребительных стоимостей», понятия, которым претит относительность и обмен ввиду понятия их многообразия. Производство полезных вещей для дальнейшего распределения и было «коньком» марксизма, в представлении справедливого общества, начисто отрицающего товарность. Залогом такого подхода является представление товара «как потребительной стоимости», т.е. как полезной вещи. В таком производстве самое главное справедливо разделить, распределить созданное сообща. Если Карл Маркс обозначил одну проблему справедливого «общественно-планомерного распределения между различными трудовыми функциями и различными потребностями состоящие в том «доля каждого производителя» определялась бы рабочим временем». Если производились бы только жизненные средства, только то что непосредственно восполняет, восстанавливает труд, то такое распределение точно бы показывало «отношения людей к их труду и продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении». Но К.Маркс «забыл» про общественное распределение, про ту «часть продукта, которая служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной». В том и дело, что если» рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде», а следовательно, , то что пишет К.Маркс, быть не может -и «в индивидуально потребляемой части всего продукта». Индивидуально потребляется только часть совокупного труда, если может быть таковой. Индивидуально потребляются только жизненные средства, то что непосредственно восполняет труд. Потому представляя данное общество, которое скорее всего обществом быть не может, надо представлять по отношению к нему высшую степень справедливости и безупречную организацию производства, хотя бы для того чтобы не нарушить общественные пропорции производства. Производства для общества и для непосредственного производства. В рыночной экономике, в условиях товарного производства, можно уже с достоверностью на основе нашей истории заметить что её анархия как раз и эффективнее всей организации общества и общественного производства. Того что совсем не нужно действительно и истинно товарному производству. Тому обществу где продуктом труда является товар, то что и представляет его таким и таковым.. В случае общественно –планомерное распределение устанавливает надлежащее отношение между трудом (трудовыми функциями) и различными потребностями. Пусть простит меня Карл Маркс, но в том что рабочее время служит мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде, в это можно поверить благодаря и согласно распределению. Но в том что такие же пропорции сохранятся и в «индивидуально потребляемой части продукта» - логики нет никакой. Для этого необходима справедливость в высшей степени и низложения труда до затрат рабочей силы, точнее представление его таковыми. Затраты, которые восполняются, восстанавливаются ещё не созданным продуктом, продуктом, который следует разделить на общее пользование и непосредственное пользование (индивидуально потребляемую часть). Труд производит больше чем представляют затраты труда на производство вещи, товара? Трудящийся, т.е. человек производящий этот труд не может претендовать на его полное значение, потому что частью он производится благодаря производительности, частью техническим новшествам и должен руководствоваться только идеей справедливого общества – справедливый обмен по стоимости, к которому отношение не имеет?

ot__sohi: волхов пишет: именно; почему-то сравниваются два товара равного труда. Если труд-то равный зачем и почему они сравниваются - они уже равны априори, из равно-произвдённого труда.... Никто и не сравнивает два товара равного труда, по той простой причине,что сколько этого самого труда в том или ином товаре никто не знает. На ценнике товара стоит его цена, уважаемый Волхов, а не количество труда затраченное на его производство.А чем прикажите измерять труд, какой "линейкой"? Длину я могу измерить рулеткой, а как измерить стоимость той же картошки и что есть её стоимость, например15руб. .или обычной лопаты? Только не надо опять мне втюхивать Ваше шумерское(стоимость это другой товар). Назовите мне МЕРУ, которой можно измерить труд.

волхов: Что я хочу сказать вообще, иначе бы я вообще не вступал ни в какие диспуты и не стал бы писать ни где и ни строчки это то что труд понятие социальное. Тот труд и только тот труд, человеческая деятельность которая удовлетворяет этому понятию это труд для других. Труд понятие социальное. Соотвественно и благодаря этому напрашиваются и предполагаются два вывода первый, как выясняется, проявляется и может быть показан что это труд именно для других, что он нужен обществу, другим -единственный и безальтернативный ответ, только обменом и через обмен. Аристотель и начинал науку с того что обмениваются два товара и начал исследование. Надо заметить не с того -каким трудом производится товар, признавая его какой-либо величиной существенно влияющий на обмен, определяющего и организующего его. Надо заметить попутно что организация обмена ни к чему хорошему не приводит, пример "наш социализм". Во вторых труд для себя и ненужный труд не является трудом в буквальном и понятийном смысле и потому МЕРУ производимого труда невозможно найти и представить. Пока мы ищем эту МЕРУ мы строим "справедливое общество" что и указывает недостаточное развитие науки и на "детскую болезнь общества".

ot__sohi: волхов пишет: МЕРУ производимого труда невозможно найти и представить. волхов пишет: «Сравнение товаров происходит в обмене и это сравнение по труду» волхов пишет: . Равенство образует труд, а не производством им стоимости товара ЕСЛИ ТРУД НЕЛЬЗЯ ИЗМЕРИТЬ, ТО О КАКОМ СРАВНЕНИИ ТОВАРОВ ПО ТРУДУ ВООБЩЕ МОЖНО ГОВОРИТЬ? Кто нибудь может это прокомментировать?

волхов: Если труд можно измерить рабочим временем или литрами пролитого пота, то это значит, что он есть просто затрата рабочей силы, которая нужна для организации "справедливого обмена" и, соответственно, "справедливого общества". Физическая или умственная активность только тогда становится трудом, когда она выполняет некую социальную сущность, сущность образования общества и в признаётся полезной другим людям. По существу и по конкретности это не "труд в обществе", а труд для общества. Вы можете производить велосипед, кирпич, картошку, но стоимость им назначает общество, другие. Как Вы потратились на них, сколько извели на продукт "денег, пота, нервов" - никого не интересует. Объективную оценку Вашему труду может дать только рынок, обмен, который покажет, сколько другого, общественного труда "стоит" Ваш труд в виде его общественной совокупности (денег) или конкретно другого труда образующегося из обмена. Труд - это не материализация природы и не затрата рабочей силы. Труд - это понятие социальное , обществообразующее. Только из представления "просто труда" и возникают такие тяжёлые и грустные мысли, которым нет ответа.

волхов: Непосредственное распределение во-первых предполагает распределение по-труду, с «огромным общественным остатком». Обмен, сущность, где образуется равенство, в таком обществе можно вообще забыть. Конкретно указывая на данное упущение или заблуждение, которым Карл Маркс даже немного кичится, указывая на открытую им двойственность: «Первоначально товар предстал перед нами как нечто двойственное: как потребительная стоимость и меновая стоимость. Впоследствии обнаружилось, что и труд, поскольку он выражен в стоимости, уже не имеет тех признаков, которые принадлежат ему как созидателю потребительных стоимостей. Эта двойственная природа содержащегося в товаре труда впервые критически доказана мною. Так как этот пункт является отправным пунктом, от которого зависит понимание политической, то его следует осветить здесь более обстоятельно»,23-51. Открытый или откровенный меркантилизм К. Маркса придаёт двойственность, неопределённость не только труду , но и стоимости. Неопределённость понятия «если труд выражен в стоимости» не имеет признаков создателя потребительных стоимостей, обнаруживает , но как-то неявно, выражение труда только или абсолютно в меновой стоимости. Становится интересно и захватывает анализ конкретного труда, что есть конкретный труд? «Всякий труд есть с другой стороны, расходование человеческой рабочей силы в особой целесообразной форме, и в этом своём качестве конкретного полезного труда он создаёт потребительные стоимости»,23-56 – лирическое отступление К.Маркса. Ирония состоит в том что; во-первых конкретность труда не может сниматься обменом, конкретно производимым трудом конкретной вещи, если это так. Конкретно производимая трудом, в том числе потом и кровью, вещь в обмене имеет точно «нетрудовые» отношения. Отношения обмена товаров строятся только из того что вот этот труд, конкретно производимый конкретно человеком труда становится абстрактным. Только из такого положения и состояния труда. Во-вторых конкретность такого труда неконкретна, ввиду абстрактного отношения всей теории к данному понятию. «При той форме общества, которая подлежит нашему рассмотрению, они являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости»,23-45, говорит о том, что конкретный труд выражен в меновой, а не потребительной стоимости. «Итак, потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд,23-48, а почему неконкретный, если «в качестве полезного труда он (труд) создаёт потребительные стоимости» или точнее конкретно создаёт вещи для потребления. Конкретно для общественного потребления наполняют смыслом первое предложение следующей цитаты. «Величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления. Каждый отдельный товар в данном случае имеет значение лишь как средний экземпляр своего рода»,23-49, но в то же время говорит о том что определения «величина» и «общественно» относятся к товару и сплошной текст по отношению и к потребительной стоимости и к товару говорит о том что К.Маркс не очень то утруждался к определению и разграничению товара и потребительной стоимости. Вдобавок его определение: «Однако такой вещи как стоимость труда в действительности не существует»,16-31, говорит о не конкретности, «сырости» самой теории. Ведь как учит Гегель: «В природе понятие не существует само по себе, не существует в этой свободе как мысль, а облечено плотью и кровью, ограничено внешностью. Эта плоть и кровь, однако обладает душой, а последняя и есть её понятие». Карл Маркс не выяснил и не показал точно что же общественно производятся полезные вещи, «потребительные стоимости» или всё-таки товары. Что наполняет и образует общественное производство? В этом вопросе в теории сквозит какая-то двойственность, которую Карл Маркс позиционирует как большое открытие. Критически относясь к «способу производство» не умоляя значение названием самой социально-экономической формации, т.е. рабовладение или капитализм это формация, форма общества, но не «способ производства». «Способ производства» чего? Материального обеспечения общества? Материальное или вещественное обеспечение предполагает существование вещи в виде вещи, просто полезной вещи произведённой трудом. Потому понятие «способ производства» указывает на допустим «неправильное», товарное производство и «лишний непроизводительный класс», который не участвует и не имеет отношения к «производству потребительных стоимостей». Это же полагает такое общество где «товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда»,23-52. Можно ли двойственно относиться к обществу, которое имеет в свой структуре товарное производство и безтоварное, нетоварное – вопрос риторический согласно первых строк «Капитала». Ведь в общине и на фабрике произведённые вещи не становятся товарами при всём, кажется, общественном производстве. Своей задачей я считаю развенчать общественное производство как производство многих людей, например в «общине или современной фабрике», то что марксизм преподносит как наивысшие, братские отношения в общем производстве полезных вещей для себя. Общественные отношения не являются производственными в общем производстве пролетариата, ввиду того что общество организует и образует такое понятие как товар. Товар является элементарной формой общественного производства и понятие производство товара и производство полезной вещи, «потребительной стоимости», которые Карл Маркс даже не утруждается разграничивать хотя бы из его концепции «различных обществ», являются сугубо различными понятиями. Сапожник, который произвёл по его мнению товар, следует опустить на землю и предложить обратиться к понятиям, понятие которого предполагают даже из меркантилизма проявление «меновой стоимости» или проще говоря, быть продуктом обмена. Как и обществоведа который исследует товарное производство в обществе посредством «потребительных стоимостей», полезных вещей на основании того что в своём сущем все товары являются просто полезными вещами. В том и заключён парадокс марксизма, что он отказывается проследить как товар становится товаром, превращаясь из просто полезной вещи. Он пытается представить почему-то разный труд в этих вещах, потому то труд всегда в этой теории абстрактный, придавая ему статус общественного. Так общественно-произведённый это конкретный или абстрактный труд? С одной стороны труд который производит полезные вещи, который К.Маркс называет иногда конкретным, в понятии товара понятно абстрагируется. Но в понятии товара нам интересен и конкретен труд, как отличие от просто полезной вещи, появляется понятие стоимости, которая в потребительной стоимости как-то выражается им неконкретно. Это необходимо исследовать хотя бы из того что бы продолжить анализ первых строк «Капитала», где товар элементарная форма общественного производства. Формулу стоимости товара знают все, а формулу «стоимости потребительной стоимости» как-то и почему К.Маркс на не предоставил, хотя само производство труда «упирается в это понятие» и трудящимся необходимо знать связь между трудом и полезной вещью. Тем более он более склоняется назвать этот труд конкретным. Из этого вырисовывается «канувший в лету» наш «социализм» - основополагающим принципом которого являлось нетоварное (всеобщее) производство, производство полезных вещей для себя. Двойственность по отношению к труду придаёт теории К. Маркса какую-то двойственность, непоследовательность, состоящую в том конкретном и фактическом и на которое почему-то никто не обращает внимание и указывающую на явное упущение теории или её утопию. Труд производит полезную вещь, т.е. конкретный труд производит конкретную вещь, в которой кроме труда и допустим вещества природы ничего не может быть и она может быть представлена как материализованный труд. Обмен вещи открывает «скрытые возможности», невероятно, но труда становиться больше, по сравнению с тем который его произвёл, больше становиться и «стоимости», хотя ничего с ней не произошло, допустим кирпич он и есть кирпич, просто полезная вещь произведённая просто полезным трудом, который представляет материализованную трудом природу. Понятие стоимости к полезной вещи, вещь как «потребительная стоимость» позволяет представить «другое» общество, через производство не товаров, с их непредсказуемостью обмена, а полезных вещей для себя. Такую сказку наши деды попытались в 1917 попытались сделать былью. В этом парадоксе и заключена главное открытие К.Маркса – понятие « прибавочной» стоимости. При всех различных и многоходовых объяснениях удаётся понять то что нас интересует в первую очередь и что является главным – почему меновая стоимость вещи больше её потребительной на величину «прибавочной» если с ней ничего не происходит как с материальным объектом произведённым самим трудом? Но Карл Маркс на разнице вещи для потребления и для обмена выстроил целую теорию, то сближая, отожествляя их, то разводя в разные стороны. Например они(потребительные стоимости) могут быть «носителями меновой» и в то же время в «Критике политэкономии»: «Быть потребительной стоимостью представляется необходимым условием для товара, но быть товаром, это — назначение, безразличное для потребительной стоимости». Если бы он был последователен в объяснении общества и по отношению к понятиям, в представлении «элементарной формы общества» товара, то он не называл бы товар «вещью удовлетворяющей человеческие потребности» и не скатывался до представления товара, называя его полезной вещью. Товар понятие социальное, общественное, вещь образующая общество и потому общественно-полезная вещь. Потому понятие общественно полезный труд относится к товару и двойственность теории К.Маркса по отношению к понятиям, которые производятся общественно – как товары и как потребительные стоимости, говорят о её утопии. «Нетоварного» общества не может быть в самой его природе, ввиду его самого понятия. Товар в существе своём полезная вещь – большое заблуждение теории, потому что она общественно полезная, то что иногда и проявляется в «Капитале», в представлении того чем она является на самом деле : «потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50. Потому «общественно потребительная стоимость» есть товар, на это указывает «общественно», то что производит человек потребляется другими и то что общество организует товар, его меновые свойства. В способности и сущности вещи быть полезной для других и проявляется общество, и тем самым само создаётся. То что К.Маркс правильно писал, если исключить его излишний меркантилизм: « Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена»,23-50. «Посредством обмена» это уже не «потребительная стоимость», а товар. Когда он попадает в руки других, товар, бывший до того продуктом обмена, становиться «потребительной стоимостью». Замысловатое определение К. Маркса полагает понятие наоборот, когда он передан он становиться товаром, бывший до этого продуктом труда и полезной вещью, «потребительной стоимостью». Соответственно не отрицается невероятное по отношению к понятиям, обмен «потребительными стоимостями», что не может быть в природе общества. Общество образует и организует товар, общество это всегда товар, общину образует «потребительные стоимость». Благодаря этому можно понять, что Карл Маркс звал нас назад в общину, к безтоварному его состоянию. Товар это вещь обслуживающая общественные потребности, потребности других. Карл Маркс не нашёл и не понял что такое общество принимая во внимание и анализируя «труд в обществе», не замечая того что сущность труда заключена в его образовании. Потому для него труд измеряется рабочим временем, согласно «труда в обществе». Системно подтверждая и выражая сам труд «созидающей стоимость субстанцией»,23-48. Труд не производит стоимость непосредственно и она не выражается в произведённых ботинках сапожника, в тоннах выплавленной стали и добытого угля. Стоимость это то что стоит, чему равен товар в обмене. Т.е. системность науки выражает не полезная вещь «потребительная стоимость», как таковая – ботинки, сталь или уголь, а их непременно товарное выражение. Произведённые ботинки или изготовленный телевизор или кирпич не «стоимости», ни «потребительные» ни « меновые», хоть конкретно и фактически используются в потреблении или для потребления и благополучно продаются (обмениваются). Для Карла Маркса все произведённые товары или не товары(полезные вещи), как для меркантилиста являются стоимостями их непосредственное потребление или обмен только указываю на их применение. Но если он не мог пройти мимо очевидного факта обмена в обществе, то обмен для него происходит по произведённой «стоимости». Производство же стоимости, в данном случае «меновой», производится трудом «имеющим цену». Т.е. «производство стоимости», в том числе и «меновой» происходит и образуется из «стоимости», иначе произведённой стоимости попросту не из чего объяснить. То что «стоимости» обмениваются, на то не мог решиться Аристотель , «ничего подобного в действительности не может существовать», Карл Маркс оперирует понятием стоимости достаточно свободно. Его лукавство состоит в том что несмотря на это он называет Аристотеля гением за то что он никогда не произносил и не говорил что «выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства», 23-70,71. Аристотель говорил только о равенстве труда, ну ни как не стоимости. Тем самым подменяя понятие действительной стоимости ценностью. Ценность вещи для потребления и ценность вещи для обмена, которые для Карла Маркса были выразителями стоимости как потребительная и меновая стоимость. Двойственная сущность по отношению к вещи, которая для Маркса всегда «стоимость» заложена двойственность по отношению к вещи. Товар это вещь которая удовлетворяет и является совокупностью двух его качеств – как предмет потребления и оттого потребительная стоимость, но также он и очевидно и фактически обменивается, соответственно есть меновая стоимость. Это большое заблуждение Карла Маркса и представляет собой яркое выражение меркантилизма, потому что стоимость выражает не сам товар, а то что он стоит. Меркантилизм и не даёт ему понять что двойственность товара состоит не в том что он потребительная и меновая стоимость, а то что он полезная и меновая вещь одновременно потому что она полезна другим участвуя в обмене, показывая свою стоимость в виде другого товара обмена. Стоимость есть равность образующаяся в обмене. Обмен образует равность и в качестве примера который показывает не только меркантилистические, но и не побоюсь этого слова дремучие рассуждения К. Маркса: «Товаровладелец A может быть настолько ловким плутом, что всегда надувает своих коллег B и C, в то время как эти последние при всём желании не в состоянии взять реванш. A продаёт B вино стоимостью в 40 ф. ст. и посредством обмена приобретает пшеницу стоимостью в 50 фунтов стерлингов. A превратил свои 40 ф. ст. в 50 ф. ст., сделал из меньшего количества денег большее их количество и превратил свой товар в капитал. Присмотримся к делу внимательнее. До обмена имелось на 40 ф. ст. вина в руках A и на 50 ф. ст. пшеницы в руках B, а всего стоимости на 90 фунтов стерлингов. После обмена мы имеем ту же самую общую стоимость в 90 фунтов стерлингов»,23-174. Во-первых, как меркантилист, он даже отходит от равенства стоимостей в обмене, представляя не только капитал в виде «прибавочной неизвестно из чего стоимости», но и представляя сумму «произведённых стоимостей», образующих по его мнению общественное производство. Он тем самым сразу отходит от понятия общества как такового, исследуя «капиталистический способ производства». Такое понятие как способ производства предполагает его выражение – способ производства чего? Товара или как он пишет выше общественного богатства? Можно ли принимать на веру, казалось безусловное марксисткое «наше исследование начинается анализом товара». Можно ли тотально и фатально исходить из представления общественного богатства как «огромного скопления товаров», если допустить что общество может быть нетоварным? Если да, то обречены на неудачу посмотреть на товар как на элементарную форму общественного богатства, ведь общество может быть нетоварным и сам К.Маркс приводит пример такого состояния общества. «Товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда. В древнеиндийской общине труд общественно разделён, но продукты его не становятся товарами. Или возьмём более близкий пример: на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда. Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары»,23-52. Потому законный вопрос состоит в том, каким понятием представлять общественное богатство в нетоварном состоянии общества. Попутно замечая очевидные ущербности теории общественного разделения труда в общине, создавая иллюзию их тождественности, одинаковости социальных организмов, в одном из которых товар, как понятие отсутствует полностью. Т.е. общину нельзя представить «огромным скоплением товаров», впрочем как и фабрику. Анализ общественного богатства «огромным скоплением товаров» исходя из специфического общественного разделения труда, невозможен. По Марксу труд в одном обществе производит товар, потому производство товарное, в другом нет- производство общественное. Маркс представляет разницу, различие между товарным общественным производством и просто общественным, просто совместным, нетоварным, в котором как сам он пишет создаётся вещественное богатство. Общественное богатство он противопоставляет вещественному. Потому получается «богатство обществ», т.е. общественное богатство представлено элементарной формой под названием товар, но само богатство создаётся вне зависимости от формы общества. Т.е. он предполагает что форму обществу придаёт не товар, а производство многообразие вещей. « Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма». Общественную форму или форму обществу придаёт производство товара. Общество это не социальный организм производства полезных вещей, а производства товаров, безальтернативная сущность которого, самого товара, определяется обменом.

ot__sohi: Вы, уважаемый Волхов, как-то не замечаете в своих публикациях отсутствие всякой логики. Сравнение товаров, как Вы написали, происходит в обмене, и это сравнение по труду. И вместе с тем нет, по-Вашему, такой меры, которой можно было бы измерить труд. Тогда о каком сравнении по труду можно вообще вести речь? Более того, существование такой меры вызывало бы у Вас «тяжёлые и грустные мысли, которым нет ответа». Непонятно, почему соизмеримость товаров может вызывать «тяжёлые и грустные мысли». Вы написали "Труд производит полезную вещь, т.е. конкретный труд производит конкретную вещь, в которой кроме труда и, допустим, вещества природы ничего не может быть и она может быть представлена как материализованный труд... ...Обмен вещи открывает «скрытые возможности», невероятно, но труда становиться больше, по сравнению с тем который его произвёл, больше становиться и «стоимости», хотя с ней ничего не произошло. В этом парадоксе и заключена главное открытие К.Маркса – понятие «прибавочная стоимость»." Никакого парадокса тут нет, как и нет его в том, что из брошенного в землю зерна, скажем, пшеницы вырастает 20 или более зерен. Без привязки экономических процессов воспроизводства к репродуктивным процессам живой ПРИРОДЫ объяснить происхождение прибавочной стоимости невозможно. Для тех, кто этого не понимает, происхождение прибавочной стоимости всегда будет оставаться парадоксом.

волхов: Мне кажется что это очень просто. Труд понятие социальное и если вы затратили труд на производство любой вещи это не труд в понятийном смысле, потому что труд называется трудом и является таковым когда полезен другим. Полезность другим объясняется только обменом. т.е. вещи называемой товаром. Ясно он производится, но производится абстрактным трудом, трудом, который не имеет возможности именоваться конкретным трудом ввиду неясности его конкретности полезности для других. Только обмен может показать товар как товар и впрочем может показать само общество как взаимодействие человека и общества. Только такое понимание даёт возможность понять что такое общество и что такое государство. Все превратности сегодняшнего дня можно объяснить очень просто мы не знаем меру труда. Мера труда в обществе измеряется обменом, а в государстве служением ему. Т.е. конкретно отделить государство "служение" (войска, милиция и т.д, которые обслуживаются бюджетом, т.е. налогами", от тех кто эти налоги платит. Вы знаете что наёмные работники эти налоги платят лишь формально. Действительными налогоплательщиками являются лишь капиталисты.

волхов: Кстати о природе, природа общества очень отличается от природы в буквальном значении этого слова. Если вырастить что-то - а нужно оно другим? То что невозможно без природы общества, производство для других.

волхов: Мне кажется что со временем вся история построения социализма полностью перекочует в учебники экономики в раздел научного устройства общества. Она своим примером будет показывать теоретические заблуждения и парадоксы выводов. Первый из этих принципов это принцип трудового общества, где каждому по труду. Он построен и обоснуется устройством микро-капиталистического мира, отношениями в нём, которое внимательно изучал и исследовал Карл Маркс – отдельное капиталистическое предприятие. Что он там увидел, впрочем как и Адам Смит на своей булавочной фабрике, что там на практике осуществляется принцип каждому по труду. Т.е. каждый получает за свой труд, но жадный, головастый и пробивной капиталист устраивает дело так, организуя труд подвластных ему наёмных рабочих, что этот труд производит больше стоимости. Этой стоимости, за счёт этой организации, хватает всем и наёмным рабочим, чтобы оплатить их труд и получается некоторый остаток, «избыток стоимости». Материалистам такое объяснение слушать не пристало, потому что это объяснение общественных отношений «производством стоимости», которая в состоянии накормить, обуть, одеть оба противостоящих в таком производстве класса. Потому альтернативу кто больший материалист Карл Маркс или Адам Смит следует рассмотреть внимательно. К.Маркс утверждает что «В моём изложении «прибыль капиталиста» на деле не есть лишь «вычет или грабёж рабочего». Наоборот я изображаю капиталиста как функционера, вынуждающего «производство прибавочной стоимости», т.е. помогающего создавать то что подлежит вычету. Далее я подробно показываю, что даже в товарном обмене, капиталист, если только он оплачивает рабочему действительную стоимость рабочей силы, с полным правом получает «прибавочную стоимость». А.Смит показывает что капиталистическая организация производства булавок даёт эффект большего производства по сравнению с тем если каждый производил эту булавку самостоятельно. Это производство обеспечивает всех. Их туманные рассуждения о товарном обмене, в котором обмениваются эквиваленты или даже не эквиваленты», идут параллельно «производству стоимости». Общественное производство содержит в себе элемент обмена товарами или стоимостями, но само оно (общественное производство) это прежде всего само производство товаров или стоимостей. Общественное распределение это распределение произведённого многообразия общественно полезных вещей созданных трудом – такое представление не даёт понятия принципиального различия полезной вещи и товара. Трудом производятся полезные вещи из этого и поэтому труд полезный или труд полезный оттого и создаёт полезные вещи? Или всё-таки полезный труд создаёт товары? Альтернативу раскрывающую эту тайну марксизм не содержит. Можно с прилежанием осмысливать первые семь страниц «Капитала» посвящённые понятию товар, но так и ничего не понять, что автор понимает под понятием товара – просто вещь, полезную вещь (потребительную стоимость) или отличное качественно отличающееся от этих понятий свойство вещи. «Товар есть полезная вещь», но «полезность её делает потребительной стоимостью». «Потребительные стоимости являются носителями меновой», почти понятно, но непонятно само понятие стоимости. Оттого что полезность вещи делает её ценностью, стоимостью, тогда почему товар это предмет потребления и «стоимость»? Другой вопрос как и посредством чего полезность вещи, её потребительная стоимость обуславливается «свойствами товарного тела»? Какая причинно – следственная связь существует между этими понятиями, если железо, пшеница и алмаз полезные вещи и как тогда на их качество в этом виде влияет их потенциальная продажа? Какая строчка точнее и верна, когда «потребительные стоимости обмениваются друг на друга» или следующая когда обмениваются известные товары? Всё-таки до конца неясно потребительные стоимости делаются товарами в обозримом будущим, в принципе возможном таком превращении, когда полезные вещи наконец-то обмениваются, продаются или всё-таки «природные свойства товаров делают их потребительными стоимостями»? «В самом меновом отношении товаров их меновая стоимость явилась нам как нечто совершенно не зависимое от их потребительных стоимостей» - это новое слово в науке или все-таки продолжение дремучих заблуждений? Открывает ли истину «потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд. Как же измерять величину её стоимости? Очевидно, количеством содержащегося в ней труда, этой «созидающей стоимость субстанции». Абстрактно воплощён и материализован в потребительной стоимости труд который можно измерить конкретно-производимым трудом, «этой созидающей стоимость субстанции»? Не говоря уже о том что то же самое на следующей строчке, тоже самое определение, увеличивающую неопределённость относится уже к товару. «Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира» ни капли не проливает света на то важное обстоятельство, что всё-таки «Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма». Необходимо определиться с понятиями, иметь тот фонарик, по выражению М.И. Туган-Барановского, чтобы тёмной ночью не ориентироваться при свете луны за облаками.

волхов: Может ли существовать истинно трудовое общество, общество где единственным мерилом является труд? Отрицательный ответ на этот вопрос рушат надежды на пост-капиталистическое общество основанного как раз на равенстве людей относительно труда. Т.е. социальная организация пост-капиталистического общества должна ликвидировать, уничтожить то вековое классовое противостояние людей, превратиться в такое общество, где каждому по- труду на основе и на основании нахождения оценки труда. Только такой принцип и такое общество будет обществом равенства, обществом где господствует истинная справедливость как раз тем что труд исключит возможность его эксплуатации. Т.е. труд который принадлежит одному человеку не будет отобран, экспроприирован другим. Исчезнет социальное явление присвоения труда, того что является заведомо общественным он будет непременно принадлежать конкретно человеку его исполнявшему. Присвоение труда, которое и даёт возможность представить капитализм несовершенным классом, при «строительстве капитализма», приобщении к этому «передовому социальному устройству», рушит не только то социально – справедливое, но и божественно - космическое. Классовое устройство общества будет преодолено, когда будет осуществлён основной принцип - каждому по труду. Это будет несмотря ни на что и благодаря успехам в социальной области, в осмыслении того как и почему безумное богатство одних оказалось против нищеты других. Ведь явно богатство капиталистов связано с почти честным способом отъёма труда. Важно или очень важно представить механизм такого отъёма, поскольку объяснение Карла Маркса присвоением капиталистами «прибавочной стоимости» вызывает только горькую усмешку. Якобы «общественное производство» отдельной капиталистической фабрики, представленное им как микромодель капиталистического общества, «производит столько стоимости», что хватает всем и тем кто эту «стоимость» производит и даже тем кто не участвует в «производстве стоимости». Присвоение «прибавочной стоимости», с точки зрения Карла Маркса, есть самое важное и самое главное зло капитализма, через которое присваивается труд выраженный в ней самой, «прибавочной стоимости». Сам термин, понятие «прибавочной стоимости» связан с понятием труда как затраты человеческой рабочей силы, которая должна восполняться её восстановлением. Потому теория марксизма очень подойдёт к функционированию первобытной общины, где производятся только жизненные средства, средства восстановления труда. Остальное производство, например как производство средств производства, осуществляется не как непосредственно-общественное, а осуществляется «окольным путём». Средства производства выглядят потому не как общественное производство, не как его неразрывно-составная часть, которая не может быть даже противопоставляться ему, представляться вещью, для какого-то использования, как швейная машинка (средство производство и обслуживание потребностей), а «прибавочной стоимостью общества». Фридрих Энгельс же писал «с того дня», когда такое разделение произошло, «стали производиться не только жизненные средства». Социальное осмысление с момента «строительства капитализма», да и сам капитализм построен благодаря «прибавочной стоимости», открытой Карлом Марксом, где каждый трудящийся чувствует себя пролетарием, наёмным работником, гордо создавая продукт, заведомо представляя не хозяином производимого им продукта труда. Беда нашего общества в социальном сознании пролетариата, в сознании того что он продаёт труд хозяину, капиталисту и потому даже не претендуя на то что он является по сути хозяином того что он производит и с удовольствием не претендуя на «прибавочную стоимость». Карл Маркс внёс свою лепту в такое сознание не только тем что наложил табу для пролетариата на «прибавочную стоимость». Это является следствием невозможности представления общественных отношений посредством вещественных, товарных. В обществе производятся стоимости, указывал К.Маркс, вот они-то своим взаимодействием и образуют его. «Люди сопоставляют продукты своего труда как стоимости не потому,…», «Лишь для данной особенной формы производства, для товарного производства, справедливо, что специфически общественный характер не зависимых друг от друга частных работ состоит в их равенстве как человеческого труда вообще и что он принимает форму стоимостного характера продуктов труда»,23-85. Человеческий труд как раз и состоит и выражается не в стоимостном, а в товарном отношении. Независимость частных работ состоит не в том производятся разные по качеству стоимости, которые производятся трудом и образуют равенство стоимостей. «Производство стоимости» показывают во-первых то утопическое, что присвоение происходит в производстве. Производится стоимость и часть её, по определённым социальным законам присваивается капиталистом. На что можно только хмыкнуть. Стоимость есть другой, общественный продукт и он как раз и присваивается. Продукт труда есть товар, а не стоимость, будь она хоть потребительной, хоть меновой, состоящая «лишь для особенной формы производства». Социальное сознание пролетариата состоит как раз в том что он самоотверженно и безмерно «производит стоимости» и через это щедро расстаётся с «излишне-созданной, произведённой стоимостью в виде «прибавочной стоимости». В сознании того что труд это отдельное и отделённое понятие от вещи и общественное производство неопределимо отделяет вещественные, товарные отношение от истинно трудовых. Да, сознаёт пролетариат, существуют товарные отношения, отношение двух товаров в обмене, но они далеки и не отражают того что каждый из товаров произведён трудом. Вот этот труд и должен определяться справедливо. В обществе труд «стоит» и стоит он другого труда, а тот труд который «производит товар и его стоимость» есть абстрактный труд, который «не стоит». «Стоит» он только в меркантилизме и определяется «из стоимости». Пока в сознании господствует марксизм определяющий сущностью труда и человека «создание стоимости» общественного или капиталистического использования о настоящей справедливости распределения по труду не может даже идти речь. Принцип осуществляемый социализмом каждому по труду на основании теоретических основ марксизма, имел ущербный характер. Его ущербность состоит в том что этот принцип осуществлялся не до конца, потому что налицо оставалось непознанное – труд «производит стоимость», но эта стоимость в обмене имела большее значение. Этот принцип и лёг в основу, основание марксизма – меновая стоимость определяется излишне произведённой относительно труда, которая почему-то не оплачивается капиталистом. Её «производство» К.Маркс объясняет производством «из стоимости». Если затрачено на производство сапог 100 рублей кожа, 20 рублей дратва, 200 рублей труд, то сапоги по каким-то непонятным и непознанным законам стоят 600 рублей. Теория марксизма и пытается представить разницу в 280 рублей «прибавочной стоимостью». Стоимость только появляется и образуется только в обмене, как и сам товар. Маркс же называет товаром и кожу и дратву, которая «создаёт другой товар – сапоги», при этом называя труд по пошиву сапог конкретным трудом, потому что затрачивается рабочая сила. Этот труд является абстрактным потому что он не имеет и не выражает себя как общественный труд, труд для других. Дело в том что теоретик победы пролетариата в противостоянии с капиталистами не знал что такое труд, ни в буквальном как доктор философии, ни в понятийном её значении. Труд это не то что строится дом или шьётся платье из ситца. Труд это то что делается для других, т.е. труд только тогда способен и может называться трудом, когда имеет социальное значение, социальное выражение. Труд по постройке дома или шитью платья только тогда может называться трудом когда это делается для общества, для других. Потому принципиально – теоретическое значение имеет в чём и как выражается труд – в полезной вещи, потребительной стоимости или в товаре. Для Карла Маркса это совершенно безразлично: « труд не единственный источник производимых им потребительных стоимостей, вещественного богатства», 23-52. «Каждый товар, стоимость которого должна быть выражена, представляет собой известное количество данного предмета потребления, например 15 шеффелей пшеницы, 100 фунтов кофе и т. д. Это данное количество товара содержит в себе определённое количество человеческого труда»,23-63. Потому и для него не составляет принципиальной разницы трудом производится потребительная стоимость или «стоимость, которая должна быть выражена». «Производство трудом стоимости», являлось теоретическим фундаментом определяющим сущность общества посредством сущности труда материализующего природу в эту самую непределенно-фактическую (то ли потребительную, то ли товарную), стоимость. Товарный фетишизм был для Карла Маркса именно фетишизмом, присвоению материальному предмету товар именно непознанных свойств. Давно замечено, что мистический характер предметов и явлений связывается с их непонятностью, неопознанностью.

волхов: Для тех кто думает что Карл Маркс знал о чём писал, т.е. трепетно и конкретно оперировал понятиями, следует привести страницу из его главной работы «Капитала». «На первый взгляд товар кажется очень простой и тривиальной вещью. Его анализ показывает, что это — вещь, полная причуд, метафизических тонкостей и теологических ухищрений. Как потребительская стоимость, он не заключает в себе ничего загадочного, будем ли мы его рассматривать с той точки зрения, что он своими свойствами удовлетворяет человеческие потребности, или с той точки зрения, что он приобретает эти свойства как продукт человеческого труда. Само собой понятно, что человек своей деятельностью изменяет формы веществ природы в полезном для него направлении. Формы дерева изменяются, например, когда из него делают стол. И, тем не менее, стол остаётся деревом — обыденной, чувственно воспринимаемой вещью. Но как только он делается товаром, он превращается в чувственно-сверхчувственную вещь. Он не только стоит на своих ногах, но становится перед лицом всех других товаров на голову, и эта его деревянная башка порождает причуды, в которых гораздо более удивительного, чем если бы стол пустился по собственному почину танцевать. Мистический характер товара порождается, таким образом, не потребительской его стоимостью. Столь же мало порождается он содержанием определённой стоимости. Потому что, во-первых, как бы различны ни были отдельные виды полезного труда, или производительной деятельности, с физиологической стороны это — функция человеческого организма, и каждая такая функция, каковы бы ни были её содержание и её форма, по существу есть затрата человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д. Во вторых, то, что лежит в основе определения величины стоимости, а именно, продолжительность таких затрат, или количество труда, совершенно отчётливо отличается от качества труда. Во всяком обществе то рабочее время, которого стоит производство жизненных средств, должно было заинтересовать людей, хотя бы и не в одинаковой степени на разных ступенях развития. Наконец, раз люди так или иначе работают друг на друга, их труд получает тем самым общественную форму. Итак, откуда же возникает загадочный характер продукта труда, как только этот последний принимает форму товара? Очевидно, из этой самой формы. Равенство различных видов человеческого труда приобретает вещную форму одинаковой стоимостной предметности продуктов труда»,23-82. То что хочет сказать К.Маркс это то что непростая вещь – товар по своей сути «как потребительная стоимость», полезная вещь, до смешного проста, как просто полезная вещь и продукт человеческого труда. Например из дерева делается стол; ну что стол – обычная чувственно воспринимаемая вещь –полезная вещь, выполненная, изготовленная затратами труда. Следующая фраза перевёртывает всю теорию тем, что стол становиться товаром. Исходя из теории анализа «огромного скопления товаров», таких как в том числе столы, стулья, прокатные станы ит.д. понятие товар не может «становиться» из того что он является, составляет «потребительную стоимость товара», быть товарным телом. Так же как и обращая внимание на первые строки данной цитаты, можно заметить что анализируется всё-таки товар, «например стол», который просто не может «становиться товаром», из условий анализа. Ну хотя бы из того что «мистический характер товара порождается не потребительной стоимостью»(чего? товара?). Тогда «определённую стоимость» по своей сути можно отнести к меновой, представив различие между полезной вещью и «стоимостью». Каноническое « производство стоимости» К.Марксом имеет два пункта, которые он пытается довести. Во-первых непременное, без этого ему просто не обойтись, представление « функции человеческого организма, и каждая такая функция, каковы бы ни были её содержание и её форма, по существу есть затрата человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д.», сразу к понятию конкретного и полезного труда, труда, который «производит стоимости». Во-вторых «величина стоимости» как раз обоснуется этими затратами или «количеством труда». То что «рабочее время стоит производство жизненных средств», нельзя анализировать ни с какой стороны, потому что рабочее время с большими допущениями и натяжками производит товар, вещь взаимодействующую с общественным трудом, трудом общества. Производство и производство жизненных средств, в том числе, составляющая особую группу вещей, не «стоит», поскольку не «стоит» затрата «человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д.». Поскольку Карл Маркс пишет что «люди так или иначе работают друг на друга», говорит о том что он к изучению общества подходил поверхностно, представляя общественным трудом, совместный, труд хотя бы на отдельной фабрике. Вполне подходящим по его мнению под определение общественного труда, труда «производящего стоимости». Он рассматривал и анализировал труд в обществе, не замечая того что труд образовывает сущность по его устройству, образованию. Производство и товарное производство для него были потому абстрактными понятиями, ведь общественное производство он представлял и производством полезных вещей и товаров, что мало меняет содержание самого общественного производства. Но дело в том что загадка общественного производства состоит в том что товарами вещи становятся в обмене, в обмене с другим общественным трудом и загадочность состоит и выражается в том, что товар и только товар имеет свойство быть общественно-полезной вещью. Карл Маркс же определяет полезность как полезность вещи, исходя их её эксплуатационных свойств, «например стол», потому он и товар, что «имеет потребительную стоимость» и может завязать «стоимостные отношения как продукт труда». Становление товара товаром или когда стол становится товаром, открывает глаза на общественное и товарное производство, как не просто производство товаров, как стоимостей, а производство для обмена, обмена с другими, чем и образуется общество, вместе с независимостью частных работ. Независимость труда и обмен им, как обмен социальной деятельностью, составляют сущность общества.

волхов: Товар не имеет ни потребительной стоимости, ни «определённой стоимости», как бы не были полезны функции человеческого организма по его производству и сколько бы не было количество затрат по его производству. Понятие товар существует только в обмене, согласно этому и его качества и свойства проявляются только в обмене. Потому в предыдущей цитате Карла Маркса, «товар становится» не оговорка, а сущность превращения вещи в товар. Потребительная сущность товара, т.е. сущность его использования, потребления, связана с понятием товара, общественного потребления, потребления его другими, а не с того что вещь изначально полезная вещь, потребительная стоимость общественного производства и соответственно общественного потребления. Того что К.Маркс определяет функцией общественного производства, производство полезных вещей : «Какова бы ни была общественная форма богатства, потребительные стоимости всегда образуют его содержание, вначале безразличное к этой форме. По вкусу пшеницы нельзя определить, кто её возделал: русский крепостной, французский мелкий крестьянин или английский капиталист. Потребительная стоимость, хотя и является предметом общественных потребностей и потому включена в общественную связь, не выражает, однако, никакого общественного производственного отношения. Например, данный товар, как потребительная стоимость, есть алмаз. По алмазу нельзя узнать, что он товар. Там, где он служит как потребительная стоимость, эстетически или технически, на груди лоретки или в руке стекольщика, он является алмазом, а не товаром. Быть потребительной стоимостью представляется необходимым условием для товара, но быть товаром, это — назначение, безразличное для потребительной стоимости. Потребительная стоимость в этом безразличии к экономическому определению формы, т. е. потребительная стоимость как потребительная стоимость, находится вне круга вопросов, рассматриваемых политической экономией»,13-15. Хитрость теории К.Маркса заключена в том, что она рассматривает полезную вещь, потребительную стоимость и самостоятельно и составной частью товара. Т.е. как в этой цитате «он является алмазом, а не товаром», «быть товаром назначение безразличное для потребительной стоимости». В то же время «Полезность вещи делает её потребительной стоимостью. Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего»,23-45, «Если отвлечься от потребительной стоимости товарных тел…»,23-47. Потребительная стоимость как сущность полезной вещи говорит о затратах полезного труда, поскольку произведена полезная вещь соответственно полезным трудом. Данное положение, вывод, приводит к мысли общественного труда, как общего совместного, производящего полезные вещи вообще, вещи для всех. Полезность труда на самом деле исходит не из его затрат по производству якобы полезных вещей. Полезная вещь, как и труд заключённый в неё обуславливается её социальной значимостью, полезной её для общества, для других. Совместный труд есть фикция общественного труда, даже из того что он должен содержать « качественную различность видов полезного труда»,23-51. Т.е. совместный, общий труд не может представить это. Совместный труд нельзя представить товарным, то что образуют взаимодействие труда. Взаимодействие труд и другого труда, в теории К.Маркса это взаимодействие представлено взаимодействием стоимостей, которые производит труд. Из такого представления произведённая вещь имеет стоимость, производства и соответственно потребления и взаимодействия, меновая. Насколько стоимость обмена больше стоимости производства – нерешаемая задача меркантилизма, потому что стоимость не сущность самой полезной вещи или товара. «Стоит» только товар и «стоит» он другого товара, отношения которых образует различность видов труда. Различность видов означает их социальную значимость и соответственно обособленность. Главное открытие Карла Маркса открытие прибавочной стоимости обосновано тем, что капитализм как социальная система не полностью оплачивает труд тех кто этот труд производит – наёмных рабочих. Наёмные рабочие производят товар и его стоимость и часть этой произведённой стоимости присваивается капиталистом. Дефект такого положения и отношений состоит из представления товара как стоимости, товара имеющего «стоимость» «в себе». Это положение вполне укладывается в двойственность стоимости товара – как потребительная стоимость, ценность для использования, потребления и стоимость для обмена. Что является сущностью организованного и справедливого общества, притом выпукло вырисовывается двойственность : если производятся потребительные стоимости, то они справедливо распределяются, если товары, то обмениваются по истинно меновой стоимости. Перекосы, закат и крах социализма исходят из данной организационной справедливости, в желании организовать взаимодействие товаров «по-стоимости». Наёмные рабочие являются единственно-трудящимся классом производящим все общественные ценности и противостоящий им класс капиталистов не участвуя в производстве присваивает львиную долю произведённого. Присвоение нетрудящимися части произведённого общественным трудом рисует матрицу общественных отношений капитализма от стереотипа которого мы не можем отойти по сей день. Этот стереотип утверждает и утверждается тем труд производит все общественные ценности, стоимости и капитализм как социальная система представляет капитал разрозненным общественным трудом, часть которого присваивают капиталисты эксплуатирующие сам труд, который производится не в общественных, общих интересах, а в интересах отдельных капиталистов. Марксизм утверждает что капиталистическое присвоение в принципе и по сути является общественным на основании общественности труда. Производимый труд является общественным ввиду того что производится в обществе, совокупная часть его или присваивается при капитализме или обобществляется при социализме. Карл Маркс выступая в роли апологета этого стереотипа представляет общественный труд как труд в обществе и потому человек производящий труд есть человек производящий общественно-полезный труд. Труд и его производство изначально общественный и допустим капитализм выглядит специфически определённым способом производства общественного продукта, полезных вещей общественного применения. Труд понятие изначально полезное, ввиду его целенаправленности, направленности на производство общественно-полезных вещей, на удовлетворение общественных потребностей, оттого и потому труд общественный, труд, циркулирующий в обществе. Капитализм потому представляется страшно дефективной социально-экономической формацией, в которой сам труд отделён от продукта .Он представлен способом производства в котором продукт произведённый трудом частью принадлежит нетрудящимся, ввиду покупки самого труда отдельными капиталистами и соответственно разрозненно его использующего. В этом виден дефект капитализма как общественной системы разобщённо использующий в принципе общественный труд, называемый «анархией производства». Капиталистическое использование труда происходит в каждом отдельном случае и присвоение части его происходит потому что труд в этом самом случае производит больше стоимости чем стоит сам вместе с элементами производства. Теории марксизма в представляет «прирост авансированной капитальной стоимости, выступает прежде всего как избыток стоимости продукта над суммой стоимости элементов его производства»,23-224. Ясно-конкретный меркантилизм вытекает из того что «стоят элементы производства», а не то что действительно стоит – товар. Саму стоимость и «избыток стоимости» меркантилизм показывает из стоимости. Тупо и бесперспективно выглядело бы простое «производство стоимости», т.е. простая сумма элементов производства. Но К.Маркс показывает «поступающее движение общества, его развитие, тем что затрачивается меньше стоимости на производство, чем получается в результате его. Фактически Карл Маркс показывает и марксизм, как наука представляет неоправданное присвоение произведённого, на основании «излишне произведённой стоимости». Присваивается конкретно не что-то материальное, произведённое наёмными рабочими, а присваивается стоимость, которая потому материализуется капиталистом, покупается на эту стоимость вполне материальные вещи. Материализм Карла Маркса был бы в затруднении объяснить общественные процессы, если бы исчезли деньги, т.е. происходил бы простой материальный, товарный обмен в обществе. Действительно товар стоит больше чем потрачено на его производство. Затраченное на производство фактически есть стоимость, «она же и есть авансированная капитальная стоимость», потому что стоимость есть общественный труд. Расходы стоимости есть расходы общественного труда, полученного из предыдущего обмена. Расходы «стоимости» это расходы общественного труда полученные в прошлом обмене. Общественный труд это другой труд отличный от труда каменщика строящего кирпичный дом. Стоимость дома не состоит и не определяется прибавлением труда(его стоимости) и прибавочного труда в том числе к стоимости кирпича, их суммой. Стоимость дома определяется, как и всякого другого товара определяется обменом и в обмене. Стоимость расходов на производство не входит в научную дисциплину потому что стоит товар только в обмене. Только там товар стоит, потому что стоит другого товара. Законы товарного обмена основаны на равности труда и явно, если представить произведённый товар, труд который его произвёл, обнаружится лишний труд на основании разницы и различия производства и обмена. «Производство стоимости» и образование стоимости в обмене обнаруживает «лишний» труд на основании якобы «прибавочной стоимости». «Излишнее производство стоимости» с этого момента является фундаментальным понятием марксизма. Т.е. то фундаментальное что выражает К.Маркс: «На основе капиталистического производства в каждом товаре содержится больше труда чем оплачено капиталистом»,26-3-79. Если труд производит вещь, как товар, то излишнее его производство и лишний, избыточный труд в нём выглядит нелепостью, но эта нелепость очень конкретно и рельефно смотрится на основании разницы стоимостей производства и обмена. Труда в каждом товаре, содержится необходимое количество, необходимое количество для его производства. Соответственно «прибавочная стоимость и прибавочный труд» должен находится в необходимом труде из-за того что капиталист частично не оплачивает труд. Карл Маркс находит «прибавочную стоимость» даже в самой потребительной стоимости»6 «Впрочем ясно, что если в какой-нибудь общественно-экономической формации преимущественное значение имеет не меновая стоимость, а потребительная стоимость продукта, то прибавочный труд ограничивается более или менее узким кругом потребностей»,23-248. Ему надобно заметить что производство «потребительных стоимостей», полезных вещей, непосредственно продуктов потребления не образуют не то что прибавочную стоимость, а стоимость вообще и такое производство выходит из пределов общества,т.е. не может быть общественным, но и науки оперирующей понятиями товара и стоимости. Недоразумения получаются из-за того что Карл Маркс принял за труд то что им не является. Труд для других, социальный труд является действительно и действительным трудом, а не затраты рабочей силы для производство продукта для себя. Превращение природы в объективно- полезную вещь, в этом К. Маркс видел предназначение и свойство труда. Но для обществом такой труд не признаётся трудом, потому что труд должен быть не просто полезным, полезным вообще, а общественно полезным. Подверждение можно найти и у самого Маркса: «Чтобы произвести товар, он должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50, «Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен»,23-96. Трудом для других объясняется общество и обмен в нём. Он же всё объясняет производством и «производством стоимости». Капиталистическое производство выглядит потому производством в котором неоправданно присваивается часть произведённого. Капиталистическое присвоение обосновано не присвоением произведённого наёмными рабочими, а присвоением другого общественного труда, того которого стоит произведённый пролетариями и к которому они отношения не имеют ввиду оплаты им только рабочей силы. Капиталист же не оплачивает ни больше ни меньше труда, потому что он оплачивает рабочую силу. Но он оплачивает рабочую силу не уже имеющими у него, неизвестно откуда взявшимися деньгами, которое К.Маркс как меркантилист, показывает всему началом. Началом капиталистического производства «стоимости», в котором « стоимость» дана изначально. Это «начало» показывает и социальное различие людей – у одних есть деньги, у других нет и последние вынуждены продавать свой труд. Расходуемая на производство стоимость в процессе производства увеличивается и увеличивается производством, которое и образует «прибавочный труд и прибавочную стоимость». Труд оплачивает общество, другие и стоимость труда определяется не самим трудом, а другим общественным трудом. Т.е. человек, рабочий не «производит или воспроизводит стоимость своего труда за определённое количество рабочего времени». Это объяснение не может быть объяснением «прибавочной стоимости», той которой за пределами этого времени «производится без оплаты». Такое представление есть профанация общества и стоимости.

волхов: Меркантилизм науки вешает не только шоры на глаза, но и создаёт беспросветное будущее общества. Беспросветность связана с тем что меркантилизм показывает общество производственным организмом, связанным с производством « стоимостей». Общество каждодневно производит «стоимости» и мы совсем недавно гордились нашим «трудовым обществом», где труд безбрежно и без всяких «заморочек» производил товары. В отличие от капитализма, где производство для продажи сталкивался с различными трудностями и перипетиями, не дающими возможность, так как при социализме, широко использовать труд. Труд без всяких проволочек и перегибов, труд именно для создания общественного продукта, продукта для трудящихся, продукта для себя. Просто труд по производству и стал причиной краха социализма, потому что труд в обществе должен «стоить», а не производить, воплощаясь в «стоимость». Видимое «вихляние» стоимости или цены товара, т.е. стоимость товара произведённого одинаковым трудом, даже не одинаковым, а одним и тем же трудом, может иметь большую, меньшую стоимость или вообще не иметь её ввиду ненужности произведённого продукта, скажем из-за избыточного производства, на самом деле определяет стоимость труда. В обмене, продаже реализуется сущность труда «стоить» другого. На эту «мелочь» в условиях социализма не обращали внимания, потому социальная задача пролетариата была просто производить. Производство уже «стоило», даже представлялось трудом, оплаченным априори, оплаченным как раз для производства, в котором «стоимость» которая производилась, была больше стоимости самого производства. Стоимость, которая производится, предполагалась больше стоимости производства, хоть и имеет небольшой нелогизм, состоящий в том, что материализм теории должен выражать только стоимость производства, материализации продукта. «Другая стоимость», которая больше стоимости производства, которая чётко и тотально указывает на «прибавочную стоимость» как на стоимость товара, превышающая стоимость его производства, как-то в голове не уживается с почти логичным «производством стоимости». Нелогичность и заключается в «нематериальном значении «прибавочной стоимости». Т.е. труд как производство, труд как материализация объекта, товара, имел нематериальное значение. Труд, производя товар, материализуя природу, за счёт большей стоимости по отношению к стоимости производства, имел нематериальную сущность и даже в принципе нетрудовую, представляя труд как производство. Материальная сущность стоимости самого товара может говорить и исходить только из его производства. Большего значения труда и производства просто быть не может. Однако большее значение стоимости, т.е. «прибавочную стоимость» марксизм позиционирует как излишнее производство, материальность которого даже не подвергается сомнению. Существование «прибавочной стоимости» имеет маленький нюанс, это всё-таки часть «произведённой стоимости товара», припоминая его формулу? «Стоимости» свыше её производства, отсюда происходит её прибавление? Или то общественное производство больше производства жизненных средств, средств обеспечения труда, «сверхтрудовое общественное производство» – вопрос открытый. Само рассмотрение и анализ «прибавочной стоимости» следует рассматривать с точки зрения «прибавления» и прибавления пожалуй к стоимости производства и авансированного капитала в том числе. Но точно не с того как на это смотрит Карл Маркс, открывший саму «прибавочную стоимость»: «Если дана вновь произведённая стоимость = 180 ф. ст., в которой представлен труд, продолжающийся на всем протяжении процесса производства, то мы должны вычесть стоимость переменного капитала = 90 ф. ст. для того, чтобы получить прибавочную стоимость = 90 ф. ст., 23-228. «Вновь произведённая стоимость» должна быть по всем критериям марксизма быть произведена, и определяться излишним, прибавочным трудом, который должен определяться, ну хотя бы из производства или точно из него. «Вновь произведённая стоимость» должна быть «научно определена и научно доказана», на основании чего либо, того что больше стоимости производства, на это и претендует марксизм, но никак не «дана». «Данность вновь произведённой стоимости» показывает бессилие и непричастность науки к её определению. Но «прибавочная стоимость» больше стоимости производства и авансированного капитала. Т.е. произведённая «прибавочная стоимость» больше стоимости производства? На каком основании, если она производится? Вопрос риторический, потому что товар не имеет стоимости «в себе», товар «стоит» другого товара, отсюда понятия марксизма с его непременной эквивалентной и относительной стоимостями. Т.е. «научное определение стоимости товара», если было бы таковое, не требовало бы многозначных определений и отношений, поскольку бы все знали если дана «научно определяемая» стоимость товара то это есть его отношение ко всем другим. Но если посмотреть на отношение товара в обмене, то про «научно определяемую стоимость» можно забыть. Он может стоить даже меньше «стоимости производства», что марксизм предваряет как непременное воплощение труда, не говоря даже о том что вообще может не стоить. Мы строим общество на основании истории потому что она является опытом в её осмыслении. Опыт в осмыслении истории был порушен на основании казалось бы простой вещи – псевдо- материализма. Материализма, который представлял труд в качестве сущности материализующего природу. Что представляет собой товар из огромного его общественного состава, содержания? Это просто вещь, адаптированная трудом в необходимом для общества состоянии. Например, кусок железа трудом превращается в ложку, кочергу или гайку. В таком качестве и свойстве труда заключён фальшивый, псевдо материализм. Материализм, который показывает и представляет возможно большее производство продуктов, вещей общественного применения, использования. Это представление можно назвать «черной дырой» в которой исчез задор потенциала и труд пролетариата. Такое производство соответственно и неуклонно-логически исходит из общего, совместного производства людей в обществе. Чем общество более организовано, то возможно больше производит вещей продуктов. «Новый общественный строй» под названием социализм исходил и по прежнему исходит из такого положения и понятия труда, поскольку другого понятия труда и труда в обществе не имеется вообще. Т.е. люди всегда будут стремиться общественно объединиться для возможно большего производства социально – необходимых вещей. Ведь и Адам Смит и Карл Маркс показывают что организация труда вновь рождённая в капиталистических условиях повлияла на большее производство продуктов, вещей, когда в условиях капитализма каждый капиталист организовывая труд на фабрике добивался такого производства, которое обеспечивало не только самих производителей, но и доставалось тому кто в этом производстве не участвовал – самих капиталистов. Роль которых сводилась к организации труда. Если это так, то роль сводилась к «производству стоимости», которая производилась «для себя» и для организатора этого производства – капиталиста. «Производство стоимости для себя», ставит жирный крест на понимание общества, социальных отношений, потому что всё производство в обществе –это производство для других. Кто это представляет себе безусловностью производства «для себя» является безусловно меркантилистом уже потому что он не может ответить как и любой меркантилист на простой вопрос – что и чем является продукт такого труда? Вещью, товаром или потребительной стоимостью? Все эти определения претендуют на определение и содержание продукта труда «Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена»,23-50. Т.е. продукт труда «не переданный посредством обмена», «просто произведённый» является простой вещью. Вещь, согласно этому определению, ещё должна стать товаром. «Все эти вещи представляют собой теперь лишь выражения того, что в их производстве затрачена человеческая рабочая сила, накоплен человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть стоимости — товарные стоимости»,23-48. «Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго. «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени», 23-49. «Потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд»,23-48. «величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления»,23-49. Ответ меркантилиста на определение продукта труда имеет солидный многозначный ответ, который имеет противоречие в определении – вещь с определенной стоимостью, или даже неопределённой, абстрактной, но противоречие состоит в том что вещь не имеет стоимость и не является ею. Потребительная стоимость , которая выражает и выражается полезностью вещи не показывает и не представляет механизм такого признания, т.е необходимо представляет допустим стол полезной вещью, которая в реальной жизни общества не нашла себе общественного применения, оказался попросту не нужен. Меркантилизм, признавая безусловную связь производства и применения не показывает механизм признания вещей «потребительными стоимостями». Они таковыми показываются изначально, потому что в них материализован труд и потому они уже «стоимости». «Человеческая рабочая сила в текучем состоянии, или человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме»,23-61. Меркантилизм как раз и состоит и выражается тем что труд «создаёт стоимость», что он не «имеет стоимости» создаётся иллюзией меркантилизма. Если припомнить «формулу стоимости» товара, то без стоимости рабочей силы, которая создаёт стоимость товара, меркантилизму, объясняющему всё «из стоимости», никак не обойтись. Если бы Кал Маркс точно формулировал то безусловно точное и верное, что сам труд «не является стоимостью», поскольку его стоимость это другой труд, он не был бы меркантилистом. Формулировка « стоит» определена равностью, стоит, равен другому труду и соответственно конкретно выражаемое что стоимость товара и труда это другой труд и товар. Стоимость образуется из равности обмениваемых вещей, т.е. до обмена и вне его не может быть стоимости потому что нет таких механизмов и средств чтобы как-то определить что этот товар будет выражать равность другому товару. Только меркантилизм на основании «стоимости» полагает это, представляя стоимость не результатом обмена, а сущностью образующего, организующего его. Стоимостной обмен или обмен по стоимости есть безусловное выражение меркантилизма. Меркантилизм обоснуется тем что продукт труда стоимость, которая рождается из стоимости и произведённая стоимость рождает, образует отношения допустим товаров. Почему допустим, потому что материальная составляющая, сами товары необходимо обмениваются по их стоимостям и их участие в обмене имеет второстепенный характер. То что «раз люди так или иначе работают друг на друга, их труд получает тем самым общественную форму»,23-82, имеет недосказанность, недосфомулированность, тем, что любой труд это общественный труд, поскольку он производится в обществе. Отсюда труд и затрата рабочей силы есть тождественные понятия, поскольку они одинаково «производят стоимости общественного применения». Как люди работают друг на друга? Как получается что «Если ткач обратит своё внимание лишь на конечный результат торговой сделки, то окажется, что он обладает вместо холста библией, вместо своего первоначального товара другим товаром той же самой стоимости, но иной полезности. Аналогичным путём присваивает он себе и все другие необходимые ему жизненные средства и средства производства. С его точки зрения весь процесс лишь опосредствует обмен продукта его труда на продукт чужого труда, опосредствует обмен продуктов», 23-116. Логично ли что обмен продуктов опосредствует обмен своего труда на чужой труд? Логика чужда меркантилизму поскольку он необходима показывает производство стоимости «для себя», обеспечение восстановление своим трудом. На первый взгляд кажется что единственная проблема марксизма состоит в невозможности выразить труд – то ли в полезной вещи или товаре и проследить связь между трудом и производством. Но заблуждения Карла Маркса гораздо обширнее, состоящие в том что человек это самообеспечивающий индивидуум (в основном) и соответственно его труд не служит для интеграции его в общество. «Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства»,23-247. Потому труд «для себя» является основой социальных отношений в обществе для К.Маркса. Что не вписывается не в какие рамки и знания об обществе, где человек производит всего лишь один товар или одну вещь. Средства содержания это другие товары, которые «стоят» данного товара, где взаимодействуют. Это и есть «процесс лишь опосредствует обмен продукта его труда на продукт чужого труда, опосредствует обмен продуктов», 23-116. То что «природа товарного обмена сама не устанавливает никаких границ для рабочего дня, а следовательно и для прибавочного труда»,23-247, служит лишь объяснению «производству стоимости», «для себя» и «для капиталиста». Производство « для себя» показывает контуры «социализма» производство для себя жизненных средств, что и означает трудовое обеспечение и трудовое общество и обращение капиталистического присвоения, которое производится для других(капиталиста) в общественную собственность. Потому прав Декарт , когда сказал, что люди избавились бы от половины своих заблуждений, определив точное значение слов.

ot__sohi: Волхов пишет «Её «производство» К.Маркс объясняет производством «из стоимости». Если затрачено на производство сапог 100 рублей кожа, 20 рублей дратва, 200 рублей труд, то сапоги по каким-то непонятным и непознанным законам стоят 600 рублей. Теория марксизма и пытается представить разницу в 280 рублей «прибавочной стоимостью» Доказать материальность прибавочной стоимости, причём доказать на пальцах, чтобы было понятно каждой домохозяйке не составляет особого труда. В самом деле. Физиологи давно определили, какой вид труда, скольких требует энергозатрат. Самым дешёвым поставщиком пищевых калорий в нашем регионе является пшеница. В этой связи выразим стоимости всех продуктов относительно пшеницы. Например. 1кг пшеницы стоит где-то порядка 6-и рублей, 1кг свинины 240 руб. Следовательно, стоимость 1кг свинины относительно пшеницы равна 60g. Grain-зерно. Буквой g будем обозначать 1кг зерна пшеницы. Если 1л. Дизтоплива стоит 30руб. то относительно пшеницы этот литр стоит 5g. Теперь поинтересуемся у фермера, выращивающего эту самую пшеницу его затратами при производстве зерна и выразим все понесённые им затраты в зерне. Я думаю, что совсем не обязательно выпатрашивать из фермера данные о соотношении полученного им урожая зерна и затраченного зерна, пусть это останется его коммерческой тайной, но понятно и без его откровений, что отношение полученного урожая зерна к затраченному зерну будет больше единицы. Разница между затраченным зерном и выращенным и есть прибавочный продукт в самом, что ни есть натуральном его виде. Теперь вернёмся к сапогам Волхова, которому до сих пор не понятно по каким таким законам сапоги, на которые потрачены 320руб, стоят 600руб. Предположим, что отношение полученного урожая зерна к затраченному зерну равно 1,87. 320 руб. это 53.3g. Если это количество зерна бросить в процесс производства, то в конце сезона вегетации мы получим урожай в количестве равном 53.3g×1.87=99,67g. Поскольку g равно 6 руб., то умножая 99,67g на 6 получаем стоимость волховских сапог в рублях т.е. 598руб. Природный процесс репродуцирования зерна генерирует коэффициент умножение на который стоимости затрат даёт стоимость продукта, которая всегда будет больше стоимости затрат. Других подходов, объясняющих происхождение прибавочной стмости, я не знаю.

волхов: Я хочу сказать во-первых что труд понятие не физиологическое, а социальное, т.е. труд который не имеет социальной полезности не труд. Потому наука политэкономия это социальная наука, а не определяется физиологией, например в какой руке лучше держать кувалду, чтобы труд имел лучший физиологический эффект. Во-вторых товар имеет стоимость только в том случае, если свинина обменивается на пшеницу, а пшеница на дизтопливо. Вне обмена стоимость абстракта, если мы представляем свинина стоит 240 рублей, то это её всего лишь отношение к совокупному общественному труду, т.е. она только там и стоит (в обмене на деньги) или в продаже, конкретнее только в ней. Если у Вас есть 3 домашних кабана, не надо высчитывать сколько это стоит в переводе на пшеницу, потому что сколь переменчивы цены, что можно заподозрить что общество посредством этой непостоянной величины и существует. В- третьих сапоги стоят и действительно стоят только 600 рублей, до этого сколько бы на них было не потрачено "стоимости" и труда, это абстрактные величины, потому что они не отражают то действительное отношение труда, благодаря которому и существует общество. 600 рублей это величина другого общественного труда, образованного ОБМЕНОМ, продажей. Потому "если бросить в процесс производства" это не впечатляет и не как не "создаёт стоимости". Потому что стоимость образуется в обмене, а не обмен происходит по-стоимости "прибавочной стоимости" существовать не может. Не может быть стоимости производства и другой большей стоимости, которая по логике должна быть больше стоимости производства. Я как материалист такого просто не понимаю и не могу представить.

волхов: Люди всегда стремились к строительству справедливого общества. Условия такого строительства выражаются в справедливой оценке труда человека. Марксизм как наука претендует на научное оформление такой оценки. Системность данной науки показывает стоимость как свойство труда и товара. Вот например что пишет Фридрих Энгельс в «Принципах коммунизма»: «Труд – такой же товар, как и всякий другой и цена его определяется теми же законами, как и цена всякого другого товара. При господстве крупной промышленности или свободной конкуренции, что как мы увидим дальше, есть одно и то же, цена товара в среднем всегда равняется издержкам производства этого товара. Следовательно, цена труда то же равна издержкам производства труда ….»,4-334. В это можно было бы поверить, если бы тот же самый Ф. Энгельс не задавался практически не разрешаемым вопросом, опровергающим данное его высказывание, предварительно поучая Е. Дюринга «Он не в состоянии постигнуть, каким образом конкурирующие предприниматели могут постоянно реализовать полный продукт труда, а следовательно и прибавочный продукт, по цене, столь значительно превышающей естественные издержки производства», 20-222. Вопрос состоит в том, что он на следующей странице в точности воспроизводит его: «К сожалению, мы и теперь всё ещё не знаем, каким образом конкурирующие предприниматели в состоянии постоянно реализовать продукт труда по цене, превышающей естественные издержки производства»,20-223. Какого отношения к товару и труду следует придерживаться? Если придерживаться теории издержек производства, то как относится к превышению стоимости над ней, ведь явно фактически она выше них ? Как относится к материальному содержанию этого превышения? Псевдо материализм не даёт возможность точно, конкретно сформулировать результат и продукт труда в виде полезной вещи, «потребительной стоимости» или товара. Продукт труда в виде полезной вещи может определяться производством, стоимостью производства, издержками производства. Продукт труда в виде товара заведомо представляет стоимость большую чем издержки производства. Кажущаяся простота изложения К.Маркса относительно потребительной стоимости: «Итак, в потребительной стоимости каждого товара содержится определённая целесообразная производительная деятельность, или полезный труд», 23-52, имеет двойное дно. Мы знаем что товарная стоимость это прежде всего меновая стоимость, которая по логике больше потребительной и как выражается и определяется разница между ними не только с точки зрения полезного труда, но и материализма. «Стоимость её(рабочей силы), как и стоимость всякого другого товара, определяется рабочим временем, необходимым для её производства»,23-243 Производство есть производство полезных вещей и чтобы представить производство товаров, надо представлять повышение качества полезной вещи в связи с чем-то. К тому же изучения стоимостей как понятий начинаются с представлением товара как объекта исследования, потому что «Товар есть потребительная стоимость, или предмет потребления, и «стоимость»,23-71. Такое представление подрывает устои материализма, потому что материальным продуктом материализованного трудом является полезная вещь, потребительная стоимость. Её стоимость является стоимость производства и не может быть другой ввиду её материализации трудом. Представление меновой, товарной стоимости подрывает устои материализма, потому что из этого неминуемо следует нематериальное содержание товара стоимости и труда. То что пишет Ф.Энгельс, открывая глаза Дюрингу на казалось очевидные вещи: « Дело в том, что прибавочный продукт как таковой, по Марксу, не требует никаких издержек производства: он представляет собой ту часть продукта, которая ничего не стоит капиталисту»,20-222. Если это обобщить и выразить то, марксизм как наука, показывает, казалось очевидное: капиталист поступает и действует как обычный купец, покупает рабочую силу, орудия труда (станки), сырьё, то что в конечном итоге и смысле создает, производит стоимость товара. Пусть стоимость производства будет 300 рублей. Но продаёт он этот произведённый товар с данной стоимостью производства за 500. Разница между ними есть та пресловутая «прибавочная стоимость», которая, по мнению Карла Маркса, образует капитал в виде 200 рублей. Это и представляет «капиталистический способ произвдства». Потому главное состоит не в представлении марксизма лже-наукой, а в том что он сам стоит на утопической платформе меркантилизма, объяснении социальных процессов из стоимости. Меркантилизм как идейная платформа безучастно смотрит на внезапное появление стоимости для производства товара и его стоимости в 300 рублей, потому что саму стоимость, ту стоимость, которая больше стоимости производства, кроме как из стоимости объяснить не может. Такое представление отвергает и опровергает сам материализм, материальное содержание стоимости. Материальное содержание вещи, товара ограничено и ограничивается суммой в 300 рублей, потому что и на основании производимого труда по материализации природы, поскольку это стоимость производства. То что он продаётся за 500 рублей, превышением в 200 рублей, «прибавочной стоимостью», не может быть объяснением избыточного труда, даже затратой рабочей силы. Не может быть состоятельным объяснение Карла Маркса «прибавочной стоимости» излишним трудом наёмного рабочего, который не оплачивается капиталистом, ввиду материального содержания товара, в представлении товара материальной вещью, рамки, границы его материального содержания определяются производством. Так что объяснение К. Марксом «прибавочной стоимости» тем что произведя товар, продолжает трудится дальше, создавая «больше стоимости» входит в противоречие с материальным содержанием стоимости, как стоимости товара. Стоимость товара является и определяется его социальным выражением и содержанием. Товар не имеет стоимости производства, стоимость товара имеет социальное выражение и содержание. Стоимость товара определяется 500 рублями, потому что они определяют его социальное, в том числе и материальное содержание в виде другого товара, деньги лишь являются правом, квитанцией на его получение. Недаром сам Карл Маркс называл деньги, социальной связью, который каждый носит в кармане. «Стоимость производства товара» вызвана «частичным, неполным» материализмом, а проще говоря, псевдо или фальшивым материализмом. Такой материализм превратно представляет сам труд и «трудовое общество», поскольку труд понятие социальное 500 рублей это стоимость труда. До момента обмена не может быть никакой стоимости, ни самого понятия товара. В товаре в обмене оценивается не сам товар, а труд, потому и в том же обмене происходит что-то непонятное – произведённый товар с его стоимостью может не иметь её вообще или иметь большую и меньшую стоимость вне зависимости от производства. В обмене происходит образование действительной стоимости труда в виде общественного продукта. Капиталист получает её полностью или в полном объёме, оплачивая наёмному рабочему стоимость рабочей силы или стоимость содержания. Разница между стоимостью труда и стоимостью рабочей силы составляет капитал, который есть другой, общественный труд, а не «большая стоимость» создаваемая трудом наёмного рабочего. Такое представление бросает тень на материальное содержание товара и стоимости. «Ничего не стоит капиталисту» не означает нематериальное содержание товара и стоимости, что должно содержать в себе то основное и самое ценное – человеческий труд. Ведь К.Маркс показывает что наёмному рабочему это стоит неоплаченного труда, т.е. если это труд, то должно быть его материальное содержание. Кому кажется что это неразрешимая альтернатива, то это не так, гораздо важнее проследить связь между производством и стоимостью товара. Если произведённый товар имеет стоимость больше стоимости производства – самое большое заблуждения науки оттесняющий материализм представлением «непроизводственной сущности части товара и стоимости». Ведь Ф. Энгельс прав, констатируя свои взгляды в «Анти-Дюринге»: « Между тем всем известно, что в обществе, в котором мы живём, конкурирующие предприниматели реализуют свои товары не по естественным издержкам производства, но присчитывают, — а, как правило, и получают, — ещё так называемую надбавку, прибыль»,20-222. Что на самом деле так и получается. Получается полный парадокс –непроизводственная и фактически нематериальная сущность того что называется «прибавочной стоимостью». Как это совмещается с представлением товара, вещи материализованного труда и выражением стоимости. Ведь товар выражает свою стоимость как полностью материальный объект, материализованный трудом. Представление стоимости издержек производства входит в противоречие с самой стоимостью, ведь она больше издержек производства, с самим производством, ведь та часть стоимости товара, которая больше, больше издержек производства и соответственно выходит за границы производства. Получается непроизводственная сущность «прибавочной стоимости», ведь она не может иметь производственной стоимости, стоимости, которая произведена трудом, что претит материальности товара. Слова Кала Маркса: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того чтобы не была произведена его стоимость»,26-3-75, имеет недосказанность, ввиду того что это может быть только стоимость производства, стоимость издержек производства. Сказка про «производство стоимости» имеет не только реальное значение показывающее шаткость понятия обмена «произведёнными стоимостями» посредством того что стоимость означает равность двух вещей в обмене, равность в которой одна «стоит» другую. Неудачи в реальной и научной жизни нашу страну будут преследовать всегда, пока мы все не придём к выводу чисто и истинно материального содержания стоимости в виде другого товара обмена. Найти «стоимость» в самом товаре никогда не удастся. «Производство стоимости» имеет и прикладное значение, состоящее в том что когда слово «кризис» превратился в пугало для взрослых дядей и тётей и универсальным средством объяснения нашей бедности из-за проклятых американцев с ихними проклятыми рублями. Такое объяснение будет удовлетворять всех до тех пор, пока «движущую силу производства» объяснять деньгами. Тот реальный и фактический показатель по «производству стоимостей общественного применения». Производство с оглядкой на Запад будет продолжаться до тех пор пока преобладающий обмен, то что создаёт образует стоимость, будет происходить не внутри страны, а вне её, с тем же самым Западом и Америкой. Т.е. реальное содержание стоимости в данное время находится в этих местах, а не внутри страны. Почему же в том случае не послушать того же Фридриха Энгельса, мысли проходящей красной чертой по их творчеству, вместе с Карлом Марксом, в тех же самых «Принципах коммунизма» : «Управлять обменом и распределением сообразно плану и кризисы прекратятся», 4-343. Теоретикам социализма можно простить только то что можно управлять только распределением, обменом управлять никак нельзя, потому что обмен образует общество, распределение общину. Распределять можно только полезные вещи, « потребительные стоимости». Товары образуют более сложный социальный организм – общество, в котором труд не есть средство «производства товара и его стоимости», а есть средство взаимодействия людей посредством товаров, посредством обмена. Стоимость есть достояние и сущность общества, которая образуется в обмене. Всем надо понять что обмен образует стоимость, а не наоборот, «произведённая трудом стоимость» образует обмен веществ в обществе. Потому на первый между двумя великими революциями - октябрьской и французской - невозможно провести никаких аналогий. Их возникновение их революционности масс и объяснение их заката казнями Робеспьера или нерасторопность наших вождей имеет существенный минус того объяснения истории из движения масс, а не из тактического умозаключения вождей. Массы в этих обоих революциях хотели истинно справедливого общества и жаждали справедливого обмена – это и явилось причиной их краха.

Vladimir_br: Волхов написал: Всем надо понять что обмен образует стоимость, а не наоборот, «произведённая трудом стоимость» образует обмен веществ в обществе. Уважаемый Волхов, Вы ломитесь в открытую дверь. Это все давно уже поняли и сформулировали эту вашу мысль в виде утверждения: "Стоимость товара или, что то же самое, его цена устанавливается рынком как результат баланса спроса и предложения".

волхов: Вы обращаете внимание на очевидность равенства двух товаров в обмене. Но я хочу сказать совершенно не то. Что рынок каждодневно и систематически « шлифует» цену товара, что предположение жадного торгаша продать товар за 200 рублей рынок преподносит горькую пилюлю, указывая на её реальную цену, в то же время вливая живую кровь в очень полезные вещи, дефицит, по - советски, увеличивая их предполагаемую стоимость. Я отвергаю и опровергаю равенство по-стоимости, что есть идейное течение отстаивающего меркантилизм, потому что он показывает образование стоимости отдельной вещи возможно только из стоимости, что и есть меркантилизм, которым и пользовался Карл Маркс. Стоимость вещи образуется в обмене, обмен показывает равенство двух вещей и их стоимость тем что они «стоят» друг друга. Другое представление стоимости, стоимости «в себе» предполагает совершенно противоположное, организацию обмена по-стоимости. Я думаю можно представить очень большую разницу в понимании и представлении общества, общества организованного обмена по- стоимости, которое представлял наш «социализм». Следует обратить Ваше внимание на равенство, «социалистического обмена», которое для Вас очевидно. Настоящее или фактическое общество начинается с обмена, обмена деятельностью, который позволил кузнецу не печь самому хлеб, а хлебопёку не ткать полотно. В обществе обменивается труд кузнеца, хлебопёка и ткача, потому что труд понятие социальное, для других. Без качества социальности, без качества полезности труда для других он есть затрата рабочей силы. Это его качество труда может показать только обмен. Соответственно между трудом и затратой рабочей силы очень существенная разница, которое для К. Маркса если и есть то разница несущественная и является язвой капитализма. Труд и только труд является сущностью и связью людей в обществе, а не средством производства поковок, хлеба и ткани. Такое представление труда и повлекло обратить историю вспять- образовать вновь общину на месте « молодого» общества с распределением «товаров произведённых трудом». Я хочу сказать очень простую вещь, что стоимость товара материальна и даже очень материальна, потому что она является другой вещью равной ей в обмене, вещи которая «стоит» данную, которая ей равна. Это есть сущность общества и стоимости, которые без обмена просто не могут существовать. Как Вы понимаете, материализм Карла Маркса очень далёк от такого представления, представляя «трудовую стоимость вещи», стоимость вещи произведённой трудом.

Материалист: Уважаемый Волхов, если вот эти слова Владимира: "Стоимость товара или, что то же самое, его цена устанавливается рынком как результат баланса спроса и предложения" действительно с достаточной точностью отражают Вашу позицию, то, на мой взгляд, эта позиция неверна. Стоимость - это себестоимость, то есть трудозатраты на производство (в которое лично я включаю и транспортировку, и "продажезатраты"), а цена - это меновое соотношение (с другими товарами на рынке). Себестоимость прекрасно существует без рынка, без рыночного обмена, и её можно вычислять, например, в трудоднях. А цена - она зависит далеко не только от конкуренции спроса с предложения. На какой-нибудь масштабный товар (например, на супертанкер) может иметь место очень низкий спрос при большом предложении - и тем не менее этот товар не продаётся за гроши, - а на какой-нибудь мелкий товар (например, на батон хлеба или на бутылку водки) может иметь место очень большой спрос при недостаточном предложении - и тем не менее этот товар продаётся по цене, в миллионы раз меньшей цены супертанкера. В общем, сторонники теории спроса-предложения хорошо объясняют именно колебание цены на рынке. Но совершенно не могут объяснить изначального установления самогО общего уровня этой слегка колеблющейстя цены. Мы же, сторонники ТТС, объясняем сие легко - на основе количества затрат среднего человеческого труда. Ещё раз: стоимость образует вовсе не обмен, а труд. В то же время себестоимость прекрасно выявляется без обмена - человек легко может вычислять те или иные свои затраты на производство разных продуктов и, исходя из этого, к примеру, приниматься за рационализацию, за совершенствование наиболее затратных производств.

волхов: Вообще –то я то же предполагаю трудовую теорию стоимости вместе с родоначальником науки политэкономии Аристотелем. Дело в том что наука начинается не с того что произведена вещь и как ну хотя бы из продажной стоимости или цены узнать, хотя бы приблизительно, примерно, сколько труда понадобилось для её производства. Как уже отмечалось производство вещи или её материализм, изготовление её из вещества природы трудом имеет существенный минус того что её меновая стоимость больше стоимости производства, материализации. В качестве такой очевидности следует опять привести слова Ф. Энгельса из «Анти-Дюринга»: « Между тем всем известно, что в обществе, в котором мы живём, конкурирующие предприниматели реализуют свои товары не по естественным издержкам производства, но присчитывают, — а, как правило, и получают, — ещё так называемую надбавку, прибыль»,20-222. Трудности начинаются с материализмом вещи, частично она получается нематериальной потому понятие стоимости вещи больше издержек производства, той самой себестоимости, предполагают труд за пределами производства, соответственно её материализации трудом. Парадокс, но стоимость, исходя из данного на неё взгляда, частично нетрудовая? Т.е. трудовую теорию стоимости, стоимости произведённую трудом можно поставить под сомнение из-за «надбавки, прибыли» над производством, издержек по её производству? Произведённая вещь может иметь большую стоимость в продаже, по отношению к стоимости производства, себестоимости, но не может иметь больше труда, т.е. производство, труд, не может продолжаться больше производства вещи. Второе – как называть произведённую вещь, товаром? Но, говоря словами К.Маркса : «Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена», 23-50. Тогда цена чего потребительной стоимости или товара? Но дело в том что сторонники теории спроса – и предложения как раз пытаются это сделать-установить ОБЩИЙ УРОВЕНЬ колеблющийся цены. В этом и состоит утопия науки, поскольку труд понятие социальное. Общество, другие оценивают наш и Ваш труд, даже если мы изготовляем супертанкеры, разливаем водку или выпекаем хлеб. Напрасные попытки связаны с тем что стоимость пытаются вывести из производимого труда или затрат рабочей силы. Полезность труда и вещи социальна, т.е. труд только такой труд, который для других, что показывает обмен, как полезность вещи, которая полезна не сама по себе и оттого потребительная стоимость, а полезна для общества, для других. Обмен , т.е. возникновение стоимости, никак не связан с производством. Само понятие стоимости связано и исходит из равенства двух вещей, две вещи «стоят» друг друга, а не просто стоят каждая из них, для их справедливого или почти справедливого обмена. Равенство связано с равностью труда, но не того который их произвёл, а социального определяющего полезность его для других. Потому он и является тем что из определённого количества людей делает, создаёт общество. Скажем соха полезный предмет и может быть изготовлена за определённое рабочее время, но труда как такового в ней нет, потому что она не имеет социальной полезности. Определение некоторого основания, корня стоимости или цены товара, которая имеет свойство колебаться связана с меркантилизмом потому что неминуемо, по другому просто нельзя, её образование возможно только из стоимости. Чтобы не задаваться вопросом : «Чтобы выяснить, каким образом простое выражение стоимости одного товара содержится в стоимостном отношении двух товаров»,23-59, надо отвергнуть меркантилизм и признать единственное отношение это отношение товаров в обмене, которое определяет сущность общества, его материализм. А как раз стоимостное, определяет сущность «справедливого общества». В качестве доказательства можно привести слова Фридриха Энгельса из дополнения к 3 тому «Капитала»: «В каком бы отношении ни обменивались два товара, это и есть их стоимость — вот и всё»,т3 «Капитала» стр.971.

Материалист: Уважаемый Волхов, никакого парадокса в том, что товар на рынке имеет цену, большую, чем его себестоимость для капиталиста - нет. При всём при том, что цена на рынке отталкивается всё-таки именно от уровня средней стоимости. Да, капиталист продаёт товары на рынке согласно их средней, средней по рынку стоимости, но эта средняя стоимость товаров существенно выше, чем себестоимость товаров для капиталиста. За счёт чего сие явление имеет место? За счёт того, что капиталист (точнее, все капиталисты сразу) недоплачивает (ют) своим работникам. Иными словами, работники продают свой труд капиталистам по заниженной цене. Ещё раз: капиталисты уменьшают свои затраты, здорово экономя на зарплатах работников. Работники в среднем получают очень прилично заниженную оплату. На обещании её резко повысить, собственно, и основана вся протестная часть марксизма. Ну, а причины, по которым все работники в условиях свободного рынка вынуждены соглашаться на заниженную оплату своего труда, описаны А.С.Хоцеем в тексте "Исключает ли социализм безработицу?" Если же объяснять коротко, то всё дело в безработице, то есть в постоянно воспроизводящемся при капитализме излишке рабочей силы. Этот излишек, согласно закону спроса-предложения, понижает цену на рабсилу.

волхов: Речь идёт не о совестливых или бессовестных капиталистах, которые "недоплачиваю за труд", купленный ими как простой товар. Речь идёт о научных понятиях, к которым относятся понятие труда и рабочей силы. Я считаю что между ними очень большая и существенная разница, состоящая не в том, что если капиталисту немного доплатить к труду или рабочей силы, до "справедливого уровня" то в обществе будет гармония. Общество имеет и образована строгой структурой социального труда, труда для других. Т.е. структурой труда, который именно и по существу социальный, для других. Так что строительство "другого трудового общества" это просто утопия. Марксизм по существу и строил утопию в смысле другого произведённого труда, труда который производит вещи для общества, представляя "трудовое" или производственное общество. Такое общественное производство требует и опосредствуется распределением,те превращается в общину. Понятие социального труда представляет наше общество и общество допустим К.Маркса капитализмом потому что его образовывают капиталисты. Капитализм это общество капиталистов, в котором они обмениваются трудом и производство осуществляют наёмные работники. Капиталисты используют их труд не для себя, а для осуществления общественной связи. Стоимость труда это сущность не может определяться и существовать вне общественных связей. Человек произвёл пирожок или трактор не может выявить ни труда ни стоимости, хотя безусловно они произведены трудом. Труд и пирожок только тогда стоят когда они стоят другого труда, это и есть его стоимость. Потому капиталисты не могут " выплачивать рабочим тот же самый объём стоимости, который ими создан", потому что стоимость это другой труд. "Производство стоимости" в его "трудовом" значении имеет тот существенный минус что производство пирога, вместе с мукой, ванилью и трудом по его выпеканию, всё же имеет "большее значение стоимости", которое в сущности нетрудовое в производственном значении. Создание стоимости может иметь только производственные черты, т.е. по существу это стоимость производства. Фактическая стоимость это другой труд купленный, приобретённая в обмене, т.е. представляет общественный продукт из которого оплачивается заработная плата наёмным работникам, определяемая их содержанием. В этом и состоит разница между трудом и рабочей силой, разница которая "прибавочная"может быть только из меркантилизма, с его "созданием, производством стоимости".

Материалист: Уважаемый Волхов, я, увы, понял - впрочем, возможно, мне это всего лишь кажется, - у Вас только второй абзац. В нём Вы написали: "Речь идёт о научных понятиях, к которым относятся понятие труда и рабочей силы". Возможно, это отрывок из какой-то критики текстов Маркса, который (Маркс), возможно, некачественно переведён или даже действительно неряшлив в терминах. Но в таких разборках я участвовать не хочу. Вы также написали: "...Я считаю что между ними [понятием труда и понятием рабочей силы] очень большая и существенная разница, состоящая не в том, что если капиталисту немного доплатить к труду или рабочей силы, до "справедливого уровня" то в обществе будет гармония." Уважаемый Волхов, во-первых, Вы как-то странно представляете себе взгляды, программы, предложения марксистов. Последние, безусловно, наивны, но отнюдь не настолько, чтобы пребывать в иллюзиях, что желательные с маркситстской точки зрения (и даже вообще необходимые - ибо их всё равно никак не удастся обойти, они рано или поздно настанут, всё ведёт именно к ним) преобразования могут ограничиться всего лишь тем, что устойчиво, незыблемо существующие капиталисты "немного доплатят до "справедливого уровня"". Марксисты, повторяю, конечно же, не настолько наивны и бестолковы. Марксисты считают - и, как мне кажется, считают совершенно правильно - что капиталисты физически не могут доплачивать своим работникам до справедливого уровня. Ибо если капиталисты сие сделают, то просто перестанут быть капиталистами. Ведь капиталист - это тот, кто забирает всю-всю-всю прибыль, то есть опосредованный рынком неоплаченный труд работников. Если всю эту прибыль отдать работникам, то капиталист просто исчезнет как представитель определённой выше социальной страты (то есть класса), ибо перестанет данную прибыль получать. Поэтому все марксисты прямо призывают (правда, с разными долями экстремизма и понимания сущности темы) к такому преобразованию общества, в котором капиталистов фактически не будет. Это следует, понятно, из широко известных призывов марксистов к работникам взять всё распределение и вообще управление обществом, а с ним и всю власть, в свои руки. Во-вторых, Вы, уважаемый Волхов, - как мне, возможно, кажется, - несколько отстранённо или даже высокомерно или даже по-экстремистски ("мол, либо вообще ничего, либо сразу всё") судите о благе общества, о благе людей, которых, как Вы явно считаете, не удовлетворят, не уменьшат конфликтность людей, не уменьшат их текущие проблемы ни существенно бОльшие доли распределяемого общественно продукта, ни максимальная из возможных справедливость такого распределения. Да, конечно, при общественном самоуправлении полная гармония достигнута не будет - но ведь полная гармония вообще недостижима. Однако приближение к ней хотя бы на шажок - вполне достойная цель. Вы также написали: "Общество имеет и образована строгой структурой социального труда, труда для других. Т.е. структурой труда, который именно и по существу социальный, для других. Так что строительство "другого трудового общества" это просто утопия." Уважаемый Волхов, почему Вы столь упорно не реагируете на нормальные возражения, на указания на многотысячелетнюю практику, а именно: на практику натурального хозяйствования? 95-97% членов человеческих обществ львиную долю человеческой истории трудились почти совершенно самостоятельно, не производили ничего (за исключением налогов) для других. Поймите же наконец, что рынок в его нормальной форме появился лишь совсем недавно, а господствовать кое-где на нашей планете сей рынок стал всего лишь два-три столетия назад. Но до этого чудесного момент человеческие общества, увы (для Вас), уже вовсю существовали. А вот эта Ваша фраза "Так что строительство "другого трудового общества" это просто утопия". утопична сама. Общество будущего будет достаточно сильно отличаться от капиталистического (тем, что капиталистов уже не окажется на их прежних местах), но в нём, тем не менее, будет иметь место именно максимально, беспримерно социальный, то есть общественный труд.

волхов: Вы не хотите понять самого главного, то что я хочу в меру своих возможностей, донести. Этим главным являются понятия труда, рабочей силы, стоимости и общества. Допустим с точки зрения «производства трудом стоимости», понятия, которое я на дух не переношу, не важно производится эта стоимость трудом или затратами рабочей силы. Притом, по всех показаниям, это есть и должна быть полезная или полезные вещи для общества. Т.е. « потребительные стоимости», определяемые трудо-затратами. Но почему-то Карл Маркс начал свой «Капитал» с анализа товара, попутно замечая что вообще-то в сущности это просто полезная вещь. Вы, как материалист можете отделить одно от другого? Допустим лампочка, это в большей степени полезна вещь, «потребительная стоимость» или всё-таки товар? Представление товара, как потребительной стоимости, полезной вещи, которая обменивается, продаётся, сводит на нет весь материализм, и трудовую теорию стоимости, потому что она остаётся всё тем же материальным объектом в виде вещи и увеличенная меновая стоимость, по сравнению с потребительной, даёт возможность представить это превышение нетрудовым и соответственно нетрудовой стоимостью. Потому у Карла Маркса есть существенное противоречие в теории – противопоставление потребительной стоимости товару и представление потребительной стоимости товара. Анализ товара во-первых и основных показывает трудовую его сущность и положение или всю теорию Карла Маркса можно представить кашей из топора, в которой топор это труд. Труд который позволяет накормить всех и самих наёмных рабочих и капиталистов, хотя он производит всего одну вещь, которая может и не стать товаром. Т.е. только её обмен может открыть дорогу к общественным благам, тем которые для К. Маркса существуют априори, как «другие товары необходимые для производства данного». Потому Маркс, как и любой меркантилист с удовольствием вычислит стоимость товара, того что не может быть в природе. Есть обмен, но не может быть организованного обмена по-стоимости, структуру которую представлял социализм. Полезность вещи, о которой может идти речь, представляет не «свою внутреннюю полезность», а полезность для общества, для других. Организованный обмен, по каким либо показателям приводит к непременному краху (Роберт Оуэн). Как раз понятие стоимости и означает равенство, равенство двух товаров, в обмене, где один «стоит», равен другому. Показателя равенства до обмена и для обмена просто не существует. Что есть материализм и сущность общества, того общества, которое образовалось два-три столетия назад и бывшее до того общиной. Общиной, в которой производились полезные вещи с последующим распределением. Обмен или возникновение понятия товар говорит о возникновении общества и соответственно или благодаря этому самому понятию стоимости. Я думаю, Вы не будете спорить о том что когда люди питались мамонтами речи о стоимости не заходило, впрочем как и о товаре. Как сегодня – от этих понятий просто некуда деться. Товарное производство наконец-то заставит признать в сущности одну меновую стоимость, но в этом и заключен парадокс – мы очень стараемся вычислить и вычленить её вместо того чтобы вся она досталась тому кто её производит. Человек ответственен перед обществом в части того что должен быть полезен его труд, что «может показать только обмен», это уже К.Маркс т.23-96 . Торжество наёмного труда или общество наёмных работников это «пустышка» общества, пришёл отработал и ушёл никогда не будет торжествовать в обществе. Человек всегда должен и будет вкладывать не только рабочую силу, но и душу в свой труд. Анализируя социализм как событие, можно заметить что его социальное устройство очень хорошо показало себя в годы лишений, народных бедствий, но в годы мирного труда, даже в придачу огромных «нефтяных денег» заговорили о каком –то застое. Это логично выходит из «потолка» развития общины и на развалинах социализма и общины возникло общество, жаль что оно капиталистическое. Что впрочем-то логично из наших знаний и представления общества.

Материалист: Уважаемый Волхов, с Вами трудно спорить - но вовсе не по причине особой силы Ваших аргументов. Нет, всё дело в том, что Вы просто не реагируете на доводы своих оппонентов, рассказываете что-то своё - которое, увы, либо мало связано с реальностью, либо даже внутренне противоречиво. Вот, например, Вы написали: "Что есть материализм и сущность общества, того общества, которое образовалось два-три столетия назад и бывшее до того общиной. Общиной, в которой производились полезные вещи с последующим распределением. Обмен или возникновение понятия товар говорит о возникновении общества и соответственно или благодаря этому самому понятию стоимости." Здесь у Вас получается, что, с одной стороны, раньше двух-трёх столетий назад общество уже было, но, с другой стороны, что два-три столетия назад общество только ещё возникло, то есть, получается, раньше двух-трёх столетий назад общества ещё не было. Что же касается реальности, то общества современной формы возникли, конечно же, не два-три столетия назад, а пять-шесть тысячелетий назад. И в такой форме продолжают численно доминировать на нашей планете по сей день. Как я понимаю, одна из проблем, мешающих Вам нормально ориентироваться в хитросплетениях политэкономии, состоит в том, что у Вас не совсем адекватное представление о формациях вообще и о конкретной формации советского общества в частности. Вы, увы, считаете, советское общество социалистическим, то есть организованным более прогрессивно, чем общества капиталистические. Вот Ваши слова: "Анализируя социализм как событие, можно заметить что его социальное устройство очень хорошо показало себя в годы лишений, народных бедствий, но в годы мирного труда, даже в придачу огромных «нефтяных денег» заговорили о каком –то застое." Уважаемый Волхов, ларчик открывается крайне просто: на самом деле советское общество есть очень яркий представитель феодальной (бюрократической) формации - с почти полным отсутствием рынка, с системой замещающей его чиновьичьего распределения, с господством неизбираемого снизу, несменяемого, самоназначаемого аппарата насилия. Именно этими системообразующими чертами характеризовались и общества древних Египта, Шумера, Ирана, Индии, Китая, и уже не столь древних инков, майя, ацтеков и т.д. До февраля 1917 года в царской России был, естественно, феодализм. В феврале 1917 года произошла буржуазная революция, и Россия ненадолго вступила на путь капитализма (с господством выборной системы). Но в октябре 1917 года большевики совершили контрреволюцию - ибо захват власти они использовали для разгона демократических устроений. В августе 1991 года опять произошла буржуазная революция, но осенью 1993 года с господством капиталистов опять покончили (теперь основные капиталисты либо в тюрьмах, либо лижут задницу всевластным чиновникам и перепуганно ждут "прихода доктора") и опять ликвидировали честные, свободные, не контролируемые чиновниками выборы. Что же касается реального социализма (а не пустой болтовни про якобы победивший социализм), то до него ещё достаточно далеко даже скандинавским странам - ждать тут придётся не меньше тридцати-пятидесяти лет. И потому "анализировать социализм как событие" - это немного преждевременное занятие. Так что скорее бросайте его практиковать. Вы также написали: "Но почему-то Карл Маркс начал свой «Капитал» с анализа товара, попутно замечая что вообще-то в сущности это просто полезная вещь. Вы, как материалист можете отделить одно от другого? Допустим лампочка, это в большей степени полезна вещь, «потребительная стоимость» или всё-таки товар? Представление товара, как потребительной стоимости, полезной вещи, которая обменивается, продаётся, сводит на нет весь материализм, и трудовую теорию стоимости, потому что она остаётся всё тем же материальным объектом в виде вещи и увеличенная меновая стоимость, по сравнению с потребительной, даёт возможность представить это превышение нетрудовым и соответственно нетрудовой стоимостью. Потому у Карла Маркса есть существенное противоречие в теории – противопоставление потребительной стоимости товару и представление потребительной стоимости товара." Как я и предполагал, Вы озабочены вылавливанием каких-то блох в текстах Маркса. Да, я тоже давно заметил, что термин "потребительная стоимость" - он какой-то дурацкий, неправильный, лишний, только всё запутывающий. Но, в отличие от Вас, я на это слабое место в теоретических построениях Маркса просто не обращаю внимание. Ибо меня интересуют не ошибки, а достижения, шаги вперёд, правильные (то есть позволяющие делать сбывающиеся прогнозы) теоретические модели. Вы также написали: "Т.е. только её [вещи] обмен может открыть дорогу к общественным благам, тем которые для К. Маркса существуют априори, как «другие товары необходимые для производства данного»" Ну почему только всё тот же Ваш обмен? Почему не сто раз продемонстрированное Вам чистое производство без следов обмена - как при натуральном хозяйстве? Вы также написали: "Я думаю, Вы не будете спорить о том что когда люди питались мамонтами речи о стоимости не заходило, впрочем как и о товаре." К сожалению, Вы ошиблись: я буду спорить. И опять повторю аргумент, который первым Вам привёл здесь некто От_Сохи: стоимость существует и без обмена, она существует некоторым образом даже в животном мире - когда буквально всякое животное на основании имеющихся поведенческих программ прикидывает: стоит ему совершать то или иное трудозатратное действие (гнаться вот за этой антилопой, рыть нору именно здесь, а не там, биться именно за эту, а не за предполагаемую в будущем самку и т.д.) или не стоит? А уж человек тем более активно использует феномен стоимости для расчётов и сравнений собственных усилий, необходимых для достижения той или иной цели. Повторяю: во многих рассуждениях про стоимость можно начисто забыть про обмен. Ибо стоимость - это чисто трудовая величина, она характеризуется не столько посторонними оценками, сколько количеством собственной энергии на достижение той или иной цели. И ещё: пожалуйста, обдумавайте то, что пишете. А то ведь у Вас почти ничего не разберёшь. Сплошные несуразицы типа вот этой: "Торжество наёмного труда или общество наёмных работников это «пустышка» общества, пришёл отработал и ушёл никогда не будет торжествовать в обществе. Человек всегда должен и будет вкладывать не только рабочую силу, но и душу в свой труд." Как может иметь место "Торжество наёмного труда или общество наёмных работников" (то есть, как я понимаю, именно политическое, а не численное господство наёмного труда и наёмных работников)? Значит, данная Ваша фраза есть нелепое словобразование типа "господствующий слуга", "жаркий холод", "проигравший победитель" и т.д. Если люди, бывшие когда-то наёмными работниками, победят, то чьими они после этой победы останутся наёмными слугами? Зачем этим победителям нужно будет продавать свой труд задёшево (ибо без перспективы перепродать его дороже данный труд никто не купит)? Зачем победителям будут нужны какие-то посредники в распоряжении их, производителей, трудом? Неужели люди, у которых хватило способностей одержать победу, захватить и удерживать власть ("Торжество наёмного труда"), в отношении производства (на котором они вроде бы как раз профессионалы) нуждаются в дорогостоящих поводырях?

ot__sohi: Материалист написал: Ибо стоимость - это чисто трудовая величина, она характеризуется не столько посторонними оценками, сколько количеством собственной энергии на достижение той или иной цели. На первый взгляд, не может быть никакой альтернативы такому пониманию стоимости. И вместе с тем... Группа ботаников, как сообщил Д.Даймонд в книге "Ружья, микробы и сталь", провела следующий эксперимент в районе стран плодородного треугольника, где и по сей день на больших площадях и в больших количествах произрастают дикие предки современных зерновых культур. Подражая первобытным охотникам-собирателям, эта группа экспериментаторов на одну затраченную килокалорию труда собрала 50 пищевых килокалорий в форме зерна. Другими словами, получение 50 кг зерна требовало 1 кг зерна трудовых затрат. Если исходить из понимания стоимости как "чисто трудовой величины", то получается, что стоимость 50 кг зерна будет равна 1 кг зерна. Этот эксперимент можно - хотя бы мысленно - расширить. Первобытным сборщикам зерна, равно как и ботаникам, для чистоты эксперимента нужна была тара не только при самом сборе, но и для хранения зерна в межсезонье. При такой большой разнице между результатом и затратами собиратели вполне могли выделить из своей группы кого-то наиболее искусного в изготовлении тары для хранения зерна. Сколько этот первый ремесленник мог попросить зерна за свою изготовленную тару? Естественно, в 50 раз больше, чем составили его энергозатраты. Если его энергозатраты в форме потреблённого зерна составили, к примеру 1 кг, то результат его труда должен быть оценён в 50 кг. Таким образом получается, что по Волхову стоимость тары равна 50 кг зерна, а стоимость той же тары по Материалисту будет равна всего 1 кг зерна. Но и это ещё не всё. Разницу между меновой стоимостью в 50 кг и производственными затратами в 1 кг зерна, то есть прибавочную стоимость, Волхов, как убеждённый материалист, признать никак не может. Получается, что 49 кг зерна, которые можно и пощупать, и покушать, согласно Волхову, имеют меркантилистское, нематериальное происхождение, то есть являются, по сути, припиской, тем, чего не существует в реальности. Именно это, как считает Волхов, и сгубило социализм. Вот такое случилось горе.

Материалист: Уважаемый От_сохи, лично меня Вы своими примерами пока что не смутили. Вот мой ответ. На основании чего происходит обмен? На основании, настаиваю, стоимости как именно трудо-, как именно энергозатрат. Это неважно, что на обеспечение дневных энергозатрат сборщика пошёл всего лишь 1 кг зерна и что эти его относительно небольшие энергозатраты позволили собрать целых 50 кг зерна. Важно то, что и у сборщика зерна, и у плетельщика корзин в течение одного дня были примерно равные энергозатраты. Именно на основании этого равенства они (сборщик и плетельщик), скорее всего, и поменяются после процесса достаточно обстоятельной торговли (напоминаю, речь идёт о продуктах, полученных в результате приложения равных энергозатрат): 50 кг зерна взамен одной корзины. А если у плетельщика в течение дня начнёт получаться сделать уже две или три, или больше корзин, то 50 кг зерна сборщика будут меняться (в конце концов, рано или поздно, но обязательно) сначала на две, потом на три, а потом на большее количество корзин плетельщика. Ибо, повторяю, основой для оценивания равенства в человеческом обмене являются не свойства предметов обмена, не какие-нибудь гигантские величины или страшные полезности обмениваемых объектов (например, жутко дорогие алмазы всегда как раз, напротив, малы размером и достаточно часто приносят своим владельцам огромные неприятности), а количества сделанных на производство (добычу) объектов обмена средних по обществу энергозатрат, которые (энергозатраты) почти не важно, чем обеспечиваются. В общем, Вы не правы, утверждая, что "Таким образом получается, что... стоимость тары... по Материалисту будет равна всего 1 кг зерна." Нет, на самом деле стоимость тары "по Материалисту" равна средним энергозатратам одного среднего работника, сделанным в течение одного дня. А уж что там данный работник произвёл (50 кг зерна или одну корзину) или что он потреблял для производства указанных трудоэнергозатрат (жалкий 1 килограмм зерна или целый гарем элитных проституток) - это всего лишь вторые-третьи и мало относящиеся к затронутой теме вопросы.

волхов: Я не выискиваю "блох у Маркса". Но нельзя не считаться с тем, что марксизм на сегодня является основным знанием о структуре общества. Потому Карла Маркса следует читать для того, чтобы представлять аргументированные взгляду науки на роль и на сущность общества. Я тоже раньше считал, что мне хватает аргументации из практического познания общества, то есть я тоже раньше предпочитал поступать так, как все русские: прочитать инструкцию по пользованию прибором потом - или даже вообще её не читать. Возможно, недоразумения случаются из-за того, что я сделал для себя открытие принципа, отделяющего общину от общества. И благодаря этому почти понял принцип существования общества. Карл Маркс сделал своё открытие, в том числе и открытие "прибавочной стоимости" из ОБЩЕСТВЕННОГО производства, которое как таковое существует, например, на отдельной капиталистической фабрике. По Марксу получается, что существует общественное производство отдельной фабрики, страны или, как говорил Чапаев, в "мировом масштабе". Но это недоразумение - общественное производство на отдельной фабрике, которое К.Маркс попытался проецировать на всё общество. Общественным для К.Маркса был труд сообща, совместный труд, неважно - труд трёх или более человек. Потому он показывал, как труд на отдельной фабрике производил стоимость не только для наёмных работников, но и "прибавочную стоимость". Труд на отдельной фабрике представляет собой структуру общинного, безобменного труда. Общественный труд - это труд для других, и обмен его оформляет, образует. Как, например, общественный труд Финляндии даже в составе царской России, имевшей свою валюту, то есть офрмляющей самостоятельный обмен, что и послужило её выходом из состава "другого, российского обмена" и государства вообще. Обмен - это сущность общества, которое показывает государство надстройкой над ним и которое является даже методом. Например, со стороны наёмных работников "социализм" был общиной, неучастием в обмене пролетариев. Обмен и показывал капиталистами чиновников, организующего его и присваивающих "прибавочную стоимость" для общественных нужд. Капитализм только показал человеческое лицо того, кто самостоятельно образовывает обмен. Потому обмен - это сущность общества, которое точно показывает, сколько "стоит" вещь. "Справедливый обмен", то есть как его организовать справедливо, как справедливо относится зерно к галошам, есть детская болезнь общества.

Материалист: Уважаемый Волхов, я, как мог, отредактировал Ваш текст, расставил, где требовалось, знаки препинания, дописал проглоченные Вами слова - но от этого Ваш текст, увы, не стал для меня намного понятнее. Вы по-прежнему плутаете среди несуществовавшего в СССР социализма, "ОБЩЕСТВЕННОГО производства, которое как таковое существует, например, на отдельной капиталистической фабрике" или фраз типа "Капитализм только показал человеческое лицо того, кто самостоятельно образовывает обмен". Пожалуйста, не спешите, получше обдумывайте написанное Вами, представляйте мысленно того, кто будет читать Ваш печатный продукт, кто будет пытаться его понять. В общем, выражайтесь по-человечески, а не пулемётными очередями из каких-то полубессмысленных загогулин.

волхов: Я конечно прислушиваюсь к Вам и потому я понял что я недостаточно точно формулирую свои мысли. Всё дело в том, что трудно сформулировать то очевидное, которое идёт вразрез с общепризнанным что общее производство как раз и является общественным. То как определял общество и общественное производство Карл Маркс: «Если, например, число рабочих — один миллион, а средний рабочий день рабочего составляет 10 часов, то общественный рабочий день состоит из 10 миллионов часов»,23-318. Я попробую как можно проще и лаконичнее провести ту основную мысль что в общем производстве нет ничего общественного и наоборот общество не может быть сформировано общим трудом. Опровергнуть ту основную мысль Маркса что истинно –общественное производство общины «первобытного общества», когда совместное производство было на очень низкой степени развития, когда труд только обеспечивал только непосредственное воспроизводство членов общины. Беда такого социального образования, называемого в силу общего производства, К.Марксом обществом было недостаточное его развитие, в том числе недостаточное развитие средств производства. И вдруг, ого, говорит и показывает Карл Маркс, в условиях капитализма такие же люди в условиях такого же общего производства, на отдельной фабрике, производят столько стоимости» что хватает на обеспечение каждого производителя и мало того, производится ещё и «прибавочная стоимость» для капиталиста. Только представление просто труда или простого труда может представить то утопическое «производство трудом стоимости», которое не только обеспечивает производителя, но и производит избыток стоимости, «прибавочную стоимость». Человек не производит для себя, в обществе он производит для других и потому продукт его труда является не полезной вещью, а товаром. Товар это вещь, которая стоит только в обмене и стоит он другого труда. Стоимость понятие общественное, которое возникает не из производства, а из взаимодействия труда. Взаимодействия труда и труда, поскольку труд только тогда труд, когда он выражает, проявляет свою социальную сущность, когда он для других. То что как-то давно заметил Аристотель, что в двух ОБМЕНИВАЕМЫХ товарах содержится равный труд, открытие которое служит объяснению общественного взаимодействия труда.

ot__sohi: Материалист пишет: Уважаемый От_сохи, лично меня Вы своими примерами пока что не смутили. Вот мой ответ. На основании чего происходит обмен? На основании, настаиваю, стоимости как трудо-, как энергозатрат. Материалист пишет: В общем, Вы не правы, утверждая, что "Таким образом получается, что... стоимость тары... по Материалисту будет равна всего 1 кг зерна." Нет, на самом деле стоимость тары "по Материалисту" равна средним энергозатратам одного среднего работника, сделанным в течение одного дня. Мне кажется, что и без специальных оговорок должно быть понятно, что речь идёт о средних трудовых энергозатратах.Если 1кг -среднии энергозатраты, то и стоимость тары по Вашему пониманию равна 1кг.Так , что не понятно, в чём я неправ. Теперь о стоимости, определяемой количеством трудовых энергозатрат.Когда говорят о стоимости на бытовом уровне, то говорят о стоимости чего-то конкретного.Например стоимость 50кг пшеницы равна 300руб., за которые можно купит 1кг говядины или бутылку водки или все три тома "Капитала"или ... и т.д. То есть пшеница меняется сначала на деньги, а они уже на тот товар, в котором есть потребность. Как пишет Волхов. стоимость- это другой товар:стоимость 50кг пшеницы есть 1кг говядины есть 1б.водки, есть три тома"Капитала". Деньги, как посредник обменных операций, являются всего лишь символом, обозначающим какой-то товар, выбранный в качестве формы стоимости. В СССР таким товаром были спички. Одна коробка спичек стоила 1 копейку. Менялись цены на прочие товары, но цена 1 коробки спичек всегда оставалась неизменной, т.е. равной 1 копейке. Потому что меновая стоимость коробки спичек по отношению к самой себе равна единице, то есть 1 копейке. После таких уточняющих пояснений можно, что называется, брать быка за рога. В качестве формы стоимости возьмём 1кг зерна пшеницы и назовём это количество зерна 1-им рублём.Тогда стоимость 1кг говядины будет равна 50 руб., а стоимость 50 кг пшеницы будет равна 50 руб. В примере, приведенном мной из книги Д.Даймонда, я писал, что сборщики зерна на одну затраченную ккал труда собирали 50 пищевых ккал. в форме зерна. Таким образом, сборщик , затрачивая энергию, содержащуюся в одном кг зерна, собирал этих злаков в количестве 50-ти кг. Вопрос. Чему равна стоимость 50 кг зерна, если формой стоимости служит само зерно. Естественно , что стоимость 50 кг зерна будет равна 50 руб. В то же время определение величины стоимости количеством трудовых энергозатрат даёт нам совсем другую величину стоимости 50 кг зерна, равную 1рублю. Таким образом, 50кг зерна стоят 1 кг зерна. Уважаемый Материалист, Вас это не смущает?

Материалист: Уважаемый От_сохи, Вы спросили меня: "...Таким образом, 50 кг зерна стоят 1 кг зерна. Уважаемый Материалист, Вас это не смущает?" Ужасно смущает. Меня смущает тут то, что в своём последнем сообщении для Вас я пять раз (и десять раз до этого сообщения) повторил, что стоимость - это затраты труда, затраты энергии. И что эти затраты энергии не имеют почти никакого отношения ни к средствам обеспечения этих энергозатрат, ни к продуктам, получаемым в результате приложения этих энергозатрат. Но Вы, тем не менее, все эти мои повторения проигнорировали и опять затянули старую песню про то, что средство обеспечения дневных энергозатрат (то есть 1 кг зерна) якобы равно продукту, полученному в результате приложения этих энергозатрат (то есть 50 кг зерна). Уважаемый От_сохи, а вот мой автомобиль проезжает за 1 час на 10 литрах бензина 100 км дороги. Используя Вашу методику, можно составить следующие равенства. 10 литров бензина равны работе автомобиля в течение 1 часа. А работа автомобиля в течение 1 часа равна 100 км пути. Значит, согласно Вашему подходу, 10 литров бензина равны 100 км дороги. И, значит, приезжая на заправку, можно всерьёз требовать: залейте мне в бак 100 км дороги. Однако такое требование есть чушь. Потому что энергия автомобиля - это его движение, а не бензин. Равным образом, энергия автомобиля - это его движение, а не 100 км асфальта. Впрочем, я готов взять вину за Ваше непонимание на себя. Да, это я виноват, что не растолковал ещё чётче, ещё внятнее, что такое затраты трудовой энергии. Попробую сделать сие ещё раз. Затраты энергии человека достаточно наглядно можно выразить через количество его пота - как пота с тела, так и "пота с мозга", пота от "шевеления извилинами". Так вот пища (к её числу, безусловно, может относиться и Ваш 1 кг пшеницы) - это ещё не пот, в пот пища должна быть переработана в результате интенсивной деятельности человека. Равным образом, пот - это ещё не 50 кг пшеницы, а показатель энергии, затраченной, к примеру, на рытьё средней ямы, на победу над соперником или на поднятие из колодца 1 тонны воды. Ну и на сбор 50 кг пшеницы или на плетение одной корзины. В общем, если у кого-то получается уравнение типа "50 кг зерна стоят 1 кг зерна", то в основе этого нелепого уравнения находится не какая-то великая мудрость этого "кого-то", а не очень хорошо обдуманное и потому ошибочное, пустое жонглирование словами. Точнее, даже не словами в данном случае, а всего лишь бессмысленными, лишёными смысла, не соотносящимися с реальностью наборами букв.

ot__sohi: Уважаемый Материалист, прошу простить мне моё невежество, но я никогда и нигде, кроме Ваших текстов, не читал, что трудовые энергозатраты измеряются не калориями или джоулями, а пролитым потом или даже вообще потреблёнными элитными проститутками. Не могли бы Вы указать источник столь интересных сведений (особенно сие касается второго вида энергозатрат)? Я готов пересмотреть, с учётом сообщённых Вами сведений, обнаруженную мною связь между стоимостью, определяемой количеством трудовых энергозатрат, и равенством 50 кг зерна 1 кг зерна - при условии, разумеется, что Ваши сведения найдут подтверждение в более авторитетных источниках. Но пока я буду исходить из того, что трудовые энергозатраты измеряются не пролитым потом, а калориями (джоулями). Зерно пшеницы является формой бытия пищевой энергии, и, потребляя это зерно, человек получает способность совершать трудовые энергозатраты. Поэтому измерение труда калориями равносильно измерению количества потреблённого зерна, необходимого для компенсации понесённых трудовых энергозатрат. То есть трудовые затраты в 3000 ккал требуют потребления 1 кг зерна. Вы написали, что трудовые энергозатраты не имеют никакого отношения к средствам, обеспечивающим эти энергозатраты. Согласитесь, уважаемый Материалист, что тут Вы явно погорячились. То, на чём Вы так сердито настаиваете, равносильно тому, что движение Вашего авто не имеет никакого отношения к бензину в баке Вашего автомобиля. Я понимаю, что экономика - это не физика, и в процессе труда потребляется не только запасённая в теле человека энергия, но потребляется и само тело (что и должно быть отражено в расчётах), но для правильного понимания сущности ТТС без ущерба для такого понимания расходами тела можно пренебречь. Чтобы не загромождать суть проблемы важными, но всё же второстепенными деталями, я взял пример из книги Д.Даймонда, который относится к тому историческому периоду, когда человек ещё не перешёл к осознанному производству продовольствия, а обеспечивал своё выживание собиранием диких злаков в районе стран плодородного полумесяца, являющемся родиной сельского хозяйства, а значит и родиной всей цивилизации. Как материалист Вы не можете не признавать тот факт, что только сельское хозяйство обеспечивает цивилизованное человечество пищевой энергией, которая является необходимым и наипервейшим условием существования самой цивилизации. Среди сельхозкультур только зерно злаковых растений способно обеспечить человечество в достаточном количестве дешёвой пищевой энергией. Поэтому сельское хозяйство и зародилось там, где дикие предки пшеницы росли в изобилии и занимали огромные площади, что и позволило ботаникам-экспериментаторам, затрачивая одну килокалорию труда, собирать 50 ккал пищевой энергии в форме зерна пшеницы. Таким образом, в 50 кг собранного зерна содержался 1 кг зерна, затраченного на компенсацию трудовых энергозатрат. Поскольку в ТТС стоимость представляется как количество трудовых энергозатрат, то стоимость 50 кг зерна и будет в точности равна 1 кг зерна. Абсурдность этого равенства является не результатом, как Вы выразились, жонглирования словами, а следствием абсурдности понимания стоимости как количества трудовых энергозатрат. В теории трудовой стоимости, фанатом которой Вы, как я понял, являетесь, равноценным или эквивалентным обменом принято считать обмен равными количествами труда, материализованными в обмениваемых товарах. Тому, что такой обмен будет равноценным, доказательства нет. В это надо слепо верить. Но будет ли такой обмен равноценным и в самом деле? Я попробую в этом непредвзято разобраться. Согласно ТТС, равным количествам труда, материализованным в обмениваемых товарах, соответствуют и равноценные товары, то есть товары, имеющие равные стоимости. Средний работник собирает 50 кг зерна, затрачивая на это 1 кг зерна трудовых затрат. Понятно, что тот, кто занимается только изготовлением тары для хранения собранного зерна, вправе запросить у сборщиков за тару, на которую они затратили 1 кг труда (под 1 кг труда в дальнейшем надо будет понимать количество пищевой энергии, содержащейся в 1 кг зерна), 50 кг зерна. Предположим, что в таре содержится 500 кг зерна, а эксплуатационный ресурс этой тары - 1 год. Это значит, что на следующий сбор надо готовить новую тару. Теперь займёмся подсчётами. На сбор 500 кг зерна сборщик затратит 10 кг труда, за тару он отдаст 50 кг. Следовательно, на 500 кг хранящегося зерна сборщик затратит 60 кг зерна. Остаётся 440 кг для его потребления в межсезонье. Но в этих 60 кг затрат содержатся 10 кг труда сборщика и 1 кг труда, материализованного в таре, то есть всего 11 кг труда. Согласно теории трудовой стоимости, тот, кто изготавливает тару, вправе получить от сборщиков за 11 кг труда, материализованного в произведённой таре, тоже 500 кг зерна - потому что равным затратам труда соответствуют и равные стоимости. Поскольку все затраты изготовителя тары составили 11 кг, то остаётся 489 кг, то есть на 49 кг больше, чем у сборщика. Поскольку человека кормит не сам валовой доход, а то, что остаётся от него после вычета затрат, то есть прибыль, то получается, что равным количествам труда соответствуют неравные прибыли. То есть неравный материальный достаток при равноценном обмене. Это означает, что обмен равными количествами труда, материализованными в обмениваемых товарах, не есть равноценный обмен. То есть стоимость не может определяться количеством трудовых энергозатрат, что и ставит КРЕСТ и на всей марксовой теории трудовой стоимости, и на его теории прибавочной стоимости в том числе. Однако утверждать, что ТТС неверна вообще, будет неправильно. Эта теория была справедлива для довольно длительного промежутка человеческой истории, когда человек для своего прокорма не использовал никаких средств, как продуктов прошлого труда, а только свои руки и смекалку. Если Вас, уважаемый Материалист, это хоть как-то утешит, то я буду очень рад тому, что не зря тут распинался.

Материалист: Уважаемый От_сохи, огромное спасибо Вам за внимание, которое Вы проявляете к затронутой на этом форуме теме ТТС. Особое спасибо Вами и за произведённые Вами расчёты - которые, правда, на самом деле продемонстрировали не столько крах ТТС, сколько абсурдность попыток, выражаясь фигурально, залить в бензобак автомобиля километры дорог. То есть все мои старания объяснить Вам, что съеденная пища - это ещё не затраты трудовой энергии, и что затраты трудовой энергии - это не новая добытая пища, пока, увы, не возымели успеха. Для начала отреагирую на Ваше объяснение мне, "что трудовые энергозатраты измеряются не пролитым потом, а калориями (джоулями)". Уважаемый От_сохи, всё дело в том, что я стараюсь делать свои сообщения понятными для Вас. А как мне добиться понимания у человека, который и считал, и упорно продолжает считать трудовые затраты то в 1 кг потреблённого зерна, то в 50 кг зерна собранного, то есть который всё никак не может отрешиться от самого примитивного из предметных представлений? Если Вы не хотите или не можете уловить эту достаточно хитрую природу трудовой энергии, то наиболее близкое к ней из предметных объектов - это как раз выступивший у труженика пот (иногда "мозговой"). А вовсе не какие-то калории или джоули. Например, Лев Ландау ел очень мало (то есть плохо заправлял себя Вашими калориями и джоулями), однако выход полезного продукта у него был гигантским. Впрочем, повторяю, пролитый пот тоже недостаточно адекватно даёт представление о сущности трудовой энергии человека. Ну что ж, такой уж это особый объект познания. Особый - в смысле не похожий на другие объекты по своей природе. А вообще-то, трудовая энергия полностью аналогична, конечно, любому другому феномену этого Мира в том смысле, что ни один феномен этого Мира не равен, не похож идеально на другой феномен - например, когда люди выражают явление электромагнетизма через механическое взаимодействие проводников или через тепло электроплитки, или через вращение колёсика электросчётчика, то это вовсе не означает, что электромагнетизм имеет механическую или тепловую, или вращательную природу. Теперь отвечу на Ваш вопрос про элитных проституток, которые, как Вы считаете, никогда не бывают средством обеспечения трудозатрат. Уважаемый От_сохи, всё дело в том, что человеческий труд - он ведь очень разный. Конечно, большая его часть - это что-то вроде сбора пшеницы, плетения корзин или продажи пылесосов. Но ведь есть и весьма специфические виды человеческого труда - например, труд Джеймса Бонда и иже с ним (имеются в виду Арнольд Скворценеггер, Жан-Клод Как Дам и пр.). Вот эти супермены (согласно уверениям тех, кто рассказал нам про подвиги этих суперменов) ни дня не могут прожить без того, чтобы не переспать с какой-нибудь новой красоткой. Таким образом, без данной "заправки" бурной ночью с новой красоткой способность супермена спасать наш мир, судя по всему, резко ослабевает. То есть ночь с новой красоткой - это то, что превращает высококлассного шпиона-диверсанта вообще в супермена. А значит, очередь из красоток - это необходимый кое для кого продукт потребления. (Кстати, это ведь довольно близко к правде жизни: члены реальных диверсионных отрядов и в самом деле не всегда могут вернуться к нормальному, к человеческому, к гуманному мировосприятию после выполнения кровопролитных, "многоубийственных" заданий без промежуточного погружения в среду разгула и отвлечения, для чего и нужны горячительные напитки и как раз знойные женщины.) Ну и, наконец, отреагирую вот на это Ваше замечание: "Вы написали, что трудовые энергозатраты не имеют никакого отношения к средствам, обеспечивающим эти энергозатраты. Согласитесь, уважаемый Материалист, что тут Вы явно погорячились. То, на чём Вы так сердито настаиваете, равносильно тому, что движение Вашего авто не имеет никакого отношения к бензину в баке Вашего автомобиля". Уважаемый От_сохи, я всё-таки выражался не столь категорично, как Вы мне здесь приписали. Вот мои слова: "Ибо, повторяю, основой для оценивания равенства в человеческом обмене являются не свойства предметов обмена, не какие-нибудь гигантские величины или страшные полезности обмениваемых объектов (например, жутко дорогие алмазы всегда как раз, напротив, малы размером и достаточно часто приносят своим владельцам огромные неприятности), а количества сделанных на производство (добычу) объектов обмена средних по обществу энергозатрат, которые (энергозатраты) почти не важно, чем обеспечиваются. В общем, Вы не правы, утверждая, что "Таким образом получается, что... стоимость тары... по Материалисту будет равна всего 1 кг зерна." Нет, на самом деле стоимость тары "по Материалисту" равна средним энергозатратам одного среднего работника, сделанным в течение одного дня. А уж что там данный работник произвёл (50 кг зерна или одну корзину) или что он потреблял для производства указанных трудоэнергозатрат (жалкий 1 килограмм зерна или целый гарем элитных проституток) - это всего лишь вторые-третьи и мало относящиеся к затронутой теме вопросы". "Меня смущает тут то, что в своём последнем сообщении для Вас я пять раз (и десять раз до этого сообщения) повторил, что стоимость - это затраты труда, затраты энергии. И что эти затраты энергии не имеют почти никакого отношения ни к средствам обеспечения этих энергозатрат, ни к продуктам, получаемым в результате приложения этих энергозатрат". Как видите, я нигде не писал, как Вы утверждаете, что "трудовые энергозатраты не имеют никакого отношения" или что "движение Вашего авто не имеет никакого отношения к бензину в баке Вашего автомобиля". Нет, у меня везде стоят куда менее категоричные формулировки: "почти не важно, чем обеспечиваются", "это всего лишь вторые-третьи и мало относящиеся к затронутой теме вопросы", "эти затраты энергии не имеют почти никакого отношения". То есть я нигде не был так неосторожен, чтобы не оставлять совсем никаких лазеек для связи между трудозатратами и средствами их обеспечения, а также и между результатами приложения трудозатрат. Что же касается Ваших замечательных вычислений, то повторяю: см. вторую строчку данного сообщения. Все вот эти Ваши безостановочные смешивания кислого с пресным "Средний работник собирает 50 кг зерна, затрачивая на это 1 кг зерна трудовых затрат". или "Но в этих 60 кг затрат содержатся 10 кг труда сборщика и 1 кг труда, материализованного в таре, то есть всего 11 кг труда". или "Поскольку все затраты изготовителя тары составили 11 кг, то остаётся 489 кг, то есть на 49 кг больше, чем у сборщика". наводят, увы, только на одну оценку: как говорил мой дедушка, "бог в помощь пустой работе".

ot__sohi: Уважаемый Материалист, я не могу признать Ваши доводы хоть сколько-нибудь убедительными ввиду их внутренней противоречивости. С одной стороны, Вы настаиваете на том, что стоимость - это трудовые энергозатраты, но, с другой стороны, Вы настаиваете на том, "...что эти затраты энергии не имеют ПОЧТИ никакого отношения ни к средствам обеспечения этих энергозатрат, ни к продуктам, получаемым в результате приложения этих энергозатрат". Поэтому я и отметил, что по своей "мудрости" эта фраза аналогична утверждению, что движение Вашего авто не имеет ПОЧТИ никакого отношению к бензину в баке или что урожай зерна не имеет ПОЧТИ никакого отношения ни к количеству, ни к качеству посевного материала. Да, я пропустил это "ПОЧТИ", но его присутствие, по сути, ничего, в общем-то, не меняет. Непризнание прямой зависимости без всяких "ПОЧТИ" между трудовыми энергозатратами и средствами обеспечения зтих энергозатрат свидетельствует либо о вопиющем невежестве, либо о лукавстве, либо о том, что это является продуктом правого полушария, который будет понятен и убедителен только для лирика с его начисто отключённым левым полушарием. Поясняю. Справедливость закона сохранения энергии в физиологии была подтверждена ещё в XIX веке Рубнером и Этуотером, и поэтому отрицание непосредственной зависимости между энергозатратами и средством обеспечения этих затрат есть отрицание закона сохранения. Не так ли, уважаемый Материалист? Но вместе с тем признание такой зависимости с неизбежностью влечёт за собой признание абсурдности ТТС, являющейся для Вас, как я понял, и предметом слепой веры, и фундаментом мировоззрения. Отрицая джоули или килокалории как единицы измерения "хитрой" трудовой энергии, то есть настаивая на неизмеримости трудовых энергозатрат, Вы тем самым делаете абсурдным представление о стоимости как о количестве трудовых энергозатрат. Если трудовые энергозатраты не измеримы, то не является ли бессмыслицей основное положение ТТС, утверждающей, что равноценный обмен - это обмен равными количествами труда?

Материалист: Уважаемый От_сохи, насколько я могу понять, Вы, сочиняя мне своё послание, помнили только про такие виды труда, которые требуют огромных физических затрат - типа труда землекопов, грузчиков, молотобойцев, тестомесов, продольных пильщиков, шахтёров с кайлом, бурлаков на Волге и т.п. Именно эти высокоэнергозатратные виды труда и имеют достаточно близкую связь с потреблёнными продуктами, с содержащимися в них джоулями и калориями. Однако обратите, пожалуйста, Ваше благосклонное внимание на тот непреложный факт, что с течением времени перечисленных видов труда становится всё меньше и меньше. Куда-то делись тестомесы, молотобойцы и продольные пильщики, но зато появились такие работники, как шофёры, токари, фрезеровщики, слесари-лекальщики, сисадмины, программисты, ремонтники сотовых, киноактёры и пр., а также очень резко повысилось число существовавших и раньше работников типа воспитателей, учителей, докторов, ювелиров, чиновников и т.д. И у всех работников перечисленных профессий - обратите внимание - нет никакой чёткой связи между их трудом и потреблёнными ими джоулями-калориями. Но разве можно утверждать, что шофёры, программисты, воспитатели, изобретатели, журналисты, выпускающие редакторы, конструкторы, операторы на АЭС, авиадиспетчеры, лаборанты и т.д. не напрягаются, что с них не течёт некий особый пот? Одна их греческих легенд гласит, что полубог-герой по имени Геракл совершал свои тринадцать подвигов (тринадцатый состоял в том, что герой за сутки оплодотворил 100 женщин) без особого напряжения, ибо он был создан специально для сверхчеловеческих физических усилий. И потому единственным случаем, когда Геракл страшно напрягался и утирал со лба обильно струившийся пот, было выведение им своей подписи. Именно отмеченное обстоятельство - то есть почти полное исчезновение чёткой связи между большинством современных видов труда (достаточно часто весьма напряжённого) и поступающими в организмы тружеников джоулями-калориями - и отражено в моих "почти". Так что, пожалуйста, не путайте опять кислое с пресным - то есть не приплетайте к сфере человеческого труда чисто физический закон сохранения энергии. Что же касается измерения количества трудозатрат (объёма напряжения), то его, конечно, можно достаточно легко и точно измерить: количеством времени напряжения (например, трудоднями либо рабочими часами).

посторонний: Уважаемый Материалист, Вы несёте чушь. Слыхали, что сложный труд сводим к простому? То есть что сложный труд - это умноженный простой труд? Если Вы с этим не согласны, то тогда разбирайтесь с Марксом... Вообще, если отрицать, что сложный труд сводим к простому, то уже одним этим - казалось бы непринципиальным отрицанием - марксизм начисто перечёркивается. И от трудовой теории не остаётся ничего. И трудодни или рабочие часы становятся фикцией. Думать надо, гражданин Материалист, вместо того, чтобы объяснять нам, что труд программиста не похож на труд шахтёра...

Материалист: Уважаемый Посторонний, я в этих Ваших заумных и необъяснённых сложных трудах, равно как и в разборках с трудами Маркса - не разбираюсь. Я, равно как и От_сохи, отталкиваюсь от той бесспорной практики, о которой у меня есть точные сведения. Я вижу, что дело и при производстве, и при обмене обстоит именно так, как однажды очень удачно описал Вадим Протасенко вот здесь: http://www.materialist.kcn.ru/forum/readmsg.php3?id=395&pid=376&days=100000&js=1&lang=ru . То есть и при производстве, и при обмене человек всё измеряет в конечном счёте своими или чужими трудовыми затратами.

посторонний: А, ну если сам Протасенко написал, то тогда, конечно...

Материалист: Уважаемый Посторонний, Вы напрасно упрекаете меня в преклонении перед людскими авторитетами: для меня единственный авторитет - сама практика. О Вадиме же я упомянул только потому, что он, повторяю свои слова из прошлого сообщения, "удачно описал" кое-какие не сразу и не всем бросающиеся в глаза явления. Сие ведь нехорошо - не ссылаться на авторов хороших идей, которые применяются кем-то другим и могут быть приняты за продукт мыслительной деятельности этого кого-то другого.

ot__sohi: Уважаемый Материалист, Вы написали: Уважаемый От_сохи, насколько я могу понять, Вы, сочиняя мне своё послание, помнили только про такие виды труда, которые требуют огромных физических затрат - типа труда землекопов, грузчиков, молотобойцев, тестомесов, продольных пильщиков, шахтёров с кайлом, бурлаков на Волге и т.п. Именно эти высокоэнергозатратные виды труда и имеют достаточно близкую связь с потреблёнными продуктами, с содержащимися в них джоулями и калориями. Нет-нет, я вовсе не забыл и про «непотные» виды труда, ценность которых не только не меньше высокоэнергозатратных видов труда, но даже превосходит их - что, впрочем, не имеет ровным счётом никакого отношения к потоотделению представителей высококвалифицированных профессий. И если я ничего не написал об этих вещах в своих сообщениях, то лишь потому, что, во-первых, нельзя же всё сразу за один раз, во-вторых, о связи квалифицированного труда с энергозатратами уже написано во второй части опубликованной на 1-й странице статьи «Тайна теории прибавочной стоимости Маркса», с автором которой трудно не согласиться, и в-третьих, чтобы понять суть стоимости, надо сфокусировать свой мысленный взгляд именно на энергозатратных видах труда, то есть на таких его "рукастых" видах, которые и вывели нашего далёкого предка из того дикого состояния, в котором по сей день пребывают некоторые отрезанные от цивилизации племена. Лично я не знаю лучшего примера очевидной связи трудовых энергозатрат собирателя, измеряемых зерном, потреблённым для компенсации этих затрат, и результатом этих затрат (то есть стоимостью), являющимся тем же самым зерном. А связь здесь такая: стоимость собранного зерна, то бишь его количество, строго больше затраченного труда, то бишь съеденного зерна. В приведённом мной примере данное соотношение составило 50 к 1, то есть с позиции ТТС это означает, что стоимость 50 кг зерна равна 1 кг зерна. Что есть абсурд, поскольку стоимость и есть количество труда. Если эту самую суть ТТС понимать в буквальном смысле, то это будет, повторяю, абсурд, а если понимать суть ТТС в метафорическом смысле, то всё в порядке. Но данное «всё в порядке» имеет для экономической науки точно такую же ценность, как и поговорка "без труда не выловишь и рыбку из пруда". Этот абсурд делается очевидным только в моём простом примере, где затраты (зерно) и полученный продукт (зерно) суть идентичные друг другу вещи. Там же, где затраты и произведённый продукт в своём натуральном виде совершенно несопоставимы, абсурд ТТС не то чтобы не совсем просматривается, но даже, наоборот: абсурдом представляется противоположное суждение, то есть утверждение, что равноценным обменом является обмен как раз таки неравными количествами труда (что со всей очевидностью показано на моей модели-примере). Родиной сельского хозяйства, как это доказано, является район так называемого "плодородного полумесяца" и прилегающие к нему территории, где и по сей день произрастают дикие предки пшеницы и других злаков. Большие территории и высокая плотность произраставших злаков, как показали эксперименты, позволяли первобытным сборщикам собирать 50 ккал пищевой энергии на 1 ккал затраченной энергии. Именно это обстоятельство и стало первопричиной возникновения сельского хозяйства, когда бывший собиратель зерна перешёл к его осознанному производству. Большая разница между произведённой пищевой энергией и энергией, затраченной при оседлом земледелии, позволяла прокормить уже большее количество людей, чем простое собирательство. Земледелец мог уже поделиться продуктами своего труда в порядке обмена с ремесленником. Налог в форме зерна тоже мог прокормить и воина, и чиновника. Таким образом, добытая прибавочная пищевая энергия в форме зерна злака сделала возможным возникновение древних государств и в этом районе, и во всём Средиземноморье. Поэтому, чтобы ответить на вопрос о единице для измерения труда, не стоит торопиться принимать глубокомысленную позу роденовского "Мыслителя". Ибо совершенно очевидно, что такой единицей может быть только пищевая калория в форме зерна злака (пшеницы). Что же касается измерения труда временем, то труд, будь он хоть молоткастый или головастый, есть движение, есть затраты энергии, измерять который другой субстанцией - это примерно то же самое, что измерять временем расстояние. Труд землекопа, грузчика, сторожа, вахтёра и прочий подобный труд, не требующий специального обучения, можно измерять джоулями (килокалориями). Есть таблицы физиологических энергозатрат для большинства видов труда, используемых специалистами в области питания для соответствующих расчётов. Если использовать эти таблицы для сравнения труда, например, экскаваторщика и вахтёра, то окажется, что по своим энергозатратам они равноценны. Но сие, конечно, абсурд, и если кто-то настаивает на правильности данного абсурда, то это свидетельствует только об ущербности его мышления. Однако, с другой стороны, абсурдность ТТС вовсе не означает, что джоуль (ккал) не может быть единицей измерения труда. В отличии от землекопа экскаваторщик не затрачивает весь потенциал своей мышечной энергии на выполнение работы. Он использует только её незначительную часть для активации энергии прошлого труда, овеществлённого как в самом экскаваторе, так и в профессиональных навыках указанного экскаваторщика. Затрачивая джоуль своей мышечной энергии, экскаваторщик освобождает сотни и тысячи джоулей энергии, производящей работу сотен и тысяч землекопов. Энергозатраты экскаваторщика отличаются от энергозатрат вахтёра тем, что к физиологическим затратам простого труда экскаваторщика добавляются энергозатраты, овеществлённые в профессиональных знаниях и навыках экскаваторщика. Да и сам экскаватор является продуктом прошлого труда, то есть экскаватор является овеществлёнными энергозатратами прошлого труда, для активации которых достаточно небольших энегоусилий машиниста. Тот, кто мыслями обогнал читаемую строку, неизбежно должен принять сейчас позу роденовского "Мыслителя" и замереть в ней. И вот почему. Если экскаватор или другое орудие труда как усилитель рабочей силы человека является овеществлённой энергией затраченного прошлого труда, активация которого приводит к освобождению такого же количества энергии, то зачем и кому это надо, когда без всякого промежуточного этапа этого самого овеществления можно использовать упомянутую энергию по её прямому назначению? Выражусь ещё более внятно. Зачем, для того чтобы выкопать котлован, надо сначала построить экскаватор, в котором овеществлена энергия примерно тысячи землекопов, а потом активировать эту энергию и получить в итоге тот же котлован, который выкопала бы та же тысяча землекопов безо всяких этих заморочек? Понятно, что если активация экскаватора приводит к высвобождению всего лишь той трудовой энергии, которая была затрачена на его, экскаватора, производство, то овчинка не стоит выделки. Ведь это то же самое, как если бы из мешка посеянного зерна вырастал бы тоже ровно один мешок. Получается, что при активации экскаватора высвобождается большее количество энергии, чем количесто энергии прошлого труда, уже овеществлённого в нём, в экскаваторе. Складывается странное ощущение, что есть КТО-ТО, помогающий нам в наших трудах, то есть тот, КТО к нашей затраченной трудовой энергии добавляет СВОЮ энергию и при этом ничего не требует взамен. Пока.

Материалист: Уважаемый От_сохи, последний абзац Вашего сообщения привёл меня в большое уныние. Ибо самая обширная практика показывает, что людям, у которых "Складывается странное ощущение, что есть КТО-ТО, помогающий нам в наших трудах, то есть тот, КТО к нашей затраченной трудовой энергии добавляет СВОЮ энергию и при этом ничего не требует взамен." невозможно ничего объяснить или доказать, поскольку эти несчастные люди суть наглухо зазомбированные фанатики. И эти фанатики не меняют своих взглядов даже под пытками, а не то что под давлением фактов или логики. Тем не менее я попробую в последний раз (ибо я не готов тратить своё время на донесение давно известных и несчётное количество раз подтверждённых сведений до очередного зашоренного сознания) объяснить Вам суть ТТС, которую Вы упорно не хотите усвоить, поскольку никак не можете преодолеть очарование Вашего собственного примера с пшеницей на входе и с пшеницей на выходе некоей трудовой деятельности. 1. Реальный Мир сам по себе, абсолютно без вмешательства "КОГО-ТО, помогающего нам в наших трудах" под завязку наполнен неустойчивыми запасами энергии. Например, на поверхности Земли имеются огромные запасы более-менее сухой органики, находящейся в кислородной атмосфере, люди добывают из-под земли ископаемые углеводороды, также помещая их в кислородную атмосферу, горы имеют пропасти, в которые происходят обвалы камней или снега, у затихших вулканов под тонкими корочками застывшей породы кипит расплавленная лава, космические тела имеют огромную кинетическую энергию и при этом летают в опасной близости друг от друга, в ядрах атомов тяжёлых элементов запасена энергия, превышающая энергию нейтрона, который высвобождает эту энергию и т.д. Соответственно, живые существа наловчились успешно использовать эти неустойчивые запасы энергии: свиньи едят высокококалорийные жёлуди, гусеницы и коровы - траву, тигры - свиней и коров. Всего пара прыжков, один хороший удар лапой или укус челюстями - и у тигра появляется запас еды на несколько дней полноценной жизнедеятельности, то есть деятельности с тысячами аналогичных прыжков и укусов. Так что люди, придумавшие и сделавшие экскаваторы, бурильные установки, зерно- и кормоуборочные комбайны, огнестрельное и атомное оружие и т.д. не совершили с точки зрения использования широко распространённых в Мире неустойчивостей абсолютно ничего нового или требующего "странных ощущений, что есть КТО-ТО, помогающий нам в наших трудах". 2. Вам, уважаемый От_сохи, без сомнений, кажется, что Вы занимаетесь здесь критикой ТТС и в рамках данной Вашей критики демонстрируете полный абсурдизм этой самой ТТС. Однако на самом деле Вы ТТС, увы, не критикуете. Ибо Вы на самом деле критикуете какую-то Вами же самим выдуманную хрень, которую Вы зачем-то назвали ТТС и относительно которой уверовали, что эта Ваша действительно полностью абсурдная хрень и есть самая настоящая ТТС. 3. Вам, судя по всему, кажется, что создатели ТТС эту самую ТТС придумали - в смысле изобрели ТТС, то есть, не взирая на проявления практики, предписали событиям этой практики происходить по каким-то выковыренным из их, создателей ТТС, носов схемам. Однако на самом деле создатели ТТС самостоятельно ничего не выдумывали, а всего лишь описали то, что чрезвычайно стабильно повторяется в рамках самой обширной человеческой практики. 4. Соответственно, когда Ваши плетельщик и сборщик зерна договариваются об обмене пшеницы на корзину, то между ними происходит примерно следующий диалог. "- Сборщик, сколько зерна ты готов дать за мою корзину? - Один килограмм. Шибко грамотный белый человек по прозвищу От_сохи сказал мне, что меняться нужно на основании сравнения количеств потреблённых продуктов. Для того чтобы собрать 50 кг пшеницы, я съел 1 кг пшеницы, и ты, плетельщик, чтобы сплести корзину, тоже съел 1 кг пшеницы. Вот поэтому я и предлагаю тебе, плетельщик, за твою корзину 1 кг пшеницы. - Сборщик, твой белый человек по прозвищу От_сохи вовсе не шибко грамотный, поскольку путает кислое с пресным. Во-первых, мы, чёрные люди, всегда меняемся на основании равных количеств трудового напряжения, и эти количества у нас с тобой, сборщик, были одинаковыми, когда ты за один трудовой день собрал 50 кг пшеницы, а я за один трудовой день сплёл корзину. И если бы у нас на поле появился бесплатный комбайн, который за трудовой день водителя комбайна собирает 50 тонн пшеницы, то я с этим водителем тоже поменялся бы на основании равенства приложенных трудовых усилий, то есть мы поменяли бы одну мою корзину на 50 тонн его пшеницы. Поэтому мы с тобой, сборщик, тоже должны поменяться так: я отдам тебе корзину, а ты мне отдашь 50 кг пшеницы. Во-вторых, даже если встать на позицию белого человека по прозвищу От_сохи, который советует тебе, сборщик, меняться на основании равенства потреблённых продуктов, то в нашем с тобой случае получится тот же самый результат: и ты, и я, производя наши продукты труда, съели по 1 кг пшеницы. Соответственно, ты должен отдать мне свой продукт труда, полученный в результате съедания 1 кг пшеницы, то есть 50 кг пшеницы, а я должен отдать тебе свой продукт труда, полученный в результате съедания 1 кг пшеницы, то есть корзину. А твоего не шибко грамотного белого человека по прозвищу От_сохи, который прямо по ходу рассуждений путает материальные затраты на производство с произведённым продуктом, сочетая их в произвольных, в незакономерных, в неправильно обоснованных (совершенно не относящимися к делу рассуждениями про "плодородный полумесяц") комбинациях, лучше отдать на корм священным крокодилам - может быть, это сделает белого человека по прозвищу От_сохи хоть чуточку рассудительнее..." Относительно же вот этого Вашего замечания "Что же касается измерения труда временем, то труд, будь он хоть молоткастый или головастый, есть движение, есть затраты энергии, измерять который другой субстанцией - это примерно то же самое, что измерять временем расстояние.", я должен сообщить следующее. Измерять одну субстанцию другой - сие может быть вполне корректным занятием при соблюдении некоторых важных условий. Присмотритесь к автомобильному спидометру - он ведь не волочится непосредственно по дороге. Нет, стрелка у спидометра - равно как, кстати, вообще почти у всех измерительных приборов, - меняет своё положение вовсе не от непосредственно измеряемого явления, а на основании, во-первых, оборотов колеса (радиус которого, соответственно, должен быть правильно учтён для сохранения корректности измерения), а во-вторых, на основании преобразования этих оборотов (через вращающийся магнитик) в отклонение алюминиевого полукольца на пружинке за счёт его электромагнитного взаимодействия, которое тоже должно быть заранее правильно рассчитано, учтено. Соответственно, если правильно учесть более-менее однообразное, стандартное, среднестатистическое трудовое напряжение работника (это некий аналог явления мощности из физики), то трудовую энергию работника (это некий аналог явления энергии из физики) будет вполне корректно измерять количеством времени, в течение которого это среднестатистическое трудовое напряжение работника производится.

ot__sohi: Уважаемый Материалист, Ваши послания, и в особенности последнее, - это очевидный продукт Вашего правого полушария при отключённом или атрофированном левом полушарии. Я не буду цитировать Вашу галиматью с такими персонажами, как бесплатный комбайн и ритуальный крокодил. Вся эта Ваша лирика ровным счётом ничего не выявляет - за исключением того, что покушение на Вашу фанатичную веру в ТТС вызывает у Вас озлобление, когда за отсутствием убедительных аргументов в защиту этой веры и крокодил сгодится. Вы пишите, что я критикую не саму ТТС, а своё представлении о ней. Моё представление о ТТС ничем не отличается от тех понятий, которые я выбрал для Вас, уважаемый, в политэкономическом словаре издания 1983 г. Сверьте, пожалуйста, свои представления - или, может быть, под этой абревиатурой Вы понимаете нечто иное? "Трудовая теория стоимости (ТТС) — экономическая теория, в соответствии с которой товары обмениваются между собой в таких количествах, чтобы обеспечить равенство затрат труда (количества рабочего времени), общественно необходимого для их производства в данных социально-экономических условиях. Эти пропорции обмена обусловливают стоимость товаров. Логичным следствием трудовой теории стоимости является признание труда единственным источником богатства. Стоимость - овеществленный в товаре общественный труд производителей. Величина стоимости отд.товара определяется количеством труда, затраченным на его производство и измеряется рабочим временем." Единственное, что у меня не может не вызвать возражения в этой так называемой "ТТС", так это выбор меры для измерения трудозатрат. Труд - это движение, это затраты энергии. Энергия и время - это разные субстанции. Разве можно измерять одну субстанцию другой? Конечно, нет. И это понятно каждому, за исключением правополушарных «мыслителей» вроде Вас, Материалист. Выбор джоуля в качестве единицы для измерения труда как раз и выявляет абсурдность ТТС. Что же касается предложенного Вами способа измерять труд количеством пролитого пота, то эту уж очень «интересную» идею надо будет подкинуть Мише Задорнову. Вот тогда и посмеёмся. Пока же у Вас, уважаемый Материалист, нет веских аргументов против джоуля, то, значит, и в защиту ТТС Вам по существу нечего сообщить. Не так ли?

Материалист: Уважаемый От_сохи, по-моему, Задорнову гораздо больше моих писаний понравится сочетание вот этих Ваших фраз: 1. "Моё представление о ТТС ничем не отличается от тех понятий, которые я выбрал для Вас, уважаемый, в политэкономическом словаре издания 1983 г. Сверьте, пожалуйста, свои представления - или, может быть, под этой абревиатурой Вы понимаете нечто иное?" 2. "Единственное, что у меня не может не вызвать возражения в этой так называемой "ТТС", так это выбор меры для измерения трудозатрат." Именно это противоречие, во-первых, характериризует Ваше мышление (в первой фразе "Моё представление о ТТС ничем не отличается", и уже сразу во второй фразе "Единственное, что у меня не может не вызвать возражения в этой так называемой "ТТС"", то бишь незаметное для Вас опровержение Вашей первой фразы), а во-вторых, является причиной Ваших затруднений в понимании ТТС и Ваших странных ощущений, "что есть КТО-ТО, помогающий нам в наших трудах, то есть тот, КТО к нашей затраченной трудовой энергии добавляет СВОЮ энергию и при этом ничего не требует взамен". Может быть, Вам по такому случаю стоит сходить к жрецами "ТОГО, кто помогает Вам в Ваших трудах" и, например, пройти у них вот этот обряд благословения горшком? Может быть, тогда у Вас наконец посветлеет в голове, и Вы перестанете считать трудовую энергию в джоулях (повторяю Вам в последний раз: многие учёные и изобретатели совершают гигантские, далеко не среднестатистические трудовые усилия, потребляя при этом очень умеренные количества этих Ваших чисто физических джоулей).

ot__sohi: Я так понимаю, уважаемый Материалист, что на приведённом выше фото из Вашего семейного альбома Вы сами в чине капитана проходите обряд "Благословение горшком" сразу после озвучивания Вами идеи о возможности измерения энергии временем. Большое спасибо - этим своим заявлением об измерении энергии временем Вы меня от души развеселили, и я бурно и продолжительно смеялся. Задорнов в этом смысле всего лишь 0,1% Вас, Материалист. Вы как материалист, а точнее, как вульгарный материалист, признаёте существующим только то, что можно непосредственно пощупать или увидеть. А всё то, что попадает в поле лишь умственного зрения и не поддаётся этим прямым ощущениям, для Вас как бы и не существует вовсе. Однако Вам, наверное, не нужно объяснять, что энергия имеет разные формы своего бытия и своего проявления? Как известно, в зерне злака аккумулированная солнечная энергия может храниться годами, десятилетиями и даже столетиями, и проявляет она себя только в том случае, если попадает либо в рыхлую тёплую землю, либо в желудок животного. Вот и всякое орудие труда - будь то соха или современный, оснащённый компьютером трактор - можно рассматривать как форму существования затраченной на его производство энергии, которая проявляется только при активации этого орудия труда. Да, я согласен с тем, что у учёного или у изобретателя по сравнению с землекопом или с грузчиком намного меньше физиологических энергозатрат, и что учёный и изобретатель при всём при этом выдают продукты, по своей стоимости несравнимо превосходящие выкопанную канаву или разгруженный вагон с углём. Именно этот факт Вы и считаете веским аргументом против джоуля как меры труда. Но это Ваше возражение против джоуля связано всего лишь с Вашим упорным непониманием того, что учёный без знаний - это то же самое, что землекоп без лопаты или экскаваторщик без экскаватора. Знания, равно как и орудия труда, по своей сути тоже являются формой накопленной энергии, которая реально (но, увы, незаметно для глаз вульгарных материалистов) потребляется в процессе научных разработок и изобретений. Поэтому к чисто физиологическим энергозатратам изобретателя, ВИДИМЫМ по потребляемым продуктам питания, прибавляется НЕВИДИМЫЙ энергопотенциал потреблённых знаний - чем, собственно, и объясняется высокая стоимость наукоёмких разработок. Итак, я привёл Вам свои доводы в защиту джоуля как меры труда. А вот сможете Вы, уважаемый Материалист, привести столь же веские доводы в защиту такой предложенной Вами меры труда, как пролитый пот?

Материалист: Уважаемый Евгений Иванович, я, оказывается, ошибался сам и ввёл в заблуждение Вас, когда в прошлом своём сообщении уверял Вас, что реагирую на Ваши сообщения в последний раз. Нет, последним будет всё-таки именно это моё сообщение. 1. Как я выяснил из информации интернет-поисковиков, те возражения, которые я Вам здесь приводил, уже давно были приведены, например, неким Тимоном, который в итоге совершенно правильно указал Вам на то же самое, на что я указал Вам в своём прошлом сообщении: "В дальнейшем вы уже критикуете этот вывод, то есть спорите не с теорией Маркса, а со своим пониманием этой теории." И тем не менее Вы, уважаемый Евгений Иванович, продолжаете предлагать Ваше неверное понимание ТТС на всё новых и новых ресурсах, отнимая время на очередное объяснение Вам Ваших ошибок у всё новых и новых людей. (Кстати, из фрагмента Вашей переписки с упомянутым выше Тимоном я уяснил, что Вы вообще не понимаете ТТС - примером чему являются Ваши слова: "Можно дать и более строгое доказательство того, что рабочий своим трудом создает меньше, чем получаемая им зарплата.") 2. Вы написали мне: "Я так понимаю, уважаемый Материалист, что на приведённом выше фото из Вашего семейного альбома Вы сами в чине капитана проходите обряд "Благословение горшком" сразу после озвучивания Вами идеи о возможности измерения энергии временем. Большое спасибо - этим своим заявлением об измерении энергии временем Вы меня от души развеселили, и я бурно и продолжительно смеялся. Задорнов в этом смысле всего лишь 0,1% Вас, Материалист." Уважаемый Евгений Иванович, Вы ведь никак не раскритиковали моё совершенно внятное, то есть опирающееся на практику и на логику объяснение Вам, что в случае постоянства мощности количество энергии вполне корректно будет измерять при помощи подсчёта времени проявления этой постоянной мощности. Но Вы, тем не менее, почему-то продолжаете считать данный подсчёт энергии через время мистической и абсурдной, то есть смешной процедурой. Поэтому ещё раз объясняю: энергия есть произведение мощности на время. Трудовая энергия также есть произведение трудового, то есть психофизиологического напряжения на время. Соответственно, если мощность (трудовое напряжение) постоянна, то энергию (трудозатраты) можно измерять через подсчёт времени проявления этой постоянной мощности (постоянного трудового напряжения). Таким образом, ничего абсурдного или комичного в измерении энергии или трудозатрат через время - нет. Это наверняка прекрасно знает упомянутый Вами М.Задорнов, который является, как известно, выпускником технического ВУЗа (МАИ). И потому М.Задорнов с недоумением отвергнет Ваше предложение посмеяться над измерением энергии или трудозатрат через время. Равным образом, эта вполне материалистическая, то есть ничуть не абсурдная и не мистическая процедура не вызовет особого энтузиазма и у служителей того, "КТО... помогает нам в наших трудах". Соответственно, меня как сторонника этой вполне материалистической процедуры служители того, "КТО... помогает нам в наших трудах", не пустят даже на порог своего мозгополоскательного заведения. А вот Вас они там будут очень рады видеть: ведь Вы не просто бездумно верите в того, "КТО... помогает нам в наших трудах", но ещё с искренней преданностью делу пытаетесь обосновать "ЕГО" существование, то есть приводите какие-то аргументы в пользу данного существования. Правда, все эти аргументы у Вас, во-первых, материалистические по форме - и, значит, из них принципиально невозможно вывести нечто мистическое, то есть нематериалистическое, - а во-вторых, все эти Ваши аргументы увы, ошибочны по содержанию. Впрочем, служителей того, "КТО... помогает нам в наших трудах", сие, несомненно, нисколько не отпугнёт, они будут только рады Вашему набору абсурдных представлений. И потому уже готовят для их улавливания самый большой чугунок. 3. Вы также написали мне: "Вы как материалист, а точнее, как вульгарный материалист, признаёте существующим только то, что можно непосредственно пощупать или увидеть. А всё то, что попадает в поле лишь умственного зрения и не поддаётся этим прямым ощущениям, для Вас как бы и не существует вовсе." Уважаемый Евгений Иванович, здесь Вы совершенно безосновательно приписали мне тот недостаток, которым в полной мере страдаете сами. Я имею в виду то, что на самом деле вульгарным материалистом - точнее, полуматериалистом, поскольку у Вас "Складывается странное ощущение, что есть КТО-ТО, помогающий нам в наших трудах" - являетесь Вы. Ибо это вовсе не я, а именно Вы никак не можете отказаться от примитивных, предметных представлений: Вам никак не удаётся представить себе такое вполне реальное явление, как трудовая энергия, трудозатраты. Вы начисто отрицаете наличие этого психофизиологического феномена и с упорством, достойным лучшего применения, подставляете на его (психофизиологического феномена) место гораздо более легко представимую для Вашего чисто предметного мышления вульгарную физическую энергию. Вы, судя по всему, постоянно упускаете из виду, что люди - они вовсе не паровозы или шуруповёрты, что у людей имеет место такой феномен, как психика со всеми её атрибутами: условными и безусловными рефлексами, ассоциациями, эмоциями, волей и т.д. И что у этих атрибутов есть разного рода производные типа разума, веселья, доброжелательности, неуживчивости, амбиций и пр. Многие из этих безусловно реальных феноменов вполне поддаются измерению. Например, ум - его меряют при помощи тестов IQ. Равным образом некоему измерению - на уровне хотя бы простого сравнения - поддаются и веселье, и доброжелательность, и неуживчивость. Например, многие люди согласятся с тем, что передача "Камеди Клаб" намного смешнее, чем передача "Кривое зеркало". А одно наше первое лицо лет десять назад упрекнуло своих подчинённых, что их "планы недостаточно амбициозны". Но Вы, боюсь, этого осознать не сможете. Вы, скорее всего, по-прежнему будете настаивать на переводе всех человеческих проявлений в единицы энергии: больший ум - он должен потреблять и выдавать больше джоулей, а более весёлый номер - он напрямую зависит от большего количества пшеницы, съеденной его исполнителями. Так вот докладываю Вам как специалист по тяжёлой атлетике: даже такие физические способности, как человеческая сила, достаточно отдалённо зависят от количества потреблённой пищи. То есть, к примеру, чемпион мира весом 52 кг наверняка поднимает веса намного большие, а ест пищи несколько меньше, чем Вы. Всё рассказанное в полной мере касается и такого психофизиологического феномена, как стоимость, то есть трудозатраты. Эти затраты трудовой энергии будет совершенно неправильным мерить в таких топорных, в таких очень отдалённо относящихся к делу единицах, как Ваши любимые килокалории. Вы написали мне, что привели свои доводы в защиту джоуля как меры труда. Но, знаете ли, мне даже нет никакой нужды эти Ваши доводы опровергать. Ибо эти Ваши доводы Вы сами же и опровергли - когда довели до логического абсурда выстроенную Вами теорию, которую Вы именуете "ТТС". Но на деле эта Ваша "ТТС" есть нечто принципиально отличное от реальной, от правильной ТТС, в которой учитываются не физические ватты и джоули, а психофизиологическое напряжение и трудовые затраты. Конечно, Вы с Вашим подходом к критике далеко не уникум: очень многие люди на деле критикуют не СТО, а свои представления об СТО; на нашем сайте В.Р.Кабо вовсю раскритиковал концепцию "материнской семьи" якобы сочинённую А.С.Хоцеем - при всём при том, что у Хоцея речь идёт везде о "материнской группе", в которой, естественно, и в самом деле не было никаких семейных отношений. В общем, большинство критиков "а-ля Тикунов", выражаясь фигурально, сначала "модифицируют" некое устройство при помощи кувалды, а затем, после безуспешных попыток завести это "модифицированное" ими же сами устройство, делают якобы логичный и вполне обоснованный вывод об изначальной неработоспособности этого устройства. Так ведь оно же нормально работало - до тех пор, пока Вы, горе-критики, сами не поковырялись в нём своей кувалдой. Мало ли что Вам было удобнее так с ним обращаться - после предварительной обработки Вашей кувалдой - но ведь на самом деле ударами этой Вашей кувалды Вы устройство вовсе не улучшили, а, напротив, сломали. 4. Вы также написали: "Однако Вам, наверное, не нужно объяснять, что энергия имеет разные формы своего бытия и своего проявления? Как известно, в зерне злака аккумулированная солнечная энергия может храниться годами, десятилетиями и даже столетиями, и проявляет она себя только в том случае, если попадает либо в рыхлую тёплую землю, либо в желудок животного. Вот и всякое орудие труда - будь то соха или современный, оснащённый компьютером трактор - можно рассматривать как форму существования затраченной на его производство энергии, которая проявляется только при активации этого орудия труда. Да, я согласен с тем, что у учёного или у изобретателя по сравнению с землекопом или с грузчиком намного меньше физиологических энергозатрат, и что учёный и изобретатель при всём при этом выдают продукты, по своей стоимости несравнимо превосходящие выкопанную канаву или разгруженный вагон с углем. Именно этот факт Вы и считаете веским аргументом против джоуля как меры труда. Но это Ваше возражение против джоуля связано всего лишь с Вашим упорным непониманием того, что учёный без знаний - это то же самое, что землекоп без лопаты или экскаваторщик без экскаватора. Знания, равно как и орудия труда, по своей сути тоже являются формой накопленной энергии, которая реально (но, увы, незаметно для глаз вульгарных материалистов) потребляется в процессе научных разработок и изобретений. Поэтому к чисто физиологическим энергозатратам изобретателя, ВИДИМЫМ по потребляемым продуктам питания, прибавляется НЕВИДИМЫЙ энергопотенциал потреблённых знаний - чем, собственно, и объясняется высокая стоимость наукоёмких разработок. Итак, я привёл Вам свои доводы в защиту джоуля как меры труда." Ваше прямое приравнивание знаний и средств производства к зерну как к аккумулятору физической энергии, увы, полностью неверно. Ибо в зерне физическая энергия содержится в точном соответствии с законом сохранения Ломоносова-Лавуазье, а вот в знаниях или в средствах производства никакой физической энергии прошлого труда - нет и в помине. Если в них что и может содержаться, то только такая виртуальная, неощутимая непосредственно физически (наравне, напоминаю, с разумом, весельем, амбициями и т.д.) штука, как стоимость. Уважаемый Евгений Иванович, если Вы в данном случае со мной не согласны, то, пожалуйста, посрамите уж эти мои последние утверждения не очередной порцией пустой болтовни на форуме, а реальным делом, для чего попробуйте устроить настоящий, физический костёр (какой можно устроить, например, из дров как из носителей, то есть из реальных, а не фигуральных аккумуляторов физической энергии) из Ваших почти полностью ошибочных знаний. И, знаете, мне очень жаль, что развести этот очистительный костёр у Вас никогда не получится.

ot__sohi: Уважаемый Материалист! Вашему предсказанию, что Вы реагируете на моё сообщение в последний раз, увы, не суждено сбыться. Во первых потому, что от Вас не прозвучало ни одного довода в защиту Вами же предложенной меры труда- пролитого пота. Вместо этого Вы начали распинаться о якобы неправильном понимании мной ТТС и что, я подверг критике не саму ТТС, а моё представление о ней. Своё представление о ТТС я озвучил, и оно не расходится с общепринятым: Величина стоимости отд.товара определяется количеством труда, затраченным на его производство и измеряется рабочим временем. Измерение же труда рабочим временем предполагает сначала редукцию сложного труда к простому труду т.е. к труду неквалифицированному, не требующему предварительного обучения. Об этом писал ещё сам Маркс в «К критике политической экономии» И в этой же работе он писал, что «решать вопроса о сведении сложного труда к простом тут ещё не место и не время». За прошедшие с тех пор почти 150 лет я не знаю ни кого,у кого нашлось бы место и время чтобы дать принципиальное решение этого вопроса. Как свести, например труд гл. инженера завода к простому труду вахтёра? Видов простого труда достаточно много и отличаются они друг от друга в первую очередь именно физиологическими энергозатратами. Поэтому сведение одного вида простого труда к другому не представляет ни какой сложности. Например. Энергозатраты, к примеру, вахтёра 2000ккал, а грузчика 6000ккал. В этом случае можно сказать, 1час грузчика равен 3часам вахтёра. Но прежде, чем сделать такую редукцию надо измерить энергозатраты вахтёра и грузчика. То есть прежде, чем измерить какой-либо простой труд рабочим временем простого труда вахтёра надо сначала измерить его энергозатраты в ккал. Только это и позволит этот простой труд выразить в часах работы вахтёра. Это я Вам так подробненько изложил, потому что Вы не понимаете, об измерении, каким рабочим времени вообще идёт речь. Таким образом, измерению простого труда рабочим временем другого простого труда должно предшевствовать их измерение в джоулях или ккал. Но в таком случае вообще непонятно зачем эти заморочки с рабочим временем. Вы пишите «Уважаемый Евгений Иванович, Вы ведь никак не раскритиковали моё совершенно внятное, то есть опирающееся на практику и на логику объяснение Вам, что в случае постоянства мощности количество энергии вполне корректно будет измерять при помощи подсчёта времени проявления этой постоянной мощности. Но Вы, тем не менее, почему-то продолжаете считать данный подсчёт энергии через время мистической и абсурдной, то есть смешной процедурой» . То есть сначала через измерение энергозатрат надо убедиться в постоянстве мощности и тогда только со спокойной душой включить хронометр. Ну и что это даст? То , что 1час грузчика равен 1часу вахтёра, т.е. равенство труда и стало быть равенство зарплаты при неравных энергозатратах? То есть как свести труд грузчика к труду вахтёра минуя их измерение джоулями? Для простых видов труда я не вижу другой меры измерения кроме джоуля. Для измерения сложного труда джоулем я тоже не вижу, каких либо принципиальных препятствий, хотя и процедура эта будет отличаться от измерения простого труда. Теперь по поводу приведенной Вами формулы, связывающей энергию и время и позволяющей, якобы измерять энергию временем. Разделите обе части этой формулы на мощность, и Вы получите в левой части время и время в правой части. Сделав другое преобразование Вы в обоих частях и слева и справа от знака равенства получите энергию. Так что измерять временем энергию это то же, что заменить одно другим. Ну так что? Посмеёмся? Во вторых т.е. почему Вам придётся хотя бы ещё один раз отреагировать на моё сообщение. Выбор джоуля в качестве меры труда выявляет ошибочность не моих представлений о ТТС, а именно её самой, потому что величина стоимости оказывается в соответствии с ТТС не равной количеству труда, а строго больше этого количества. Этого Вы никак признать не можете, как фанат ТТС. В отличии от Вас уважаемый Материалист я не являюсь фанатом джоуля и отрекусь от него сразу же как только Вы назовёте и обоснуете ту меру которой можно измерить всякий труд. Если судить по Вашим сообщениям, то Вы этой меры не знаете. В одном сообщении это пот( опять есть повод посмеятся), то мозговой пот(чем измерить?), то некое напряжение( чем измерить?) Я так понял, что труд для Вас это феномен, измерить который нечем, в противном случае Вы вместо того , чтобы спускать на джоуля Полкана взяли бы и назвали эту меру. Поскольку этой меры нет, то и основное положение ТТС ,в котором величина стоимости, определяется количеством труда становиться бесмысленным. Таким образом признаёте Вы джоуль в качестве меры или не признаёте в любом случае ТТС останется абсурдной теорией,до тех пор пока Вы уважаемый не назовёте меру измерения труда. Разумеется с обоснованием не вызывающих возраженй. Отсутствие ответа будет означать признание Вами ошибочности ТТС

волхов: Карл Маркс очень творчески проанализировал в программном документе «Манифест коммунистической партии» противоречия внутри «до сих пор существующих обществ». «Угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу». Но в то же время причину социальных противоречий он не компенсирует анализом центростремительной силы коллективности, общности, не раскрывает альтернативного и первоначального - что создаёт само общество. То, что заставляет взаимодействовать людей, что образует взаимосвязь человека и человека несмотря и вопреки классовости. Классовые противоречия для Карла Маркса затмевают то самое главное - что и почему создаёт общность людей. Как и почему создаётся общество? Что есть то, что соединяет людей в общество? Как оно существует и функционирует при очевидных язвах классовых отношений, классовой борьбы между «Свободным и рабом , патрицием и плебеем, помещиком и крепостным , мастером и подмастерьем». Соединяющих, социально образующих черт общества он не обнаружил и на то были веские основания, состоящие в том, что они для него не существовали ввиду представления общества производящим для себя организмом. Точнее представление того, что всю социальную связь общества составляет и выражает общее производство. В этом есть метод, правило современной социальной науки по отношению к понятию общества. Метод, который показывает защитников животных и коллектив трудящихся макаронной фабрики обществом, посредством общей деятельности, к тому же ограниченной ответственности во втором случае. Совместная целенаправленная деятельность по производству общественного продукта представляется организацией называемой обществом. Каким способом производится общественный продукт, определяет сущность социально – экономической формации. Самое главное в марксизме, что он теоретически строил «новое, другое» общество, согласно другой социальной формации, другого способа производства общего продукта. Если общественный продукт производит бесправный раб, то это одна формация, если полностью юридически свободный наёмный рабочий, то это совершенно другая формация, по-другому производящая общественный же продукт. Когда, с точки зрения Карла Маркса, будет производиться общественный продукт всеми трудящимися и «для себя» – это и будет «новый способ» производства общественного богатства и соответственно торжество нового социального строя - социализма. Короче говоря, представление общества сводятся к совместному производству, всегда по разному, в соответствии социально – экономической формации, общественного продукта. Без сообща производящего продукта марксизм не может представить общества. Глобально подходя к этому принципу по Марксу получается, что наиболее социально-организованное общество даёт наиболее лучший эффект. Ну, например условия для одних якобы социализма и истинного социализма для других, в котором, трудящиеся производили титаническими усилиями тысячи тонн стали и угля для себя, для удовлетворения нужд самих трудящихся. Но что странно, что эта модель общего труда, которая исходя из концепции глобализма, т.е. чем больше производственный организм совместного труда, тем лучше эффект, особенно он размером с целое общество, неожиданно дала сбой. Аргументы «Манифеста» строятся на том, что развитие мирового рынка, требующее удовлетворения растущего спроса не могла больше удовлетворять мануфактура. Тогда на смену полукустарному, мануфактурному производству пришло капиталистическое. Могучая капиталистическая промышленность, построенная по усовершенствованному принципу производства, смогла насытить рынок. Капиталистическая организация производства с многотысячным коллективом, против десятков работников мануфактуры показала свою могучую состоятельность. Такая организация промышленности, но на новый социалистический лад, когда организация производства охватывает всё общество, для К. Маркса образом нового социального строя. Главное качество «новой социальной формации» это не непонятная и необъяснимая для него анархия производства, а строгая организация промышленности для удовлетворения потребностей тех, кто само производство осуществляет. Организованная промышленность должна представлять общественное производство, которое непосредственно является производством для удовлетворения потребностей трудящихся. В этом случае по заверениям и по всем выводам Карла Маркса исчезнет то что делит людей на классы и будет это обществом трудящихся, посредством того что все будут участвовать в общем же производстве. Исчезнет, по его взглядам, ничем неоправданная общественная продажа, обмен продуктов труда, которые по всей своей сути должны удовлетворять потребности людей. Как в своё время на смену «вялотекущему обществу пришёл капитализм с его организацией», так и на смену капитализму с анархией и децентрализацией производства придёт совершенно новое организованное общее производство трудящихся. Следует заметить, что вместе с выхолащиванием обмена, зачем он в условиях общего производства трудящихся?, исчезал здравый смысл общества, научность. Здравый смысл исчезал вместе с понятием общества, которое не может иметь общую структуру производства. Применить науку к общему труду, допустим 100 человек и с точки зрения К. Маркса общественному, потому что общему производству, удалось только ему, потому он и утопист. Он утопист потому что с полной уверенностью и с серьёзным видом уверяет что эти 100 человек производят товары определённой стоимости и с «затратами общественно-необходимого труда». Кто может с точностью сказать – нужен ли, необходим ли труд этих 100 человек кому - нибудь и вообще может ли он быть признан по каким – либо критериям просто конкретным трудом? Так вот, из чего и почему к марксистам ещё долго будут относить себя многие, пока не исчезнет в сознании их общинное начало, пока доказывается, что 100 человек или 1000 или всё общество способно производить «для себя». Пока человек не осознает себя в структуре общества простым Я, которое взаимодействует с другими посредством труда. Вот это и явилось причиной краха социализма, потому что общество имеет децетрализационную сущность и структуру, состоящую в том, что не общее производство, а производство для других составляет его. Только производство для других и определяет контуры общества и общественного производства и потому представляет общее производство «для себя» утопией. Капиталистическое предприятие образует часть капиталистического же производства, в котором социально-капиталистическое состоит не в том, что таким образом на отдельном предприятии производятся стоимости или товары. Ничего подобного, ни стоимостей, ни товаров, на предприятии не производится. Товар является стоимостью, ценностью только в обмене. Стоимость производства товара есть не условия и сущность первоначальной, необходимой стоимости. Условия по которым он есть уже потребительная стоимость и затраты на его производство представлены как его же стоимость. Затраты, расход стоимости, денег, общественного труда, неуместно представляют и представляются ценностью, которой произведённая вещь «мироточит», обладает ею. «Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п., само есть потребительная стоимость, или благо. Этот его характер не зависит от того, много или мало труда стоит человеку присвоение его потребительных свойств»,23-45. Мало или много труда, неважно, но это есть РАСХОДЫ труда и «присвоение потребительных свойств», это не значит съесть кашу, которая изначально потребительная стоимость, а вырастить гречу и сварить её, т.е. затратить труд. Затрата труда не даёт ей право быть «стоимостью». Стоимость вырастает и образуется не из затрат, а из равенства. Представление стоимости товара большим, чем издержки производства, насквозь ущербна, потому что издержки производства это расход труда и общественного труда (стоимости). Это всего лишь затраты, которые должны быть возмещены и возмещает их обмен. Слова К.Маркса из «Критики политической экономии» позволяют превратно понять само действие потребительной стоимости «Потребительная стоимость имеет стоимость только для потребления и реализуется только в процессе потребления». Краеугольный камень теории Карла Маркса что стоимость (прибавочная в том числе) и товар образуются в производстве и производством несостоятелен по той простой причине что в этом случае даже говоря языком меркантилизма он не «выражает меновую стоимость». Проще говоря, наука не может принять на веру то, что это непременно произойдёт. Т.е. то что товар непременно, ну честное пионерское, будет обменен, превращает науку в утопию, а не в осмысление бытия и обобщенного опыта. Многообразие и многократное повторение обмена даёт пищу и фундамент науке, а не наука с «определением стоимости обмена и для обмена» строит этот фундамент. Осмысление исходит из практического опыта обмена двух товаров, а уж точно не из того загадочного - каково будет отношение товара с другим(ими) товаром (ами), если его произвести упорным, притом просто трудом? При этом не нарушается, а торжествует трудовая теория стоимости, принцип которой состоит в том, что труд стоит другого труда. Хотя бы, потому что стоимость отражает и выражает равенство – один труд стоит другого, а не, потому что производится товар определённой стоимости и непременно (иначе как?) из стоимости. Но точно не из того что стоимость производится, что стоимость образуют затраты труда. Это выражает принцип меркантилизма, по которому затраты труда определяются стоимостью его восстановления, что есть «первоначальная стоимость» из которой создаётся, вырастает стоимость самого товара. По этому принципу труд является не производителем безликих и якобы стоимостей, а действительно образует общественное взаимодействие. Труд стоит другого труда, потому что понятие труда социальное, т.е. труд только в том случае труд, если он для других и соответственно образует, устраивает общественную, социальную связь. Просто труд создавший «товар нормального качества» можно бы назвать сказками дедушки Карла, но сказки добрые и они чему-то учат. В этом же выводе видна бесперспективность труда и товара, т.е. пойдёт-ли данный товар и труд на радость, на пользу людям. Эта польза не только представляет труд живым но и конкретным, просто труд по сути и по признакам является абстрактным трудом , что и показывает вся теория марксизма. В таком виде, в виде затрат рабочей силы труд никогда не может быть конкретным, потому что конкретен он только в одном случае, когда он для других. Никакое его производство не может показать это и потому очевидно, что в самом производстве «сводятся все к одинаковому человеческому труду, к абстрактно человеческому труду. Рассмотрим теперь, что же осталось от продуктов труда. От них ничего не осталось, кроме одинаковой для всех призрачной предметности, простого сгустка лишённого различий человеческого труда, т. е. затраты человеческой рабочей силы безотносительно к форме этой затраты». Если внимательно вчитаться в «Капитал», то автор показывает что и потребительная стоимость и товар создаётся, производится абстрактным трудом. Конкретным, он показывается только в том случае, когда продаётся как рабочая сила для «производства стоимости». На что можно сказать и ответить с достаточной долей откровенности и достоверности – абстрактный труд не может быть полезным и тем более ценным, т.е. не может абстрактно «производить стоимости». Представления и анализ Карла Маркса капиталистического производства начинались с того, т.е. что было самым началом, в том числе и началом его исследования, что покупался труд и всё что нужно было для такого производства капиталистом. Во - первых с самого начала такого анализа понятно что это анализ меркантилиста, потому что первоначальным актом становиться покупка за деньги, за «первоначальное накопление». Потому единственной целью такого производства, если оно начинается с денег, является не само производство, а получение прибыли или прибавочной стоимости. Непременно и естественно и это трудно не заметить и что было на самом деле главным открытием Карла Маркса, то, что товар для капиталиста, его производство, стоит меньше, чем он стоит в обмене или при продаже. Это и есть открытие прибавочной стоимости – главное открытие К. Маркса. С точки зрения меркантилизма это открытие выглядит безупречно, т.е. на производство товара капиталист затрачивает определённую стоимость, наёмные рабочие производством, «производя стоимость», не только перекрывают эти затраты, затраты на производство товара, но и производят некоторый излишек, называемый «прибавочной стоимостью». Стоимость на самом деле перекрывает затраты, но только не производством «стоимости», а в обмене, в процессе который отличен о самого производства. Меркантилизм показывает, что наёмные рабочие производят меновую стоимость, хотя достаточной, необходимой, является потребительная. «Продукт труда есть потребительная стоимость, вещество природы, приспособленное к человеческим потребностям посредством изменения формы»,23-193. Продукт труда является товар, который показывает и образует общественное отношение. Без такого взаимодействия труд есть абстрактный труд, как труд, абстрактно изготовивший просто вещь, вещью, а не товаром она и является. Производство для обмена не позволяет игнорировать сам обмен, т.е. сам обмен определяет сущность общества, а не « производство стоимости», хоть меновой, хоть потребительной. Термин, понятие, производство, прежде всего и во-первых применим к понятию вещи или потребительной стоимости, потому что производство определяет материальный её облик. Но эта, всё та же вещь в обмене даёт увеличенную стоимость по сравнению с потребительной её стоимостью. Если потребительная стоимость есть «соединение двух элементов — вещества природы и труда», то формула товара трёхчленна, «W = c + v + m превращается в формулу: W = k + m, или товарная стоимость = издержкам производства + прибавочная стоимость»,т.3 «Капитала»,32. Разница между производством потребительной стоимости, полезной вещи и товара, состоит в том, что производство первой происходит вне социальной формы, просто как производство. Производство товара насквозь социально, т.е. присвоение ( m ) определена классовостью общества. Маленький нюанс и парадокс одновременно, состоит в том, как к ИЗДЕРЖКАМ производства прибавляется ДОХОД капиталиста в виде прибавочной стоимости. Можно ли просто представить такую арифметику? «Прибавочная стоимость» есть чистый доход капиталист, после возмещения издержек производства. Полный доход он получает из обмена, оплачивая издержки производства, получает чистый доход в виде «прибавочной стоимости». По всем правилам логики, во-первых только одна прибыль или прибавочная стоимость не должна перекрыть все издержки производства, после их суммирования, но если даже перекроет, уравновесит, то исчезают условия капитализации. Полностью исчезает доход капиталиста. Карл Маркс же представляет что это результат увеличенного производства «стоимости», т.е. наёмный рабочий создав, произведя вещь, продолжает дальше трудиться над ней, из-за того и получается увеличенная по сравнению с потребительной стоимостью и с затратами производства – меновая стоимость вещь. Труд, по этому взгляду, выходит из пределов материальности, т.е. производство самой вещи, обретение ею материального облика, предполагает увеличенную по сравнению со стоимостью производства, стоимость. Меновая стоимость вещи и стоимость её материализации, производства, входит в противоречие из-за материализации стоимости. Таким образом по его мнению производится сверх труд, который есть источник капитала, не замечая того что капитал это другой, общественный труд. У Маркса он уже общественный, поскольку производится на отдельной капиталистической фабрике, значит произведённый многими людьми. Он смешал производство и обмен в «один флакон». Производство это затраты стоимости, расход общественного труда, обмен доставляет его. Насколько расходы по производству меньше меновой стоимости товара , т.е. какова «прибавочная стоимость»? Ответа на это вопрос не существует, по той простой причине что стоимость не затратна. Затраты на производство меновой стоимости не могут быть больше стоимости производства товара. Затраты, расходы не могут определять сущность стоимости, хотя бы потому что «Сумма необходимого труда и прибавочного труда, отрезков времени, в которые рабочий производит стоимость, возмещающую его рабочую силу»,23-242. Стоимость возмещает, а не является суммой затрат, расходов. Обмен покрывает их, но не является большей стоимостью по отношению к расходам. Общественное отношение образуется, потому что труд понятие социальное, соединяющая труд и труд. Труд человека и труд других, чем и как образуется общество. Продукт труда есть полезная вещь, потребительная стоимость только в случае простого или просто труда. Понятие просто труда и вводит в заблуждение, по которому меновая стоимость товара определяется всего лишь большим, продолжительным производством. Представлением просто производимого труда, который производит меновую стоимость товара «дальше известного пункта». Известного только К. Марксу, в качестве которого может вполне выступать потребительная стоимость товара. Единственное выражение труда есть товарное выражение, поскольку оно определяет и устанавливает социальную связь. Без этого и вне этого труд понятие абстрактное, как труд изготовивший стол или экскаватор. Полезность труда, сам труд обеспечивается социальной полезностью этих вещей, предметов, а не безосновательным условиям по которым они уже представляют ценность. Потому вполне можно руководствоваться словами «Капитала»: « потребительная стоимость вещей реализуется для людей без обмена, т. е. в непосредственном отношении между вещью и человеком, тогда как стоимость может быть реализована лишь в обмене, т. е. в известном общественном процессе»,23-94. Мы обязаны известному общественному процессу, чтобы образовались отношения товаров, в котором один товар приравнивается к другому. Мы обязаны этому отношению не уравнению, а реалиям практики. «Каково бы ни было их меновое отношение, его всегда можно выразить уравнением, в котором данное количество пшеницы приравнивается известному количеству железа». Реализация товара есть «известный общественный процесс», процесс образования самого общества. Производство потребительных стоимостей общественного применения не имеют в самом понятии ничего общественного, поскольку общество образовано товаром. Само понятие производство стоимости показывает максимальное производство стоимости как меновое, находящееся в самом товаре. То, что игнорирует общественную связь как таковую, как взаимодействие труда. Определение и выражение стоимости необходимо в меркантилизме для осуществления справедливой и научной общественной связи, вместо того реального и фактического осмысления и изучения уже существующей. Когда товар уже обменивается на товар, что есть начало анализа, а не «почто логичное предположение меновой стоимости» товара, т.е. финал всякого анализа. Товар обменивается на товар по-труду. Меркантилизм же показывает труд производителем меновой стоимости, из которой необходимая, производит материальный объект, предмет в виде полезной вещи, потребительной стоимости. Потому образуется «брешь» материальности и труда в разнице между потребительной стоимости и меновой. Труд понятие социальное и такого понятия как «неоплаченный труд» не может существовать вовсе. Понятие «неоплаченный труд» возникло из того что капиталистом оплачивается рабочая сила и само это понятие неуклонно доказывает что полнота оплаченного труда определяется обменом. Если из обмена оплачивать только рабочую силу, расходованием только того общественного труда, который непосредственно её восстанавливает, то получается «прибавочный труд и прибавочная стоимость». Так же как если представить производимый общественный продукт, то распределением только того что непосредственно восстанавливает рабочую силу, остаётся производство которое к этому значению не относится, например средства производства. Такое понятие труда , тождественное или совместимое с понятием рабочей силы, позволяют представить те же средства производства не вещи которые непосредственно участвуют в общественном обороте, как предметы необходимые другим. Их участие в «Капитале» предполагается не непосредственно общественным взаимодействием, а «окольным путём». Теоретическое выражение труда Карлом Марксом затратами человеческой рабочей силы и полагание из общественного продукта распределение по – труду только восстанавливающей рабочую силу его части, показывает те же средства производства в «подвешенном состоянии». Т.е. их принадлежность не может быть определена из данного определения труда – затратой рабочей силы. Марксизм изо всех сил доказывает что по – труду распределяется только непосредственно восстанавливающие средства и этого достаточно для «нового строя социализма». В этом находится «гордиев узел» сегодняшних противоречий общества. Человек, трудящийся, из этого положения К.Маркса считает по – труду достаточной его оплатой, потому что эта оплата достаточна для восстановления его труда, т.е. обеспечивает жизненные его средства. Что есть превратное понятие труда. Труд – понятие социальное и его стоимость обеспечивается не его восстановлением, что есть понятие рабочей силы, а то, что он «стоит» в обмене, в обмене трудом, деятельностью. Деятельностью, которая создаёт общество, потому что она для других. Обмен и только обмен есть проявление труда как именно социальной(для других) деятельности человека. Представление труда затратами рабочей силы полагает общественный остаток или неоплаченный труд, который не принадлежит тем кто этот труд выполняет. Что есть причина социальных противоречий в обществе. Каждому по – труду не есть принцип только социальной справедливости, а есть решение сегодняшних насущных проблем.

ot__sohi: волхов пишет: Представление труда затратами рабочей силы полагает общественный остаток или неоплаченный труд, который не принадлежит тем кто этот труд выполняет. Что есть причина социальных противоречий в обществе. Каждому по – труду не есть принцип только социальной справедливости, а есть решение сегодняшних насущных проблем. И опять про эксплуатацию, но только другими словами. Не надоело? А есть ли вообще эта эксплуатация? Откройте, уважаемый, 1-й том «Капитала» и прочтите внимательно и, главное, вдумчиво раздел «купля и продажа рабочей силы» Цитирую: «Итак, стоимость рабочей силы сводиться, к стоимости определённой суммы жизненных средств» «Если масса товаров, ежедневно необходимая для производства рабочей силы ,=А, масса товаров требуемых еженедельно, = В, требуемых каждую четверть года, = С и т. д., то ежедневное среднее количество этих товаров = (365А + 52В + 4С + и т. д) : 365. ДОПУСТИМ, что в этой необходимой для среднего дня товарной массе заключено 6 часов общественного труда; тогда в рабочей силе ежедневно овеществляется половина дня общественного труда, т. е. требуется половина рабочего дня для ежедневного производства рабочей силы» Или, что то же самое. ДОПУСТИМ ЧТО В ТЕЧЕНИЕ ПОЛОВИНЫ РАБОЧЕГО ДНЯ РАБОЧИЙ СОЗДАЁТ ЭКВИВАЛЕНТ МАТЕРИАЛЬНЫХ БЛАГ, ПОТРЕБЛЯЕМЫХ ИМ В ТЕЧЕНИЕ СУТОК. Или, что равносильно. ДОПУСТИМ РАБОЧИЙ ПОЛОВИНУ РАБОЧЕГО ДНЯ РАБОТАЕТ НА СЕБЯ, А ВТОРУЮ ПОЛОВИНУ НА ДЯДЮ, Т.Е В КАРМАН НАНИМАТЕЛЯ. Или. ДОПУСТИМ, что капиталист эксплуатирует наёмного работника, путём безвозмездного присвоения части результата его труда. Вот и вся Марксова теория эксплуатации.т.е теория ДОПУСТИМ эксплуатации. . И на этом всего лишь не доказанном предположение, как на фундаменте(КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ) построено всё здание его экономической доктрины, с эксплуатацией, с разделением общества на два антагонистических класса и неизбежностью социальной революции. Вся эта Марксова «ДОПУСТИМ» к науке и близко не имела ни какого отношения и ставила задачу довести до кипения "возмущённый разум" маргиналов для "экспроприации экспроприаторов". Я повторяю, что доказательства того,что капиталист эксплуатирует наёмного работника т.е. безвозмездно присваивает часть стоимости, созданной этим работником нет. Единственным видимым проявлением возможной эксплуатации является то, что человек владеющий средствами производства живёт в материальном отношение намного богаче своего наёмного работника. Но эта видимость обманчива. Вот очень простенькая модель на которой хорошо просматривается эта "эксплуатация" Представьте древние времена, когда не существовало никакой техники, кроме самых примитивных орудий труда. На строительстве то ли Великой китайской стены, то ли пирамид или крепостных валов идёт работа по перемещению больших масс грунта. Носилки и два работника это единственное средство производства. Р 1- умный,а Р 2 умственными упражнениями себя не обременяет. За свою тяжёлую работу они получают хорошую кормёжку, но за выполненную норму. Р 1 денно и ношно напрягает свои извилины как придумать устройство, которое заменило б его в этой тяжёлой работе. Наконец эврика состоялась. Он придумал диск, сделал ось, на которую надел диск и всё это закрепил с одной стороны носилок. Получилось нечто похожее на современную тачку. Теперь ту же самую работу и в таком же объёме может выполнять всего один работник получая за выполненный объём работы двойную порцию еды. Продолжение этой истории может теперь иметь два варианта. Р1, пользуясь плодами своего ноу хау, заменившего его труд, может предаться праздному безделью, получая за это ту же пайку что и прежде. Можно ли говорить, что он эксплуатирует Р 2 т.е. безвозмездно присваивает его труд? Р2 больше напрягаться не стал, голову не ломал ничего не изобретал т.е. его дневная пайка соответствует его затраченному труду. Есть и другой вариант. Р.1, сократив за ненадобностью Р2 продолжает строительство будущего чуда Света, получая за свой труд двойную пайку.Вторую пайку он затрачивает на изготовление других тачек. Его наследник, оказавшись владельцем, пусть сотен тачек,уже может позволить себе отойти от этого тяжёлого труда и свести свой труд к контролю и организации сотен рабочих обслуживающих его тачки, получая с каждой тачки одну пайку дохода.Таким образом при доходе в 100 паек против одной, получаемой его работником никакой эксплуатации тут не просматривается. Увидеть эксплуатацию в этой простенькой модели может только завистливый жлоб или хронический дурак. Не так ли?

волхов: Вообще то я хочу всё расставить по полочкам. Полочки у понятий рабочая сила и труд совершенно разные. Понятие рабочей силы сводится и определяется "определённым количеством жизненных средств", понятия труда это совершенно не касается ни с какого боку. Вы же вместе с выводами К.Маркса и "суммой товаров, необходимых для производства рабочей силы" не то что неправильно определяете сущность понятия рабочей силы, а предполагаете её вначале. Т.е. предполагаете то что для изготовления "стоимости", скажем табуретки, будьте любезны накормить наконец рабочего "сумой товаров необходимых для производства", ну и для воспроизводства. Предоставить скажем верстак и станок. Всё , производство началось и на выходе мы получаем стоимость табуретки которая полностью перекрывает все расходы на её производство и даже получается "прибавочная стоимость". А не желаете Вы получить, как говорят "облом", табуретка оказалась не нужна. Нужность, полезность табуретки показывает её социальная полезность полезность другим. Потому труд это то что находится в социально-полезных вещах, а не является тем что производит просто полезные вещи, "потребительные стоимости". Связывая "пайку" с производством Вы представляете общественный труд раньше самого труда, что и есть меркантилизм. Общественный труд это не труд производимый сообща, а труд других. К тому же увеличенное производство посредством тачки, этого чуда инженерной мысли, которая и была изобретена при строительстве Великой стены, не может быть связана с "пайкой". Поощрения "пайкой" или премией никак не связаны с трудом, конкретным его понятием. Выше обозначенная табуретка не нуждается в поощрении труда, если она например очень выгодно и тщательно покрашена. Она произведена трудом, но трудом абстрактным, поскольку не проявилась его конкретная сущность. Эту мысль можно найти даже у Карла Маркса, с его "производством стоимости" и полезным трудом производящим полезные вещи : "Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен", 23-96. "Равенство видов труда, toto coelo [во всех отношениях] различных друг от друга, может состоять лишь в отвлечении от их действительного неравенства, в сведении их к тому общему им характеру, которым они обладают как затраты человеческой рабочей силы, как абстрактно человеческий труд", 23-84. Пока наш труд приравнивается и определяется любой "пайкой", нас используют, эксплуатируют. P.S. В этом случае следует отделять государство, государственных служащих, чиновников, которые и работают за оклад, и действительное общество, сущность которого состоит в труде для других.

ot__sohi: волхов пишет: Пока наш труд приравнивается и определяется любой "пайкой", нас используют, эксплуатируют Общепринятое понимание эксплуатации, дорогой Волхов, состоит в том, что получаемая "пайка" меньше той, которую работник создаёт своим трудом. По Вашему же представлению, под эксплуатацию подходит и тот случай, когда работник получает не меньше, чем создал своим трудом. Но с такой "эксплуатацией" легко покончить безо всяких революций - откажитесь, Волхов, от своей "пайки" и расскажите угнетённым, как Вы с помощью только своего ума избавили себя от гнёта эксплуатации.

волхов: Только с помощью своего ума надо понять простую вещь: что "пайка" - это труд других. То количество другого труда, которым располагает Ваш, наш и их труд, определяется обменом. То, что Вы "своим трудом" "создаёте стоимость" - хоть меновую, хоть потребительную - очень большая глупость. Труд "стоит" в обмене, и "стоит" он другого труда, но ни в коем случае и ни за что - самого себя. Труд не "производит стоимость", которая сопоставима или не сопоставима с "пайкой". Такое представление даёт основание для представления не социального, а именно физиологического человека, которому общество "возвращает" потраченные силы. В таком случае общество превращается в совокупного "капиталиста", якобы из того положения, что человек "создаёт больше стоимости", чем представляет пресловутая "пайка". Кстати, в поиске истины шантаж - не к месту.

ot__sohi: волхов пишет: Только с помощью своего ума надо понять простую вещь: что "пайка" - это труд других. То количество другого труда, которым располагает Ваш, наш и их труд, определяется обменом. То, что Вы "своим трудом" "создаёте стоимость" - хоть меновую, хоть потребительную - очень большая глупость. То что "Пайка" это труд других Я ещё на семинарских занятиях по политэкономии узнал и пожалел что пошёл на эти занятия, потому как и без них это знал. Так что в этом никакой сенсации нет. Но суть вопроса в том, что в этой "пайке" при обмене должно быть труда ровно столько, сколько Вы и положили, чтобы эту "пайку"при обмене получить.Это и есть эквивалентный обмен, и отрицать его как закон, тоже что отрицать закон всемирноо тягоения.По Вашему же получается так, что если два товара обменялись, то значит и труда в них поровну, То есть не равенство труда делает товары эквивалентными а наоборот. Поэтому становиться понятным ваше заявление, что не нужны ни какие доки экономисты с их расчётами, потому что стоимость определяется не расчётами, а другим товаром Правда.как она определяется другим товаром Вы Волхов до сих пор так и не потрудились объяснить. Вот и объясните, как обменять шило на мыло,не зная что затрачено на их производство.

волхов: Наблюдения за человеческой жизнью, человеческим обществом, открывают принцип обмена. Вся политэкономия основана на том единственном и конкретном факте – обмениваются два товара, почему? Аристотель открыл отношения равенства в этом обмене труда, именно труда и ничего больше. Карл Маркс этим открытием Аристотеля распорядился по – своему. Если в товарах есть труд, скажем разнообразный как труд ткача и труд портного, то обмен обеспечивается стоимостью каждого из произведённых товаров, который произвёл труд. Т.е. обмен товаров по Марксу это, прежде всего не трудовой, а стоимостной обмен. Вот какие аргументы Аристотеля приводит Карл Маркс против стоимостного отношения: « Он понимает, далее, что стоимостное отношение, в котором заключается это выражение стоимости, свидетельствует, в свою очередь, о качественном отождествлении дома и ложа и что эти чувственно различные вещи без такого тождества их сущностей не могли бы относиться друг к другу как соизмеримые величины. «Обмен, — говорит он, — не может иметь места без равенства, а равенство без соизмеримости». Но здесь он останавливается в затруднении и прекращает дальнейший анализ формы стоимости. «Однако в действительности невозможно, чтобы столь разнородные вещи были соизмеримы, т. е. качественно равны. Такое приравнивание может быть лишь чем-то чуждым истинной природе вещей, следовательно лишь «искусственным приёмом для удовлетворения практической потребности». Итак, Аристотель сам показывает нам, что́ именно сделало невозможным его дальнейший анализ: это — отсутствие понятия стоимости. В чём заключается то одинаковое, т. е. та общая субстанция, которую представляет дом для лож в выражении стоимости лож? Ничего подобного «в действительности не может существовать», — говорит Аристотель. Почему? Дом противостоит ложу как что-то равное, поскольку он представляет то, что действительно одинаково в них обоих — и в ложе и в доме. А это — человеческий труд», ПСС т.23-70. Приравнивание двух товаров в обмене, есть «искусственный приём для осуществления практической потребности», приём который образует общество и понятие стоимости есть не качество вещи, а качество, печать общества. В обмене двух товаров соблюдается только один принцип - равенство труда. Но не основополагающий марксистский принцип – он может быть образован из равно –произведённого труда, потому что равный труд «создаёт равные стоимости», которые образуют эквивалентный обмен по-стоимости. С тем, что пишет Карл далее этой цитаты, я не могу согласиться: «Но того факта, что в форме товарных стоимостей все виды труда выражаются как одинаковый и, следовательно, равнозначный человеческий труд». Не только не могу согласиться, но считаю что это беда целого века нашей истории. Я полагаю это не оттого что – если что-то не получается так, давайте сделаем по-другому. Это есть продукт моих рассуждений и анализа, например того что конкретно выполненная, изготовленная вещь абстрактно и неминуемо обменивается. Куда ж она денется, если она продукт труда! Это безосновательный оптимизм, который основан на полезности вещи как таковой. Вещь полезной не может быть и не бывает, вещь бывает только общественно-полезной. Полезность телевизора и дивана не может быть причиной анализа, потому что это полезность «для себя». Телевизор не может быть полезней дивана и наоборот, хотя в определённых условиях, о которых идёт речь ниже, вполне можно сравнивать и говорить о отношении в том числе и полезности этих товаров, вещей. Нет такого измерителя и показателя полезности вещи, а показатель её общественной полезности есть – это обмен. Если за телевизор дают два дивана это значит полезность телевизора выше, как и наоборот, если диван обменивается на два телевизора. Только в обмене показывается и проявляется общественная полезность вещи, соответственно только в обмене и проявляется полезность труда. «Теперь это уже не стол, или дом, или пряжа, или какая-либо другая полезная вещь. Все чувственно воспринимаемые свойства погасли в нём. Равным образом теперь это уже не продукт труда столяра, или плотника, или прядильщика, или вообще какого-либо иного определённого производительного труда. Вместе с полезным характером продукта труда исчезает и полезный характер представленных в нём видов труда, исчезают, следовательно, различные конкретные формы этих видов труда; последние не различаются более между собой, а сводятся все к одинаковому человеческому труду, к абстрактно человеческому труду»,23-47. Я не согласен с Карлом Марксом в том, что полезность труда и продукта труда, как-то странно и безосновательно исчезает. Т.е. не показывается, как и посредством чего полезная вещь, продукт полезного труда, становится абстрактно-полезной. Не показывается всем интересный принцип, по которому всё «сводится к одинаковому человеческому труду, к абстрактно человеческому труду», особенно тем кто «в теме», кто «от сохи», кто потом и кровью создаёт, производит все полезные вещи. Может это производство «общественно –полезных вещей для себя», но это абстрактно – общественное производство, которое может быть только распределено и причём здесь обмен? Так что вывод Карла Маркса: «В форме портняжества, как и в форме ткачества, затрачивается человеческая рабочая сила. Следовательно, обе эти деятельности обладают общим характером человеческого труда и в некоторых определённых случаях, например, в производстве стоимости, должны рассматриваться только с этой точки зрения»,23-69, очень большое заблуждение. Вообще понятие простого или просто труда представляют теоретические заблуждения Карла Маркса в частности освещения обмена двух товаров. Эти заблуждения не в коем случае не могут представить это не законом ни началом науки представлением структуры общественного производства. Производство – распределение – обмен – потребление, которые анализирует К. Маркс в «Экономических рукописях» не представляет законом и равенством, которое образует и организует общество, потому что распределение созданного сообща отодвигает обмен на второй план. Это и показывает превратно саму стоимость, равность обмена, ввиду того что распределение на область обмена оставляет незначительную часть производства, на основании предположения К. Маркса изложенные в «Критике Готской программы»,13-10. Производства, из которого надо очень много изъять. Т.е. почти научно показывается создание стоимости продукта, например на отдельной фабрике, из которой «создателю этой стоимости» достаётся малая часть, деньги, на которые он идёт и покупает средства восстановления, совершает обмен. Главное то, что производство для обмена, т.е. производство опосредствованное обменом, предполагает распределение не как это представляет сам Маркс, созданного всеобщим трудом продуктов, самого произведённого труда, а другого обмененного, вымененного труда, что и есть стоимость. Принципиальная схема общественного производства определяется производством – обменом – распределением и потреблением.

Vladimir_br: ot__sohi пишет: волхов пишет: цитата: Представление труда затратами рабочей силы полагает общественный остаток или неоплаченный труд, который не принадлежит тем кто этот труд выполняет. Что есть причина социальных противоречий в обществе. Каждому по – труду не есть принцип только социальной справедливости, а есть решение сегодняшних насущных проблем . И опять про эксплуатацию, но только другими словами. Не надоело? А есть ли вообще эта эксплуатация? Откройте, уважаемый, 1-й том «Капитала» и прочтите внимательно и, главное, вдумчиво раздел «купля и продажа рабочей силы» Цитирую: «Итак, стоимость рабочей силы сводиться, к стоимости определённой суммы жизненных средств» «Если масса товаров, ежедневно необходимая для производства рабочей силы ,=А, масса товаров требуемых еженедельно, = В, требуемых каждую четверть года, = С и т. д., то ежедневное среднее количество этих товаров = (365А + 52В + 4С + и т. д) : 365. ДОПУСТИМ, что в этой необходимой для среднего дня товарной массе заключено 6 часов общественного труда; тогда в рабочей силе ежедневно овеществляется половина дня общественного труда, т. е. требуется половина рабочего дня для ежедневного производства рабочей силы» Или, что то же самое. ДОПУСТИМ ЧТО В ТЕЧЕНИЕ ПОЛОВИНЫ РАБОЧЕГО ДНЯ РАБОЧИЙ СОЗДАЁТ ЭКВИВАЛЕНТ МАТЕРИАЛЬНЫХ БЛАГ, ПОТРЕБЛЯЕМЫХ ИМ В ТЕЧЕНИЕ СУТОК. Или, что равносильно. ДОПУСТИМ РАБОЧИЙ ПОЛОВИНУ РАБОЧЕГО ДНЯ РАБОТАЕТ НА СЕБЯ, А ВТОРУЮ ПОЛОВИНУ НА ДЯДЮ, Т.Е В КАРМАН НАНИМАТЕЛЯ. Или. ДОПУСТИМ, что капиталист эксплуатирует наёмного работника, путём безвозмездного присвоения части результата его труда. Вот и вся Марксова теория эксплуатации.т.е теория ДОПУСТИМ эксплуатации. . И на этом всего лишь не доказанном предположение, как на фундаменте(КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ) построено всё здание его экономической доктрины, с эксплуатацией, с разделением общества на два антагонистических класса и неизбежностью социальной революции. Вся эта Марксова «ДОПУСТИМ» к науке и близко не имела ни какого отношения и ставила задачу довести до кипения "возмущённый разум" маргиналов для "экспроприации экспроприаторов". Я повторяю, что доказательства того,что капиталист эксплуатирует наёмного работника т.е. безвозмездно присваивает часть стоимости, созданной этим работником нет. Единственным видимым проявлением возможной эксплуатации является то, что человек владеющий средствами производства живёт в материальном отношение намного богаче своего наёмного работника. Но эта видимость обманчива. Вот очень простенькая модель на которой хорошо просматривается эта "эксплуатация" Про эксплуатацию будут вести разговор столько времени, пока не будет создана теория ее правильно объясняющая и она не будет уничтожена. Капитал Маркса не является такой теорией. Более того, его теория "Капитала" оправдывает эксплуатацию капиталистами наемных работников. Она признает право собственности капиталистов на, созданную его наемными работниками, прибавочную стоимость. И только поэтому его бредовый Капитал можно считать антинаучным произведением. Ваша теория, уважаемый ot__sohi, тоже по этому критерию является антинаучной. Ваша теория не адекватна реальной экономической системе общества. Она отрицает очевидный факт - наличие эксплуатации капиталистами всего человеческого общества. Вы, видимо, сами олигарх, или за плату обслуживаете и защищаете их интересы.

Тикунов: Vladimir_br пишет: Про эксплуатацию будут вести разговор столько времени, пока не будет создана теория ее правильно объясняющая и она не будет уничтожена. Теория то не создана, а для Вас уважаемый Vladimir_br уже очевиден факт - наличие эксплуатации капиталистами всего человеческого общества. Вы, видимо, сами олигарх, или за плату обслуживаете и защищаете их интересы. Нет Vladimir_br я не олигарх и из одного стакана с ними не пил. Но я отличаю тех, кто нахапал, то что потом и кровтью создано народом за 70 лет советской власти от тех кто своим трудом и умом с нуля построил свой бизнес и на ком благодаря Марксовому как Вы сказали "бредовому Капиталу" до сих пор лежит позорное клеймо эксплуататоров.Я нарисовал упрощённую картину, которая, если уж если ничего и не доказывает,то по крайней мере не может не вызвать сомнений в истинности марксовой теории ТС. Во второй части статьи "тайна теории ПС Маркса" дано формальное доказательство того, что активированные средства производства, или., выражаясь языком Маркса, брошенные в процесс, не просто переносят свою стоимость на стоимость произведеного продукта, но и создают новую стоимость, так же как и рабочая сила. Из читаюший эту статью публики, опровержений этого доказательства пока не поступало.

волхов: Может я больше ничего не знаю, но знаю точно, что у нашей страны есть будущее и это будущее не связано с капитализмом как формой социального взаимодействия людей. Несовершенство капитализма было замечено ещё в начале его образования как социально-экономической формации. Социализм, который существовал на большей части Европы, был утопическим, потому что он был улучшенным капитализмом, где в качестве капиталиста выступало общество, государство. При всех различиях между обществом и государством наше прошлое их объединяло в одну структуру присвоения «прибавочной стоимости». Но это не главное. Главное то, что мы стоим на принципах 18-19 века, пытаясь по возможности точно определить стоимость товара. Выразить то что «Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его стоимость делает его равным продукту простого труда». Выразить стоимость товара совершенно точно. Но что это даст? Это даёт только «правильный, справедливый» обмен, другими словами его организацию. Организация обмена по стоимости, есть то, что погубило ту общественную формацию, хотя она и не общественная, называемой социализмом. Общественная формация является таковой при непосредственном взаимодействии труда и труда. Т.е. она ни в коем случае не стоимостная. Мы же всеми силами пытаемся выразить стоимость товара «переносом стоимости» и прибавление «стоимости к стоимости», ну что ещё надо, чтобы наяву представить себе природу меркантилизма. Общественной теории, объясняющую возникновение стоимости из стоимости. Будущее нашей страны будет игнорировать стоимость как средство взаимодействия товара. Основой взаимодействия будет труд, экономическую основу которого представлял казахский эксперимент Ивана Худенко.

Vladimir_br: Тикунов пишет: Нет Vladimir_br я не олигарх и из одного стакана с ними не пил. Но я отличаю тех, кто нахапал, то что потом и кровтью создано народом за 70 лет советской власти от тех кто своим трудом и умом с нуля построил свой бизнес и на ком благодаря Марксовому как Вы сказали "бредовому Капиталу" до сих пор лежит позорное клеймо эксплуататоров.Я нарисовал упрощённую картину, которая, если уж если ничего и не доказывает,то по крайней мере не может не вызвать сомнений в истинности марксовой теории ТС. "Позорное клеймо эксплуататоров" лежит не только на тех, кто откровенно украл у народа собственность ему принадлежащую, но и на тех кто своим трудом и умом с нуля построил свой бизнес. Имея в "своей" собственности средства производства они в постоянном режиме, ежедневно и ежечасно всегда, когда каждый гражданин общества покупает, какое-нибудь благо материальное или духовное, безвозмездно присваивают и ту часть собственности средств производства, амортизация которых заложена в этих материальных или духовных благах. Как это происходит, читайте мою тему: "Русская школа экономики, основанная на теории человеческих интересов." Поэтому теория, адекватно описывающая реально существующую экономическую систему общества и эксплуатацию, в ней существующую, есть. Нет только людей во власти, желающих ее реализовать. волхов пишет: Будущее нашей страны будет игнорировать стоимость как средство взаимодействия товара. Основой взаимодействия будет труд, экономическую основу которого представлял казахский эксперимент Ивана Худенко. Категория стоимость в виде ее различных теорий игнорируется уже сейчас грамотными экономистами, которые понимают, что сущность реальной экономической системы общества заключается не в понятии стоимости и не в ее различных теориях, а в развитых товарно-денежных отношениях, отражающих сущность человеческих интересов. Поэтому основой взаимодействия будущего справедливого общества будут развитые товарно-денежные отношения, доведенные до логического завершения. Это как раз и показал эксперимент Ивана Худенко.

TuBA5j: Волхов пишет: Может я больше ничего не знаю, но знаю точно, что у нашей страны есть будущее и это будущее не связано с капитализмом как формой социального взаимодействия людей В одном из своих сообщений Вы писали нечто совсем противоположное, т.е. Вы писали,что будущее общество это общество капиталистов т.е. когда все будут капиталистами. Бредовым этот Ваш прогноз может показаться только на первый взгляд.Но вместе с тем вектор развития экономики как раз таки и показывает на такое будущее. В самом деле. Кто такой капиталист в самом широком смысле этого слова? Это человек получающий доходы на свой промышленный или финансовый капитал, как бы велик или мал этот капитал ни был.То есть человека, получающего нетрудовые доходы в виде процентов на свой банковский депозит уже можно,в принципе, считать капиталистом в широком смысле этого слова. Каждый работающий, как правило имеет в банке личный счёт, на который фирма, где он работает переводит его заработок и на который начисляются проценты.Бюджет такого человека состоит из трудового и нетрудового дохода и доля последнего неуклонно растёт. Если только позволят ресурсы и экология в том числе, нетрудно представить будущее, когда доля трудового дохода в бюджете человека станет ничтожно малой по отношению к нетрудовому доходу, происхождение которого не от эксплуатации человека, а от совершенных технологий. Вот это и будет общество развитого капитализма или,как Вы Волхов пишите "общество,где все будут капиталистами" Альтернативой такому обществу может быть только такое общество, где бюджет человека будет состоять только из трудового дохода, а всё общественное богатство за вычетом затрат на оплату труда будет формально принадлежать этому обществу,но распоряжаться им будут или делить этот общественный пирог будут совсем не те, кто этот пирог выпекал. Помниться, Мы это уже проходили. Не с таким ли обществом Вы Волхов связываете будущее России?

волхов: Вы спрашиваете меня, как и каким образом, я формулирую понятие общества? Совсем не так как Карл Маркс, для которого общество это структура определяемая совокупностью общего труда. Ростки такого общества он увидел на примере отдельного капиталистического предприятия, где все понятия предполагающее общественное производство для него были налицо. Во-первых это общий, совместный труд , труд производящий «стоимости». Во-вторых действительное распределение по труду, т.е. из понятия труда как затраты рабочей силы на отдельном капиталистическом предприятии происходило, для него, действительное распределение по-труду. Происходило посредством «созданной стоимости» восстановление затрат производителей, но поскольку труд «производит больше стоимости», которая являлась собственностью капиталиста. Карл Маркс предполагал, что и было сделано в «нашем социализме», обобществить «нетрудовой доход капиталиста». Таким образом осуществлялся утопический принцип улучшения капитализма, т.е. при такой улучшенной структуре общества «социализм» для производителей оставался капитализмом, потому что не было полного распределения по труду, да и из такого представления общества он и невозможен. Следует далее заметить, что общество показывается самодостаточным организмом по «производству стоимости». Когда эти «стоимости» производятся «для себя» ничего не меняет в структуре « производства стоимости», где якобы в условиях капитализма она частично производится для других, для капиталиста. Этот « избыток стоимости» и соответственно результат избыточного труда Карл Маркс в «новом обществе» предполагал обобществить. Т.е. из утопического представления простого труда, производимый сообща, совместно, он предполагает общественный же остаток. Часть труда, производства , находящимся в общем, общественном владении. Я же предполагаю и том стою что в обществе ничего не может быть общественным, общим. Например, школы, больницы и железные дороги могут быть или частными или государственными. Общественного ничего не может быть как созданное сообща и служащее вообще людям, народу. Идея «социального государства» это идея не имеющая под собой социальной почвы, социальной в буквальном, натуральном значении этого понятия, потому что общество есть базис государства. Социальным государством оно является для тех кто его образует трудом для других. Т.е. для пролетариата, трудящихся, людей выполняющих просто труд, осуществляющих производство государство не может быть «родным». Утопический взгляд на общество позволяет представлять сам капитал излишне произведённым трудом наёмного рабочего. Капитал это всегда и непременно другой труд. Вот это теоретик «производства стоимости» Карл Маркс и не смог сформулировать, потому что капитал это другой труд, но ни в коем случае не «излишне-произведённый» наёмными рабочими, существующий и в виде «излишне – произведённой стоимости». Карл Маркс не мог понять и представить общество, его организацию взаимодействием труда. В обществе взаимодействуют труд и труд, тем и так образуется общество и потому общество всегда трудовое и по этой причине происходит распределение по-труду. Надо заметить полностью, без остатка. Потому также труд не просто труд и не может такого быть чтобы « в стоимости товара представлен просто человеческий труд, затрата человеческого труда вообще…. Он есть расходование простой рабочей силы, которой в среднем обладает телесный организм каждого обыкновенного человека, не отличающегося особым развитием»,23-54. Труд не может быть трудом без общественного взаимодействия. Трудом может быть только тот труд, который полезен другим, обществу. Полезность такого труда «может показать только обмен». Потому общественный труд это не общий труд, труд произведённый сообща, а труд других. Человек и производит этот труд для других, а не в структуре общего труда производит «общественно-необходимый труд» и почему он «общественно-необходимый»? Кто и как определяет «общественную необходимость труда», уж не Госплан же? Общественно-необходимый труд это труд который необходим обществу и на который может указать только обмен. Это же показывает что только в обмене проявляется труд и труд в полной мере. Представление труда Карла Маркса непременно образует капитализм, потому что только полное распределение по труду каждому может представить действительно новое общество. Эта действительность или натуральность такого распределения не оставляет ничего общественного, общего в обществе. Общее может представлять только государство.

TuBA5j: Для тех, кто в теме, хочу предложить познакомиться со статьёй Ларисы Рыжовой "Об ошибке Маркса" Статья написана физиологом, имеющим о политэкономии самые общие представления. Со слов автора, это повествование о социализме с человеческим лицом глазами выходца из развитого социализма.

волхов: Мы понимаем общество как некоторую сущность взаимодействия людей. Оно, по этой версии, может быть хорошим, ну и плохим (эксплуататорским, диктаторским), и некоторым образом идеальным. Идеальность в миропонимание вносит отсутствие того принципа, сущности взаимодействия людей, которое делает из многообразия людей общество. Можно ли представить обществом племя пигмеев или совокупность людей на шпалопропиточном предприятии? Актуальность этого вопроса состоит в том, что общее производство и там и там не даёт право этим социальным образованиям называться обществом. За что я не люблю Карла Маркса, это за то, что он увидел «новое, другое общество» на отдельной фабрике. Даже не совсем за это, а за то что люди в этих условиях производят просто труд или простой труд по или для «производства стоимости» общественного предназначения. Общее производство и производственные отношения, по всем выводам К. Маркса и организуют то, что называется обществом и этот принцип ложный, как видно на выше обозначенном примере. Общество общим трудом объяснить нельзя, потому что нивелируется сущность человека в обществе. Человек производит труд в обществе и «Сколько бы они ни работали, им элементарно не хватало набора белков, жиров, углеводов и витаминов для поддержания нормальной здоровой деятельности организма» - является примитивным представлением о нём. Трудом «добывается» не белки, жиры и углеводы, а общественный труд. Труд стоит (равен) другого, общественного труда, определяет сущность труда, стоимости, общества и человека. Отделяя в этом конгломерате какое – либо понятие, скажем стоимость, то общества из того же племени пигмеев где есть понятие труда общества не образуется. В этом социальном образовании труд не «стоит» и потому труд и человек понятия абстрактные. На каком месте находится Россия по обеспечению труда белками и углеводами по отношению к Зимбабве или США – вопрос который претит не только понятию труда, но и сущности человека. Проницательный взгляд Ларисы идёт дальше взглядов Аристотеля, по которому человек социальное существо, превращая его (человека) в биологическое, что и приближает эти взгляды к понятию общества К. Марксом. Представления, в которых человек эксплуатирует свою биологическую природу, возмещение, восстановление которой гарантируется обществом. Карл Маркс представлял общество организмом по производству полезных вещей, часть которых идёт на воспроизводство труда, притом «другая часть остаётся общественной». «Общественная форма собственности на средства производства», такое представление исходит из общего производства «для себя». Представления общественного общим производством. Что и привело к провалу общественной организации называемой социализмом, по той причине что она исходила из общего производства. Я не боюсь повторения того что такое понимание общества утопично, что оно не даёт представления роль, нахождение человека в нём . Роль и значение человека в обществе не объясняется нахождением его в общем производстве, скажем шляп или ботинок. Эта сущность объясняется его ролью для других, социальной его сущностью. Для нас россиян это является ключевой проблемой, поскольку сегодня « путеводной звездой» является теория «прибавочной стоимости». Эта теория говорит и утверждает что в любых условиях при любых социальных формациях человек получает от общества достаточно для восстановления труда. «Прибавочный же труд» обеспечивает общие, общественные потребности. Общие потребности, как то содержание нетрудоспособных в обществе, о которых упоминается в тексте, является прерогативой государства. Точнее и конкретнее - обеспечением не частично «общественного т продукта», «прибавочного труда», а налогов. В обществе прост НЕТ общего продукта, весь продукт распределяется по – труду. На пути того что, «Если мы решаем, что всем нетрудоспособным надо платить, то начнётся неуправляемый процесс роста числа нетрудоспособных», стоит сущность общества, сущность производства для других. И если «Государство не должно вообще платить пенсий старикам, исключая небольшую поддержку для тех, у кого нет детей по причинам, связанным со здоровьем или трагическими событиями», - такое государство нам не нужно потому что государство должно поддерживать «нетрудовую жизнь общества», к которым относится содержание детей, больных и стариков. Человек сегодня стоит на распутье относительно того именоваться ли дальше гордым и грозным понятием пролетариат принципиально создавая «общественные фонды потребления» или всё-таки эксплуатировать свою социальную сущность – быть основой общества, создавая, образуя его трудом для других. Это есть единственный закон по отношению к обществу, все остальные законы ГОСУДАРСТВЕННЫЕ. Потому и не может быть «общественной модели, обеспечивающей всеобщее благосостояние». Производство не регулируется потреблением с «общественным остатком», а регулируется потреблением других, общественным потреблением.

волхов: Утопия коммунизма связана с нарушением ещё до конца непонятого принципа. Подсказку в этом направлении даёт «высшая его форма» распределения – «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Представление такого принципа по большому счёту полагает наличие потребностей человека как биологического вида. Но главное высшая форма полагает распределение в низшей форме его социального существования по труду недостаточной для социального благоденствия. Такое представление даёт самое главное представление утопии – представление о «кнопочном рае». «В Англии после введения парового ткацкого станка для превращения данного количества пряжи в ткань требовалась, быть может, лишь половина того труда, который затрачивался на это раньше»,23-48. Я представляю, если бы Карл Маркс знал, что в дальнейшем ткацкие станки будут работать на электроэнергии, он бы вместо «половины труда» представлял бы четверть его. Меньшим или малым трудом произвести большое, громадное количество продукта, по сути «прибавочную стоимость», вот главное содержание утопии. Вот этот взгляд производства продукта из меньшего труда большее количество продукта и проходит красной мыслью через всю теорию Карла Маркса или является её основным принципом. Мысль, которая заставляет нас пройти все невзгоды и трудности, чтобы в дальнейшем мы и наши дети и внуки сидели с открытым ртом в ожидании удовлетворения всегда увеличивающихся потребностей. Мне хочется сказать – подтяните и напрягите губы господа. До конца жизни человека до современности, сейчас и в необозримом будущем распределение общественного продукта будет осуществляться по – труду и только по - труду. Но не в понятии удовлетворения трудовых затрат по производству общественного продукта, а в понятии социального, для других, труда и понятии социального человека. Всегда труд будет тем что приносит полезность другим и только в таком виде и качестве он будет именоваться трудом и человек «в поте лица своего будет добывать хлеб свой». Надтрудового и сверх трудового ничего не может существовать. В качестве тренинга следует представить утопическое и реальное(иногда и проскакивало) положение К.Маркса: «потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость»,23-48 и « 40 аршин холста «стоят» — чего?»,23-66. Системность теории подводит к «сверхтрудовой» стоимости товара, доказывающей и показывающей что в товаре «больше труда», чем затрачивается на его производство. Это выражается его формулой W = c + v + m. Труд здесь представляется затратой рабочей силы v. В производстве товара труд проявил себя как затрата рабочей силы, отсюда m имеет явно «нетрудовую сущность». Для особо замороченных этой проблемой и любителей ребусов, кроссвордов и парадоксов надо привести слова К.Маркса: «По вычете прибавочной стоимости в 100 ф. ст. остаётся товарная стоимость в 500 ф. ст.», т.3 «Капитала», 31. Вопрос стоит простой – если легко можно вычесть «прибавочную стоимость», значит ли это что её также легко можно прибавить? Далее просто элементарный вопрос – какова всё-таки товарная стоимость 500 или 600 ф.ст?

TuBA5j: волхов пишет: Системность теории подводит к «сверхтрудовой» стоимости товара, доказывающей и показывающей что в товаре «больше труда», чем затрачивается на его производство. Это выражается его формулой W = c + v + m. Труд здесь представляется затратой рабочей силы v. В производстве товара труд проявил себя как затрата рабочей силы, отсюда m имеет явно «нетрудовую сущность». Для особо замороченных этой проблемой и любителей ребусов, кроссвордов и парадоксов надо привести слова К.Маркса: «По вычете прибавочной стоимости в 100 ф. ст. остаётся товарная стоимость в 500 ф. ст.», т.3 «Капитала», 31. Вопрос стоит простой – если легко можно вычесть «прибавочную стоимость», значит ли это что её также легко можно прибавить? Далее просто элементарный вопрос – какова всё-таки товарная стоимость 500 или 600 ф.ст? На ваш «просто элементарный вопрос» здесь был дан просто элементарный ответ. Но вы его не услышали. Поэтому придётся его повторить. Приведенные вами здесь слова К. Маркса говорят только о том, что он и сам не имел представления о том , что писал. Что бы разобраться – «какова всё-таки товарная стоимость 500 или 600 ф.ст?» надо привлечь к рассмотрению не производство пряжи, как это делает классик . а процесс производства природного пищевого энергоносителя, благодаря которому только и возможно существование цивилизации. Таким энергоносителем в Юго-Восточной Азии является рис, в Америке-маис, в Европе пшеница. Из одного зерна пшеницы даже самого захудалого сорта вырастет как минимум 20 зёрен, т.е. прибавочный продукт созданный самой природой составит 19 зёрен против одного затраченного. Именно в этом факте и надо искать объяснение происхождения прибавочного продукта и ни в чём другом. Для этого перейдём от денежной формы стоимости к той, где формой стоимости будет зерно пшеницы. Это значит, то что все товарные стоимости будут выражаться относительно зерна. Например. Цена 1кг зерна равна10 руб. , цена 1л. Бензина 30 руб. Значит стоимость 1л равна 3кг зерна. Теперь все затраты на производство зерна выразим в зерне. К примеру все затраты составили 500т, а убранный урожай- 600т. « Далее просто элементарный вопрос» – какова всё-таки товарная стоимость 600т. зерна , если формой стоимости является само зерно. Если от от 600т отнять прибавочную в 100т. то получим, что товарная стоимость 600т зерна будет равна 500т. зерна.??? Такая глупость получается если следовать Марксу и против которой и вы Волхов не имеете ничего против. Все стоимостные характеристики прочих процессов товарного производства должны пристёгиваться к процессу производства пищевого природного энергоносителя как к процессу породившему все прочие. Если например затраты на производство какого либо товара составили 1т.зерна, то естественно, что расчетная стоимость такого товара должна быть 6/5 1т. Рынок только откорректирует эту стоимость в ту или другую сторону

волхов: Мне представляется то, что я не понят в самом главном, в том, что проповедует марксизм и наука в целом - «стоимость в себе», стоимость самой вещи, стоимость как нематериальное свойство вещи. Вот этот барьер и это есть точка преткновения, которая не позволяет нам жить достойно. С потугами мысли и мускулов мы «производим стоимости» чтобы страна в целом жила богато. На надо не производить «стоимости», а производить вещи для других. Ваша логика, вместе с логикой представляемой Карлом Марксом и которая является из-за этого утопической, позволяющей представлять общество «огромным скоплением товаров» с определёнными «созданными трудом, производством, что из этого одно и тоже», «стоимостями». Эти « стоимости» позволяют «строить справедливое и научно предсказуемое общество», определёнными и определяемыми отношениями товаров, ведь имеется «расчётная стоимость товара» с плюсом и минусом вступления её (стоимости) в обмен. Стоимость определяется из отношения, социального взаимодействия товаров. Социальное взаимодействие вещей образует общество и товары это не просто произведённые вещи затратами труда, а вещи взаимодействия по образованию общества. В чём состоит утопия коммунизма? По большому счёту в том, что К. Маркс увидел «другое общество», вместо уже развивающегося, существующего, это общество «на отдельной капиталистической фабрике». Вот там безусловно «производятся стоимости» и «только производятся», которые не вступают не в какое взаимодействие; руль не вступает в взаимосвязь с коробкой передач на автозаводе, а шоколадка с обёрткой на кондитерской фабрике. В этом состоит глобальное заблуждение, что взаимодействуют не сами товары, производимые и произведённые вещи, а их стоимости. Стоимости «строят» отношения товаров –ложное положение и предположение из-за того что эти отношения строит труд. Поэтому и потому вся стоимость трудовая, что она определяется отношениями труда. Труд стоит труда, потому что труд понятие социальное, т.е. труд только в таком виде конкретное понятие. Но не в таком, что он произвёл дверную ручку и надо долго думать сколько же в ней собственно труда. Труд по производству ручки, как и труд на автозаводе и кондитерской фабрике абстрактный, потому что он не образует общественную связь, невыявлением его полезности для других. Товар «стоит» другого товара отношением определимое отношениями труда, по сути, труд «стоит» труда и потому стоимость всегда трудовая. Карл Маркс же в понятие «трудовая стоимость» вкладывает другой утопический смысл, как стоимость произведённая трудом. По большому счёту «стоимость произведённая трудом» имеет облик полезной вещи. Её материальная сущность состоит в этом, т.е. она есть просто полезная вещь, как то пшеница или шкаф. Труда в этих вещах не больше и не меньше чем пошло на их производство. Почему же в их обмене, продаже появляется «больше стоимости», чем они представляют как полезные вещи. Как объяснить такое? Как объяснить «прибавочную стоимость», если она явно нетрудовая в смысле производства, изготовления шкафа или выращивания пшеницы. Как объяснить большую и притом «трудовую» стоимость табуретки, чем ту человек произвёл её своим трудом, если она должна исходить из труда, производства и которая создаёт отношения товаров. Этот взгляд не приемлет того социально –логического и определённого что сколько она стоит в обмене, продаже, пускай за деньги, то это и есть её натуральная фактическая трудовая стоимость. Марксизм же анализируя её как полезную вещь и непосредственно затраченный на её производство труд, с удовольствием обнаружит в неё «прибавочную стоимость», т.е. разницу между её потребительной стоимостью и меновой (продажной). Стоимость товара одна - это его продажная стоимость и Ваши рассуждения: «Например. Цена 1кг зерна 1л равна10 руб. , цена. Бензина 30 руб. Значит стоимость 1л равна 3кг зерна», являются меркантилистки – утопическими потому что ни зерно ни бензин не продаются два раза, первый раз за деньги, второй раз непосредственно обмениваются на продукт. Т.е. Ваши предположения верны только в том что предполагает материализм состоящий в натуральной материальной форме стоимости, отношения рождающиеся в в обмене где «1л. Стоит 3 кг. зерна». Бензин «стоит» зерна, а не самого себя, как и то самое зерно. Товар потому не вещь произведённая трудом, а вещь которая создаёт отношения обмена и по большому счёту общества. Даже у К. Маркса иногда пробивается «что затраченный на них труд идёт в счёт лишь постольку, поскольку он затрачен в форме, полезной для других»,23-96. Потому затраченный труд не может «производить стоимости», потому что неясна их общественная полезность. Ценность исходит из полезности вещи для других. Т.е. общество образовано и представлено не многообразием «произведённых трудом стоимостей», а отношениями обмена товаров, в которых и рождается сама стоимость. Отношением, в котором «1 литр бензина стоит 3кг. зерна». На основании этого и потому просто невозможно общество с «общественными средствами производства», которое, благодаря К. Марксу трактуется как очевидность. Другими словами- токарный станок и блюминг создаёт такие же социальные отношения с другими товарами, а не поступает сразу в общественное распоряжение. Вы же, как и Карл Маркс пытаетесь представлять эти отношения отношениями стоимости, которые «корректируются в обмене». Корректировка безосновательна ввиду той же, без чего К.Маркс не может обойтись эквивалентной и относительной формы стоимости. Т.е. анализируя это, хотя бы только это, можно с точностью сказать, что эквивалент означает равность относительной(другой) стоимости. То что Вы предполагаете корректировку из-за того что как вы знаете эквивалент означает равнозначный, равноценный и потому она невозможна. Равность и эквивалентность должна быть равностью и эквивалентностью. Равность и эквивалентность образуется в обмене, а не определяется для его организации. Равность эта не стоимостная, а трудовая. В качестве парадоксов марксизма я привожу доказательство того что он в любой момент может отказаться от равности произведённой стоимости: «, как мы видели: x товара A = y товара B. А форма непосредственного обмена продуктов такова: x предмета потребления A — y предмета потребления B . Здесь вещи A и B до обмена не являются товарами, товарами они становятся лишь благодаря обмену»23-98. Также как и представить «неравный обмен»: Присмотримся к делу внимательнее. До обмена имелось на 40 ф. ст. вина в руках A и на 50 ф. ст. пшеницы в руках B, а всего стоимости на 90 фунтов стерлингов. После обмена мы имеем ту же самую общую стоимость в 90 фунтов стерлингов»,23-98. Ясно видно тот утопический «обмен стоимостей», притом неравный: 40 ф.ст. никак не могут обмениваться на 50, притом их стоимость не может суммироваться, тем более до обмена, являясь отношением. Стоимость означает равность и если Вы связали варежки и отнесли на продажу, не обижайтесь что они продаются очень дёшево, это есть та равность, которая приравнивает Ваш труд к общественному труду, которая есть по А. Смиту «невидимой рукой» рынка. Он представляет обмен товаров в противовес обмена продуктов, в обмен которых равность не обязательна. Если в этих изысканиях истина, если товарами продукты становятся благодаря обмену? Т.е. как не представляй продукты, но если они вступили в обмен – это товары. Обращаю Ваше внимание на отсутствие знака равенства в отношении : «x предмета потребления A — y предмета потребления B». В этом есть полное пренебрежение наукой.

волхов: Идеи правят миром. Эта истина может быть положена в освещение украинских событий. Только социальной подоплёкой и можно объяснить происходящее. Что произошёл антигосударственный переворот очевидность. Но эта очевидность не имеет общественный, в натуральном значении понятия общества. Т.е. общество в фактическом значении этого слова обозначает и означает подчеркнуто фундаментально устоявшиеся социальные отношения, отношения между людьми, по которым один врач, другой строитель, третий токарь. Государство это организация, устроенная для выражения их общих интересов на основе законов. То что является предметом манипулирования это организация " других" интересов в ещё не свормировавшемся обществе. То что мы наблюдаем, есть по существу процессы происходящие в общине. В обществе революций не бывает, потому что государство, власть базируется, основывается на прочном фундаменте общества, общественных отношений. Революции, т.е. внезапная государственная смена власти, реализуется, прежде всего, из клановых интересов. Эти интересы могут быть, и классовые которые мы видим на примере октябрьской революции. Они разрушили зарождающее общество и образовали по своей структуре общину или "общество пролетариата", которое по своей структуре никогда не было обществом ввиду найма труда или наёмного труда. Наша октябрьская революция имела под собой очень благородную цель, ДОЛЖНЫ РАБОТАТЬ ВСЕ ! Её цель и позиционировалась как общество трудящихся, т.е. обществом трудящихся людей. "Общество пролетариата" было в первую очередь не обществом, а общиной, в которой было размыто понятие и сущность государства. Государства как органа образующегося над собственно обществом, то, что создается, образуется посредством взаимодействия труда человека и человека. Его основа выражается в обмене трудом, где труд имеет социальное выражение как деятельность для других, то, что создаёт общество и потому труд и труд взаимодействуют непосредственно. Марксизм, который показывал и представлял труд взаимодействием человека с природой является, прежде всего, теорией общины. Труд поэтому являлся в теории общественным, общим, с ущербным, например, в капитализме, распределением - по - "труду" и "сверхтрудовая, созданная стоимость", "прибавочная стоимость". Т.е. то общее производство которое осуществляли наёмные работники частью присваивался капиталистами в виде "натрудовой, прибавочной стоимости". Надо заметить что теория меркантилизма это присвоение показывает после того как распределение по труду уже произошло. Это представляется так, что наёмные работники в течении определённого рабочего времени уже произвели стоимость "для себя", т.е. в процессе труда, производства осуществили своё непосредственное воспроизводство. После этого они "производят стоимость" для капиталиста. Важно знать, и следует отметить то, что стоимость не производится, а представляет собой другой труд и распределение "по - труду", на самом деле оплата рабочей силы происходит после обмена, после обмена трудом. Распределяется другой, общественный труд, который и оплачивает в том числе рабочую силу, а не произведённый и "созданная производимым трудом стоимость". Наёмные работники осуществляют не совместное производство, их нанимает каждый капиталист, совместное, общее производство потому трудно представить. Но это затруднение легко обходит мерканилизм представляя "производство стоимости" на отдельном капиталистическом предприятии. Данное положение можно проецировать и на общество, где трудящиеся заняты производством стоимости. Легко представить распределение этой "созданной стоимости", но невозможно представить распределение материально созданного. Т.е. почти энциклопедическое "производство стоимости" частью "для себя" почему - то трудно представить так что производители печенья частью обеспечивают себя, остальное идёт на общее благо. Происходит то очевидное; что производится на отдельном предприятии непосредственно не распределяется. Распределяется пресловутая "созданная" при этом "стоимость". Это показывает общественное производство общим, в котором производятся "стоимости" в виде стула, трактора или пшеницы. Надо отметить что это стоимость в этом контексте, стоимость производства и другой она быть не может. Её, в свою очередь, "создаёт просто труд". Труд в обществе вне социальной формы, как просто труд в обществе находится за пределами анализа, поскольку труд и только труд образует, создаёт общество. Просто производимый труд не может представить и показать ни товар и стоимость. Т.е. "производство товара и стоимости" не может быть началом анализа, потому что образование стоимости и превращение вещи в товар является результатом другого процесса - обмена. В марксизме он представляется таковым, просто трудом и является следствием анализа. Общество рассматривается поэтому не как особенная структура обмена трудом, а как просто общество совместно производимого труда. "Просто общество" положенное под микроскоп анализа, потому может представляться и огромным скоплением товаров, тут же огромным скоплением полезных вещей, производимых из соображений общественно-необходимого времени, но главное высшей формой такого анализа представляется и выражается всеобщее производство "для себя". Понятие общественно-необходимого времени на производство вещи должно обозначать, означать, что эта вещь общественно-необходима из самого производства и даже по - видимому до него. Т.е. в обществе должен быть орган, который определяет что и как, какими средствами и в каком количестве нужно производить, управляемое или плановое "общество". Что отвергает и опровергает всякое понятие товара и обмена, как и непосредственное взаимодействие труда, то живое и непременное что создаёт общество. Производство "для себя" как отдельно человека, так и общества в целом, для марксизма является началом анализа, показывая при этом "избыточность" такого производства, которое присваивается другими. Капиталистами при капитализме, обществом при социализме. Точкой "избыточности" является биологическая природа человека, человека "производящего для себя", человека, который своим собственным трудом обеспечивает своё же воспроизводство, производя "стоимость" этого воспроизводства. Применительно к понятиям, что производится при этом товар или полезная вещь, марксизм заменил понятием стоимость. Под этим понятием он представляет ценность произведённой вещи, определяемая ценностью производства. Что входит в концепцию материализма в марксиском его понятии - материализации природы посредством труда. Данное представление показывает сущность общественного производства, производства трудом общественно-полезных вещей. "Потребительные стоимости: сюртук, холст и т. д., одним словом товарные тела, представляют собой соединение двух элементов — вещества природы и труда",23-52. Концепция марксиского материализма - превращения вещества природы трудом в полезные вещи имеет под собой ту особенность, что из данного представления непосредственного материализма объяснить такое понятие как стоимость. Проще говоря, из данного материалистического представления, понимания стоимости, она должна быть стоимостью производства, стоимостью превращения, материализации трудом вещества природы. При этом "стоимость товара" больше стоимости превращения вещества природы в вещь, товар. Оттого и проявляется и появляется "прибавочная стоимость". Общество или даже капиталист затрачивает меньше "стоимости" на то что бы его произвести, материализовать природу наёмным трудом, чем "стоит" сам товар. Представить большую стоимость чем он имеет в результате его производства. Разница между ними и есть "прибавочная стоимость". Материализм Карла Маркса примитивен и утопичен, потому что в результате материализации природы появляется полезная вещь, "потребительная стоимость", которая должна позиционироваться стоимостью производства. Понятие товар, потому Карл Маркс представляет безосновательно, т.е. не показывая при этом какими процессами и какими путями просто полезные вещи превращаются в товары. Допуская при этом вольность представления и производство "потребительных стоимостей" и "производство товаров". Трудовым выражением вещи в обществе является товар. Труд в обществе содержится в товаре и только в товаре, но не в полезной вещи, поскольку только товарное выражение труда может показать полезность вещь. Полезность вещи социальна, т.е. просто полезной вещи не может быть. Вещь может быть полезна только для общества, для других. Многообразие производимых вещей к товарному производству отношения не имеет, потому что товар это взаимодействующая вещь с другой вещью, которые таковыми становятся из взаимодействия, обмена. Марксизм призван и пытается "прибавочной стоимостью" объяснить большую стоимость вещи, чем стоимость производства вещи. Мало того, показывает это очевидностью, то, что вещь продаётся за 1000 рублей - есть очевидная её цена, стоимость представляется составной стоимостью из стоимости производства 800 рублей плюс "прибавочная" в виде 200 рублей. Данные условия анализа непременно и обязательно выражают и выражаются меркантилизмом, объяснение стоимости из стоимости. Кроме того: «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени»,23-49, должна показать что действительная стоимость товара вовсе не 1000 рублей, а стоимость его производства, "застывшего рабочего времени", а эта сумма выражается 800 рублями. Стоимость образуется из обмена, а не из стоимости, потому стоимость в 800, стоимость производства и 200 рублей виртуальна, абстрактна, как основа, базис "создания стоимости" в 1000 рублей. При этом Карлом Марксом не открыто ни каких законов, ни положений и зкономерностей, по которым можно хотя бы представить "прибавочную стоимость" до обмена, ту стоимость которая превышает стоимость производства. Каким образом "прибавочная стоимость" увеличивает стоимость производства до величины, "высоты" обмена? Нет законов потому что только обмен способен показать истинную и действительную стоимость, которая и является стоимостью обмена. Потому не 800 и 200 рублей создают стоимость в 1000 рублей, а наоборот стоимость в 1000 рублей распределяется на восстановление основных фондов по производству в 800 рублей, а 200 это прибыль или "прибавочная стоимость". Стратегическим фактором, сущностью стоимости является другой общественный труд. Стоимость это другой общественный труд обмен товара на деньги в 1000 рублей обозначают и означают "квитанцию" на получение другого общественного труда, который и распределяется на 800 и 200 рублей. Особенно показательна в этом отношении сущность, смысл налога. Налоги должны платить все, в меркантилистическом понимании сводится на нет. Налог на 1000 рублей означает налог на получаемый общественный труд. Другими словами истинным и фактическим налогоплатильщиком является капиталист. Наёмный рабочий, которому оплачивается рабочая сила, то же является налогоплатильщиком, но "в другом измерении". Он не способен оплачивать налоги на ВЕСЬ общественный труд, труд взаимодействующий с его трудом. Сущность человека "умирать и платить налоги" имеет поэтому классовый характер. "Стоит" значит, равен, и это равенство образуется обменом и в обмене. Основа утопии меркантилизма это "другое" понятие стоимости, стоимость представляется свойством произведённой вещи, тем что создаёт, образует равность, равность по-стоимости. Насколько и почему действительная стоимость товара больше стоимости его производства марксизм представляет решаемой задачей. Эту задачу и решает "прибавочная стоимость". Данное представление есть представление меркантилизма потому что показывает стоимость производства (материализации) и небольшое превышение в виде "прибавочной стоимости". Т.е. к стоимости материализации, которая по своей функции, природе является "потребительной стоимостью", полезной вещью, прибавляется стоимость, для того что бы объяснить большую фактическую стоимость товара. Кроме того что стоимость объясняется из стоимости к тому же получается нематериальная часть стоимости товара в виде "прибавочной стоимости". Потому материализм "прибавочной стоимости" находится под большим вопросом, как и общий материализм марксизма. Понятие стоимости возникает из обмена и представляет другой общественный труд. "Создание трудом стоимости" сможет показать только баланс стоимостей в обмене, т.е. только то что одна стоимость равна другой в системе изначально общественного труда. При этом "созданная трудом стоимость" является по существу "потребительной стоимостью" и обмен предполагается именно ими, поскольку "прибавочная стоимость" есть то что принадлежит или капиталисту или обществу. Этот взгляд не может представить то концептуальное, что общественный труд это другой труд, труд других. Обмен есть сущность создания общества. Труд как труд проявляется только в нём. Только обмен может конкретизировать труд и потому труд по производству является абстрактным. Конкретный труд это не труд по производству полезных вещей, а по производству общественно-полезных вещей, каковым является товар. Понятие общественно-полезная вещь по Марксу представляется изначально, поскольку он предполагает труд в обществе, а не для общества. Общественное производство Марксом представляется изначально совместным, которое он и анализирует. То что анализирует Карл Маркс является совместным производством и оттого, по его мнению, общественным, в котором человек производит и воспроизводит тем самым, прежде всего себя. Для него, поэтому производство "для себя" не то что является очевидным, а есть начало всех социальных отношений. Началом анализа марксизм представляет что в процессе якобы общественного производства человек, рабочий "производит стоимость для себя", осуществляет своё воспроизводство. Дальнейшее "производство стоимости", "прибавочная стоимость" из марксистских понятий производится для других. Что есть капиталистическое присвоение, при капитализме и общественное, общее при социализме. Этот повод и довод позволяет марксизму представить полное отсутствие такого органа, организации как государство, поскольку общее или обще - общественные потребности осуществляются "прибавочной стоимостью или прибавочным трудом". Фундаментально подходя к этому положению можно отметить важный момент того что в этом видна и предполагается не социальная, а физиологическая роль, сущность человека в обществе. В обществе производящим "для себя", там где человек производит стоимость "для себя", где "произведённой стоимостью" обеспечивает собственное воспроизводство. Исходя из этого началом образования общества является укрупнение социального образования, например племени, где непосредственно и очевидно происходит производство для себя, потому что это есть община, для совместного производства. "Образование обмена" вначале на границах общины, показывается "искривлением" по сути общественного производства, которое Карл Маркс вкладывает в этот смысл, как всеобщего. По Марксу общество и община, по сути синонимы, но община по его мнению представляет более качественное и более концентрированное именно общественное производство. Община представляет общественное производство - в этом марксизм не видит никакого противоречия. В том и дело что общество возникло из обмена трудом, где человек являлся объектом обмена. Надо заметить, что если рассматривать течение, развитие социально-экономических фаз, формаций, то общество и рабовладение, как его первая форма возникло из богатства, из развития общины. В то время как другие социальные формы образуются из упадка предыдущей. Метод применительно к обществу состоит в том, что к нему применим родительный падеж. Общество кого? Это является методом, который определяет социальный состав общества. Общество рабовладельцев или капиталистов может быть, точнее эти общества и были рабовладельческим и капиталистическим. Но общества рабов, как и наёмных работников не может существовать, того что для Карла Маркса является очевидным, как социальный лик производства. Т.е. того кто осуществляет производство, потому что он представляет обществом тех, кто осуществляет всё производство. С этой точки зрения, с позиции социализма, где с воодушевление и гордостью называли пролетариат и с позиции сегодняшнего дня когда "строится капитализм" ничего не произошло. Т.е. те социальные связи, которые образуют общество, находятся выше и вне производства наёмных работников, каковыми мы были и там и здесь, сейчас. Для тех людей, которые раньше за свой труд получали 200 рублей, а сейчас 20 тысяч никаких изменений не произошло. Какое строительство капитализма если для этих людей в существе своём ничего не изменилось, т.е. никакими строителями "нового или другого социального строя" они быть не могут ? По сути, наёмные работники остались наёмными работниками, хоть при царе, хоть при социализме, хоть опять при "новом" капитализме. Оплата рабочей силы, но ни в коем случае ни труда, которое к этому понятию отношения не имеет вообще, позволяет точно сказать об отсутствии социальных связей, связей по строительству общества между наёмными работниками. Если отвлечься от цифр, то такое распределение по труду можно с уверенностью назвать социальным иждивенчеством, поскольку труд не должен всегда приносить неизменно стабильный и даже консервативный результат. Я с уверенностью утверждаю, что труд выливается в гораздо больший результат по отношению к данным цифрам, на основании понятия труда как деятельности для других. В связи с этим, во-первых, вышеназванные цифры к самому труду отношения не имеют вообще. Во-вторых, коммунистов можно назвать последними романтиками, они точно были железными наркомами и несгибаемыми революционерами, потому что верили в "прибавочную стоимость". То, что эфемерное и якобы лежит за пределами труда и обращение её на пользу всему трудовому народу. Что и является основой, сущностью эфемерности, призрачности коммунизма. Представлением того что труд в конце концов достигнет такого развития, такой производительности что поработав немного человек будет способен произвести такое богатство которого хватит многим людям с избытком. Ну, примерно так как на капиталистическом предприятии времён Карла Маркса, потому что видения происходят оттуда, наёмные рабочие, производя стоимость частично для себя, остатком производимой стоимости пользуется капиталист. Для представления утопии коммунизма больше ничего и не надо. Надо только для этого представления конкретизировать только понятия труда и стоимости. Труда не может быть больше или меньше, собственного воспроизводства, поскольку он имеет социальную сущность, что объединяет и соединяет человека и человека, поскольку он труд до той поры и до той степени когда идёт на пользу другим. Потому труд и имеет товарное выражение, обмен товаров открывает и раскрывает социальную сущность труда. Труд в обществе никогда не был просто трудом, производящим стоимости или товары. Товар это общественное воплощение труда из отношений, которых рождается стоимость. Стоимость же вообще и конкретно означает равность, равность с другим трудом, и произвести стоимость в виде конфеты или тепловоза находится за гранью научности и взаимодействия двух трудов. Труд в данных вещах можно представить только исходя из их товарности, только тогда когда вещи превратятся в товары, когда они будут объектами обмена. Потому у последних романтиков был один недостаток - они плохо представляли сущность общества. Зато её хорошо представляют нувориши с удовольствием присваивая ту же самую "прибавочную стоимость", созданное "прибавочным трудом". Только поверхностный непрофессиональный взгляд, взгляд который не может рассмотреть трудность проявления труда, как полезного другим, может представить что он может быть ещё и прибавочным. На каком основании труд сапожника по изготовлению 20 пар сапог, хотя бы 2 из них можно отнести к прибавочному. Стоп, стоп скажут тонкие ценители Маркса, прибавочный труд возникает из применения наёмного труда, найма. Потому получается, по его канонам, что труд сапожника оплачен уже из его покупки, в сапогах он лишь отрабатывает его "производя их стоимость". "Стоимости" же он производит больше и две пары у него с удовольствием и с чувством государственного, народного, да и научного подхода можно отобрать. Подходя к этому щепетильнее, никогда и никак, исходя из сущности общества, никем не присваивается непосредственный продукт производства труда, вроде этих сапог. Присваивается "их стоимость", т.е. стоимость сапог в денежном выражении, потому что по всем выкладкам марксизма "сапоги стоят" из производства. Потому что "производится товар и производится его стоимость". Так же как это делает капиталист, который присваивает "лишнюю, прибавочную стоимость", стоимость больше воспроизводства рабочего или той суммы, за которую куплен труд. Хоть меркантилизм с его производством стоимости напускает туману на данные положения, рассуждения, но всё-таки можно понять и констатировать что капиталист никогда не присваивает то материальное, фактическое, что производит наёмный работник, как эти две пары сапог. Он присваивает "стоимость," которую не произвёл, а заработал производитель сапог, присваивает тот другой труд которые "стоят" данные сапоги в обмене, который констатирует, определяет равенство с другим трудом. Проще говоря присваивается абсолютно всегда другой, общественный труд и исходит это из того что делает общество обществом - взаимодействия труда. Утопия марксизма начинается с меркантилизма с того что ему удалось обойти, игнорировать непременное положение того что труд производимый для обмена непременно должен быть обменен. Только там и только так он проявляет себя как конкретный труд и только там он обретает такое понятие как стоимость в виде другого общественного труда. Концепция марксизма, выражающаяся в "производстве стоимости" якобы даёт гарантии обмена, взаимодействия труда, как уже "произведённой стоимости". Общественный труд это есть другой труд, а не тот который производится на вверенном капиталисту предприятии совместно коллективом, группой наёмных работников. Тот труд, который для Карла Маркса является категорично - общественным, потому что он производится сообща. "Труд производит стоимость" , сам стоимости не имея и даже имея, не имеет значения, потому что стоимость образуется только в обмене и является другим трудом. Труд производит стоимость есть положение меркантилизма. На самом деле стоимость образуется в обмене и обменом, вне этого процесса нет никакой стоимости. Мы пытаемся понять, как создаются отношения обмена товаров, т.е. почему один товар приравнивается к другому, стараясь предвосхитить, определить механизм создания этого отношения. Выразить то, что равенство товаров определяет отношения или отношения уже вступивших в обмен товаров определяет их равенство. Нераскрытый наукой до конца вопрос равенство двух товаров констатируется только обменом или обмен есть следствия равенства по определённым показателям двух независимо производимых товаров. Скажем равенство по независимо производимому общественному труду или по образованной им стоимости. Независимость производства должна быть подтверждаться всеобщей зависимостью производимых товаров, т.е. что бы они вступали в оборот. Могут ли такую гарантию дать затраченный на их производство труд или "созданная" при этом стоимость? Отношения проистекают из равенства или непосредственные отношения обмена создают, образуют равенство. Прагматическая и научная направленность раскрытия сущности обмена подводит нас к раскрытию и определению показателей и критериев обмена товаров. Из такого представления нам кажется что обмен есть механизм взаимодействия двух величин - меновой стоимости каждого из товаров. Одна меновая стоимость товара, являясь определённой величиной, взаимодействует с другой, образует пропорции обмена. Таким образом например марксизм, являющийся накой, изучающей обмен, показывает образование его самого из условий: "Возьмём два товара, например один сюртук и 10 аршин холста. Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w",23-51. Равенство определённых величин стоимостей товаров создают их отношения. Следуя этой логике почти ясно можно представить отношения обмена сюртука и холста, пропорции обмена создаваемые данными стоимостями товаров. Т.е. это конечно стоимостное отношение. Это простое отношение Карл Маркс и исследует, когда сюртук обменивается на 10 аршин холста. Но если было бы всё так просто и однозначно. Дело в том что марксизм представляющий научные взгляды на эту проблему имеет до того громадный разброс на данную проблему что поражает. Во-первых данный взгляд точно не определяет как и самое главное где происходит приравнивание. Само понятие меновой стоимости и товара не должно вносить заблуждение в то что обмениваются товары и их меновая стоимость. "Товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда. В древнеиндийской общине труд общественно разделён, но продукты его не становятся товарами. Или возьмём более близкий пример: на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда",23-51, заставляет задуматься над тем где и как взаимодействует труд и что он производит, в чём он воплощается, если не в товары. Обмен как взаимодействие товаров становится неочевидным и заставляет задуматься на сущностью общественного производства. Может ли оно существовать в виде общины и на примере каждой фабрики, где "труд систематически разделён"? Может ли выражать и выражаться товар не обмениваемой сущностью, т.е. произведён товар и этого достаточно для его представления и анализа? В качестве альтернативного общественного производства вместо товара выступает надо думать потребительная стоимость, элементарная часть общественного, но не товарного производства, если может быть такое. "Общественно необходимое рабочее время есть то рабочее время, которое требуется для изготовления какой-либо потребительной стоимости при наличных общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсивности труда", 23-55, лишает права анализировать единственно товарное производство и товар как сущность товарного же производства. Это представление общественно необходимого производства не товарной элементарной единицы предполагает дуализм общественного производства. Производство полезных вещей в противовес товарному производству. И если товарное производство образует и организует обмен, то у нетоварного предполагается другая сущность образования и взаимодействия.

волхов: Анализ производства полезных вещей единственно исключает обмен, как средство существования общественного производства, как товарного производства, как производство товаров. Общественное производство для обмена не может представлять анализ производства. В этом случае должен происходить анализ обмена. Т.е. по-видимому нельзя производить анализ производства, если оно не достигло именно того что собой выражает и выражается, производства для обмена. Анализ обмена исключает два конкретных момента - производство непременно для обмена не может быть производством полезных вещей, что в свою очередь говорит о том что не может быть общественного РАСПРЕДЕЛЕНИЯ созданных, произведённых вещей. Если социальное распределение и существует это социальное распределение в общине, социальной сущности где отсутствует обмен. Это касается и распределения на отдельной фабрике, где рабочие "создают стоимость", частично "для себя", частично для других. На современной фабрике происходит распределение и стоит повториться ещё раз, именно распределение стоимости. В том смысле и в том значении что стоимость означает и выражает равность труда и определяется другим общественным трудом, который и распределяется. Т.е. стоимость продажи фрезерного станка в 100 тысяч рублей не означает что это произведённая, созданная трудом его стоимость. Это означает как раз наоборот - количество другого общественного труда, которым располагает данный товар. 100 тысяч рублей определяет и создаёт общественную связь с другим общественным трудом и эти деньги являются квитанциями на его получение. Наёмный труд предполагает распределение на оплату рабочей силы,V, остаток от восполнения рабочей силы, если необходимо идёт на восстановление основных фондов С и остальное образует m. Меркантилизм Карла Маркса определяет всё это совершенно наоборот - берётся рабочая сила v , соединяется со средствами производства или с основными фондами c . Что эти величины определяются деньгами, стоимостью непременно, потому что меркантилизм всегда выражает и обоснуется появлением стоимости из стоимости . Далее происходит труд, который "производит стоимости больше чем сумма c + v и она "излишним трудом" "увеличивается" на стоимость m. В 100 тысячах рублей измеряется труд, а не они (деньги, стоимость) частью представляют собой сталь и пластмассу и т.д. Труд создаёт пропорции обмена для того и потому чтобы выразиться в другом труде, его "стоимости", равности. Труд измеряется и "стоит" другого общественного труда, а не выражается в "стоимости", которая устанавливает отношения обмена, "стоимостного отношения товаров". Стоимость есть не произведённый, а другой общественный труд и "стоимость" не производится, не является выражением затрат рабочей силы в виде кубика или полотна. Кубик или полотно должны выражать общественную значимость, что и может показать только обмен. Обмен есть свойство, сущность общества по выявлению и измерению затрат рабочей силы. Товар стоит означает только одно - что он стоит не себя, а другого товара и определение это проходит и происходит в обмене. Это в свою очередь говорит и том что не может быть остатка от непосредственного распределения по - труду, поскольку труд "стоит" другого труда, т.е. общий, общественный фонд. Т.е. он не может быть составлен, образован не из произведённого ни из общественного труда. В первом случае произведённый труд не может иметь стоимости, во-втором присвоение кем либо части общественного труда (исключая естественно налоги) является нарушением рапределения по-труду, отношения в котором труд "стоит". Что в свою очередь означает нарушением сущности общества. Конкретно поставленный вопрос - как может существовать и пополняться общий фонд если всё производится для обмена? "Общественная средняя рабочая сила, следовательно употребляет на производство данного товара лишь необходимое в среднем или общественно необходимое рабочее время",23-48. Такое представление с трудом но может представить общественный фонд, но если существует положение общественного товарного отношения "как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго", то таковое можно исключить,23-49. Из такого положения, предположения никак не просматривается производство рабочим временем "прибавочной стоимости", то что идёт на капиталистическое или общественное присвоение. При этом нужно отметить что "обмен стоимостями товаров" обоснуется стоимостью их производства. Производство образует вещь, хоть пусть и полезную, товар образует обмен. Продолжение этой цитаты : «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени» не полагает в товаре труд. Т.е. оно полагает но не так и не тем, что стоимость товара равна стоимости труда. Полагает "производство трудом застывшей стоимости" в которой "товарной" стоимости больше чем самой стоимости труда. Данное положение Карлом Марксом принимается по сути как разграничение "товарной" и "трудовой" стоимости, в том и состоит принципиальное заблуждение марксизма. Товарная стоимость, по его мнению, больше трудовой, потому что обмениваются товары, которые лишь производит труд, который "стоит" вместе с другими составляющими производства. "Потребительная стоимость" в виде дерева, из которого делается табурет, вместе с переносённой стоимостью основных фондов, деревообрабатывающего станка. Сущность которого можно выразить не изучением обмена, как предмета анализа. Что и как обменивается, а вообще уход от него: "Только выражение эквивалентности разнородных товаров обнаруживает специфический характер труда, образующего стоимость, так как разнородные виды труда, содержащиеся в разнородных товарах, оно действительно сводит к тому, что в них есть общего, — к человеческому труду вообще",23-61. В этом видно торжество меркантилизма, состоящее как раз в том, что эквивалентность, равенство товаров созданными специфическим, особенным, характером труда образуется стоимостью. Т.е. стоимость созданная особенным трудом приравнивает товары. Стоимость при том является нематериальным свойством товара. Меркантилизм как раз и заключён в том что не обмен товаров образует стоимость, а стоимость созданная трудом,т.е. то что создаёт производит труд, называется и является стоимостью, которая в свою очередь образует пропорции обмена. Меркантилизм или сложно-сочинённое отношение - отношение стоимостей, стоимостное отношение товаров, может предположить и сделать основным выводом что приравнивание "стоимостей" "как разнородные виды труда, содержащиеся в разнородных товарах, оно действительно сводит к тому, что в них есть общего, — к человеческому труду вообще". Вообще-то всех и особенно это должно интересовать науку и этот интерес начинается с того места где обмениваются два товара. Карл Маркс это исследование заканчивает тем что он исследовал это вначале и пришёл к выводу - конкретно обмен образуют "произведённые" стоимости товаров. Приравнивание же труда происходит абстрактно, "всё сводится к человеческому труду вообще". Только в обмене проявляется труд и этот процесс как раз проявляет конкретность труда, который до этого был абстрактным, затратой рабочей силы. Меркантилизм анализ самого обмена подменяет "производством стоимости товара", того что производится трудом. Принципиально не замечая того что итог, результат производства является производимой вещью, пусть и полезной, но не товаром. Товаром вещь становится в обмене. Из этого исходит марксизм при определении например капитализма и его сущности, которая сводится к тому что наёмным рабочим производится товар определённой стоимости и часть этой произведённой стоимости присваивается капиталистом. Самое интересное и самое важное что обмен это начало всякого исследования, поскольку он представляет обмен трудом, как выражение труда по образованию общества, как труда для других. Потому обменивается труд и труд потому что каждый из них для других, для общества и простой обмен является элементарной, начальной моделью по образованию общества. Обмен есть элементарная модель взаимодействия человека и человека или человека с другими, с обществом. В этом обмене образуется стоимость, а не происходит реализация её в отношения обмена товаров. Так же как и труда, в обмене реализуется труд как труд, который до обмена был абстрактным. Общественное производство это не производство вообще и не производство "для себя", а производство для других. Можно ли конкретно выразить из этих представлений сущность общественного производства? Радикальный вопрос, поставленный Карлом Марксом: "Правда, политическая экономия анализировала — хотя и недостаточно — стоимость и величину стоимости и раскрыла скрытое в этих формах содержание. Но она ни разу даже не поставила вопроса: почему это содержание принимает такую форму, другими словами — почему труд выражается в стоимости, а продолжительность труда, как его мера, — в величине стоимости труда",23-91, не так уж радикален. Просто труд, как и его продолжительность не образует и не создаёт такое понятие как стоимость. Стоимость представляет другой труд, которого "стоит" данный в обмене. Стоимость есть результат, следствие обмена, а не то что образует сам обменкак обмен равновеликими стоимостями. Гораздо больше интереснее и важнее в какой стоимости выражается труд, в меновой или потребительной стоимости. Величина стоимости труда абстрактное понятие до той поры пока не понятно что выражает продолжительность труда - какую стоимость? И если "человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме", 23-48, не даёт представление "предметная форма стоимости", то ли товар, то ли полезная вещь. Логика подсказывает что предметная, материальная форма стоимости, как вопощение труда является полезная вещь, а значит потребительная стоимость. Но производство полезной вещи, как выражение материализованного труда окружено в марксизме такими условиями что оно вовсе не признаётся ни потребительной стоимостью, ни трудом. Мало того что для производителя потребительная стоимость, должна быть непотребительной стоимостью, т.е. производится вообще непотребительная стоимость и товар только потом становится потребительной стоимостью, что нонсенс для казалось стройной теории марксизма, превращение полезной вещи в товар. К тому же "отчуждавшийся в виде десятины, не становился товаром вследствие того только, что он произведён для других. Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости" 23-50. "Отчуждение в виде десятины" никогда не будет товаром, поскольку это налог - во-первых. Во-вторых почему всё таки продут должен стать непременно товаром, если он обязательно должен быть передан тому кому он служит в качестве потребительной стоимости "посредством обмена",т.е. в обмене потребительной на потребительную стоимость, ну никак не товар в обмене на потребительную стоимость. Обмен образует не только равность, но и образуется из одинаковости понятий. К тому же обмениваемые вещи всегда исключительно являются товарами, а не полезными вещами. Поскольку она потребительная стоимость для других, то только обмен может определить её нужность. Само отношение Карла Маркса к понятиям потребительной стоимости, меновой и товара напоминает абракадабру. Например: "При той форме общества, которая подлежит нашему рассмотрению, они (потребительные стоимости) являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости. Непременная тождественность в этом варианте потребительной и меновой стоимости перемешивается с их непременной противоположностью. Ну это ладно! А как при форме общества капитализм, где "потребительные стоимости являются носителями меновой" выразить "прибавочную стоимость". Т.е. как и каким образом "прибавочная стоимость" может уместиться в "потребительной стоимости" так же как в меновой? "Если потребительные стоимости сюртук и холст представляют собой лишь соединения целесообразной производительной деятельности с сукном", 23-54. И как выразить то что Карл Маркс считает началом исследования: "Первоначально товар предстал перед нами как нечто двойственное: как потребительная стоимость и меновая стоимость",23-51. "Меновая стоимость" потому и меновая что она относится к обмениваемой вещи, товару и не может быть просто полезной вещью. Обмен превращает вещь в товар, котоая товаров является только в нём и ни до ни после товаром она не является. "К тому же: "Меновая стоимость прежде всего представляется в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода — соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости от времени и места. Меновая стоимость кажется поэтому чем-то случайным и чисто относительным, а внутренняя, присущая самому товару меновая стоимость представляется каким-то противоречием в определении",23-51. Если потребительные стоимости ,т.е. по сути полезные вещи, являются в определённой форме общества "носителями меновой", то их обмен по всем законам превращает их в товары. Потому данное предложение является оговоркой или отговоркой - полезные вещи образующие обмен являются непременно и именуются категорично товарами. Они не могут в этом месте и в этом качестве оставаться просто полезными вещами и просто в данной форме общества просто носителями меновой, оставаясь в тоже время просто полезными вещами, но ни в коем случае не товарами. То же самое относится и к выражению "меновой стоимости", согласно дальнейших изысканий К.Маркса это свойство, качество и величина товара образующего обмен. Но в этом месте она представлена как отношение, пропорция. Потому на первый взгляд кажется что этот вопрос и исследует К.Маркс в продолжении этой цитаты, "внешнюю" и "внутреннюю" меновую стоимость товара, которую она представляет. Обращая внимание на отношение потребительных стоимостей, которая выражает меновая стоимость, то же самое в отношении товаров превращается в нелепость с точки зрения марксизма. Он, как наука, должен только, в этом случае только констатировать отношение товаров, тем что обмен товаров не задействует "внутреннюю" стоимость товара и на основании меновой стоимости не формирует, образовывает пропорции обмена. "Противоречия" в определении "внутренней" меновой стоимости нет, поскольку только она и создаёт пропорции обмена, это и выражает и основан марксизм: "Итак, посредством стоимостного отношения натуральная форма товара В становится формой стоимости товара A, или тело товара B становится зеркалом стоимости товара A",23-63. "Посредством стоимостного отношения" - от этого никуда не деться в определении марксизмом пропорций обмена. Вопрос на первый взгляд кажется неперспективным и отвлечённым, потому что мы знаем что два товара приравниваются по труду, т.е. если мы возьмём два товара одинакового труда, то они относятся "как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго",23-49. Мне кажется что Карл Маркс следуя этому стал заложником "трудовой" теории стоимости, что и есть меркантилизм "создание трудом стоимости". Вариации на тему какой "меновой" или "потребительной" является просто муссированием неочевидного. Очевидное то происходит обмен и из обмена и только из обмена происходит приравнивание двух вещей и только обмен может представить и представлять равенство. Если предыдущее его положение представить не из производимого, затраченного труда, а например как он полагает из "общественно необходимого" труда, необходимого обществу для производства или следуя сложности труда, труда по производству кирпича и компьютера, то это равенство обращается в неравенство. К тому же К.Маркс представляет: "что потребительная стоимость вещей реализуется для людей без обмена, т. е. в непосредственном отношении между вещью и человеком, тогда как стоимость может быть реализована лишь в обмене, т. е. в известном общественном процессе",23-94. Мы не представляем сущность самого обмена, зачем нужен и чем определяется сам обмен, что является его основной сущностью. Что является основной содержащей обмена? В том и дело что Карл Маркс основной содержащей обмена представляет вовсе не труд, а стоимость. "Таким образом, то общее, что выражается в меновом отношении, или меновой стоимости товаров, и есть их стоимость",23-47. Логика К.Маркса простирается дальше в то что стоимость определяется " количеством содержащегося в ней труда, этой «созидающей стоимость субстанции». Количество самого труда измеряется его продолжительностью, рабочим временем, а рабочее время находит, в свою очередь, свой масштаб в определённых долях времени, каковы: час,день и т.д.",23-47. И эта логика упирается в непредсказуемость: "Итак, величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления",23-49. Анализ обмена двух товаров, "Возьмём, далее, два товара, например пшеницу и железо" и придя к выводу что то общее в них их "меновая стоимость" и равный труд, Карл Маркс приходит выводу что равный труд производит не "меновую", а "потребительную стоимость". В этом видно деградация и подмена понятий товара, меновой и потребительной стоимости. Обмен двух товаров, при дальнейшем анализе превращаются в просто полезные вещи, потребительные стоимости. "Итак, потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд. Как же измерять величину её стоимости? Очевидно, количеством содержащегося в ней труда, этой «созидающей стоимость субстанции»,23-48. Самое главное исходя из принципов марксизма нам не дано понять почему создаются полезные вещи абстрактным трудом, во-первых и почему труд "созидает" потребительную, а не меновую стоимость, ту стоимость, которая обеспечивает взаимодействие двух товаров. Представляет то, из чего происходит анализ - из обмена двух товаров. Какая и какова "трудовая стоимость" - потребительная или меновая стоимость? Если труд это затрата человеческой рабочей силы, то производство трудом полезной вещи не может никак объяснить "больше труда" и "больше стоимости" при превращении её в меновую. Как объяснить это с точки зрения материализма, понятие производства товара предполагает больше труда и стоимости, чем производство вещи? Как вообще представить итог производства, в товаре или полезной вещи? С точки зрения всеобщего производства полезных вещей - товаров их обмен является лишь средством гармоничного существовования самого общества и общественного производства. Но сам обмен обеспечивается и осуществляется посредством ценности, стоимости вещи. Т.е. вещь не имеющая ценность не участвует в обмене. Мы потому представляем стоимостной обмен, т.е. обмен по стоимости. Гордиев узел науки потому состоит в том что или стоимость образует обмен или обмен создаёт, образует стоимость. Но, надобно заметить что обмен из любых условий и вопреки всему должен состояться в любом случае. Тогда почему Карл Маркс представляет производство без обмена и без трудового обмена, обмена трудом: "на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда",23-52. Это К.Марксом представляется примером общественного разделения труда, "где продукты труда не становятся товарами". Общественное производство в его понимании, настоящее общественное производство, должно осуществляться такими методами где нет месту самостоятельности, поскольку общественнон представляется общим. "Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары", 23-52, самостоятельность людей марксизм не мог представить вообще, потому что из данного положения образуется как раз то, с чем он боролся, с "анархией производства в обществе". Самостоятельность по отношению к другим, к обществу, предполагает равность человека и общества. Если люди будут производить самостоятельность, несмотря и вопреки друг другу, то это и представляется капиталистической "анархией производства". Потому "наилучшей организацией общественного производства" является наёмный труд, труд по найму общества, для производства вещей общественного потребления, которое направляет общие силы трудящихся о общее русло. Такое производство ликвидирует "анархию производства" и которое по мнению К.Маркса явлеся распылением человеческих и общественных сил. Всё дело в том что общественное производство анализируется и рассматривается как таковое, как производство в обществе, как общее и потому общественное производство. Принимая и понимая общественное производство или производство в обществе становятся понятными его недостатки показываемые марксизмом -во-первых это производство наёмными рабочими не для себя, а для капиталиста и использование им полезных вещей созданных, произведённых пролетариями не по назначению, непосредственному использованию, а для продажи. Продукт труда показывается и представляется прежде всего в виде полезной вещи, а не в виде товара. Полезность таковой исходит из неё самой, на основании затраченного труда, а не из её социальной полезности. Во-вторых сущность такого производства показывает срашное зло для общественного, общего производства - его непредсказуемость и анархию. Марксизм потому предсказывает стабильное и гармоничное общество выражаемое производством "для себя" как производство наёмных работников. Матрицей таких представлений является первобытное община и производство на отдельной фабрике. Эти социальные образования демонстрируют отсутствие обмена и всеобщее производство в первом примере непосредственно и в будущем (для К.Маркса) обществе пролетариата, где в точностью воспроизводится социальное устройство отдельной фабрики, где производство присваиваемое капиталистом станет общественным. Только меркантилизм может примирить явные издержки теории - в принципе Карл Маркс представляет производство для себя не только сущностью, основой нового общественного строя. Производство для себя осуществляет каждый наёмнный рабочий в процессе самого производства, излишнее производство стоимости присваивает капиталист. Карл Маркс считает что сущность человека, производителя, наёмного работника сводится к производству им стоимости большей чем необходимо для удовлетворения его потребностей и потому видение общественного производства отдельной фабрики органично проецируются на всё общество. Также как и на отдельной фабрике в будущем обществе производства для себя, для себя люди (наёмные работники) будут воспроизводить и удовольствоваться только срествами непосредственного восстановления. Капиталистическое присвоение, то что присваивается капиталистом будет общественным. Дефект теории выражает трактовка понятия производства для себя, также как и часть производства "остаётся общественной". Утопия марксизма связана и непоредственно исходит из того что изучается и показывается общественное производство как общее из которого явно видно дефект любого социального образования где производится не совместно и не для себя. Общество имеет не структуру общего производства, а структуру производства для других, чем например общество и отлично от общины. Псевдо - материализм Карла Маркса состоит в том что он его показывает и представляет материальным объектом созданный трудом. Из этого же он исходит при определении труда. Вещь созданную, произведённую трудом он сразу относит к товарам. Товар это не произведённая вещь, вещь ценная из того и из-за того что она произведена и потому имеет "трудовую ценность", на основании затраченного труда. Ценность вещи исходит не от затраченного труда, а из - за её ценности для других, общественной ценности. Понятие стоимости связано не с затраченным трудом, а то что одна вещь, товар стоит другой, т.е. из равности двух вещей и такое сравнение возможно только в обмене. Равность связана с равностью труда, а не с равенством "стоимостей" "Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его стоимость делает его равным продукту простого труда",23-54, можно отнести к безапеляционным выводам меркантилизма. Стоимость означает равность не в этом смысле, не в смысле равности стоимостей образующих обмен, а обмен означает равность и стоимость. Выводы Карла Маркса безосновательны: "Следовательно, цена товара есть лишь денежное название овеществлённого в нём количества общественного труда",23-118, тем что имеет существенную разницу производство в обществе и производства для общества, для других. Общественный труд это не тот труд, который производит человек или два или сто в обществе, а это другой труд труд других. Труд применительно к человеку означает и обозначает нечто совершенно другое чем это позиционировал Карл Маркс и общество трудящихся это не то совместное производство "стоимостей", которое приведёт к общественному благоденствию. Поступательное движение общества предполагает что общество трудящихся, т.е. людей к которым применимо понятие труда, а не рабочей силы, когда-либо наступит.

волхов: Сколько наша промышленность может произвести тысяч тонн мяса или фруктов, также как и то как повысить качество "Жигулей", представляются досужими разговорами пока они не обоснуются научно. Наука для экономических успехов и неудач должна являться той лупой, под которой виден принцип, идея, которая ведёт к успеху и неудаче. Утопию экономической теории показала жизнь, практика. Она показала несоответствие марксизма, основе современной науки, с его "бестоварным базисом", жизненным реалиям. Я хочу обратить внимание на несоответствие понятий, того же товара, в системе "бестоварного" существования экономики. Это обеспечивается не самим отсутствием такого понятия, а то, что он, являясь основным понятием науки, рассматривается в основном в другом качестве. Товар, как понятие, исключающий рыночную экономику, понятие такого свойства, которое выработал и объяснял Карл Маркс в работе «К критике политической экономии» :"Товар есть прежде всего, по выражению английских экономистов, «какая-либо вещь, необходимая, полезная или приятная для жизни», предмет человеческих потребностей, жизненные средства в самом широком смысле слова". Добавляя, "Это бытие товара как потребительной стоимости". Бытие товара, для него, в изначально - первоначальном значении слова, понятия, товара, как полезной вещи. Простой вопрос, почему и кому она полезна, наличие механизма признания такой полезности – ставят теорию в тупик. Вопрос не просто актуальный, а животрепещущий, потому что свойство полезности вещи представляет нам такое понятие как стоимость. Вещь полезна – значит «стоимость». Производство полезных вещей не может представить таковое в качестве безусловного определителя полезности этих вещей. Само производство, которое направлено на производство полезных вещей, не выражают и не определяют саму полезность. Т.е. произведённые вещи могут быть как полезными, так и бесполезными, ненужными. Максимально приблизить производство к результативному принципу определения самой полезности, совершенно не значит что оно может рассматриваться производством полезных вещей и соответственно «стоимостей». Надо признать это не как слабую сторону общественного производства, неизбежное в производстве, а отсутствие механизма признания этой самой полезности. Производство не может выражаться ни через определение полезности вещи, вещь произведена, значит она полезна, ни тем более производством стоимости, ценности, которую по логике марксизма, ей придаёт труд, как создатель общественно - необходимой формы вещи. Полезность выражает чётко работающий механизм её признания, если понять что полезность вещи социальная, для других и эта самая полезность признаётся другими, обществом. Полезность , в теории марксизма, непременное свойство вещи, товара, которое придаёт ей ценность, стоимость. Данное свойство должно подвергаться анализу, а не голой и категоричной констатации о неразрывной связи полезности и ценности, стоимости. Если представить производство как производство полезных вещей, то ценность можно напрямую связать с производством. Если это выглядит немного абсурдно, то, как должно выглядеть понятие «производство стоимости»? Как и кем признаётся эта полезность, до конца не выяснено и не выясняется для того чтобы иметь теоретический базис «производства стоимостей». Т.е. полезность вещи происходит, проистекает из самого производства. Произведённая вещь, поэтому и полезна, и «стоимость». Потому в теории производство полезных вещей и производство «стоимостей» понятия одного корня, одного значения. Производство полезных вещей и производство «стоимостей» «для себя», с точки зрения «товара как потребительной стоимости» не кажутся уж таким утопичным. Другой дело, рассматривая товар как меновую вещь, можно задаться простым вопросом, а где он берёт «другую», меновую стоимость. Вопрос актуальный, потому что если стоимость берётся из полезности и это потребительная стоимость, то какой принцип, идея, свойство, положено в основание меновой стоимости? Надо заметить, совершенно другой стоимости, образовавшуюся не и из полезности вещи. Но если эта полезность представляет базис стоимости обмениваемой вещи, то ее, безусловно, большая величина, говорит о «большей полезности»! Но сам стоимостной обмен не может придавать ни «другой стоимости», ни увеличивать её, относительно полезности и соответственно потребительной стоимости. Две одинаковые вещи, одна из которых потребительная стоимость, а другая товар, должны рассматриваться с разных точек зрения, как совершенно разные вещи, с разной стоимостью. Если нет, то обмен должен происходить потребительными стоимостями, стоимостями, исходящими из самой полезности вещи. Позиция К.Маркса, по отношению к понятию товара неверна, потому что дуалистична. Товар в качестве полезной вещи и отдельно меновой отодвигает его от действительно научного понятия. Только признание товара одновременно полезной и меновой вещью представляет само понятие. Такому сплаву, соединению способствует и то, что полезность товара социальная, полезность для других, потому он и становится меновой. Наоборот, товар вещь меновая, потому что она полезная для других. Можно заметить утопическое отношение к понятиям К.Маркса, потому что полезность вещи только позволяет ей стать меновой, но не определяет этим свойством её стоимость. Полезность вещи выражается не сама по себе, как полезность «в себе», а полезность эта социальная, полезность для других. Понятие полезной вещи и потому стоимости - лишены всякого основания. Полезность, по отношению к товару можно рассматривать только как полезность для других, общественную полезность, а стоимость не свойство которым обладает данная вещь - товар, а то, что он стоит, чему он равен в обмене. Соответственно без обмена, продажи не может быть никакой стоимости товара. Так же как и самого понятия товар. Не имеет право так же на существование понятие «стоимостного отношения товаров». Отношение всегда товарное, которое определяет стоимость товара. Бытиё товара одно и существует в одном качестве, качестве обмениваемой вещи. В любом другом качестве не может производиться анализ товара. Анализ товара, к качестве обмениваемой вещи, освещает проблемы общественной жизни. Например, в свете санкций России на фрукты и овощи из Европы. Положительным моментом при этом, утверждается не само предъявление "контрсанкций", а "увеличение рабочих мест" при производстве той же самой продукции "для себя". Реакция не покупать из-за границы должна стимулировать в основном собственное производство. Санкции имеет смысл только политический, смысл показать, что Россия имеет потенциал достоинства. На этом результат и кончается. Теория самообеспечения является нашей национальной идеей, которая в принципе показывает абсурдность ситуации тем, что население нашей Родины, с её просторами, полезными ископаемыми и очень талантливыми людьми, не может прокормить, обеспечить, саму себя. Это показывают наши непаханые просторы и постоянное сокращение производства, которое замещается покупкой всего сущего у соседей. Экономический смысл Российского, в основном продовольственного производства "для себя", лишен всякой логики. Россия, как и любая другая страна, никогда и никак не может производить "для себя". Сущность человека в обществе объясняется производством им для других. Производить "для себя" утопическая идея и затея лишённая самого главного - научной подоплёки. Впрочем, также как и производство отдельного товара - Вы и Вы точно и уверенно будете утверждать, то, что произвёл земледелец в бывшем совхозе "Заря коммунизма" или работник хлебокомбината в виде печенья, так же как и произведённый экскаватор, является товаром. Сомнения должны возникнуть хотя бы от того что продукт земледелия и само печенье или экскаватор, есть по своей сути только потенциально полезная вещь. Потенциальность выражается и обеспечивается полезностью вещи для других, которую конкретно показывает обмен, продажа. Есть принцип, по которому понятие вещи и товара различаются, принцип по которому с аптекарской, понятийной точностью можно сказать, что это вещь, а это товар. Понятия вещи и товара "лежат на разных полках", потому эти понятия невозможно спутать или представить их тождественность. Вещь есть результат производства, товар – обмена. Марксизм является дальтоником по рассмотрению этих понятий, так же как производство полезной вещи, позиционируя производство товара. Так же как и наоборот представляя производство товара, показывая его полезной вещью с некой "товарной" оболочкой. Товар, в этом случае, есть результат производства - вот это и есть вопрос понятий. Какое понятие есть результат производства? Полезная вещь или потенциальный товар? Утопия производства "для себя" основана на лишении научности тем, что "выбивается" основа всякой науки - человек, поскольку наука политэкономия социальная. Может ли выражаться социальность человека производящего «для себя»? Только устройством «нового общества»,т.е. утопии. Псевдо - социальность марксизм представляет "просто трудом" выполняемый совместно. Потому производство отдельной фабрики для него является идеалом социального устройства, в котором производство осуществляется сообща, как элементарная модель общности даже в условиях капитализма, который сам по себе, в целом, представляет «анархию производства». Карл Маркс, потому, показывает, с этой точки зрения всю социальную систему капитализма "анархией производства", поскольку общественный, общий труд, не применим, с его точки зрения, к системе социального производства. Каждый капиталист организует производство по своему желанию, без всякой связи с другими. Общее производство, для него, выражает понятие общественный труд, как труд в обществе. При этом, к общему производству применяется беспардонно - любое понятие; производство полезных вещей, "потребительных стоимостей", товаров, ли или просто и скромно "стоимостей". На основе "производственных" характеристик, выражений и строилось "общество пролетариата", производителей "для себя" в системе общего производства. Человек понятие социальное, т.е. то ,что есть вода для рыбы, обеспечивается тем что он живёт и производит для других. Человек понятие социальное не потому, что он живёт, существует в среде себе подобных. Таковым его делает труд, поскольку труд, понятие социальное, то это не «просто труд», а труд для других. Общественное производство определяется производством для других, потому что общность под названием человеческое общество организует и создаёт труд. Только признание общественного производства как такового как совместного, может выражать такое понятие как «просто труд». Это понятие абстрактно, так же как представляет собой абстрактность производства, «труда», которое может быть (для себя, ненужно). Труд же понятие конкретное тем, что он проявляет себя как понятие, когда для других. В обществе "просто труда" не существует, потому что труд понятие социальное, понятие которое образует и создаёт само общество, тем , что он для других. Только в этом случае он труд, только в этом случае он представляет данное понятие. Общество не создаётся для того что бы совместно и сообща производить продукцию для себя, потому что так легче производить. С этой точки зрения марксизм анализирует общественное производство как данность, как определённое условия развитого общества, в котором, безусловно, труд можно рассматривать как просто труд, выполняемый отдельно человеком в системе общего производства. Капиталистическое производство, показывается им, как определённый этап социального развития не "дотягивающий" до безусловно - общего производства. Принципа, который воплощается в "новом общественном строе - социализме". Но общество и общественное производство есть не предмет рассмотрения сам по себе, т.е. то, что уже образовалось и сформировалось. Капитализм, представляется потому недостаточным развитием социальности, братства производящих для себя людей. Анализ должен производиться из того что и как является связью в обществе, что организует людей в общество. Таким понятием является труд, который не просто труд, а социальный труд, труд для других. Он создаёт не просто полезные вещи для себя, а полезные вещи для других, которые являются товарами в непосредственно - общественной связи, образуют само общество. Потому общественное производство это не производство вещей для себя, определяемая той утопической социальностью, а производство товаров для других. Производство товаров для других и создаёт общество и общественное производство. Потому или исходя из этого «изменить общество» нельзя. Даже сам утопист Карл Маркс с его неизменным "производством товара и производством его стоимости" иногда вынужден приходить к выводу:"Чтобы произвести товар, он (рабочий) должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость",23-50. С этой точки зрения непрезентабельно выглядит само понятие "производство товара" , если он должен быть полезной вещью, да не просто сам по себе полезной, а полезной для других. Это есть "узкое место" теории марксизма. Произведённая полезная вещь, «потребительная стоимость» или она есть полезная вещь, «потребительная стоимость» для других освещает, и представляют разное отношения к понятиям. Ценность, определяемую производством, как приспособленную трудом вещь к общественным потребностям и вещь полезную для других, действительно для обеспечения общественных потребностей, выводит на разные, различные понятия труда. Полезность труда производящего полезную вещь и полезность труда для общества, для других – далековатые понятия, проявляемые различно и в «разных местах». Представляемая им вещь просто полезная и оттого "потребительная стоимость" или "стоимость вообще", на основании полезности, стремящаяся стать товаром или им уже являющаяся. "Потребительная стоимость" или полезная вещь для других, выявляет не саму "внутреннюю полезность", саму полезность вещи, а её полезность для других, общественную полезность. К тому же вывод или положение "переданной в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена", дополняет парадокс "созданной, произведённой полезной вещи, "потребительной стоимости". К тому же обмен полезными вещами, «потребительными стоимостями», представляет замену товарному обмену, из которого трудно представить «общественный фонд». Если все произведенные вещи обмениваются, то о каком общем фонде речь? Впрочем как и все товары. Полезности вещи от изменённой трудом формы природы не существует, как и самого труда, в этом случае. Труд проявляет себя как социальный труд, как труд полезный для других, общественно - полезный, только в этом случае он труд, труд как понятие. " Сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме",23-61, должно показать материализм марксизма и материальную сущность труда, но доказывают лишь утопию теории и превратность отношения к понятию. Труд как материализатор природы лишён всякого смысла из - за товарной его сущности. т.е. труд можно представить как понятие, когда он воплощается в товаре, полезной для других и потому обмениваемой. Но никогда и никак, когда он "производит товар". Всегда производится вещь, а не товар, притом абстрактным трудом, в которой труд выявляется социально, полезностью его для других. Можно произвести 1000 пуговиц, но товарами будут, например, только половина, из - за их социальной полезности. Хотя абстрактно - полезными вещами могут, признаны все. Только первая половина пуговиц является трудовой, только в этой половине представлен труд, как понятие. Половина, которая продаётся, обменивается. Поэтому труд социальное понятие. Или наоборот, поскольку труд социальное понятие он становиться таковым, когда проявляет свою общественную полезность, полезность для других. С этой точки зрения становиться понятно, почему свёлся и сводится на нет гигантизм производства, например в бывшем СССР. Мало того, общественное производство, в этих условиях, обеспечивало диспропорцию производства и находилось под воздействием перегибов и перекосов. Виной всему понятие "производства стоимости", материализация её производимым трудом. В вину ставиться так же теория простого или просто труда производящего "просто стоимости" в виде пшеницы, нефти и бульдозеров. Эта надежда "общества производителей стоимостей для себя" призрачна, утопична. Наука находится в абстрактно - утопическом состоянии желанием измерить "трудовую стоимость" товара, его произведённую трудом стоимость. Выявить "стоимость" произведённой вещи. Простая, как топор, мысль состоит в том, что произведённую вещь можно измерить только производством и что немало важно понять - это будет стоимость производства. Произведённая вещь будет иметь стоимость производства потому, что вещь нигде, кроме производства, не участвует. Если же вещь не участвует нигде, кроме производства, какая стоимость может быть у неё? Как образуется капитал, т.е. почему в руках у капиталиста обнаруживаются «лишний труд», другой отдельный разговор. Он относится не к неведомым силам, не к чудесам и тем более не к "производству большей стоимости", игнорируя сам материализм. Капитал определяется не производимым, а другим , общественным трудом. Другой и только другой труд может объяснить капитал. Он не является производством и производством « большей стоимости» чем «элементы производства». Сама стоимость определяется другим трудом, проявляемым через обмен или обменом. Понятие стоимости совершенно не относится к произведённому труду. Стоимость означает и обозначает равность двух вещей, равность в которой вещи "стоят" друг друга, т.е. равны. Эту равность обеспечивает и выражает обмен. До обмена и вне обмена, стоимости не может быть никогда. Никогда не может быть "истинной" стоимости для осуществления обмена. Другими словами - не может быть стоимостного обмена, обмен всегда товарный. Всегда обмениваются два товара, в котором один "стоит" другого, каждый из которых не имеет до обмена стоимости. Потому утопия "произведённой стоимости" находится позади обмена, того места где образуется и проявляется такое понятие как стоимость. Стоимость до обмена и для обмена - есть выражение меркантилизма. Понятие стоимости привело к теоретическому созданию «общества пролетариата». Другого общества, в котором будут "производится стоимости" в "достаточном количестве", для себя (стоимость псевдо - труда) и для других (общественная стоимость). Утопия марксизма состоит не только в том, что он применял в теории один труд, "просто труд", но и то, как мы видим выше, он был разделён ещё и на две части для себя, для самообеспечения и для других, для общества. В теории марксизма «производство стоимости» для себя и определяет стоимость самого труда. На основании этого и появляется «лишний труд», для капиталиста или для общества, избытка труда относительно самосодержания. Действительной экономика будет только тогда, когда будет признаваться стоимостью не произведённый труд, а другой труд, труд на который обменивается данный. Труд в понятийном смысле не тот, который материализует природу в необходимых для человека формах, а тот который для других и который эти формы изменяет для других. Долго Россия будет на распутье, пока будет оперировать понятием "производство трудом стоимости" и не придёт к пониманию социальной, для других, сущности труда. Это и есть труд, как общественно - необходимый или просто труд как понятие. Марксиское понятие труда как "общественно - необходимого" для производства не выдерживает критики, хотя бы, оттого что получается в результате производства, полезная для общества вещь или товар. В понятие "общественно - необходимый" марксизм вкладывает определённый смысл, общественно, значит совместный, необходимый, значит признанный каким - либо общественным или государственным органом необходимым для производства. В этом видна искусственность общественного устройства, общинность, соединения в одном лице общества и государства. Это представление показывает, откуда растут ноги у "нетоварного" производства, скрашиваемого для наукообразности понятием "производство товара", т.е. товара результатом производства. К тому же, как объяснить и представить из производства полезность вещи для общества, для других? К тому же почему произведённую вещь можно называть товаром? Потому что она полезна? А полезна она кому и почему? Всё это заколдованный круг понятий.

волхов: Наука тогда будет наукой, когда будет выражать нахождение и поведение человека в социальных же условиях. Например - является ли поведение и производство человека социальным если он что - то произвёл? Или строил, например, Вавилонскую башню? Если человек произвёл вещь и если она не представляет полезность для других, общественную полезность, то такое производство социальным не считается и не может быть даже при совместном строительстве башни. Башню - то не построили! Социальным производством оно не считается, потому что в результате не произведена ни полезная вещь, ни товар, ни "стоимость". Даже производство полезной вещи, потребительной стоимости, начало теории марксизма изначально является утопическим. Полезность вещи должна полагать не её саму полезность, полезность самой вещи, а полезность её для других. По этой логике и по этому принципу началом всего является не производством человеком полезной вещи, которая плавно превращается в товар, а сам человек. Только в этом случае наука политэкономия является социальной наукой. Марксизм представляет "другую науку" по которой общее производство "для себя" является вершиной социального устройства общества. Эту схему он и положил в структуру "нового общества - социализма". Система социального, общего, общественного производства для себя и система производства для других, различна, как и представления поведенческого состояния, в этих различных системах человека. В первой системе человек представлен винтиком, маленькой шестерёнкой привода общего производства, во - второй точкой отсчёта, началом всего. Понятие общества, социальных отношений образующих его, такое понятие как общество, труд, товар или, например налога на добавленную стоимость, (добавленная к чему и чем?), которая воспринимается так же естественно как утренняя чашечка кофе, трактуются современной наукой превратно. В частности общество. Российская Федерация или просто Россия представляет собой, прежде всего общество или именно государство? Где происходит раздел между обществом и государством? С одной стороны Россия представляет собой государство, потому что мы с увлечением пытаемся понять и обнаружить в его недрах гражданское общество. С другой стороны именно общее пространство товаропроизводителей и создаёт общество, с понятием на сегодняшний день, общим производством. Какова роль , значение и место государства в обществе совокупного производителей товаров также важно понять для того что бы точно обрисовать и конкретно констатировать социальные отношения в обществе. Как в обществе человек относится к человеку? Как товарищ и брат в системе общего производства или он является обособленной социальной единицей? Приоритет социальных отношений принадлежит обществу или государству, вопрос актуальный в той степени, что по отношению к государству мы все граждане, т.е. в этом проявляется наша общность и одинаковость. Но в условиях не государственной, а социальной, общественной системы, например капитализма, общность не может быть проявлена ввиду, например "анархии производства", или разобщённости условий производства, что проповедует марксизм как дефект социальной системы. Этот дефект "снимается" образованием "новой социальной общностью" представленный общим производством. Проще говоря, классовость в обществе определяется наличием капиталистов или наёмного труда? Все капиталисты или все наёмные рабочие представляют разные социальные системы. Карл Маркс считал капиталистов лишним, непроизводительным классом и представил "новое социальное устройство" с "распределением по - труду" посредством общего производства. Общественное производство он представил общим, в котором распределение по -труду представлено из физиологических затрат человека, калорий, силы, пота, всё равно. Но это есть возмещение рабочей силы человека, но никак не труда. С таких позиций он считал что "наёмный труд должен быть всегда"! Он считал и видел такое "свойство прибавочного труда" - "производство им "прибавочной стоимости". Это "свойство" представлено потому, что Карл Маркс считал трудом затрату рабочей силы. Очевидно что если сапожника просто кормить и одевать, то безусловно "своя, отдельная и отделённая жизнь" произведённых им ботинок, их продажа, обмен, неминуемо будут представлять "прибавочную стоимость", по отношению к совокупности материалов и "лишний" труд. Очевидно, так же, "прибавочное свойство труда", производить "прибавочную стоимость". Схема объяснения удовлетворяет только с позиции меркантилизма. Т.е. изначально всё имеет стоимость и материал и труд, который воплощается в "большую стоимость" и "почти истиной" становится понятие "производство и создание стоимости". Анализ труда сапожника приводит к профанации понятий. Того же труда, разве само шитьё ботинок является полезным трудом, оно может быть для себя или попросту ненужным? Могут ли являться товаром ботинки, как «произведённая стоимость»? Стоимость ботинок марксизм может объяснить только из стоимости. К тому же «большая стоимость» объясняется реализацией «самой стоимости и прибавочной стоимости в том числе», т.е. представляет стоимостной обмен. Стоимостной обмен представляет «производство стоимости» самого товара, в которой реализуется «прибавочная стоимость», созданная излишним «прибавочным трудом». Карл Маркс выработал, этим представлением, такое социальное устройство, в котором общество, а не капиталист!, нанимает на работу наёмного рабочего для осуществления общественно - необходимого труда. "Прибавочная стоимость" и "прибавочный труд" в этом случае становиться достоянием общества. Какой необходим труд, общество якобы знает? Помните пятилетний план, определяющий не просто полезность вещей, а полезность на 5 лет вперёд! Непременное свойство же наёмного труда "производить прибавочную стоимость", которая достаётся не клятому капиталисту, а обществу. Во - первых Карл Маркс выступает в роли реформатора по изменению для наёмного рабочего капиталиста. Им становиться не сам капиталист, а общество. Что и отличает утопические системы по улучшению к предыдущим. Тем самым он оставляет в неведении самих трудящихся, которым приходится бороться за утопический социализм, потому что просто не видно третьего пути. Наёмный труд, пролетарий, теорией ставится в такие условия, что просто становиться не сам хозяином своего труда и самого себя, а выбирает из двух зол. Применение наёмного труда предполагает такое распределение по - труду, когда остаётся "огромный общественный фонд" или "общественная прибавочная стоимость". Поэтому или на основании такого понятия труда К.Маркс остаётся апологетом "прибавочной стоимости" или "прибавочная стоимость" остаётся "краеугольным камнем" теории. Такое понятие труда придаёт обществу искусственность, так же как искусственность социальных отношений и псевдо - равенство трудящихся, трудящихся которые свято верят, что происходит действительное распределение по - труду. В этом их убедил и убеждает марксизм представляющий труд всего -навсего затратой рабочей силы, "ума, нервов ит.д.", труда из этих затрат "создающего стоимости". Труд есть самое большое понятие, имеющее социальное, обществообразующее значение, которое просто не может иметь "общественный фонд" после распределения по - труду. Общий фонд, фонд для всех представляет государство, например сегодняшняя Россия. «Общественный фонд» представляет или община, СССР, которая и представляла общину или первобытное племя. Во - первых надо точно понять и представить себе конкретность утопии марксизма тем положением, что он исходил из неверно - представленных условий социальных отношений. Проще говоря, он решал задачу из неверно поставленных и представленных условий. То, что социальные отношения образованы трудом - это истина. Социальные отношения в обществе образованы и создаются трудовыми отношениями, отношениями труда и труда. Начало и исходное положение двух взаимодействующих между собой людей марксизм истолковывал по- своему. Для него идеал социального представляет социально - общее, общественное производство. Этот идеал заключён и представляет, допустим, общее производство на отдельной фабрике или построенный по его образу и подобию наш "социализм" - налицо общее производство, общее производство труда и производство "товаров". Очевидно, общее производство в обоих случаях, имеет дефект понятий и труда и товара тем, что производство не даёт выражение социальной полезности труда и социальной полезности вещи, товара. То, что Карл Маркс представлял идеально общественным производством, производством всех для всех, общим производством. Труд только тогда труд когда он имеет социальное выражение полезности для других, для общества, так же как и товар. Это выражение возможно и проявляется только через обмен и посредством его. " Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен", 23-96, так же как и слова автора "Капитала" о том что товары до обмена не являются товарами, можно представить как оговорку или действительно научные понятия? В свете представления им общественного производства общим должны по логике исчезать понятия и труда и товара, потому что исчезает сам обмен как обмен человека с другими, исчезает то социальное что делает общество обществом. Так же как исчезает или прерывается, непонятно по какой причине, то идеально - общее производство общины, разобщённым производством рабовладельцев. Из такого невозможно выяснить и выявить тенденцию развития общества, кроме той, которую представил утопист Карл Маркс, как "дежа вю" социальных отношений первобытной общины, выраженный в "новом обществе социализме". На самом деле общество возникло как общество рабовладельцев, общество, которое и разрушило общину. Оно и было обществом рабовладельцев, осуществляющих социальную связь в нём, в отличие от тех же рабов, которые "просто трудились". Общество рабовладельцев трансформировалось в феодальное и затем капиталистическое. Эта тенденция позволяет сказать, что следующая фаза общества будет представлена обществом всех, но никак не обществом пролетариата осуществляющих общее производство "для себя". Производство "для себя" было основной чертой "нового общества", которое "предсказывал" марксизм. Карл Маркс исходное состояние социальных отношений представлял таким образом: Есть два человека - у одного в руках "стоимость", "капитал", у другого её нет и ему приходится продавать свой труд. "Стоимость" представляется "первоначальным накоплением", но абсурдность этого заключена в том что "первоначальное накопление", должно представлять накопленный труд, то, существует прежде самого труда. Тем самым он представлял социальное взаимодействие даже не равенством понятий, как надо было, труда и труда, он представлял социальное различными понятиями - труда и капитала. Социальное взаимодействие должно определяться хотя бы одинаковостью понятий, во это и есть слабое место марксизма. Из такого дефекта социального взаимодействия "реформированием" таковых строил "новое, другое" общество, общество с общим производством "для себя". "Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними", 23 - 90. Это показывает результат представления труда просто трудом, который "создаёт ещё и прибавочную стоимость", тот "излишек производства", который остаётся после распределения по труду. Конёк марксизма это "излишнее производство", "прибавочная стоимость", которая создаётся собственно не трудом, а "трудовым эффектом". Может ли быть излишнее производство в буханке хлеба или подъёмном кране, если применительно к этим предметам мы можем сказать только то, что они произведены трудом? Может оно появляется, когда произвести много совместно буханок хлеба или кранов? Надо заметить, что образ идеально - общественного распределения определяется производственными понятиями, до конца не выясненными самим Карлом Марксом - что есть результат производства, полезная вещь или товар. К тому же индефицируя труд с производством как может остаться общественная часть производства, если "Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго",23-49 и "конкретный труд, портняжество, выступает здесь как простое выражение лишённого различий человеческого труда, то он обладает формой равенства с другим трудом, с трудом, содержащимся в холсте",23-69. Только это можно поставить в вину "теоретику социализма" тем, что он принижает роль и значение труда, труда, "который создаёт, производит не только стоимость для себя", но и "стоимость для других, общественную стоимость". Материалистам, я думаю, очень интересно будет проследить связь между производством, материализацией трудом всего сущего и самой стоимостью. Т.е. равность производству, материализации и самой при этом "созданной стоимости". По - другому; совпадает ли производство сапожником сапог с самой при этом "созданной стоимостью", по всем показаниям и показателям "созданная стоимость" должна быть стоимостью производства, материализации. Но она (стоимость) почему - то неизмеримо больше? Больше самого производства, больше естественно, "стоимости производства товара", его материализации трудом. Получается "лишний труд", притом нематериализованный. Другими словами - труд создал "стоимость в застывшем виде", в "предметной форме", но стоимость этого товара больше чем его застывший, его предметный вариант. С этой точки зрения появляется и проявляется "лишний труд". Но даже если представить простое довольно абстрактное определение величина стоимости данного товара, всё равно материализм применительно к данному товару отменяется "стоимостью свыше стоимости" производства, материализации. Т.е. материализацию трудом вещей можно как - то принять и воспринять, но материальный облик товара не воспринимается из - за "величины стоимости" излишней к самому труду, материализации. "Стоимость производства товара" есть законченный результат "производства стоимости товара". Потому не может быть "стоимости товара, больше стоимости его производства", как и самого "излишнего производства стоимости". Это знает каждый, кому не чужды законы материализма. Если к отношению к "потребительной стоимости" как - то можно верить К.Марксу "Большее количество потребительной стоимости составляет само по себе большее вещественное богатство: два сюртука больше, чем один",23-56, материальное, вещественное богатство представляет как можно большее количество произведённых полезных вещей. Можно по эти выводам представить "больше стоимости". По отношению к товару эти материальные свойства исчезают. Стоимость товара почти всегда больше стоимости его производства. Это объясняется не "добавленной производством стоимости" к металлу, который то же "стоимость", для превращения его, например, в ложку (почти наверняка стоимость?). Может ли быть понятие «прибавочного производства» к уже произведённой вещи? Материальный облик ложки определяется из этого положения, производством. «Прибавочное производство», производящее «прибавочную стоимость» находится за пределами материального представления вещи. Но ложка, в этом случае, не товар, а просто вещь и производство не "создаёт" стоимость, стоимость образует обмен. Стоимость образуется благодаря обмениваемой сущности товара, т.е. не производство, а их обмен показывает их действительность, понятийность и их действительную стоимость. Товары нельзя производить нелимитированно по отношению к обмену, только обмен выявляет и показывает понятийность товара. Т.е. непроданная вещь не товар, хоть он и производился как товар и производился для других. Потому, по всем законам, общему производству обеспечивается нестабильность и перегибы производства. В этом представлении видна призрачность понятий, прежде всего труда, который социальный не в части избытка для собственного производства, "стоимости для себя", а весь и сразу. Так же как и стоимости, которая представляет именно другой труд, который "стоит" данного, равный ему в обмене. Сапожник и кузнец не производят "стоимость" для себя, они производят товар (материальную вещь) для других и стоимость их труда есть другой труд, равный ему в обмене. Равнозначный, равный труд в обмене для К.Маркса всего лишь такое или данное взаимодействие общественного труда, труда в обществе. "разнородные виды труда, содержащиеся в разнородных товарах, оно действительно сводит к тому, что в них есть общего, — к человеческому труду вообще",23-61. Взаимодействие "человеческого труда вообще" представляет невозможным существование труда человека как труда для других и труда других, как общественного труда по и для образования стоимости. Труд стоит другого труда и соответственно произведённый труд не имеет цены и не производит никакой "стоимости", ни потребительной, ни меновой. Потому взаимодействие товаров есть именно товарное, а не стоимостное взаимодействие. Потому и оттого образуется общество, благодаря социальной сущности труда, труда который создаёт именно товары, вещи взаимодействующие между собой в обмене. Слова из "Капитала" идут вразрез с товарным выражением труда и его социальной ролью и значением: "труд как созидатель потребительных стоимостей, как полезный труд, есть не зависимое от всяких общественных форм условие существования людей",23-52. Капитал К.Маркс представляет накопленным "просто" трудом, но полагает его существование прежде самого труда, тем что он началом анализа считает покупку труда, того что существует всегда в начале всего. Труд и только труд может быть началом всякого анализа и рассмотрения. Марксизм представляет и выражает меркантилизм в чистом виде, объясняющий всё из не из труда, а из "стоимости". Т.е. человек выходящий на рынок для покупки труда имеет уже "стоимость" хотя такое понятие как труд ещё предстоит купить. В этом случае это должно быть исследовано и должно изучаться как взаимодействие самого труда и "стоимости". Мало того если даже представить что покупка труда определяется тем взаимодействием, где он проявляется как товар, т.е. то что покупают, то сам труд , даже по словам К.Маркса проявиться только тогда "когда соединиться со средствами производства". Но если бы это даже было так - труд не просто необходимо представить как производство, труд должен произвести "товар" и если это продукт обмена, то от того места где якобы куплен труд до того места где труд проявляется как труд,т.е. его действительная, а не мнимая "товарность" очень большой промежуток. Если не считать "подводные камни" теории можно ли считать труд действительным понятием, если он просто куплен и не соединился, допустим, со средствами производства. Если соединился, но не произвёл товар, а просто произвёл полезную вещь, потребительную стоимость. Т.е. под вопросом стоит его действительная товарность. Можно ли считать в этом случае труд трудом? Тёмная и не исследованная сторона марксизма - "производство стоимости", с одной стороны это производство полезной вещи, "потребительной стоимости", с другой товарное производство, производство товара. Потому товарность труда имеет другое значение, которое марксизм игнорирует тем, что принимает за труд его потенциальное значение и понятие, а не труд который есть и выражен именно в товаре. Товарность труда он понимает по – другому, не выражением его в товаре, а представляет сам труд как товар, который можно купить за «стоимость». Кроме этого он может оперировать трудом как производством и трудом который произвёл якобы полезную вещь, никак и ни кем и никаким способом не доказанную эту полезность.

волхов: Для материалиста очевидно, что материализованный труд является просто вещью. Если рассматривать эту «стоимость» она будет определяться только «стоимостью» производства, стоимостью материализации. Внимательно вдумавшись в это положение, можно придти к выводу, что эта стоимость просто затратна. Она представляет и представлена расходами на производство и потому не может быть основанием самой стоимости, к которой прибавляется «прибавочная». Что бы стоимость приносила доход, прибыль, необходимо иметь «другую» стоимость, которая покрывала эти расходы и выводила на положительное сальдо. Действительная стоимость определяется товарной формой вещи, т.е. товаром, который стоит другого товара в обмене. Это отражает действительное отношение труда, который образует социальные отношения. Потому обмен представляет собой всегда равность, для Карла Маркса это не очевидно. Обмен для него может представлять не только равность, но и неравность. Как относиться к словам К.Маркса: "человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме",23-61, если предметная, материальная форма вещи должна определяться трудом по её производству,т.е. по своей сущность является стоимостью производства, расходов на производство. Реально производится полезная вещь, "потребительная стоимость", хотя её полезность и "стоимость" ничем и никак не доказывается, а фактически товар, потому что только из товарного взаимодействия образуется наука. Из товарного обращения и только из него образуется такое понятие как труд, бывший до этого потенциальным, априорным понятием. Но производство потребительной стоимости и производство товара имеет различную величину стоимости. Утюг как потребительная стоимость имеет меньшую величину, чем утюг как товар, хотя труд как материализатор или труд как производитель утюга имеет одинаковую величину или должен быть таковым. Карл Маркс эти сугубо различные понятия использует как заблагорассудится, используя их в удобном для него качестве. В этом качестве товары могут производиться простым трудом, а полезные вещи, потребительные стоимости обмениваться, так же он может похвастать превращением товара в полезную вещь и наоборот полезной вещи в товар нисколько не придавая этому большого значения. Марксизм не рассматривает "трудовое" или производственное значение полезной вещи, материализованную вещь, даже не полезную вещь "потребительную стоимость", а вещь которую можно "передать другому лицу посредством обмена". На это он указывает на стр. 50, 1 тома "Капитала", попутно не раскрывая существенную разницу между производством полезной вещи и "общественной потребительной стоимости", "потребительной стоимости для других". Тонким ценителям абсурда можно указать на нессотвествие понятий марксизма тем что "потребительная стоимость должна быть передана в руки того, кому она служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена". Как же называются обмениваемые вещи, какое понятие конкретно применимо к обмениваемым вещам? Это всё - таки товары или потребительные стоимости? Но это не всё - если бы обменивались непосредственно полезные вещи созданные, произведённые трудом, "потребительные стоимости", непосредственно - произведённые трудом вещи, то как - бы образовались "общественные фонды социализма", при непосредственном распределении по - труду? В понятиях и находится "узкое место" теории, во - первых обмениваемые вещи есть товары, а не "потребительные стоимости", полезность вещей сама по себе ничего не значит, эта полезность должна выражать полезность для других. В свою очередь, представляя на этой же странице, вещь для других Карл Маркс неосмотрительно спутал сущность общества где всё производится для других с оброком и десятиной, что является феодальным и церковным налогом. Для других, но в качестве налога, а не в качестве социальной связи. Тем самым уже ставя под вопрос материальную сущность труда, то ,что он представлял и отстаивал. Т.е. труд материализуя природу, производя вещь, не является в полной мере трудом в понятийном, фактическом значении этого слова. Труд должен произвести товар, ту вещь, которая является средством обмена определяемая в полной мере трудом, тем понятием которым можно фактически оперировать. Труд, который что-то производит, что-то материализует, воплощаясь в просто вещь, тот труд, который в марксизме является в таком качестве самим его понятием, как просто труд, не является таковым. Для понимания этого стоит вспомнить слова Василия Макаровича из фильма "Печки - лавочки", вопрос поставленный им состоит в представлении труда по выращиванию пшеницы. Когда один пашет, другой сеет, и т.д. Если представить этот "просто труд", то сокрушения его понятны в части того что если труд по производству пшеницы уже оплачен, то вырастит ли пшеница, никого не интересует. Труд по - производству пшеницы уже оплачен, хотя самой пшеницы может и не быть. Может ли быть такое труд есть, а пшеницы нет? Первое, в этом труде, по выращиванию пшеницы, в глаза бросается априоризм этого понятия. Затрата рабочей силы есть, но пшеница, как материализации трудом природы, в расчёт не берётся совсем. Труд рассматривается сам по себе, вне товарного его воплощения. Дело в том этот просто труд совсем не труд. Труд только тогда труд когда воплощается в товар, вещь для других, вещь, взаимодействующую с другим товаром. Взаимодействие товаров обеспечивает взаимодействие труда, создают и образуют трудовые отношения. Эти и только эти отношения и являются социальными. Вспомним Аристотеля "в двух обменивающихся товаров содержится равный труд", что и является началом науки политэкономии. У Карла Маркса другое её начало, состоящее как раз, в неравенстве двух людей и только один из них является владельцем труда, другой же владельцем "стоимости". Из такого предварительного, начального состояния Маркс и создал "другую" науку, чем построил, создал памятник не только наёмному труду, но и "прибавочной стоимости". "Стоимости" которая "производится" избыточно относительно покупки самого труда на рынке. Представляя рынком то место где покупается товар и труд, но не то место где они обмениваются. Разница между этими понятиями значительная. Товар покупается на рынке за деньги, как элемент обращения, для превращения денег в другой товар, равный ему по - труду. Покупка же труда для превращения его в "больший труд", что и есть "изюминка" теории марксизма, не выдерживает критики, потому что не продажа, а обмен трудом, придаёт ему равность, равнозначность. Карл Маркс это правило, закон, равности обмена, представляет дуалистично. Он представляет как равность, так же и неравнозначность обмена. Рынок представляет обмен, как обмен равного, равнозначного труда, продажа за деньги это есть расширенный обмен, обращение. Таким образом и потому формула Т - Д - Т, ничего не изменяет и не нарушает законы непосредственно товарного обмена, только расширяет его. Самое главное, деньги не нарушают товарного равенства. Но это не простая констатация данного факта, а та основа начала науки политэкономии, о которой говорил Аристотель. Данный обмен показывает равенство труда, образуется им, отношением в котором труд "стоит" труда, равен ему. Равенство труда и товара начало всей науки, которую Карл Маркс освещал с других позиций - он "обнаружил" "лишний труд", создающий избыточное производство и избыточную "прибавочную стоимость". Логика меркантилиста К.Маркса проста; "Первая стадия: Капиталист появляется на товарном рынке и на рынке труда как покупатель; его деньги превращаются в товар, или проделывают акт обращения Д — Т. Вторая стадия: Производительное потребление купленных товаров капиталистом. Он действует как капиталистический товаропроизводитель; его капитал совершает процесс производства. Результатом является товар большей стоимости, чем стоимость элементов его производства",т 2 "Капитала",32. Самое главное, надо понять что "стоимость" образуется и создаётся" не для обмена, а образуется в обмене. Обмене, где создаётся и достигается равенство. Но не равенство «стоимостей», а равенство труда. Наука рассматривает товарный, а не стоимостной, как К.Маркс, обмен. Равный «стоимостной» обмен двух товаров, представляет "другую науку". Только обмен двух товаров может быть началом всякой науки. Но не то, как покупается труд для "производства товара определённой стоимости". "Стоит" только товар и "стоит" он другого товара. «Элементы производства» не образуют «базис» стоимости. Это мы можем представить со слов того же Шукшина. Логика превращения денег в товар и "производительное " его потребление, "Результатом является товар большей стоимости, чем стоимость элементов его производства", порочна, потому что деньги только образуют обращение. Деньги, "стоимость" не являются началом образования стоимости самого товара. Их функция не в том, чтобы показать и образовать "прибавочную" стоимость, сущность, "над элементами производства" товара. Только меркантилизм показывает началом деньги, стоимость, которая покупает товар и элементы производства. Начало всего это обмен двух товаров, обмен образованный равенством труда. Только материализм может прояснить и показать начало науки, саму науку, с представления не стоимостной, а материальной сущности обмениваемых вещей. Если принимать началом "стоимость", то это начало "из другой оперы", представляющая суть и сущность предыдущего обмена товара на деньги, которая завершает процесс обращения покупкой другого товара, т.е. не на йоту не отходя от классического и действительно научного Т - Д - Т. "Приращение капитала", через покупку, а затем продажу товара возможно только посредством взгляда меркантилиста - покупка товара за "стоимость", затем продажа "стоимости", которая больше "стоимости" элементов производства. Возможен ли материалистический взгляд на этот абсурд, если материализация, производство товара представляет меньшую стоимость чем стоимость товара. В этом случае "прибавочная стоимость" представляется нематериальной сущностью? По - другому - возможен ли взгляд на стоимость товара как на "избыточное производство" при производстве товара и соответственно при производственной, трудовой и материальной его сущности? Существенная разница этих понятий заключена в том, что продажа для производства "большей стоимости" имеет отличие от обмена в том, что обмен создаёт равенство или стабильность общества и социальных отношений, отношением труда и труда. Логика, состоящая в том, что наёмный труд есть сам труд, покупка которого определяется средствами содержания, оплачиваемый предварительно "стоимостью". В процессе производства владелец труда производит не только столько "стоимости" что возмещает затраченную на покупку труда, но и создаёт больше "стоимости", что является "прибавочной стоимостью", глубоко порочна. "Производство товара и производство его стоимости" является визитной карточкой марксизма, точнее его утопии, в которую нематериальной сущностью вклинивается "прибавочная стоимость". Эта утопия неминуемо показывает равность товаров "по - стоимости", только вот по какой? Что бы показать действительно материальное лицо марксизм должен представлять обмен по стоимости производства, действительно трудовой, в его представлении труда, труда по материализации природы в действительно полезные вещи, с другой стороны из такого представления не получится "лишнего труда и "избыточной, прибавочной стоимости". Потому неминуемы выводы производство трудом стоимости излишней, прибавочной, по отношению к самому труду и производство стоимости товара больше самого производства товара. Фактически стоимости больше стоимости труда не существует, так же как и производство вещи есть законченный процесс. Т.е. труда больше самого труда не существует, как не существует производства, больше самого производства. Утопия и исходит из того что марксизм как наука не изучает обмен, не исходит из того что есть две обмениваемые вещи, вещи которые обмениваются, а пытается доказать что этот обмен возможно организовать по - стоимости. В то и дело что "производство стоимости", что должно являться стоимостью производства (то ли товара, то ли вещи), даёт другой результат. Стоимостью товара является другой товар и другой труд. Сам товар не "стоит", он стоит другого товара, т.е. равен ему. Эта равность образована обменом и может проявляться только в нём. Обмен является исходным положением изучаемый наукой, а не наука объясняющая "производство стоимости товара", образует его "по - стоимости". Утопия марсизма в своей изначальности, сущности, исходит из управляемого, "стоимостного" обмена. Из того что обмен можно организовать по имеющимся до обмена величинам, "величине стоимости произведённого товара". Эта величина, если задуматься не сходится, не срастается с самой величиной стоимости товара, по сравнению с той которую представляет "произведённый товар". Как ни крути и ни от чего не отталкивайся - это будет стоимость производства. То есть, то что логичное что представляет Карл Маркс: " В стоимости товара представлен просто человеческий труд, затрата человеческого труда вообще",23-54. Что есть логика «стоимостного отношения товаров». Эта логика провоцирует логичный же вопрос - откуда в товаре берётся излишний, "прибавочный труд" и "сверхстоимость", если это по всем законам должен быть труд по материализации, производству товара и соответственно стоимость должна являться стоимостью производства? Как, соответственно, получается "лишний труд" из обмена двух вещей по - труду? Исходное положение марксизма исходит из предварительного, заведомого неравенства людей, чтобы научно реформировать их для образования "другого справедливого" общества. Представление взаимодействия труда и "стоимости" или покупка труда не отражает и не выражает истинного начального состояния социальных отношений. Это есть превратное, неправильное представление сущности образования общества. Это представление и выразилось в "общество пролетариата" реформированием этих социальных отношением простым игнорированием, устранением "лишнего звена -капиталиста". Вот Вам и общество пролетариата, с продажей не труда, а рабочей силы, не капиталисту, а обществу - государству. Хотя надо заметить, что в предыдущем предложении понятие общество имеет фантомное значение тем, что общество образуется и создаётся трудом, а не затратами рабочей силы или 2трудом по производству». Далее это недоразумение как снежный ком образует следующие, образование "прибавочной стоимости", рабочему человеку, пролетарию претит присвоение того что не входит в понятие стоимости его труда, то что марксизм представлял некоторыми жизненными средствами необходимыми для восстановления сил. Образование "общественного фонда социализма" или общественного фонда потребления вызвано только уверенностью рабочего класса или пролетариата что жизненные средства и являются той мерой их труда. Марксизм дезориентирует трудящихся, глупит, принижая их роль в обществе. Он неутомимо показывает, что иначе и быть не может, кроме того что бумажки, деньги, стоимость на непонятном и неведомом рынке покупают с таким же результатом и также как товар, как и такое понятие как труд. Марксизм неутомимо представляет, как писал Ф.Энгельс в " Принципах коммунизма" : "Труд такой же товар, как и всякий другой", его можно купить с таким же результатом, как и любой другой товар. Только представление марксизма может показать это нематериальным взаимодействием вещей - товаров. Покупка товара "по его произведённой стоимости" и продажа с заведомой выгодой, показывает не только хотя бы формальное равенство товаров, хотя бы по- стоимости, но и дистанцию от материализма. Формально с мерканилистической позиции выглядит совершенно безупречно, хотя и в ущерб понятий, наёмный рабочий производит больше стоимости, чем стоит его труд купленный предварительно. Это есть доход капиталиста и его "прибавочная стоимость". Но анализируя связь между производством и стоимостью, образуется парадокс. Допустим трактор произведён, материализован из металлоизделий и т.д., но его стоимость больше стоимости его производства. Выходит что здесь и кончается материализм, потому что "избыточную стоимость" от затрат производства никак не объяснить ни трудом ни производством, потому что трактор "с иголочки " уже есть, хоть сейчас паши. Он и есть материальная вещь и "произведённая стоимость" и это есть стоимость производства, стоимость издержек на производство. Но стоимость любого товара неминуемо больше его производства не потому что производится "больше стоимости", а потому что стоимость образуется в обмене или обменом. Стоимость представляет другой труд, труд, который образует связь с данным трудом посредством обмена. Производство стоимости есть "научное зомбирование" трудящихся, веру в утопическое "общество пролетариата", которым необходимо представить и представлять что труд находится где - выше его простого исполнения, производства труда. НАДО ТОЧНО СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ ЧТО СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕ ОБРАЗОВАНЫ РАВЕНСТВОМ ТРУДА,РАВЕНСТВОМ ТРУДА И ТРУДА В ОБМЕНЕ. ТОЛЬКО ТРУД, ТОЛЬКО ТАКОЙ ТРУД И ТОЛЬКО РАВНЫЙ ТРУД ОБРАЗУЕТ СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕ,

волхов: Мы живём в перевёрнутом мире, пока в науке царствует меркантилизм под вывеской марксизма – сказкой о «трудовом» обществе. Эти знания определяют наши мысли и желания жить правильно и достойно. Марксизм, призванный объединить трудящихся, являющийся теоретическим пособием по строительству общества пролетариата, на самом деле является беспощадным выразителем меркантилизма и утопии соответственно. Надо понять и представить, почему Карл Маркс позиционировал, если можно так сказать, оптимальное общество, обществом пролетариата. Он сделал это потому что пролетариат и только он, «производит товары», ценности для общества. Поэтому посткапиталистическое общество представлялось обществом пролетариата, обществом трудящихся, трудящихся для себя. В этом и состоит не только утопические представления об обществе, но и утопические черты материализма. Сущность материализма Карл Маркс определяет материальной сущностью труда, тем, что труд выступает сущностью, материализующего природу в необходимых для человека формах. Т.е. воздействием труда на предмет труда или вещество природы получается вполне материальный продукт труда. Тем самым зримо и конкретно показывается проявление самого понятия труд, его материальной сущности, зародыш и начало всех представлений. Например, трудовое общество это когда каждый человек, в меру своих сил проявляет себя и свой труд воздействием на природу или предмет труда для достижения наиболее максимальной материализации. Максимально высокая материализация, т.е. проявление труда, должна определять максимальное же богатство общества. Но, как мы видим на примере нашего советского прошлого, такой связи, почему то нет. Беззаветный, огромный труд наших отцов и нас самих, не принёс богатству обществу. Такая теория материализма, взгляда на труд, лишает самого главного, научной подоплёки на понятия и общество. Взгляд, который представляет материальную сущность труда, загоняет всю науку в угол. Чем является продукт труда, продукт который изготовил, создал, материализовал труд - полезной вещью, потребительной стоимостью, стоимостью вообще – ценностью или товаром? Вопрос не имеет ответа, потому что представляет «законченность» выражения труда, как его продукт. Товарность или не товарность этого продукта труда, понятие цены или стоимости идут вне и вопреки этого понятия. С точки зрения материализации, материальной сущности труда, не суть важно, важно, что труд проявил материальную сущность в продукте труда. В этом взгляде понятие продукта труда, расплывчато, аморфно, потому что конкретно не выражается чем, каким понятием он определяется. Понятие продукта труда, просто сырое понятие, которым невозможно оперировать. Продукты труда окружающие человека, по этому взгляду, есть квинтэссенция труда. Т.е кирпич представляет собой замешанная и обожженная трудом глина, а дверная ручка, отштампованная или отлитая то же трудом, металл. Следовательно, отними от кирпича труд, это будем просто глина, металлическая дверная ручка минус труд, получается всего лишь недобытая железная руда. Это недальновидный и противоестественный взгляд, потому что труд понятие социальное, только в том случае представляет данное понятие, если он проявил себя социально, полезностью другим. Это есть научный подход, который состоит, например, в зоологии в том, что помогает отличить парнокопытных от непарнокопытных или млекопитающих от всех остальных. Т.е. в кирпиче или ручке, произведённых, допустим, для себя, или в произведённых абстрактным трудом, но ненужных этих материальных предметах, нет такого понятия как труд. Они произведены затратами рабочей силы. Исходя из этого или утопически основываясь на тождественности труда и рабочей силы Карл Маркс представлял новое общество огромной мировой мануфактурой, в котором все трудятся для себя, превращая трудом природу в ощутимо - материальное и общественно - необходимое. Впрочем, как и его последователь, талантливо реализовавший этот сомнительный проект, Владимир Ульянов, который мечтал превратить Россию «в одну контору, в одну фабрику». Карл Маркс, как идейный вдохновитель и теоретик видел в обществе как современник зарождающего капитализма, что трудящиеся на капиталистических фабриках только частью работают на себя. Его теория к тому и подводит и объясняет, что рабочий, работая целый день, производя ценности, «стоимости», только часть дня трудится на себя, производит стоимость для себя, остальной день, рабочее время, производя ценности или стоимость для капиталиста. Вот если трудящийся, по задумке К.Маркса, будет трудиться для себя, а капиталистическая часть его рабочего времени будет направлена на общее дело, на обеспечение общественных потребностей это и будет истинно справедливое общество и истинный коммунизм. Вот эта и есть ловушка, в которую угодили трудящиеся, прежде всего России, но можно сказать и всего мира. Ловушка в качестве приманки, которой, используется труд для себя, производство для себя, производство собственным трудом пролетария стоимости для собственного воспроизводства. Представления К.Маркса и крутятся вокруг этого, объясняя, что капиталист, имея средства производства в личной собственности «даёт немного поработать» на них наёмному рабочему. Трудиться приходится для того, что бы не умереть с голоду, для того, что бы «произвести стоимость» для себя. Пролетарий в горячке производства производит не только стоимость для себя, но и стоимость для капиталиста. Капиталист же имеет выгоду из того, что заставляет трудиться рабочего целый день, тогда как последнему достаточно для удовлетворения собственных потребностей, например, половина его. Капиталист из излишнего производства имеет выгоду в виде «произведённой прибавочной стоимости». В этой запредельно сказочной теории меркантилизма показывается материализованный капитал, в виде средств производства, началом всего. Началом, прежде всего социальных отношений, когда одному человеку, пролетарию приходится наниматься на работу и наем как раз и образует классы. Происходит «продажа труда», тогда как такое понятие как труд неприменимо в этом случае, на основании его социальной сущности. Т.е. труд только тогда труд, если он полезен обществу, здесь же может быть полезен только капиталисту и только потенциально. Бесклассовое общество, по задумке Карла Маркса, получится тогда, когда все будут одинаковы в смысле труда, все будут производителями общественных богатств. Теория бесклассовости лежит в общем производстве «стоимостей». Только в этих условиях восторжествует принцип каждому по – труду. Но лукавство К.Маркса состоит как раз в том, что в осуществлении этого основополагающего принципа нового общества, получается «большой общественный остаток». Внимательно вдумываясь, можно заметить «нетрудовые и нематериальные его черты». Значение общего продукта, часть которого в общественном владении, а другая часть распределяется по – труду, глубоко порочна. Данная система не может претендовать на принцип каждому по труду. Труд, который материализовал то общее, не относится к полной, истинной материальной сущности труда, который каждому. Т.е. если человек вырастил картошку и отожествляя продукт материализации с самим трудом, не получается что бы продукт обеспечивал распределение по – труду и оставалось ещё из этого продукта труда «немного труда» ещё и на общественные нужды. Так же как и материальность данной «произведённой стоимости», если отожествить всю «произведённую стоимость» с самим картофелем. Этот парадокс решается только так и из того что труд имеет другую сущность, основу, как и сам человек. Человек никогда не производит для себя, не производит «стоимость для себя», принимая человеческую природу за истину. Он не производит не только стоимость для себя, но и прибавочную стоимость, как следствие «стоимости для себя». Такое понятие как стоимость не является результатом производства. Стоимость есть результат социальных, человеческих отношений, состоящие в отношениях труда. Представление «производства стоимости» извращает саму сущность, корень и начало человека. Сущность человека в труде для других. В обществе только в этом случае человек есть человек и труд есть труд. Карл Маркс связывал капиталистическое богатство с излишней производимой стоимостью, с тем, что пролетарий производит больше стоимости необходимой для собственного воспроизводства. Это значение, понятие есть в марксизме стоимость труда. Он представляет, стоимость труда тем и только тем, что возмещает его биологические затраты. «Излишне производимая», прибавочная стоимость, составляет общественное богатство. Она представляется К.Марксом, тем социальным, которое определяется после производства для себя. По этому понятию, значению все люди превращаются в чиновников, служащих, которым оплачивается средства содержания, средства восстановления, которые и представляют стоимость рабочей силы. Понятно, что рабочая сила, средства содержания, не входит в понятие труда и организует как раз административно – командную систему. Административная система не давно изжитое и забытое социальное устройство, а наоборот такое понятие труда даёт представление, что всё это в наших сердцах, умах и мыслях, которое необходимо для строительства справедливого общества. Справедливость и состоит чтобы «каждому по – труду», для справедливого же воспроизводства биологической природы. Проще говоря, справедливость и притом общественная справедливость, справедливость под надзором общества, должна состоять в том чтобы пайка, кусок шахтёра был больше пайки дворника, притом принципиально важно насколько. Мы же хотим такой справедливости, а потом думаем, почему всё время получается какое – то не такое общество. Поскольку производство товара и производство его стоимости, для Карла Маркса единый и законченный процесс, то как, например, наёмный рабочий получает только часть товара и производимой стоимости, производя сам товар собственноручно до последней гаечки. Специально провокационный вопрос – сколько процентов или сколько долей должен получить наёмный рабочий, пролетарий из произведённой им стоимости в виде зерна, погремушки или например ватрушки? Вопрос задан по поводу социальной справедливости. Ведь должен отдавать в виде например налога или на обеспечение каких –либо общественных потребностей. По этому поводу можно спорить, до тех пор и доходя до той грани, которая безоговорочно и, безусловно, исключает самый главный принцип меркантилизма – собственную, «внутреннюю» стоимость товара, стоимость товара «в себе». Так как это представляет себе это Карл Маркс: «Стоимость железа, холста, пшеницы и т. д. существует, хотя и невидимо, в самих этих вещах»,23-106 и «Стоимость, т. е. количество человеческого труда, содержащегося, например, в одной тонне железа»,23-107. Такого понятия и значения просто не может быть и недаром одним из выражений утопии является «то чего нет, то чего не может существовать». Это начало, принцип и сущность утопического течения меркантилизм, основным выражением которого является стоимостное выражение и стоимостное отношение товаров. Материализм потому состоит в услужении утопии как раз представляющей материальность труда производящего товары и «стоимости». Для примера можно привести некоторые цитаты из 1 тома «Капитала» Карла Маркса: «Простая форма стоимости заключается в его стоимостном отношении к неоднородному с ним товару», стр. 71, «Приравнивая свои различные продукты при обмене один к другому как стоимости..», стр.85. Вынося из этого основополагающий меркантилистский принцип взаимодействия товаров - «не обмен регулирует величину стоимости товара, а наоборот, величина стоимости товара регулирует его меновые отношения, стр.74. «Справедливое, плановое, трудовое» общество определяется и вытекает из этой идеи – идеи производимой «стоимости» товара для его стабильно – определённого взаимодействия с другими товарами. Эта идея воплощается в «организованное» общество, основной идеей которого является « братское общество трудящихся», выполняющих просто труд по производству для себя всего необходимого. Общества, производящего «товарные стоимости». Особенность такого общества или точнее его утопия состоит в отсутствии обмена во взаимодействии людей. В этом случае обмен как взаимодействие товаров поднимается на совершенно новый уровень – он справедливый и организованный строго на «научных основаниях стоимостного обмена». В этом и состоит противопоставление бесплановому, анархичному обществу неуправляемого обмена, которое исключает по предположению теоретиков марксизма всякую научную подоплёку. Как объяснить общество в противопоставлении человека и человека в обмене, если они оба трудящиеся «производящие товары, стоимости» в системе общественного производства? Как объяснить проявление труда, если он просто труд? Труд или точнее общий труд не должен являться при данном социальном устройстве препятствием товарного обмена или стоять на его пути. Такое понятие как труд, как труд, производящий стоимости, абстрактно относится к самому товарному или стоимостному обмену. Труд заведомо стоит или имеет стоимость средств обеспечения и к товарному обмену не может иметь отношения. Т.е. сама стоимость товара образуется из ценности производимого труда рабочего. Если труд ценность, то и продукт труда большая или меньшая стоимость. Берётся просто труд и производится стоимость, есть начало понятий представляющего начало и безусловность его. Так и поступает Карл Маркс. На самом деле, обмен и только обмен является тем что «проявляет» труд в обществе. Такого понятия до обмена нет, не существует. Труд до обмена есть абстрактный труд или просто затраты человеческой рабочей силы. Трудится ли человек, если он выполняет труд, затрачивает рабочую силу? Только в том случае, если его деятельность полезна другим, что может показать только обмен. Так и таким образом человек интегрируется общество, так и таким образом создаёт, составляет его. Что показывает и даёт основание отличить, разграничить понятие общества и общины, труда и затраты рабочей силы. То что Карл Маркс представлял «истоками нового общества» на примере капиталистического предприятия, на самом деле является общиной, в которой происходит затрата рабочей силы. Понятие труда проявится только в том случае, если их общая деятельность проявит также свою социальную, общественную полезность. Другими словами, если выращенные томаты сельхозпредприятия выбрасываются на свалку, или продукт труда столяра пылится на полке, складе, то труда в их деятельности нет совершенно. Ничего социального в производственной деятельности трудящихся выращивающих или изготавливающих нет. Да они и представляют некую организацию по выращиванию и производству, но поскольку в их деятельности труд не проявлен, то отсутствуют и социальные отношения. Они не «относятся» друг к другу. Нет «производственных отношений», потому что в производстве нет труда. Социальные отношения проявляет и образовывает только труд. Труд проявляет себя только в обмене, который и создаёт общество посредством взаимодействия труда. Потому взаимодействие труда и труда объясняет что труд «стоит» труда. «Трудового» общества, в котором люди просто трудятся, не существует, как и стоимости такого труда, стоимости воспроизводства, стоимости жизненных средств. По своей структуре совместное производство это или утопическое общество или община, основанное на принципах меркантилизма, где из стоимости образуется стоимость, последняя образующая «органичный обмен». Обмен является предпосылкой стоимости, из обмена образуется стоимость, а не наоборот. Обмен, который в представлении марксизма создаёт анархию в обществе, на самом деле организует его. А вот «трудовое», которое «создаёт «стоимости» для пропорционального отношения товаров, т.е. по сути стоимостное отношение, как раз и создаёт дисбаланс производства в обществе. Плановость состоит не в «общественно – необходимых» продуктах на целые 5 лет, а в том, что человек планирует свою деятельность, труд исходя из полезности его продукта для общества. Этот продукт и является общественно – полезным. Полезность продукта объясняется не полезностью его самого, а его полезностью для общества, других. Труд, в этом случае будет не в услужении «стоимости», того что производит это утопическое понятие, а действительно тем что выше и важнее всех на свете. Труд и только труд образует общественное взаимодействие, но никак не «стоимость». Общество образуется из труда или посредством труда. Общественное отношение образует труд, а не «производимая трудом стоимость». Если бы стоимость производилась, то мы были бы впереди планеты всей, исходя из гигантизма советского производства. Но Карл Маркс не только представляет производство стоимости, но и заметил некоторое превышение над ней. Это можно отнести к совершенно нематериальному, «сюртук, как стоимость»,23-61 не может иметь продолжения стоимости. Материалист или просто нормальный человек догадывается, что стоимость производства, если есть такая, должна определяться только и исключительно производством. Но, налицо, очевидное, стоимость вещи почти всегда больше стоимости её производства. Что есть непременное условие производства и которое К.Маркс представляет «прибавочной стоимостью». Следовательно, рушатся все трудовые и материалистические представления. Если «прибавочную стоимость» по отношению к труду ещё можно как – то понять и представить, но прибавочную стоимость по отношению к стоимости производства невозможно. В том, что величина стоимости товара больше «стоимости производства» и заключена утопия теории марксизма. Это объясняется не «большим трудом и большей стоимостью», а действительным трудом и действительной стоимостью. Меркантилизм будет присутствовать в представлении того что сапожник затратив на производство сапог определённую стоимость, «произвёл стоимость», предполагал получить при их продаже некоторую прибыль, но получил меньше, потому что жесткая система взаимодействия товаров и общественного труда не позволила это сделать. Т.е. обмен, казалось, отрегулировал действительную цену, которая предполагалась в иной, величине стоимости. В том и дело под понятием цены, которая есть выражение стоимости, понимается совсем другое. Меркантилизм или марксизм понимает под ценой «внутреннее состояние» произведённой вещи, которая реализовалась при продаже за деньги, в какую-либо цену. «Стоимость» в товаре уже есть и цена, образующаяся из обмена за деньги, по мнению К.Маркса не вносит никаких перспектив и неожиданностей и даже вредит своей непредсказуемостью. Если обменивается стоимость напрямую с другой стоимостью, то это вносит гармонию в сам труд и само производство. Меркантилизм К.Маркса выражает и это представление: «Но форма цены не только допускает возможность количественного несовпадения величины стоимости с ценой, т. е. величины стоимости с её собственным денежным выражением, — она может скрывать в себе качественное противоречие, вследствие чего цена вообще перестаёт быть выражением стоимости, хотя деньги представляют собой лишь форму стоимости товаров. Вещи, которые сами по себе не являются товарами, например совесть, честь и т. д., могут стать для своих владельцев предметом продажи и, таким образом, благодаря своей цене приобрести товарную форму. Следовательно, вещь формально может иметь цену, не имея стоимости». 23-113. Это представление меркантилиста, потому что такое понятие как стоимость не выражает не только сам товар, как изготовленная трудом вещь, но и тем более не «честь, совесть и т.д.», тем более вещи «сами по себе», даже в виде сукна или трактора, не являются товарами. Как справедливо пишет К.Маркс, «только благодаря цене», т.е. продаже за деньги, вещь может приобрести товарную форму. Товар становиться таковым лишь в обмене, как сукно, так и «честь и совесть» и например дикорастущие ягоды, которые не имеют «трудовой, производственной и произведённой стоимости». Но самое главное это определение вносит существенное противоречие в представление стоимости и цены товара. Обмен товара на деньги, из такого представления не является действительным и фактическим выражением стоимости товара, которая просто проявила себя в его денежном эквиваленте. По этому представлению стоимость товара имеет собственное хождение, которое по взгляду Карла Маркса и образует действительное равенство товаров. Ничего подобного нет и не может быть в общественном взаимодействии товаров, во взаимодействии «произведёнными стоимостями». Взаимодействие двух товаров начальный общественный процесс, который предполагает отсутствие всякой стоимости в этих товаров и соответственно образование пропорционального обмена их по показателям, значениям и величинам стоимости. Обмен товаров не регулирует величину стоимости, а образует её. Стоимость есть другой товар обмена, товар который стоит данного. Цена же есть выражение, образ стоимости, потому что она предполагает другой товар обмена. Т.е. деньги за проданный товар есть всего лишь право купить другой товар, которые не имеют никакой связи с «внутренним трудовым содержанием произведённого товара». Притом произведённая трудом вещь не товар, таковой она становится в обмене. Только в обмене товар становиться товаром и только в обмене образуется стоимость. Стоимость определяет равность двух товаров, один из которых «стоит» другого. Понятие стоимости Карлом Марксом глубоко и теоретически порочно представлением: «Тогда как стоимость может быть реализована лишь в обмене, т.е. в известном общественном процессе», 23-94. На самом деле обмен объясняется не «реализацией произведённой стоимости», а является тем, что образует её. «Реализация произведённой товарной стоимости» в обмене и выражает фундаментально – утопическую теорию меркантилизма. Меркантилизм или стоимостное отношение товаров предполагают изменение понятий в значении, необходимом для такого понимания. Потому труд представляется в виде деятельности «производящим стоимости», а товар вещью с произведённой стоимостью. Определение стоимости товара для пропорционального обмена, вносит существенную диспропорцию в действительное, материальное отношение самих товаров. Действительное отношение самих товаров, даже посредством обращения, т.е. обмена товара на деньги и вновь на товар, представляет деньги, стоимость, средством и сущностью такого обращения. Этот маленький, но действительный принцип разрушил систему определения стоимости товара до обмена и соответственно стоимостного отношения товаров. Такую систему представлял обменный банк английского социалиста – утописта Роберта Оуэна и «социалистическую систему хозяйствования» представляющую СССР. Утопического в обеих этих системах то, что они представляли систему определения стоимости для справедливого, стоимостного обмена и соответственно понятия труд, товар, как и стоимость до обмена и для обмена. Утопические рассуждения и выводы и привели к организации «справедливого трудового» обмена, обмена, в котором просто труд производит просто «стоимости», представляя стоимость труда частью произведенной стоимости товара. Непосредственно товарный и трудовой обмен находится далеко за пределами такого понимания. Обмен товара на товар и труд на труд меркантилизм полностью отвергает ввиду того что обмен стоимостной, обмен по – стоимости. Соответственно труд выступает в роли производителя этой стоимости, которая обеспечивает пропорциональное отношение товаров в обмене. «Производство товара и производство его стоимости» воплотились в производственную сущность стоимости. Что и делает Карл Маркс на странице 31 третьего тома «Капитала»: «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m. Если из этой стоимости продукта вычесть прибавочную стоимость m, то останется только эквивалент или стоимость, возмещающая в товаре капитальную стоимость c + v, израсходованную в виде элементов производства. Если, например, производство известного товара вызвало затрату капитала в 500 фунтов стерлингов: 20 ф. ст. на изнашивание средств труда, 380 ф. ст. на производственные материалы, 100 ф. ст. на рабочую силу, и если норма прибавочной стоимости составляет 100%, то стоимость продукта = 400c + 100v + 100m = 600 фунтам стерлингов. По вычете прибавочной стоимости в 100 ф. ст. остаётся товарная стоимость в 500 ф. ст., и она лишь возмещает израсходованный капитал в 500 фунтов стерлингов. Эта часть стоимости товара, возмещающая цену потреблённых средств производства и цену применённой рабочей силы, возмещает лишь то, чего стоит товар для самого капиталиста, и потому образует для него издержки производства товара. То, чего стоит товар капиталисту, и то, чего стоит само производство товара, это во всяком случае — две совершенно различные величины. Та часть товарной стоимости, которая состоит из прибавочной стоимости, ничего не стоит капиталисту именно потому, что рабочему она стоит неоплаченного труда. Но так как на основе капиталистического производства рабочий, вступив в процесс производства, сам образует составную часть функционирующего и принадлежащего капиталисту производительного капитала, и, следовательно, действительным производителем товара является капиталист, то издержки производства товара для него неизбежно представляются действительной стоимостью [Kost] самого товара. Если мы издержки производства назовём k, то формула: W = c + v + m превращается в формулу:W = k + m, или товарная стоимость = издержкам производства + прибавочная стоимость. Поэтому сведение различных частей стоимости товара, лишь возмещающих затраченную на его производство капитальную стоимость, к категории издержек производства, служит, с одной стороны, выражением специфического характера капиталистического производства. То, чего стоит товар капиталистам, измеряется затратой капитала; то, чего товар действительно стоит, — затратой труда. Поэтому капиталистические издержки производства товара количественно отличны от его стоимости, или действительных издержек его производства». Во – первых представляя данную формулу К. Маркс заведомо и тотально полагает стоимостное отношение товаров. Во – вторых «стоимость капиталистически произведённого товара» не может отражать социальные (капиталистические) отношения, если он уже произведён. В третьих, произведённый товар непременно должен иметь стоимость расходов на производство. Гарантией тому служит материализм. Производство товара больше его производства, понятие «отменяющее» материализм. Но дело в том, что ревизии должен подвергаться не материализм, а понятие стоимости. Наличие «прибавочной стоимости» не позволяет материалистически относиться к «стоимости произведённого товара», который противопоставляется «капитальной стоимости, израсходованной в виде элементов производства». Какая может быть «стоимость произведённого товара», если она больше «элементов производства»? В – четвёртых, есть ли понятийная разница между «Стоимость всякого произведённого товара (W)»(600 ф.ст.) и товарной стоимостью в 500 ф. ст., Это относится к занятной арифметике. В пятых, понятны затраты на производство товара, непонятно значение «норма прибавочной стоимости в 100%». Не сама она, а то к чему и почему она прибавляется. Если сплошные затраты по производству товара, то как к затратам прибавляется прибавочная! же стоимость. Она увеличивает их или уменьшает? С математикой здесь очень плохо, если к минусу(расходы) прибавить плюс (доход, прибавочная стоимость), получается не очень! В шестых, как сами расходы «возмещают израсходованный капитал», и это самое интересное. Самое интересное и восходит к понятию стоимости. В седьмых, пускай К.Маркс видит «чего стоит товар капиталисту, и то, чего стоит само производство товара, это, во всяком случае — две совершенно различные величины». Хотя я разницы не вижу, поскольку капиталист обслуживает производство товара, «действительным производителем товара является капиталист», но если бы и была разница, она выражает разницу расходов. Т.е. стоимость товаров Марксом представлена расходами. Получается, если закопать денежку на поле чудес, то стоимость холмика будет равна стоимости закопанных денег, имеющем самостоятельное хождение. В восьмых, деньги как таковые, стоимость, появляются только в обмене, т.е. расходы нисколько и никак не определяют то что понимается под самой стоимостью, под самим этим понятием. Только обращение, обмен, показываю действительную и фактическую стоимость. Формула стоимости производства и не производства, какая бы цифирь не была, опосредствуется только в обмене и обменом, где и появляется настоящая и фактическая стоимость. В том и дело чем и как возмещаются расходы. Расходы возмещаются той самой стоимостью, которой не может быть в производстве и которая представляет другой труд и другой товар. Но самое главное не только в этой цитате, а вообще, в понятии «неоплаченный труд». Всегда будет неоплаченный труд, если оплачивать «производство труда или товара», потому что труд «стоит» труда в обмене. Потому что труд и только труд организует и образует обмен. Труд «оплачивается» другим трудом, другими, а не теми, кто бы это ни был, кто организует производство. Представления Карла Маркса труде и его стоимости можно определить претензиями Фридриха Энгельса к Евгению Дюрингу: «г-н Дюринг сваливает в одну кучу два существенных, хотя и взаимно обуславливающих друг друга, процесса – производство и обращение».

DIG: волхов пишет: Например, трудовое общество это когда каждый человек, в меру своих сил проявляет себя и свой труд воздействием на природу или предмет труда для достижения наиболее максимальной материализации. Максимально высокая материализация, т.е. проявление труда, должна определять максимальное же богатство общества. Но, как мы видим на примере нашего советского прошлого, такой связи, почему то нет. Беззаветный, огромный труд наших отцов и нас самих, не принёс богатству обществу Вот тут-то Вы, уважаемый Волхов, и ошибаетесь, вводя в заблуждение не только себя, но и доверчивого читателя. Это ведь смотря что понимать под богатством. Вообще-то, синонимом слова "богато" является слово "много". В западных странах было много хлеба и масла. У нас - пушек и пороха. Кому какое богатство больше нравиться, тот его больше и производит.

волхов: Я считаю, что эта цитата просто вырвана из контекста, и Вы ничего не выразили через понятие богатство. Богатство это производство общественно- полезных вещей. По этой формуле Россия богаче некоторых стран Африки, но беднее (пока), например США. Эта формула или понятие зиждется, основывается, на понятии общественно-полезной вещи. Вы считаете, что необходимо производить пушки и порох, чтобы ОНИ давились своим хлебом и маслом, зная, что Мы такие гордые. Общество производит то, что ему необходимо. Эта необходимость обусловлено не умными дядьками, в виде какого-нибудь органа типа Госплана, если Вы жили при такой организации производства. Общественно-необходимая вещь - это вещь, которая необходима другим, обществу. Тем самым общество "само по себе" разумно и "знает" что производить. Ещё один немаловажный факт, который следует из этого, что человек = обществу, взаимодействием с другими, с обществом. Это взаимодействие обусловливает создание такой организации, которая называется обществом. Пушки, порох и ракеты - это наша общая, государственная забота, которая и должна координироваться как раз умными дядьками. Вы руководствуетесь ещё понятиями Карла Маркса, представлением вещи как просто полезной вещи. Эта полезность не простая полезность вещи, а полезность для других. Представление просто полезной вещи не отражает того, чем определяется эта полезность, полезным трудом или, наоборот, полезность самой вещи определяет полезность труда. Стоимость в марксизме и исходит из полезности вещи. Это непреодолимое затруднение выводит на отсутствие показаний для такого понятия, как "меновая стоимость". Если "простая", "потребительная стоимость" обуславливается полезностью вещи, то какие могут быть основания стоимости для обмена? Только безосновательной возможностью обмена. Но эта возможность обмена, по взглядам К.Маркса, определяется как раз стоимостью. Определением, по которому товар это полезная вещь, предмет потребления и "Стоимость". Стоимость определяется отношениями не стоимости, а труда, отношения, в котором труд "стоит", равен, другому труду, которое и определяет сущность общества и сущность производства.

волхов: Главная претензия к Карлу Марксу состоит в том что он не только стремиться конкретизировать понятия, а наоборот до того смешивает и абстрагирует их, что невозможно понять где и какое понятие он имеет ввиду. Конкретности в понятиях нет никаких. Т.е. нет такого понятия, которое можно назвать конкретным. Взять хотя бы полезную вещь, чем определяется, что вещь полезна. Можно ли конкретно сказать, что это вещь действительно, конкретно полезна? По логике эту её полезность определяют её же потребительные свойства, полезные свойства для потребления, оттого она и представляет ценность для потребления, оттого она и является «потребительной стоимостью». Так же можно представить, что полезной вещью её делает полезный труд. Труд, который её сделал, изготовил, произвёл, поскольку он полезный труд и соответственно воплотился в полезную вещь. Выходит, вещь полезна своими потребительными свойствами и заключённым в ней полезным трудом. Но как относится к выводам Карла Маркса: «Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд…»,23-50. Он не представляет труд изначально полезным трудом и абстрактно относится к её потребительным качествам. Как вещь может быть бесполезна с её потребительными качествами? Как можно представить определённую бесполезность вещи с её полезными качествами «в себе», по которым она уже «потребительная стоимость»? Как по существу полезная вещь становиться бесполезной вопреки потребительным свойствам и полезному труду? Можно долго анализировать тройственную связь труда полезной вещи и стоимости, исходящей, казалось из полезности вещи и труда, если бы Карл Маркс не начинает пользоваться другим понятием, понятием товара. Представляемое им понятие товара полезной вещи с меновыми свойствами, не показывает, чем последние определяются. Если он «отрекается» от полезности вещи и труда её изготовившего. «Если мы действительно отвлечёмся от потребительной стоимости продуктов труда, то получим их стоимость, как она была только что определена. Таким образом, то общее, что выражается в меновом отношении, или меновой стоимости товаров, и есть их стоимость»,23-48. Полезные качества, свойства вещи определяются полезным трудом и полезностью вещи. Но чем определяются её меновые свойства, способности? Надо признать ничем, потому что полезность и труд, по взглядам К.Маркса, никак не проявляются в меновых отношениях вещей. Если «потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд»,23-48. Т.е. если в полезной вещи труд воплощается абстрактно, то в меновой он абстрактный в высшей степени. Это объясняется тем, что : «Впоследствии обнаружилось, что и труд, поскольку он выражен в стоимости, уже не имеет тех признаков, которые принадлежат ему как созидателю потребительных стоимостей. Эта двойственная природа содержащегося в товаре труда впервые критически доказана мною. Так как этот пункт является отправным пунктом, от которого зависит понимание политической, то его следует осветить здесь более обстоятельно»,23-51. Эта цитата К.Маркса указывает не только на абстрактность того труда, который производит полезные вещи «потребительные стоимости», но и абстрактность труда который выражен в «стоимости», поскольку этот труд отражает ««соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости от времени и места». Эта «двойственная природа содержащегося в товаре труда» представляет Карла Маркса как дуалиста. Дуализм, если обратиться к этому определению, представляет «теорию, допускающая в любой данной области два независимых и несводимых друг к другу начала». Представления Карла Маркса, по отношению к товару и определяются этой двойственностью, во – первых и это главное её качество – качество полезной вещи, предмета потребления и другое, которого может и не быть в товаре, меновые возможности, обмениваемость. « товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда. В древнеиндийской общине труд общественно разделён, но продукты его не становятся товарами»,23-52. Карл Маркс не видит и не представляет то о чём пишет, «в древнеиндийской общине труд общественно разделён»? Т.е. он представляет тождественность общины и общества. Разделение труда в общине и разделение труда в обществе имеет существенную разницу. А именно, в общине нет такого понятия как товар, проще говоря, в общине нет обмена трудом, нет «меновой стоимости». Только там труд просто труд, чего нельзя сказать об обществе. В обществе труд представляет и выражен в товаре, без такого представления и выражения труд есть абстрактный труд, простая затрата рабочей силы. Общественная структура или структура общества, по взглядам К.Маркса может игнорировать меновые свойства товара, ведь «на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда»,23-52. В дуализме и заключена утопия теории. Утопия, которая представляет два различных свойства предмета, вещи – её полезность и её меновые свойства по отдельности. Они могут пересекаться, существовать по отдельности, «как потребительные», «как меновые» воплощаться одно в другом, «они (потребительные стоимости) являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости»,23-45. Но главное, от чего К.Маркс никогда не отходит – это двойственная сущность вещей, как потребительная стоимость и как меновая». Двойственная природа этих свойств, стоимостей, для него священна. Так и таким образом он и производит анализ. Самое главное его заблуждение в том, что эти качества вещей он видит в «себе». Полезные потребительные качества определяют ценность для потребления, меновые свойства (которые для утописта Маркса очевидность), которые есть сама «меновая стоимость» создают отношения обмена. Потому и эта двойственность выражает двойственность по отношению к труду. Но ведь на самом деле понятие товар обеспечивается и выражается двойственностью, он должен быть полезной вещью и обмениваться. Дело в том, что эти качества в товаре существуют ОДНОВРЕМЕННО, только в этом случае вещь товар. Товар полезная вещь не «в себе», а полезная вещь для других, социально – полезная вещь, и обладает не меновыми потенциальными возможностями в виде «созданной трудом стоимости», а сам обмен указывает на это. Только обмен показывает одновременно два качества вещи, её полезность для других и меновые качества, свойства. Можно объективно сомневаться в том, что это происходит по отдельности -вещь полезна на основании её же полезности и представляет собой меновую стоимость на основании мифических меновых свойств. Соответственно до обмена не ни полезной вещи, ни товара, ни такого понятия как стоимость. Карл Маркс не сумел придти к пониманию товара как социальной вещи, вещи необходимой, полезной для других. Его определение говорит о том «Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря её свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности. Природа этих потребностей, — порождаются ли они, например, желудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле 2). Дело также не в том, как именно удовлетворяет данная вещь человеческую потребность: непосредственно ли, как жизненное средство, т. е. как предмет потребления, или окольным путём, как средство производства»,23-44. Товар должен удовлетворять потребности других, должен быть не просто полезной вещью, а общественно – полезной вещью, вещью полезной для других. Природа этих потребностей порождается не желудком и не фантазией, природа этих потребностей социальна. Потому К.Маркс «нечаянно» и одаряет товар свойством «внешнего предмета». Он естественно «внешний предмет», потому что он не для собственного желудка или фантазии, а для желудка или фантазии других. Потому понятие товара обеспечивается и выражается одним, но двойственным качеством, полезной и меновой вещи. Только в этом случае вещь есть товар, т.е. товар не может быть, как только потребительная стоимость, как полезная вещь или только как меновая. Вот это и не мог сформулировать К. Маркс. Он формулировку делал по отдельности, рассматривая труд в полезной вещи и труд в меновой. Потому у него нет такого понятия как конкретный труд. Конкретный труд воплощён в товаре, который одновременно полезная и меновая вещь, а не в потребительной и меновой, причём в обоих абстрактно. Для понимания можно привести личный пример из обучения в альма – матер. Знали бы Вы сколько отчислений произошло из-за того что в ответе на вопрос преподавателя истории (неисторическое направление), сколько программ было принято на 2 съезде партии, прозвучал ответ две – программа минимум и программа максимум? После такого ответа сдать историю нереально. Правильный ответ, который относится и к вышеуказанным представлениям Маркса, состоит в том, что как на втором съезде была принята одна программа, состоящая из двух частей, так и товар, только тогда товар, когда это вещь, которая ОДНОВРЕМЕННО удовлетворяет двум условиям, свойствам полезной и меновой вещи. . ,

волхов: Идеи Карла Маркса, при очевидности невозможности их практического применения, воплощения, живут и побеждают. Как и Ленин живее всех живых. Это происходит на основании взглядов на общество, понятий о нём. Например, классовое расслоение показывается из различного отношения человека к материальным благам. Кто – то к их распределению имеет большее отношение, кто – то меньшее. Неравномерное и не справедливое РАСПРЕДЕЛЕНИЕ общественного продукта несёт в себе принцип классовости, делит людей на классы. Недаром марксизм в общественной структуре производства и распределения, сразу после производства ставит распределение. Это показывает что произведённое и произведённое «общественно», т.е. сообща, распределяется. Потом и далее распределённое обменивается. Потому марксизм создаёт иллюзию, что распределяется произведённое и произведённый труд, которое потом обменивается как «доставшаяся при распределении часть». На самом деле распределяется труд и продукт после обмена, т.е. распределение происходит другого общественного труда и продукта, а не продукта, который произведён «общественно». Потому общественный продукт это не продукт, созданный сообща, совместно, а продукт труда других людей. Не распределение, а обмен, «строит», создаёт социальную структуру общества, потому что только через социальные отношения в обществе, отношения человека с человеком или другими, посредством обмена трудом с ними, она и образуется. Другими словами человек не «общественно» создаёт продукт, а результатом его деятельности является продукт для других, который «стоит» в обмене. Все существовавшие системы объяснения стоимости исходят и базируются на объяснении стоимости «для обмена», потому понятие стоимости предшествует обмену. Потому это всегда «стоимостной» и потому «справедливый» обмен, для пропорционального взаимодействия двух обмениваемых товаров. Для этого вещь представлена выражением полезности, потребительных качеств или труда. Эти качества вещи положены в основу её «стоимости», качества, которое определяет отношение её к другой вещи в обмене. « Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w», 23-51. Пусть, то пусть, хочется сказать Карлу Марксу, но это будет «справедливое, стоимостное» отношение товаров. Действительное же это «натуральное» отношение товаров, отношение обмена, в котором рождается, только появляется такое понятие как стоимость, выражение товара через другой товар, который «стоит» его, равен ему. Цитируя его самого: «Холст выражает свою стоимость в сюртуке, сюртук служит материалом для этого выражения стоимости»,23-58. Поскольку это форум материалистов, то мы буквально представляем, что сюртук служит МАТЕРИАЛОМ для выражения стоимости холста. К тому приветствуется откровенность, что стоимость холста, не «в себе», не в нём самом, а в другом товаре сюртуке. Мне кажется, поэтому, что сказки про «стоимостное отношение», как и «распределение произведённой стоимости», пусть рассказываются кому нибудь другому. Обмен, по Марксу, не социальный процесс, в котором люди обмениваются своим трудом и в котором конкретно труд «стоит» конкретно другого труда. Социальный процесс и социальное расслоение он связывает с «произведённым трудом и произведённой стоимостью», и с распределением произведённого. На самом деле в обмене и только в нём проявляется конкретная равность конкретного труда. Не только проявление самого труда как понятия, но и его равенства. Это связано с социальной сущностью труда. Равность товара определяется не равностью производства, не производство образует равные пропорции обмена товаров. Эти пропорции образует труд, которые являются пропорциями обмена товаров, в которых труд «стоит» труда. Пропорции обмена образованы равностью труда. Но труд это не производство. Так как это представлял Карл Маркс, которое и создаёт отношение обмена. Производство это абстрактный труд, который только в обмене становится конкретным. Социальное или социальный труд у него существует в качестве абстрактно – общественного, общего. « Равенство и равнозначность всех видов труда, поскольку они являются человеческим трудом вообще»,23-70. Равенство труда в производстве, и равенство труда в обмене совершенно разные вещи. Равенство труда в производстве исходит из абстрактной справедливости, равенство труда в обмене из научной конкретики. Идея Карла Маркса, на безальтернативной основе, полагает, что самый производящий класс, рабочий класс, который производит эти самые материальные блага, имеет меньший доступ к ним, чем те, кто в этом производстве не участвует. Потому капиталисты безоговорочно лишний класс, класс, совсем не участвующий в производстве. Безальтернативность идеи состоит в том, что мы общество представляем, большой производящей материальные блага фабрикой, в котором человек вовлечён в это общее производство. Производство отождествляется с трудом по – производству материальных благ и потому «железо, пшеница, алмаз и т. п., само есть потребительная стоимость, или благо»,23-45. Общее производство ставит капиталиста за пределами производственных, безусловно, из этого взгляда, трудовых, соответственно социальных, отношений. Капиталист никак не вписывается в социальные отношения в обществе, обусловленные или образованные производством материальных и общественных благ. Сам капитализм потому представляется объективной деформацией действительно общественного, общего производства. Противоречия этого классового устройства и связаны с этим неблаговидным фактом, собственно с главным противоречием капиталистического производства, её «анархией». Непроизводящий человек, собственно не человек и «ярые» марксисты Пол Пот и Мао Цзэдун руководствовались этим, ссылая людей для «действительного» производства. По сути, этот взгляд на общество создаёт матрицу «нового общественного строя». Бесклассового общества, в котором существует общее и потому общественное производство. Строя, в котором всеобщее материальное производство справедливо распределяется между самими производителями. «Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остаётся общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними», 23-89. Потому общественный приоритет или начало общественного производства принадлежит средствам этого производства. Анализ общества выражает принадлежность средств производства. Если они принадлежат капиталистам, то, безусловно, это капитализм, если «народу», то светлое будущее – социализм. Данный пример показывает не только сам фундаментализм этого положения, а самое главное то что приватизация представляется захватом в частные руки того что принадлежало государству или обществу. Действительно понятие приватизации это и означает. Но сколько и когда ждать чтобы общество пришло в такое состояние когда «фабрики рабочим, а земля крестьянам». Те средства производства, создающих общественное богатство. Ждать возвращения средств производства «в общенародную собственность», т.е. того что было или всё – таки в этом есть какой – то подвох. Почему каждый трудящийся, если ему действительно во времена социализма, если он таковым являлся, принадлежала фабрика и работник совхоза, не встал на пути процесса приватизации как на Куликовом поле или под Сталинградом? Процесса, по которому якобы хозяин производства и «народного добра», превращался в зависимое от капиталиста лицо. Средства производства, т.е. сам капитал, представляет начало всего и начало самого анализа, определяет суть и сущность самого общества. Даже того что сам капитал, накопленный общественный труд, чем и являются средства производства, показывается и представляется заведомо раньше самого труда. Потому труд и «просто труд» и просто человек, в громадных и умных средствах производства, созданных самим человеком, представляют ничтожность самого их создателя . То, что отразил писатель - гуманист Максим Горький в рассказе «Челкаш»: «Они ничтожны по сравнению с окружающими их железными колоссами, гремящими вагонами и всем, что они создали. Созданное ими поработило и обезличило их». Этот приоритетный и можно сказать единственный взгляд предполагает понятие труда абстрактным, труд как просто труд, которому достаточно соединиться со средствами производства, что бы быть конкретно производимым трудом. Трудом по производству общественно или капиталистически полезных вещей. В этом самом и состоит противоречие понятие полезных вещей – общественно - полезные объясняются полезностью общего производства? А капиталистически – полезные, разве полезностью для капиталиста? «Научное» объяснения марксизма состоит в том, что дефект капиталистического состоит в том, что отдельное и отделённое производство каждого капиталиста не представляет возможность распределения и как раз этот дефект состоит, что капиталистическое производство «всё производит на продажу». Всё производить на продажу, обмен, в том числе и труд, состоит не в дефекте «капиталистического производства», а в сущности общества. Недаром анализ К.Маркса начинается с равенства двух товаров, и это равенство может быть проявлено только в обмене. «Открытие» им такого свойства товара как «меновая стоимость» позволяет говорить не о трудовом, а стоимостном обмене. Т.е. не о равенстве труда в обмене товаров, а о равенстве «стоимостей», произведённых просто трудом. Обмен и только обмен определяет сущность общества, в которой полезность производимых вещей определяется обменом, а не их производством. Понятие рабочей силы и понятие труда у Карла Маркса тождественны, потому что они выражаются производством: «Все эти вещи представляют собой теперь лишь выражения того, что в их производстве затрачена человеческая рабочая сила, накоплен человеческий труд»,23-47. В продолжении этого предложения Карл Маркс пишет, что они «суть стоимости – товарные стоимости». Про это можно сказать, что он просто погорячился, потому что между просто произведённой вещью и товаром очень большая разница. Даже можно сказать принципиальная разница. В том и дело что понятие общественно полезной вещи представлено производством, что производство само по себе разумно и управляемо «высшим разумом». Разумом, который находится где – то выше самого производства и соответственно производящего человека и управляется им и сиюминутно и на целую пятилетку. Человек, который производит, по – видимому, не должен относится к хомо сапиенсу (человек разумный), т.к. разумность производства определяется не сами человеком, он должен выполнять чью – то чужую волю. Думается излишне говорить, что в этих условиях социальные отношения людей определяются производством. Т.е. они производственные. Таким образом, фундаментализм двух вещей – принадлежность средств производства и производственные социальные отношения даёт определённый взгляд на общество. Взгляд, который предстоит разрушить. Разрушить, потому что, началом всему является не средства производства, а такое понятие как труд. Понятие, которое образует и общественное производство и общественные, социальные отношения. Представление общественного производства как труд всех для всех или труд «для себя», имеет тот дефект понятия или его практического выражения в том, что под собой он имеет человека который «просто трудится». Над ним непременно должна быть «руководящая и направляющая сила», выразителем который и должен быть просто трудящийся человек. Безынициативность, безволие и инертность являются основными качествами такого трудящегося человека. Можно добавить советского человека, человек который не обременён мыслями, как и чем производимая им вещь будет полезна другим, обществу. «Выполнение плана», кастрируют такие мысли и рассуждения. Потому что по всем выводам и представлениям советского человека производство и есть труд. Который (труд) представлен как сущность материализующая природу в необходимых для человека формах. Такое понятие труда и позволяет представлять труд человека, который материализовался в вещи. Материальное выражение труда и материальный облик вещи, определяется её производством. «Человеческая рабочая сила в текучем состоянии, или человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме»,23-61. Вот эта цитата и дискредитирует Карла Маркса, как материалиста. «Предметная форма» вещи предполагает существование её в виде полезной вещи, «потребительной стоимости», произведённой простым трудом, её производством. Как эта стоимость трансформируется в меновую, если затраты на производство, как «стоимость», в том числе величина труда, увеличиваются в обмене. При этом вещь как материальный объект, реально представляет определённое количество затраченной стоимости, расходов, которые можно подсчитать. Так же как и труд, заключённый в вещи можно представить в виде рабочих часов, но в обмене он почему – то становится «ценнее». В обмене или при обмене вещи больше стоимости и труда чем в её производстве. На производство вещи затрачено 100 рублей, а ценник указывает, что она стоит 200. Почему такая разница, если труд «производит стоимость»? Ведь стоимость есть материальное выражение труда, и она относится, если относится к ней с материалистической точки зрения, к 100 рублям. Как к стоимости и к труду, которая действительно создаёт материальный объект, вещь, товар. Стоимость, если понимать по этим понятием то на что она обменивается, то количество денег, безусловно, выше расходов производства. Это превышение, прибыль, Карл Маркс объявил и представил «прибавочной стоимостью». Что является его открытием. Это открытие состоит в открытии прибавочной стоимости, вместе с материалистическим пониманием истории. Единственно, что я хочу сказать, что эти два открытия никак не совмещаются. Если Карл Маркс материалист, то «прибавочной стоимости» не может быть никакой, как воплощение излишнего производства трудом «стоимости». Стоимость должна определяться стоимостью её материализации, расходов на производство вещи. Как и трудом, который достиг выражения её полезно – материальной сущности. «Стоимость произведённого товара» должна определяться исключительно и только стоимостью производства, только в этом случае К.Маркса можно понимать и воспринимать как материалиста. Только по каким законам, как и где, расходы на производство вещи должны возмещаться? Притом, именно по действительным расходам, что бы придать стабильность общественной системе, самому обществу. Стоимость товара, вещи не может быть больше стоимости её производства материализации, так же как и прибавляться к ней. Также как «прибавочная сущность» стоимости, если на производство вещи затрачено 1000 рублей, то продажа её за 1500, тысячи совсем не означает «производство трудом наёмного рабочего излишней стоимости» в 500 рублей. Как и представление этой суммы, обусловленную ПРОИЗВОДИМЫМ трудом и материальной сущностью вещи. В этой сумме, «прибавочной стоимости», ПРОИЗВОДИМОГО труда вовсе нет. Она «стоит» не как материальная вещь, вещь, которая произведена, произведённая вещь. Она «стоит» как товар, т.е. как обмениваемая вещь и «стоит» она другого товара на 1500 рублей. Производство заканчивается и определяется 1000 рублей и это расходы, расходы на материализацию, изготовление вещи. К этому понятию и сумме неприменимо понятие труда, к нему применимо понятие рабочей силы. 1500 рублей это действительная стоимость вещи, которая определяется обменом, при этом эта сумма не находится ни в какой связи с 1000 рублей, хотя бы потому что это расходы. Действительность стоимости в 1500 рублей определяется обменом и представлением другого труда, труда который вместо действительного обмена представляют деньги как результат и сущность обращения. Прибыль в 500 рублей не является «прибавочной стоимостью», прибавляемой к производству к 1000 рублей, а определяется разницей расходов общественного труда на производство и получением общественного труда на 1500 рублей. 500 рублей это не излишне произведённый труд, а другой общественный труд определяемый обменом. Сумма получается после возмещения убытков, расходов по производству. Т.е. она не «прибавочная», она не суммируется ни с чем. Обмен вещи на 1500 рублей не означает что общество обогатилось ещё одним предметом, на такую сумму, а всего - навсего то, что имярек, который продал вещь располагает общественным трудом и общественным продуктом на 1500 рублей. Хоть вещь сначала производится, затем обменивается, но априори обмен определяет сущность производства, как проявление действительного и полезного труда и проявление стоимости. Без выражения обмениваемости вещи её полезность, как и полезность её производства абстрактны. Эти качества возникают и обусловлены тем что никак не проявляют ни качество труда, ни качества человека. Труд не может быть простым понятием, поскольку он есть выражение социальных качеств и социальных отношений человека, качеств по образованию общества. Такие качества и образовали общество на базе разрушенной общины. Карл Маркс представляет образование общества социальным недоразумением, противоречием, которое разрушило действительно товарищеские, действительно общественные, действительно общего производства общины. «Передовое общество», социализм, он и полагает в образе общины, общего производства «для себя», которое пройдя перипетии классовости, классовых отношений в обществе, воплотившись в структуру бесклассового общего производства. Идея бесклассового общества упирается в производство для себя, управляемого кем – либо общего производства. Бесклассовое общество действительно наступит, но только не в образе общины, который уже на практике посрамило себя.

DIG: волхов пишет: Если Карл Маркс материалист, то «прибавочной стоимости» не может быть никакой, как воплощение излишнего производства трудом «стоимости» «Стоимость произведённого товара» должна определяться исключительно и только стоимостью производства, только в этом случае К.Маркса можно понимать и воспринимать как материалиста. Стоимость товара, вещи не может быть больше стоимости её производства материализации, так же как и прибавляться к ней. Но и Маркс ведь то же самое пишет, что стоимость продукта выходящего из процесса равна только сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс. Значит прибавочная стоимость тоже бросается в процесс, иначе откуда ей взяться потом. То есть она должна существовать уже до процесса.А если она уже где то имеет своё бытиё, то зачем вообще нужен сам этот процесс? Из Ваших текстов уважаемый Волхов я понял, что прибавочная стоимость может возникнуть только в обмене и не иначе. Вот есть два продукта.Затраты на их производство составили 1000руб. и 1500руб ссответственно. Они обмениваются. Владелец продукта стоимостью в 1000р. меняет свой товар на товар в 1500р.Вот и она эта самая прибавочная стоимость в 500р. Я правильно Вас понял? Если это так, то в этом примере мы имеем не только прибавочную стоимость, но и УБАВОЧНУЮ стоимость. То есть, выйгрыш одного в этом обмене, это пройгрыш другого. По моему это и называется меркантилизмом. Вот простенький пример, показывающий, что стоимость продукта, выходящего из процесса больше стоимости затрат. Старатель намывает золота за сезон больше, чем затрачивает его на свои орудия труда(лоток) и своё бытиё. А по Вашей логике Уважаемый Волхов, получается, что количество намытого золота должно в точности равняться количеству золота затраченого на его добычу, что есть АБСУРД. Не так ли?

волхов: Вообще хорошо, что поднимается вопрос о прибавочной стоимости. Пока мы все вместе не разгадаем этот ребус, не поймём в чём здесь заковыка, как относится к понятию прибавочной стоимости, ни о каком росте производства, ни о каких позитивно – практических сдвигах не может быть и речи. Практические сдвиги возможны только из смены социально – экономической формации. Что мы сейчас наблюдает из телевизионных новостей и не только означает что капитализм как социально экономическая формация «забуксовал». Человек не может развиваться в существующих социальных отношений. Социализм же, в котором мы жили, был фальшивый, утопический, потому что зло капиталистического производства «присвоение прибавочной стоимости» сохранялось. Разница есть, если у тебя отнимают, воруют твой труд, отдельный капиталист или родное государство? Всё воровство и вся несправедливость связана, прежде всего, с присвоением труда. Меркантилизм показывает, прежде всего, стоимость свойством товара, которая не может появиться ниоткуда, кроме как из стоимости. Она является причиной стоимостного отношения товаров. Стоимость каждого отдельного товара, для его пропорционального отношения с другими товарами есть принцип «организованного и справедливого общества». Общества, в котором стоимость труда дана априори, как величина стоимости жизненных средств участвующих в производстве стоимости товара. Произведённая стоимость товара явно больше стоимости производства, вот это и хочет объяснить К.Маркс, как необъяснимая стоимость образованная «прибавочным трудом и прибавочной стоимостью». Реализация товара по стоимости игнорирует его цену, т.е. произведённая стоимость никогда не совпадает с его ценой. Марксизм с представлением стоимости товара, определяя стоимостное отношение, не может представить неопределённость цены, неопределённость самого отношения товаров, которые несмотря на производство могут не состояться вообще. Т.е. цена, обмен товара на деньги, может не состояться вообще, несмотря на «произведённую нелёгким трудом стоимость». Эта неопределённость обмена сводит на нет принципы справедливого стоимостного обмена. Обмена, в котором человек уже произвёл стоимость «для себя» и даже больше. Стоимость товара и труда не «проявляется в обмене», а образуется в нём. Как отношения полезности труда и вещи для других. Труд не стоит, а труд стоит другого труда. Труд является сущностью, которая проявляется в обмене, и является тем, что образует отношения товаров. С чего бы Карлу Марксу с производством труда, который производит полезные вещи, потому что полезный труд. Произведённая вещь уже является произведённым товаром с произведённой стоимостью, писать: « Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен»,23-96. Цена есть реализация не «произведённой стоимости», а определяет отношения обмена. Обмена, в котором проявляется равенство товаров. Для Карла Маркса такого равенства не существует, не существует из – за «неопределённости прибавочной стоимости», в «капиталистически произведённом товаре». «норма прибавочной стоимости составляет 100%» , ничего не объясняет в величине стоимостного отношения товаров, а запутывает это. Капиталистические отношения существуют не в «производстве стоимости», а в распределении стоимости, т.е. другого общественного труда. Труда, который «стоит» произведённого. Из равенства двух трудов и двух товаров и образуется наука. Такого конкретного равенства Карл Маркс не полагает, то что он полагает ни как нельзя представить равными величинами. ««Если процесс образования стоимости продолжается лишь до того пункта, когда уплаченная капиталом стоимость рабочей силы будет возмещена новым эквивалентом, то это будет простой процесс образования стоимости. Если же процесс образования стоимости продолжается далее этого пункта, то он становится процессом увеличения стоимости,23-207. Единственно здесь он справедливо пишет, что капиталист уплачивает стоимость рабочей силы. Но это равенство из производства никак нельзя представить. Кроме того из этого явна видна разница между стоимостью рабочей силы и труда. Стоимость труда больше, а насколько и почему, понять невозможно. Если процесс увеличения стоимости производится трудом, то почему наёмным рабочим на неё рассчитывать не приходится. Хотя бы из того что товар есть «застывшая трудовая стоимость». Так же как и насколько она увеличилась, т.е. как представить действительную величину стоимостного и потому равного отношения товаров.

волхов: Вся теория общества объясняется теорией Карла Маркса. Как «мы все из гоголевской шинели», так мы вышли из данных представлений. «Гоголевской шинелью» мы представляем её, потому что все мысли связываются с теорией классов и классового состава и структуры общества. Мы обращаемся к ней всегда, потому что ждём неумолимого приговора несовершенной и противоречивой системе капитализма с её совершеннейшей анархией производства. Когда всё – таки наступит торжество нового, другого общества, общества трудящихся, общества пролетариата, мы стараемся понять из принципов этой теории. Нами движет вера в действительно бесклассовое общество, на уровне бессознательного. Т.е. по Фрейду наше бессознательное выражено сознательным, в объяснении общества Карлом Марксом. Бессознательно мы полагаем бесклассовое общество, общество равенства и его основные черты представляем из этого объяснения. Эта теория говорит, что виной разделения людей на классы являются средства производства. Кому они принадлежат, тот общественный строй и представляют. Ведь был же первобытный коммунизм, когда на заре развития общества, люди же трудились сообща на общих средствах производства. Общие средства производства и придавали общность общественному производству. Это было поистине, общее, коммунистическое производство, в котором отсутствовал подлый капиталистический наем – продажа труда, для производства, в том числе и «прибавочной стоимости». Капиталистическое общество, показывает Карл Маркс, так и делилось и делится по классовому признаку, те, кому принадлежит капитал, средства производства и те, кому ничего не принадлежит, те, кто на основании этого факта продаёт свой труд. Когда трудящиеся будут производить для себя, участвовать сообща, в общем, и потому общественном производстве, наем, как продажа труда, наем, который разводит людей в разные углы, наем, который создаёт и образует социальные отношения, наем, который даёт сразу понять, кто есть кто, совершенно исчезнет. Сохраняющийся наем в обществе, когда общество будет нанимать человека для производства определённого труда, ликвидирует социальный смысл найма. Социальные отношения, по взглядам К.Маркса, на основании прискорбного факта ,продажи труда и образуются ещё до самого производства. В производстве они лишь проявляются, неравноправным и не равнозначным распределением «произведённой стоимости» или всего произведённого. Социальные отношения равенства, когда труд продаётся не подлому капиталисту, а обществу, тот же наем, но образующий равное и равноправное взаимодействие человека и общества, есть утопическое видение социальных отношений. Юридические отношения, правоотношения, по Марксу образуют социальные, отношения по поводу какого либо объекта. Этим объектом являются средства производства и капиталистическое государство, государство, как орган, всеми силами и юридическими уловками стараются упрочить этот статус – кво. Этот принцип, идея, теоретический феномен частной собственности на средства производства, позволяют представить труд просто трудом. Данное положение ещё и «продвигает» противоречивый факт, капитал, раньше самого труда. Теория марксизма всё объясняет не из труда, а из капитала, заранее или предварительно представляя капитал раньше того, что его создаёт, самого труда. Социальные отношения поэтому, представляются неравноправными, благодаря классовой структуры общества, где труд является предметом торга. Есть люди, которые покупают труд и есть, которые его продают. Из этого вытекает непременный вывод, для того что бы они стали равноправными необходимо не много ни мало, «изменить общество». Изменить общество таким образом, что все, абсолютно все становились пролетариями, людьми, которые производят и с которыми отождествляется понятие труда. Пролетарии это производители общественного богатства. Общество пролетариата, поэтому, такое общество, в котором происходит распределение созданного общим трудом, большая часть «остаётся общественной», остальное распределяется по – труду. В самом деле из понятия труда, представляемого Карлом Марксом, затратой человеческой рабочей силы, совершенно точно можно констатировать невозможность распределения по – труду, например, фрезерного станка. Станок непосредственно не восстанавливает труд и потому не попадает в распределение по труду. Труд, по его производству, потому представляется «общественно – прибавочным». Не необходимым, общественно-необходимым, необходимым обществу, для непосредственного восстановления труда, а именно «прибавочным». Он по всем канонам марксизма является вещью или капиталистического или общественного присвоения. Антинаучность теории придаёт именно распределение и распределение созданного сообща. Т.е. созданное сообща и коллективный труд, то что «придаёт обществу новые черты общественного, общего труда», есть утопия, потому что такового в обществе просто быть не может. Как не может быть общества просто производящего, просто производящего полезные вещи. Производство сообща коллективно, что в принципе должно придавать обществу новый потенциал. То, что объединит трудящихся в производстве «для себя» и покажет высокую производительность, общественным устройством труда. Социализм представлялся именно таковым что он представлял и во – первых и в первую очередь коллективизм общего труда и совокупность общего производства. Производительность труда, самое важное и самое главное, которую должна демонстрировать структура общего производства. Ведь теоретически 5 человек перенесут 5 брёвен быстрее, чем один и одно бревно. Но что – то в условиях «социализма», такового было незаметно, т.е. почему – то оказался не реализованным самый главный принцип -интенсификации производства «другого общества». На это есть веские причины, то что общее производство не может быть общественным, на основании понятий. Общее производство воплощается и представляет собой производство полезных вещей. Но мы видим, что Карл Маркс «элементарной частью» капиталистического общественного производства представляет и анализирует товар. Социализм же должен представлять «другое», не товарное производство, а простое производство полезных вещей, «потребительных стоимостей». Капитализм если его рассматривать с точки зрения марксизма, так же представляет коллективное производство, коллективное производство наёмных рабочих, в котором капиталист просто не участвует, но это производство неправильно, неравномерно распределяется. Большая часть «произведённой стоимости» достаётся тому, кто в производстве не участвует. Капиталистам принадлежат «произведённые средства производства», которые пролетариату ни к чему. Они просто представляют предмет их общего вожделения, для совместного применения в условиях «другого, обновлённого общества», реализации пролетариатом простого труда для производства полезных вещей справедливого распределения. Ликвидировать частную собственность, поскольку «другое» общество это общество пролетариата, общество человека труда, трудовое общество, необходимо для того что бы превратить частную собственность, в общественную. Частная собственность, говорит марксизм, есть то, что придаёт обществу классовость, делит людей на капиталистов и наёмных рабочих. Общий труд на общих средствах производства представляет собой, по версии марксизма, благодатный и благословенный рай общего производства под названием социализм. Принцип просто труда, его стоимости, не позволяют даже представить частную собственность на то, что обеспечивает труд. Частная собственность на бутерброд или пижаму выглядят нелепо. Частной собственности пролетариату просто не надо, она не вписывается в общество пролетариата, «трудовое» общество, общество производителей просто труда. Из понятия труда, из теоретического его представления, общественная собственность просто необходима. Средства производства должны «принадлежать обществу» или составлять общенародную собственность, потому как труд есть просто затрата рабочей силы. Собственность на рабочую силу или собственность рабочей силы, не может выразиться из самого понятия. Марксизм, потому, необходимо представляют, что частная собственность на средства производства держат человека труда в качестве его продавца. Частная собственность, поэтому неизбежное зло капитализма. Отмена частной собственности означает превращение её в общую, общенародную. Общественные, общие средства производства, представляют социальные отношения в другом качестве. Она представляет общность производителей, просто труда или производителей «стоимостей» общественного предназначения на общих средствах производства. Потому Карл Маркс, представляется Дон Кихотом, для которого мельницы представлялись страшным злом. Борьба с мельницами и борьба за общие средства производства создают пример бестолкового рыцаря. В теории марксизма всё поставлено с ног на голову представлением очевидной значимости труда, труда который производит общественные ценности, «стоимости». « Труд как созидатель потребительных стоимостей, как полезный труд, есть не зависимое от всяких общественных форм условие существования людей, вечная естественная необходимость: без него не был бы возможен обмен веществ между человеком и природой, т. е. не была бы возможна сама человеческая жизнь»,23-52. Возможно, или, скорее всего, что труд как «создатель потребительных стоимостей», не определяет общественную форму. Но мы же знаем и понимаем, что Карл Маркс, взялся за дело анализа капиталистического производства, капиталистического общества, в котором «товар элементарная форма». Анализ капиталистического общественного производства, в котором товар в своей глубинной сущности, представляется просто полезной вещью «удовлетворяющий человеческие потребности», является профанацией. Анализ «товарного тела», «1 квартера пшеницы», потому что он есть «благо» и потому обменивается на другие товары в различных пропорциях. Карл Маркс или забыл или просто игнорирует очевидное, что товар не просто полезная вещь, а ещё и меновая. Что и представляет собой разницу и различие между просто полезной вещью и товаром. К тому же полезность вещи сомнительна, хотя бы из –за предположений самого К.Маркса, что вещь должна представлять: «не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50. Согласитесь, что полезность вещи и на основании этого её потребительная стоимость, как – то не очень согласуется с тем, что она не просто полезна, а полезна другим. Простое противоречие заключено в том, что 1 квартер обменивается не потому, что он полезная вещь или «благо», а обмениваясь, представляя собой «меновую стоимость», только в таком качестве выражает свою обмениваемость. То его качество, которого не может быть в качестве полезной вещи или «блага», качества, которые определяют обмениваемость. Проще говоря, только в обмене, когда 1 квартер пшеницы товар, потому что только там он выражает свои меновые способности. Только качество полезности вещи, представление её полезной вещью, маловато, что бы представить её в качестве товара. Представление же вещи в качестве товара, потому что она полезна для других, начисто отметает «потребительную стоимость» товара. Полезность до того как она должна быть «полезной для других». Игнорирование очевидного и привело к «созданию нового общества», в котором простым трудом производятся полезные вещи «для себя». Он, как ловкий фокусник, подменяет понятия, представляя одно другим. Очень интересна в этом контексте глава первая «Капитала». Карл Маркс понятия потребительной стоимости, товара, вещи, представляет глыбой неразгаданных свойств понятий. Вы думаете, что соотносятся, обмениваются, только меновые стоимости? Часы, аршин холста или тонна железа это товары на основании их полезности? Вы так же думаете, что товароведение изучает товарные, меновые стоимости? Читайте «Капитал» - источник противоречивых знаний! В предыдущей цитате, что бы настаивать на понятии труда, независимом от всяких общественных форм, Карл Маркс пользуется понятием потребительных стоимостей. Надо же представлять не потребительную стоимость, а товар и соответственно меновую стоимость, то, что является сутью и сущностью анализируемым К.Марксом капиталистического производства. Анализ фауны пруда нельзя переносить на сайгаков. В представлении потребительной стоимости и меновой, товарной непаханое поле противоречий. Во - первых потребительная стоимость, то же вроде товарная, на основании взглядов Маркса на понятия, из – за того и потому что она «потребительная стоимость товара». Хотя нет, товар, меновая стоимость и полезная вещь, потребительная стоимость имеют разные значения. «Чтобы произвести товар, он должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50. Получается, что вообще нельзя произвести товар как потребительную стоимость или вообще произвести, поскольку нужно условие, и это не условия простого производства вещи. Произведённой вещи нужно какое – либо условие, «Для того чтобы стать товаром»,23-50. Во – вторых «как создатель потребительных стоимостей, как полезный труд», непонятно как воплощён в меновой или самой стоимости. Как может быть отношение товаров трудовым, если в «меновой нет ни капли потребительной стоимости». Стоимости, созданной непосредственным, живым трудом, производством. Меновая стоимость что – то теоретически отличное от потребительной стоимости. От той самой стоимости, которую кроме как трудом, как полезным трудом и не создаётся. Каков базис «меновой стоимости» или стоимости вообще, если не труд, не полезный труд, который как мы знаем «создаёт только потребительные стоимости» или полезные вещи, которые на основании полезности являются «стоимостями», в том числе основанные и на полезности труда. Стоимость как понятие должно обосновываться трудом, который создаёт полезные вещи, на основании полезности и потребительных свойств возможно проявление стоимости как стоимости. Но это есть и представляет собой «потребительную стоимость» и каковы основания меновой если «Как потребительные стоимости товары различаются прежде всего качественно, как меновые стоимости они могут иметь лишь количественные различия, следовательно не заключают в себе ни одного атома потребительной стоимости»,23-47. На основании чего вещи становятся меновыми стоимостями или хотя бы на основании чего и как потребительные стоимости превращаются в меновые? К.Маркс ответ не даёт и находит в том, что полезная вещь и стоимость, различные понятия. Вещь как вещь и вещь как стоимость, т.е. вещь обладает «натуральной формой и формой стоимости»,23-57. Вещь представляет собой «предмет потребления и стоимость». Двойственная природа труда и предполагает что труд конкретно, как живой и непосредственный труд создаёт полезные вещи, в меновой он воплощается абстрактно. «Эта двойственная природа содержащегося в товаре труда впервые критически доказана мною»,23-51. Подходя к этому объективно и даже предвзято, можно с категоричной уверенностью сказать, что тут существует явная непоследовательность. Поскольку «меновая стоимость» больше «потребительной», то что есть «стоимость» больше предметной формы, того что создаётся, производится трудом. Труд, создавший лампочку, как материальный предмет, вещь с определёнными потребительными свойствами, почему – то увеличивается в обмене, в меновой стоимости, хотя производство лампочки представляет собой определённый «живой» труд. Явно получается, что на основании «избытка стоимости» избыток труда, который трудно или очень трудно или практически невозможно объяснить избыточным производством. «Стоимостью» произведённой трудом и вообще имеющей материальный облик, поскольку материальный облик, материальное выражение труда представлено производством. Производство же полагает и представляет вещь в качестве полезной вещи, «потребительной стоимости». Но в «меновой» или самой стоимости, получается, почему то больше труда, труда который произвёл полезную вещь, потому что «больше стоимости».

волхов: В понятии труда и находится главное противоречие марксизма. Труд, как конкретный труд выражается обменом, «меновой стоимостью», а труд, представленный в полезной вещи, есть абстрактный труд. Труд не просто труд, затрата рабочей силы, а труд тогда труд, когда он для других, для общества. Труд просто трудом и труд как просто производитель полезных вещей быть не может. Не может уже потому, что совокупность полезных вещей не составляет сущность общественного производства. Общинного, разумеется, и конечно, но общественного, никогда и ни в коем случае. Потому что общественное производство элементарной частью представлено не полезной вещью, а товаром. Совершенно другим понятием. «При этом забывают, что различные вещи становятся количественно сравнимыми лишь после того, как они сведены к одному и тому же единству»,23-60 Оговорка Маркса, теория которого представляет одинаковость, соизмеримость вещей, ближе подводит к истине, тем что «количественно сравнимы», ПОСЛЕ того как УЖЕ сведены к единству. Равенство вещей выражается обменом. Одна вещь равна другой только в обмене. ПОСЛЕ ТОГО вещи равны, а равны они в обмене и только там образуют единство и равность. Карл Маркс же представляет равенство ДО ОБМЕНА, т.е. обмен вещей происходит на основании количественных свойств вещей. В марксизме обмен организованный. Труд образует равенство вещей и сами социальные отношения, тем, что труд выражается в товаре. Труд по производству вещей есть абстрактный труд, который не «относится». Такой труд может произвести вещь, и производство полезных вещей отлично от товарного производства. Это отличие составляет качественную разницу между общинным, коммунистическом и общественным производством Из отношения товаров выражается труд, как труд. Общество простых производителей или общество, в котором просто производятся полезные вещи, есть утопия. Общество, потому и общество что всё производится для других. Социальные отношения образованы трудом, и государство является надстройкой над общественным базисом обмена труда. Людей, обменивающихся трудом. Общество ещё не выходило за пределы социальных отношений капитализма. Эти отношения, отношения обмена трудом, социального взаимодействия посредством труда, придают вторичность, сопутствующими общественному устройству, такое проявление, как покупка рабочей силы. Общественные отношения «социализма» можно даже не рассматривать, потому что это утопия и данных общественных отношений, отношений по поводу производства или всего произведённого, просто не может существовать. Данное видение общества не отражают действительно социальных отношения в нём. Социальные отношения создаются, образуются трудом, а не продажей рабочей силы. То, что продаёт наёмный рабочий капиталисту, трудом не является. Это понятие далёкое от понятия труда, на которое ложится социальный смысл и посредством которого люди относятся, создают социальные отношения. Социальные отношения действительно трудовые, но это отношение труда и труда или человека труда и другого человека труда или просто других. То, что продаёт наёмный рабочий капиталисту или обществу называется рабочей силой. Её стоимость определяется количеством жизневосстанавливащих средств, средств необходимых для восстановления физических сил человека. К понятию труда, данное определение и данная величина не имеет отношения ни с какого боку и не относится никак. Потому что стоимость труда определяется количеством общественного труда получаемого в обмене. Стоимость труда получается из отношения труда и труда, поскольку труд «стоит» другого труда. Марксизм же априорно, предварительно, относительно всех понятий и значений определяет и называет стоимость, притом определённой величины, количество жизневостанавливающих средств, как стоимость труда. Это возможно, а в меркантилизме необходимо, для того что бы всё объяснить «из труда», из труда как «стоимости». Сколько стоит труд токаря или труд пекаря? Что бы ответить на этот вопрос труд должен относиться к другому труду или для ответа на этот вопрос требуется социальное проявление труда. Производство гайки и булки есть затрата рабочей силы, что есть затрата рабочей силы, которую Карл Маркс позиционирует как труд по производству «товара и его стоимости». Можно до посинения спорить, какова их разница теоретически и разница их величин, если не знать что труд в обществе существует раньше понятия рабочей силы. Общество, в котором просто производится труд, является общиной. Т.е. производство труда, задействование рабочей силы, хоть и существует раньше, но сам труд проявляется только в обмене и «стоит» другого труда, который и оплачивает рабочую силу. Стоимость вначале, которая покупает рабочую силу, а сама рабочая сила «создаёт большую стоимость» относится к «азам меркантилизма», т.е. объяснением образования, начало понятия стоимости из того что она уже есть, уже наличествует. Это есть объяснение стоимости из стоимости. Рабочая сила не «создаёт стоимость» необходимую для себя, обеспечивая своё собственное воспроизводство, являясь результатом равенства производства стоимости и стоимости покупки рабочей силы. «Произведённая стоимость» сверх этого, потому и является «прибавочной». Образ, горизонты и сущность «нового общества – социализм», вызваны и определяются тем, что рабочий в определённый промежуток рабочего времени производит «стоимость для себя». Как в условиях капитализма, так и в условиях «социализма». Но в условиях социализма, капиталистическое присвоение заменяется общественным. Карл Маркс, как неугомонный и последовательный меркантилист, объясняет весь процесс и все понятия их производства и из стоимости. Неумолимо «произведённая стоимость» товара, в которой стоимость труда, составляющая часть её, является строительным материалом «производства стоимости», вместе с «перенесёнными стоимостями». «Например, стоимость сапог определяется не только трудом сапожника, но и стоимостью кожи, смолы, дратвы и т. д.»,23-326. Если внимательно присмотреться к цитате, то Карл Маркс, только труд не «одарил» понятием стоимости. Хотя фактически он, в этом случае, должен иметь стоимость для «определения стоимости сапог». Взаимодействие, суммирование «стоимостей» определяют стоимость сапог, хотя противоречия заключены в самом понятии. Будет ли сапог товаром, будет ли сапог обмениваться и соотносится с другим товаром – вопрос открытый и не очевидный. Так же как и такое понятие как «стоимость» самих сапог, как и «производство стоимости сапог», очевидно только в меркантилизме. Понятие «произведённой стоимости» и самой стоимости сапога «железно» определяют его «стоимостное» отношение. Марксизм определяет тем что взаимодействует в товарах «стоимостью» и произведённая «стоимость» должна образовать отношения товаров в обмене. Если констатировать, определять стоимость труда определённым количеством жизненных средств, теми же способами, что и стоимость кожи дратвы, то окажется что стоимость сапог, та стоимость что фигурирует в обмене или стоимость продажи, гораздо больше совокупной или суммированной «суммы стоимостей». Больше стоимости производства, если «активировать» все стоимости участвующие в производстве «стоимости сапог». Получается что- то невероятное - «прибавочный труд и прибавочная стоимость» без всяких отношений и больше стоимости производства, как условия производства. Невероятность заключена в том, что «избыток труда и избыток стоимости» вызывается не производимым сапожником трудом. Сапожник не производит избыток стоимости, хотя она почему – то появляется при продаже, обмене. Стоимость товара больше стоимости производства, но в то же время определяется производством «стоимости». Явный парадокс, который определяет утопические взгляды Карла Маркса, состоящие в том что «настоящей наука становится тогда, когда переходит из обмена в производство». А не становится ли она, после этого утопической? Избыточную «стоимость» производит отдельный сапожник, производит же «прибавочным трудом». Но определяется ли она «излишним производством»? К тому, что стоимость сапог, почему то выше «всей суммы стоимостей», даже если сапожник не является наёмным работником, а просто шьёт сапоги для других. Если он работает в условиях найма, т.е. работает на капиталиста, значение «прибавочной стоимости» должна быть ещё больше. Возможно ли «прибавочная стоимость» или прибыль производства сапог, если стоимость труда имеет жесткую привязку к стоимости, в том числе и жизненных средств. В этом случае имеет место «справедливая, трудовая стоимость», с проштампованной, выбитой ценой на боку товара и изменение её является главным государственным преступлением. Преступление в том, что бирка, этикетка, ценник, является выражением «произведённой, трудовой стоимости» товара. Она являлась тем, что потрачено для её производства, изготовления, в том числе и труда, представляясь тем, что она «стоила» обществу. «Трудовая стоимость», стоимость для обмена, продажи была главным достижением «социализма» и его несостоятельности одновременно. Стоимость обмена и стоимость для обмена – теоретически разные и различные понятия. Стоимость обмена вещи это стоимость её реальной продажи, продажи допустим за деньги. Стоимость для обмена является величиной организованного обмена, представляет собой пример или сущность «стоимостного обмена», когда вещь уже «произведённая стоимость». Но это не столь важно, важно то, что данное представление труда, конкретно, фактически и теоретически, труда в качестве «производителя стоимости», одной из «стоимостей», создающей «стоимость сапог», долго будет держать нас в арьергарде общественного развития. Потому то, что есть препятствие на пути развития, находится у нас в голове, находится в осмыслении понятий. Эти понятия понуждают нас ждать прихода нового общества, когда мы все вместе, по - братски, будем производить тихохонько «стоимости» для себя, для общества. По – братски и «по – труду» будем распределять «с огромным общественным остатком». Труд не производитель стоимости, а всего лишь «стоит» другого труда, чем обеспечивается смысл и сущность общественного производства. Смысл, которого не в том, что бы произвести соху, в качестве орудия для вспашки, представить её одновременно и полезной вещью и «произведённой стоимостью» для стоимостного отношения «произведённого товара». Вещь, товар не стоит затрат общественного производства, а «стоит» другого, общественного труда. Анализ посредством марксиских и меркантилистических понятий приводит нас к утопическим взглядам на товар и на труд. Допустим соха, «произведённая стоимость и товар», которая имеет отношение к другому товару, под собой огромные признаки и призраки, в том числе, допущений. «Действительность» понятия товара и полезной вещи является её продажа. Производство стоимости, «трудовая стоимость» вещи, которая обменивается на другую «трудовую и производственную стоимость» имеет по собой виртуальность понятия стоимости. Понятие цены марксизм показывает «реализацией произведённой стоимости». Т.е. продажа за 1000 рублей, её фактически и практически цена, и есть «произведённая стоимость товара», которая до обмена на деньги, продажи просто «дремала в самой вещи». Потому стоимость и есть цена, и никакого обмена не надо, обмен лишь констатирует равенство производимых стоимостей. «Цена есть денежное выражение стоимости» марксизм понимает по своему – цена есть трудовое и стоимостное содержание самого товара. Что представляет организованный, «стоимостной» обмен. «Анархия производства», бельмо общества, по взглядам марксизма, является не дефектом, а сущностью, тем, что вещь стоит в обмене, а не «выражает, реализует свою уже имеющуюся, произведённую стоимость» в продаже, обмене, на те же деньги. Обмен нельзя организовать «по стоимости», потому что обмен есть обмен «по – труду». Цена не есть выражение внутренней, произведённой стоимости. Цена не есть констатация и проявление «внутреннего свойства» вещи, а продажа вещи, обмен её за деньги необходимо предполагают её дальнейший обмен за товар. Цена или обмен за деньги предполагают не то, что продажа действительно констатирует действительную стоимость товара в деньгах. Эта действительность и позволяет вещи взаимодействовать «как стоимость» с другими товарами. Цена, всего лишь продолжает и откладывает, в то же время, обмен. Обращение есть всего лишь обмен, посредством денег и не более того. Реализация товара за деньги не придают всеобщность обмена на основе «товарной, меновой произведённой стоимости». Т.е. по существу обращение или обмен представляют собой обмен товаров, а не их «стоимостей». Наука объясняет обмен, как сущность общественного производства, а не организует его из «произведённой стоимости», в том числе и труда. Труд не может выражаться из производства потому, что производство труда не показывает свою полезность, как полезность для других, социальную полезность. Ведь только отношения труда, труда и труда образуют и организуют сущность общественного производства. Труд, только тогда труд, когда проявил себя социально, а не тогда когда произвёл полезную вещь. К тому же полезность этой вещи и должна представлять социальную полезность, полезность для других, а не просто полезность или полезность «в себе». Меркантилизм же показывает этой сущностью стоимостное отношение, «произведённых стоимостей». Стоимость не качество товара, образующее равенство товаров в обмене. Обмен и только обмен показывают стоимость товара, тем, что он «стоит» другого товара. Обмен образует и организует равенство, равенством труда. Оплата рабочей силы, которую предполагает Карл Маркс, априори, вначале, и действительно авансирует, есть результат не «первоначальной стоимости» и капитала который «покупает труд», а результат предыдущего обмена. Обмен объясняет и выражает стоимость, а не стоимость обмен. Результат полученной стоимости, капитала, выражаемого другим общественным трудом. Стоимость есть другой общественный труд, которая есть «кожа, смола и дратва», ингредиенты производства сапог, которые стоимостями и товарами являлись в предыдущем обмене. Вещи, имеют стоимость только в обмене. Кожа, как материал для изготовления сапог имеет стоимость обмена, но не является частью «производимой» стоимости сапог, «стоимость», которая реализуется в сапогах, как его часть . Кожа, которая в основном создаёт сапоги, не участвует как «основная стоимость» в произведённых сапогах, потому что сапоги «стоят» только другого товара и только в обмене.

волхов: Теоретические принципы меркантилизма и связаны с тем, что он стоимость предполагает вначале, которая создаёт, производит стоимость отдельного товара переносом из «других товаров участвующих в производстве данного товара». Товара как элементарной части общественного производства. В этом заключён не только меркантилизм, образование стоимости из стоимости, но и сомнительное представление товара просто произведённой вещью. Вещью, общественного, всеобщего производства, которая взаимодействует с другими товарами, посредство произведённой стоимости. К тому представление «прибавочной стоимости», возможно через то, что товар имеет стоимостное взаимодействие. Через то, что товар это произведённая трудом вещь и стоимость товара это внутреннее свойство товара, придаваемое ему производством. «Прибавочная стоимость» представлена излишним, избыточным производством. Стоимость это не «стоимость» самого товара, а то, что он «стоит» в обмене. Почему стоимость товара больше стоимости его производства, если стоимость определяется производством и сама стоимость есть «застывший», материализованный труд? Стоимость вроде определяется производством и в то же время не производством. Стоимость товара больше стоимости его производства, необходимая констатация для объяснения «прибавочной стоимости». Это есть гордиев узел меркантилизма. Представление образования стоимости из стоимости. Через представление того что капитал затраченный на производство, увеличивается в обмене, являясь при этом производством. Т.е. стоимость производства и то, что действительно стоит товар, имеет разницу в виде «прибавочной стоимости» и сущность прибавочной стоимости состоит в том, что наёмный рабочий ПРОИЗВОДИТ это излишним трудом! Т.е. рабочий производит больше стоимости, чем представляет стоимость производства? Если товар это произведённая вещь, о какой излишне- произведённой стоимости речь, возможно ли это? Большая стоимость или вообще стоимость определяется обменом и она больше расходов на производство, потому что она покрывается из обмена потом. Стоимость производства есть ЗАТРАТА и эту затрату реанимирует не увеличенный труд по производству, а другой общественный труд, который больше затрат и представляет собой большее значение Другой общественный труд является значением и сущностью «прибавочной стоимости». Олигархия, как явление, исчезнет представлением труда не как производства, а как социально – выражаемой его сущностью, сущностью выражаемой обменом, как полезностью для других. Только представление того что труд «производит больше», представление труд затратой рабочей силы, полагает считать труд не самой большой величиной. Величиной общественного, социального отношения. Труд создаёт и образует социальные отношения. Представление того что труд просто труд, затрата человеческих сил, затрата ума, нервов и т.д. Капитал, поэтому это не излишне – произведённый труд, (свехтруд). Т.е. только то и является только тем, что производит наёмный рабочий сверх собственных потребностей. Потому если бы рабочие производили только стоимость «для себя», то капитала как такового не существовало. Это призрачные, убогие представления, потому что капитал представляет не произведённый, а другой общественный труд. К тому же «прибавочная стоимость» не прибавочна, и не производится трудом, т.е. трудом большего производства. Понятие производства больше производства вещи, можно внушать только слабоумным. Человек, произведя вещь, товар, продолжает над ней трудиться для повышения её стоимости, для объяснения большей её стоимости, вопрос не экономики, а психиатрии. Стоимость (единственная и фактическая) товара действительно больше стоимости производства, но объясняется это обменом, а не «производством излишней прибавочной стоимости». Так же как и объяснение «прибавочного труда», труда (это же избыточное производство), больше самого труда! Производительность труда здесь совершенно ни при чём. Если рабочий производит не 10, а 100, горшков в определённое рабочее время, это не причина с удовлетворением лишить его части произведённого, части «произведённой стоимости». Хоть он «произвёл больше стоимости» в виде большего количества горшков, но труд или рабочее время осталось же одинаковым? Разве производство, если оно и избыточное, это не труд, по марксистским меркам? Почему же он не попадает в распределение по труду? «Прибавочная стоимость», как и любая стоимость это не произведённый, а другой труд, труд других. Потому распределение по – труду предполагает распределение ВСЕГО общественного продукта, а не той его части, которая непосредственно восстанавливает труд. Теоретически принципиальный вопрос как« Капиталисту удаётся постоянно извлекать из обращения больше денег, чем он их бросает в обращение»,23-371. Что должно объяснить «прибавочную стоимость». Об этом говорит непреложное правило меркантилизма. С точки зрения меркантилизма так и получается. Капиталист бросает, только не в обращение, а в производство, расходует на производство определённое количество денег, в результате обращения, продажи вещи, товара, получая большее их количество. Это говорит в первую очередь о нашем меркантилизме, т.е. мы думаем и пытаемся определить обращение обращением, к сожалению, не товаров, а денег. Обращение это расширенный обмен товаров и не более того. Понятие обращения не относится к «обращению стоимостей». Материализм происходящего представляет товарное обращение. Меркантилизм и не даёт понять равенства товаров. Какое может быть равенство, если происходит обогащение капиталиста из выше приведённого условия? Обращение это расширенный, увеличенный обмен, который не исчезает как сущность. Т –Д - Т, по сути представляет обмен товара на товар, которому деньги присваивают статус обращения. Товар, если исключить возможность обращения, стоит другого товара. Деньги просто показывают отношение не к данному товару, а к совокупному общественному продукту. Стоимостью первого товара является второй товар, деньги показывают какое количество другого товара будет куплено. Если кирпич продан за 20 рублей, а затем на эти деньги куплена ручка, то в принципе произошёл обмен, посредством денег. Обращение, потому обращение, что оно показывает и представляет отложенный обмен. Если на 20 рублей были куплены два банана, а не ручка, ничего не меняет. 20 рублей показывает возможность денег обменяться на другой, общественный продукт, которые чётко показывают размер получения общественного труда, что на данные деньги нельзя купить телевизор или, например, трактор. Совершить непропорциональный обмен. Т.е. деньги создают возможность расширенного обмена не отменяя его сущности, товар стоит товара. Можно с уверенностью констатировать равенство и равенство труда, в том числе, в кирпиче, ручке и двух бананах. Не отменяя сущности обмена, который констатирует один единственный обмен двух товаров. Положение товара «имеющего многие меновые стоимости» «всеобщие отношения стоимостей», 1 сюртук = 20 аршинам холста 10 ф. чаю = 40 ф. кофе = 1 квартер пшеницы = 2 унции золота = ½ тонны железа = x товара A = и т. д. относятся к «чудесам» меркантилизма. Т.е. только сюртук и только один раз может обменяться на 20 аршин холста, как и остальные вещи. Обмен и только обмен может констатировать их равную, одинаковую стоимость, тем, что они «стоят друг друга, а не равная стоимость образовать их равный, пропорциональный и всеобщий обмен. То, что хочет внушить К.Маркс посредством стоимостного или денежного обмена Д – Т – Д, относится не к экономике, а как называл её Аристотель, хрематистике. Общественный процесс обмена показывает что люди обменялись товарами, для удовлетворения своих нужд, потребностей Т – Д – Т, обмен, в котором деньги сыграли роль обращения. Д – Т – Д, предполагают, что данный товар, просто или банально перепродан. Но это во – первых не экономические отношения, которые изучают обмен, а не перепродажу, во – вторых деньги представляют результат одного обмена, являясь или образуя обращение. Обмена, в котором товар «стоит» товара. Т.е. в этом случае К.Маркс, сравнивает результат двух различных обменов. В первом случае, где товар обменивается на товар и во – втором, где товар вновь продаётся, или точнее перепродаётся. Ничего удивительного в «увеличении стоимости», денег, нет, поскольку товар перепродаётся, т.е. это можно представить только так Т – Д – Т – Д – Т. «Увеличение стоимости» происходит из разности совершенно различных обменов. Первый, в котором товар стоит товара из-за его полезности. Перепродажа того же товара означает другую его полезность. Кто жил в СССР, представляет что так «обращается дефицит». Меркантилизм, утопическая наука, говорит нам что деньги, стоимость потраченные на покупку труда в определённый момент производства «стоимости» составляют фифти – фифти стоимости, т.е. равенство стоимостей. Производство труда, который продолжается дальше, показывает равенство. Время производства, надо полагать, сравнивается с деньгами. Сравнимы ли эти две величины? Можно ли сравнить производство и стоимость? Ответ очевиден, если это «производство стоимости». Далее или более произведённая стоимость является избыточной и составляет сущность капитала. Для представления утопических взглядов Карла Маркса достаточно процитировать: « Если один час труда выражается в количестве золота, равном половине шиллинга, или 6 пенсам, и если дневная стоимость рабочей силы составляет 5 шилл., то рабочий должен работать ежедневно десять часов, чтобы возместить дневную стоимость своей рабочей силы, уплаченную ему капиталом, или произвести эквивалент стоимости необходимых ему ежедневно жизненных средств»,23-324. Производство и стоимость несовместимые понятия, так же как утопическое понятие производство труда, производство которого в один час «выражается в количестве золота». Т.е. показано «производство стоимости», по существу и фактически восстанавливающая и стоимость капиталистических издержек, и стоимость труда, восстановления, которые по сути одно и то же. Что отделимо показывает «производство стоимости» для себя, стоимость собственного восстановления и «производство стоимости» для других. По К.Марксу излишне произведённая стоимость и только стоимость для других, является сущностью капитала. Человек, как человек, как трудящийся должен довольствоваться «производством стоимости» для себя. Чем вообще определяется и оправдывается сущность человека и общественного производства вообще. Тем, что человек, рабочий «производит стоимость для себя» при любом общественном устройстве, в любом обществе. Этот принцип и был главенствующим в «обществе пролетариата», трудовом обществе, обществе производителей «стоимостей». Что «рабочий должен ежедневно работать десять часов, что бы возместить стоимость своей рабочей силы» - примитивные сказки меркантилизма. Сколько бы человек не работал, он не «создаст стоимости» ни вообще, как понятия, как сущности, ни тем более стоимости своей рабочей силы, что бы потом «работать на капиталиста», создавать «капитал». Капитал потому и представляет «излишне произведённую стоимость», только то что наёмный рабочий производит после «производства собственной стоимости» или стоимости «для себя». Сущность капитала и стоимости в другом, общественном труде. Он является не излишне – произведённым трудом, а всем трудом, получаемым из обмена. Т.е. капиталистом, владельцем капитала, может быть и человек, который не использует наёмного труда, человек, которому некому «производить прибавочную стоимость». Капиталист оплачивает рабочую силу из обмена, другим общественным трудом и разница между деньгами(общественным трудом), «брошенными в обращение», «созданной или произведённой стоимостью» или расходами на производство и деньгами (общественным трудом) получаемых из самого обращения составляют доход или «прибавочную стоимость». Капитал не образуется произведённым трудом, трудом произведённым сверх потребностей рабочего, сверх стоимости рабочей силы. Капитал это другой труд. В обращении товаров деньги имеют второстепенное значение. Обращение это просто расширенный обмен товаров посредством денег. Сомнительные принципы изменения общества связаны с тем, что Карл Маркс теоретически небрежно подходил к понятиям. Он анализирует капиталистическое общество, даже близко не подходя к тому, что есть общество вообще, чем и как оно образовано. Что представляет собой общество лишённое социальной формации. Карл Маркс представляет для этого единственный ответ, совместное производство просто труда. Труда «вне социальных форм», тогда как только труд придаёт социальную форму обществу, потому как он для других. Только в таком качестве и свойстве он есть конкретный труд. Просто труд, простой труд или затрата рабочей силы есть главная теоретическая недоработка Маркса, потому что он представляет «всеобщую социальность равнозначного труда». «Труд, изо дня в день приводимый в движение совокупным капиталом общества, можно рассматривать как один-единственный рабочий день»,23-318. Потому изменить его качественно, в общество всеобщего просто труда является утопической его мыслью. Труда, который будет производиться «для себя», труда, отношение которого невозможно, труда , который просто производится для обеспечения общественного блага. Идеалом такого производства является первобытная община. Он является дальтоником по отношению к понятиям общества и общины, впрочем, как и по отношению к понятиям труда и рабочей силы. Он не может представить и не представляет принцип, по которому эти понятия возможно отделить. Община для него это качественное общество в высшей степени организованности, а рабочая сила это то, что производит «все стоимости на земле». Неизменно из такого представления товар есть «элементарная форма» производства, которая своим качеством стоимости «цепляется, взаимодействует» с другими товарами общественного производства. Труд «создаёт стоимость» в товаре, которая образует его отношения с другими товарами. Это игнорирует само трудовое отношение товаров, вместо него оно представляется стоимостным. Самое же главное принижает, нивелирует положение труда в обществе. Труд не «производит стоимости», он их образует свои отношением, отношением труда и труда. Это объясняет, то почему люди в первобытной общине не додумались над таким качеством вещи как стоимость. Если бы они это смогли, то не было бы никаких перепетий и перетрубаций классового общества. Сразу бы стоимостное отношение товаров создало гармонию и справедливость трудовых отношений. Как называется то понятие, чем являются ботинки в руках сапожника или хлеб в руках производителя - ответ марксизм не даёт. Вернее даёт столько ответов, что невозможно понять. Продукт труда является и полезной вещью, потому что есть воплощение полезного труда и товаром, потому что «должен быть передан в другие руки посредством обмена», так же как и быть стоимостью для пропорционального, стоимостного обмена.

волхов: Настоящий коммунизм» это теоретически обоснованное, посткапиталистическое общество с общими, общественными средствами производства. Общественное производство коммунизма представлялось общим трудом на общих, общественных средствах производства. Что и было в истории нашей страны, когда социализм был «в основном построен». Общественные средства производства не один год образовывали общественное производство. Почему же всё закончилось крахом и ушло в тар – тарары? Ясно то, что Карл Маркс, взял не ту систему координат, не ту основу, которая, определяет и выражает социальное устройство общества и социальное поведение людей. Социальное поведение человека он никак не связывает с его трудом. Само поведение он связывает с условиями производства труда в обществе. Труд в обществе для него очевидный факт, который предполагает невозможность труда вне его. Просто труд в обществе полагает просто к нему относиться, т.е. труд это простой труд по производству. Что полагает определённый взгляд на общественное производство, который представляет общественное производство, как общее, совместное, по производству полезных вещей. Карл Маркс пишет о «многообразии разнородных потребительных стоимостей», в которых проявляется общественное разделение труда. «Оно составляет условие существования товарного производства, хотя товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда». Для него общественное производство представляется, прежде всего, производством общественно - полезных вещей. Производство, где оно выступает как товарное производство, производство товара, ничем не оправдано, по его взгляду. Он приводит пример общественного производства, в котором продукт труда не становиться товаром – в первобытной общине и на современной фабрике. Это показывает пример общего производства труда, которое отлично от действительно – капиталистического, производства, где всё производится на продажу. Если в годы советской власти был популярным лозунг «Мы придём к победе коммунистического труда», то он и означает, что производство в данной социальной системе будет общим, совместным. По крайней мере, не товарным, потому как товарное производство не может быть общим, совместным. Как справедливо пишет К.Маркс «Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары». Самостоятельность, независимость товаров, составляют и представляют независимость труда и человека труда. Это в принципе объясняет одновременно и «застой» в общественном производстве, тем, что развитие общества обоснуется и объясняется развитием индивидуального человека или человека индивидуально. Может ли человек развиваться, если его лучше или хуже кормить? К тому же это можно объяснить, на примере нашей истории, эффективное производство в экстремальных условиях (войны, разрухи после войн и революций), тогда когда общество функционирует как община. Общественное устройство с независимостью труда, производства отдельного человека, товарность такого труда, ломают всю картину идеально - коммунистического, общего, совместного производства. Товарное производство основано на отношении товара и другого товара и представляет именно человеческие отношения, как сами отношения вещей. С чем сам К.Маркс был категорически несогласен. Полезность труда не может быть выражена поскольку он просто труд и затрата рабочей силы. В его работах нет нигде, где бы он констатировал конкретный труд и «живой», в смысле затраты рабочей силы, к этому не относится. Товарное отношение представляют отношения человека и человека, потому что производимая вещь предназначена для другого человека или для других вообще. Потому продукт труда представлен не просто полезной вещью, а полезной вещью для общества, для других. Труд производится не в обществе, а для него. Потому труд понятие социальное, только в таком случае и в таком качестве он конкретный труд. Труд образовывает и отражает социальные отношения в обществе, только посредством труда люди относятся друг к другу. Социальные отношения образованы трудом. Просто труд в обществе, где он просто труд, не отражают, не выражают социальных отношений. Если они и выражают, то это не общественные, а общинные отношения, отношения в которых отсутствует товар, как выражение и воплощение труда. Общественные отношения отражают товарность выражения труда, т.е. производство на продажу, обмен, а не для себя, является сущностью общества. Капиталистическое производство, по мнению Маркса, это производство труда, когда оно находится под контролем капиталиста, присваивающего некоторый избыток производства. Лицемерная сущность капиталистического производства, по мнению К.Маркса состоит в том, что капиталист производит вещи – товары не для них самих, а для того что бы грабить и эксплуатировать рабочих, присваивая произведённую ими «прибавочную стоимость». Это мнение и предполагает социальные отношения в производстве, в «производстве стоимости», как отношения меду капиталистом и наёмным рабочим. Там где происходит распределение «произведённой стоимостью». Производство под контролем общества, представляет другой общественный строй, когда происходит экономия труда. Экономия общественного труда происходит за счёт того, что обществу не надо производить лишние машины и избыточно, допустим, уголь. Ведь если обществу надо 100 машин, зачем производит 200 или промышленность нуждается в определённом количестве угля, зачем производить сверх того? Оптимизация общественного производства даст фору тому общественному производству, которое представляет капитализм – независимое производство, под управлением, руководством каждого отдельного капиталиста, приводит к тому, что производство анархичное, бесплановое. Плановое и передовое общество – социализм, знает, что и сколько производить, что и является его основной чертой. Добавляя к этим словам, основной чертой утопии. Утопии, потому что общественное производство образуется не из предполагаемо – полезных вещей. Производство, которое полагает, что эта вещь будет полезна через год или месяц, обречено. Обречённость связана с казалось непреложным : «Дело также не в том, как именно удовлетворяет данная вещь человеческую потребность: непосредственно ли, как жизненное средство, т. е. как предмет потребления, или окольным путём, как средство производства»,23-44. Обречённость такого производства связана с понятием полезной вещи. Её полезность не полезность «в себе», и не полезность потом, полезность проявляемую «окольным путём», как полезность средств производства, а конкретная и сиюминутная полезность для других. Одно из свойств товара заключена не в способности, возможности удовлетворять человеческую потребность вообще. Товар должен удовлетворять общественную потребность, потребности других. Потому труд содержится в товаре, не как в вещи материализованной трудом, просто полезной вещи, полезность которой и придаёт полезный труд. Труд содержится в вещи полезной для других, социально – полезной вещи. Для Карла Маркса социальная полезность вещи определяется производством в обществе. На основании этого общественное производство это производство вообще и производство уже социально – полезных вещей для себя. В то же время дефект капитализма, по взглядам К.Маркса, состоит в том, что всё производится на продажу, а не для себя, не для непосредственного потребления. Потому и оттого и всё это довольно принципиально, что человек не производит стоимость для себя, не производит стоимость своей собственной рабочей силы. Свой труд и труд для себя химера марксизма. Для того чтобы воспроизвести стоимость рабочей силы, (прежде было) необходимо 10 часов труда»,23-331. Как бы и сколько бы человек не работал, он не может воспроизвести стоимость своей рабочей силы. Как и стоимости вообще, потому что это другой труд. Проще говоря, цитата Маркса показывает утопическое понятие труда, труда для себя, который создаёт стоимость для себя. Всё производство осуществляется не для себя, не для удовлетворения потребностей, а для удовлетворения общественных потребностей, потребностей других. Утопические черты и выражают то, что марксизм представляет производство полезных вещей и потому «стоимостей», путая стоимость и ценность. Моя квартира и рубашка имеют ценность, но не стоимость, если они будут иметь стоимость, они будут приравниваться к другому товару, будут «стоить» его. Стоимость образуется и проявляется в обмене. В таком случае, мне придётся жить на улице и лишиться любимой рубашки, в которой я родился. «Производимые, трудовые стоимости» в виде полезных вещей и соотносятся в утопической теории марксизма. Общественное, общее производство «стоимостей» на общественных, общих, средствах производства являлось основной чертой «нового общественного строя – социализма». Принимая данную структуру производства надо понять, что она предполагает РАСПРЕДЕЛЕНИЕ всего произведённого, распределение «производимых стоимостей». РАСРЕДЕЛЕНИЕ по – труду, причём распределение по труду касается только части произведённого. Произведённые средства производства по труду не могут распределяться из понятия самого понятия труда представляемого Карлом Марксом затратой человеческих рабочих сил. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ общественного труда имеет тот существенный недостаток общественного устройства, что распределение происходит только частью по – труду, что принижает труд. Производство трудом нужных обществу вещей, показывает производство больше труда, который его осуществил. «Избыточное производство» вполне определённое понятие марксизма. «Избыточно» оно по отношению к труду, (труд производит больше) и к общественным потребностям обеспечения труда. Общественные потребности производства определяются действительно общим, например производимые средства производства, и общественные потребности по восстановлению труда, производство жизненных средств. Марксизм очевидно показывает распределение по – труду не совокупно – общее производство, а только частью, частью, которая непосредственно обеспечивает восстановление труда. Общественные потребности определяются общественными способами. Как представлял это сподвижник К.Маркса, «если общество может высчитать, сколько ему надо хлеба, то также можно высчитать количество обуви». Управление трудом по производству и для производства общественно-нужных вещей, утопическая мысль марксизма. Вот это и выразил Адам Смит в «Богатстве народов»: «Мясник имеет в своей лавке больше мяса, чем сам может потребить, а пивовар и булочник охотно купили бы каждый часть этого мяса; они не могут ничего предложить ему в обмен, кроме различных продуктов их собственного промысла, но мясник уже запасся тем количеством хлеба и пива, которое ему нужно на ближайшее время. В таком случае между ними не может состояться обмен». Что показывает структуру общественного труда не тем что его задача «справедливо распределить произведённое просто трудом». Задача труда ПРОЯВИТЬ СЕБЯ СОЦИАЛЬНО, полезностью его другим. Проявлением этой полезности является обмен, а не производство общественного блага, «производство стоимости», в виде хлеба, пива ит.д. Такое представление или представление такого, легко полагает отношение стоимостей, производимых трудом. Для Карла Маркса неважно социальное проявление труда, т.е. проявление социальности труда, социальной его сущности. Он с уверенностью будет утверждать равенство хлеба, пива и мяса из равенства производимого труда и равенства производимых стоимостей. Тогда как равенство образуется в обмене на основании социальной полезности вещей, полезности вещей для других. Простота с которой К.Маркс решается на анализ обмена товара на товар, можно назвать святой. «например, один квартер пшеницы, обменивается на x сапожной ваксы» …23-46. Такое условие возможно только в том случае, если обе эти вещи представляют полезность для других. Их общественную полезность и показывает обмен. Обмен образован их практической полезностью, полезностью для других. Такое допущение имеет серьёзные основания в виде уже образованного обмена. Он образован не тем, как это предполагал К.Маркс их произведённой стоимостью, свойством вещи, которая образовывает и определяет их стоимостное отношение. Ведь если «Возьмём два товара, например один сюртук и 10 аршин холста. Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w»,23-51. Можно анализировать непосредственный обмен, когда один товар обменивается на другой в определённой пропорции. Но создавать эти пропорции тем что «пусть стоимость одного товара, вдвое больше первого», типичный пример утопического стоимостного отношения товаров. Стоимостное отношение или отношение стоимостей товаров, для Маркса непреложно и очевидно. Из такого отношения, по – видимому, и создаются сами отношения товаров. Отношения, которые можно создать из «произведённой стоимости каждого из товаров». Для К.Маркса общественную полезность эти вещи представляют из их производства, как производство абстрактно – полезных вещей, полезных вещей вообще. Вещей, которые взаимодействуют посредством «производимых стоимостей», приводя формулу «капиталистически произведённого товара» W = c + v + m». Если обратить внимание на то, что он нигде не показывает и нигде не представляет принципиальное отличие «социалистически произведённого» товара. Это связано с тем, что социальные отношения по Марксу образуются в производстве и «произведённый товар» уже отражает и выражает эти отношения. Разница «произведённых товаров и их стоимостей» можно представить только из разницы общественного производства. Общее, при «социализме» и капиталистическое, где «всё на продажу». Стоимости для себя и стоимости на продажу в своей утопической сущности отражают «стоимость», когда её нет. Её нет в производстве, потому что товар становиться товаром только в обмене и только в обмене «стоит». Стоимость образуется в обмене и обменом, обменом в котором товар «стоит» другого товара.

волхов: Приводя пример стоимостного отношения товаров. «Холст =сюртуку – это основа уравнения», при том « В этом отношении сюртук служит формой существования стоимости, воплощением стоимости [Wertding], потому что только как стоимость он тождествен с холстом»,23-60. «Но сюртук и холст — не только стоимости вообще, но и стоимости определённой величины»,23-55. «Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его стоимость делает его равным продукту простого труда»,23-54, «Но в стоимости товара представлен просто человеческий труд, затрата человеческого труда вообще»,23- 54, «как стоимость холст может относиться к сюртуку как к чему-то равноценному или способному обмениваться на него»,23-60, «В выражении стоимости холста полезность портняжного труда сказывается не в том, что он изготовляет платье, следовательно, — и людей *, а в том, что он производит вещь, в которой мы сразу видим стоимость»,23-69, «труд, затраченный на производство полезной вещи, выступают как «предметное» свойство этой вещи, как её стоимость»,23- 72. «добыть себе форму стоимости является, так сказать, частным делом отдельного товара, и он совершает это без содействия остальных товаров»,23-77. Представление стоимостного отношения основано и обосновано только тем что «сюртук есть воплощение стоимости и как стоимость он тождественен с холстом». Тем, кто уверовал в незыблемость воплощённой стоимости, и стоимостного отношения можно привести другие слова К.Маркса, показывающие его непоследовательность. «Я не могу, например, выразить стоимость холста в холсте»,23-59. «Каждый товар, стоимость которого должна быть выражена»,23-63, «Холст выражает свою стоимость в сюртуке»,23-58. «Мы видели, что когда какой-либо товар A (холст) выражает свою стоимость в потребительной стоимости отличного от него товара B (сюртуке),23-66. «Так как никакой товар не может относиться к самому себе как эквиваленту и, следовательно, не может сделать свою естественную наружность выражением своей собственной стоимости»,23-67. Так и хочется спросить, а как же товары соотносятся, в таком случае, если такое свойство товара как стоимость призрачна. Если товар не имеет «своей» стоимости, то, как же образуется стоимостное отношение товаров с непременной их относительностью и эквивалентностью? Теория Карла Маркса необходимо показывает относительность и эквивалентность стоимостей и если товару отказано в понятии стоимости, то, как образуется его эквивалентность, равность с другим товаром? Зачем дурачить людей стоимостным отношением товаров, если товар не имеет стоимости и его стоимость, например, «выражает другой товар»? Что, выходит, про стоимостное отношение товаров, это сказки, если невозможно выразить стоимость холста в холсте. Потому конкретно и категорично можно отметить и констатировать что отношение товаров не стоимостное, а непосредственно товарное, отношение, которое образовывает труд. Непосредственно товарное отношение отлично от стоимостного тем, что товарное образовано общественной полезностью вещей, но их не внутренним состоянием, по которой они «стоимости», а полезностью для других. Стоимость товара определяется тем, что он «стоит» чему равен. Какова стоимость товара определяет и определяется обменом, и громадная претензия к Карлу Марксу состоит в том, что он не довёл до логического конца мысль «40 аршин холста «стоят» — чего? Двух сюртуков»,23-66, или его предположение x товара A стоит y товара B»,23-58. Утопия марксизма связана с тем, что он показывает и представляет стоимость качеством вещи образованную производимым трудом и полезностью «в себе». Товар не имеет не имеет такого качества как стоимость, он просто «стоит» в обмене и стоит он другого товара, что и есть его стоимость. Потому стоимость 40 аршин холста представляет и выражена двумя сюртуками, а стоимость x товара A представляют y товара В. Стоимость товара W = c + v + m , показанная и представляемая К.Марксом, как «создание стоимости произведённого товара», указывает распределение на c + v + m как на распределение другого товара. «Созданная, произведённая стоимость» товара меньше её действительной стоимости. Действительная стоимость определяется обменом, т.е. только в обмене товар «стоит» потому что он стоит другого товара. Потому марксизм необходимо показывает «производство стоимости» больше стоимости производства. Что содержит в себе противоречие материальной сущности вещи, материализм вещи, её материальный облик определяет стоимость производства. Стоимость затрат необходимых для обретения вещью потребительных качеств материальной вещи. Т.е. является тем, сколько капитала, сил, труда ит.п. необходимо капиталисту или обществу для её производства. «Прибавочная стоимость» жизненно необходима для того чтобы объяснить стоимость больше стоимости производства. Что может и помогает объяснить стоимость товара, но лишает теорию принципов материализма. Полезность вещи социальная, проявляемая в обмене, как полезность её другим, как и трудом является такое понятие которое проявляет там же свою общественную полезность. Всё остальное это затрата рабочей силы, т.е. производство мяса, хлеба и пива и т. д, образована понятием рабочей силы. Только в обмене труд является действительным конкретным трудом. Производство хлеба и пива булочником и пивоваром, труд по производству хлеба и пива является абстрактным, потому что не проявляет свою социальную сущность. Представляя труд просто трудом, «затратой рабочей силы», Карл Маркс представил теорию в которой общий труд мясника, булочника и пивовара, распределяется. При этом общий труд, по его взгляду, ликвидировал острые углы общественного производства и увеличивал, в конце концов, соединённым трудом общее производство. К.Маркс не исследует общественное производство, хотя источником его исследования является именно капиталистическое производство. Он не исследует, потому что находит готовые формы общего производства, в примере общины или отдельного капиталистического предприятия. Продажа же капиталиста того что произвели ему наёмные рабочие простым дефектом капиталистического строя. Дефект как раз и состоит в том, что произведённые вещи используются не в присущей им качестве, в качестве вещей для непосредственно для использования, потребления. Сущность капиталистического производства состоит в том, что всё производится на продажу. При этом идеализируется общее производство наёмных рабочих отдельного предприятия. По своей сути оно не капиталистическое, поскольку производится сообща и представляет «зародыш социализма». То что капиталист всё это продаёт, обменивает, страшным и ничем не объяснимым дефектом капиталистического производства. Дефект, который показывает «производство стоимости» общим трудом наёмных рабочих. Продажа ещё коварна тем, что в ней «реализуется прибавочная стоимость», созданная заранее. Идеал общественного производства состоит в том что это «производство стоимостей», больше «стоимостей», затраченных на их производство. Немаловажный факт состоит в том капиталист, продавая произведённое, присваивает ПРОИЗВОДИМЫЙ труд юридически принадлежавших ему наёмных рабочих. Присвоение объясняется тем, что рабочие совместно производят больше стоимости, чем стоит их труд. «Стоимость рабочей силы, т. е. рабочее время, необходимое для её производства, определяет собой рабочее время, необходимое для воспроизводства её стоимости»,23-324. А не труд ли это «для себя», который по определению не может быть трудом? Труд «для себя» является абстрактным трудом. Утопия и утопичность марксизма связана и определяется «производством стоимости» «для себя», в которой «Та часть рабочего дня, которая производит лишь эквивалент оплаченной капиталом стоимости рабочей силы, принималась нами до сих пор за величину постоянную, и она действительно является постоянной величиной при данных условиях производства на данной ступени экономического развития общества»,23-323. К.Маркс неумолимо показывает производство труда, который «производит стоимость», ежеминутно, ежечасно ит.д., являясь при этом не только величиной, но и величиной стоимости. Капитал, по взглядам Карла Маркса это излишне произведённая стоимость, обеспеченная производимым трудом наёмных рабочих. Для него капитал, это излишне, избыточно произведённый труд. В ней он утверждает, что присвоение неоплаченного труда, труда который производит наёмный рабочий, связано с тем, что рабочий трудится на средствах производства капиталиста. Капиталисту это даёт основания для того чтобы не полностью оплачивать труд наёмного рабочего, часть «произведённой» трудящимся «стоимости» он присваивает. «Общество пролетариата», которому принадлежали средства производства, делало это один в один. Народное государство с общими (народными) средствами производства, делало это один в один. Существующие до сих пор общественные системы были системы присвоения труда. Если российскому уху ближе понятие воровства, вспомним Н.М. Карамзина, то это есть то что просто мы даже близко не были к истинному социальному состоянию, социальной системе, называемой социализмом. Всё воровство или присвоение основано на присвоение труда. Но присваивается не производимый труд, который не есть «стоимость», а присваивается другой труд, которого «стоит» данный. Олигархи и олигархия будут существовать до той поры и до той степени, когда бы будем признавать их руководителями, организаторами нашего просто труда, который мы производим в обществе, производя различные «стоимости». До той поры, когда будем считать, что они действительно покупают наш труд, который производит «стоимости», частью присваиваемой ими. Что происходит действительное взаимодействие и изначально – теоретическое труда и капитала. Изначально теоретическое это взаимодействие труда и труда и потому такое понятие как «стоимость» представляет и представлено совершенно другим трудом, трудом, который «стоит» в обмене. Они присваивают не наш труд, а тот труд, который «стоит» нашего произведённого, другой общественный труд. Потому актуальный вопрос, когда на Руси исчезнет коррупция, имеет вполне конкретный ответ, когда общественное устройство будет удовлетворять принципу каждому по труду. Каждому по – труду это не значит, рабочему достойно заплатить за изготовленную им вещь. В любом случае это будет выражать принцип меркантилизма, существование стоимости раньше самой вещи, вещи как товара, вещи в обмене. Вещь «стоит» только в обмене, потому что она «стоит» другой вещи. Только обмен показывает действительную стоимость вещи. Говоря о государстве, надобщественной сущности, которую образуют налоги, то резкое сокращения воровства бюджета, чем и являются налоги, будут определяться тем, что государство как орган, организация будет следить только за собой. Перераспределять, делить и улучшать общество и общественное производство исчезнет необходимость. Подытоживая, можно сказать что, это произойдёт тогда, когда произойдет действительное разделение общества и государства. Особняком стоит вопрос почему общество, государство строго соблюдая принципы деления законодательной, исполнительной и судебной власти почему – то забыло отделить общество от государства. Такой вопрос просто затушёвывается, «строительством капитализма», из которого и произошло такое отделение. В это надо винить не государственных мужей, а самого себя, потому что оплата труда из принципа удовлетворения жизненных потребностей, представляется нам нормальной и естественной. Потому что труд просто труд и человек просто человек, производящий «стоимости». Человек ещё не «созрел» для представления себя социальным человеком, человеком общества, его пупом. Винить самого себя, потому что естественно сложилось общество капиталистов, а не общество трудящихся. Трудящимся понятие труда Карл Маркс преподносил затратой рабочей силы, ума нервов ит.д. что подразумевает стоимость труда стоимостью жизненных средств, необходимых для их восстановления. Жизни на положении животного, чем и является принцип цены труда, мы должны благодарить борца за интересы трудящихся Карла Маркса. Благодарить за то, что стоимость труда, выражаемая набором необходимых жизненных средств, образует, создаёт саму стоимость товара. Стоимость труда является частью стоимости товара. Этот принцип положен в основание определения стоимости товара, т.е. стоимость товара образуется из «перенёсённых и переносимых» стоимостей капитала и стоимости труда, купленного по случаю на рынке капиталистом. Потому я бы поставил эпиграфом к «Капиталу» Карла Маркса, его же слова «стоимость представляет собой просто сумму стоимостей», 23-203, что бы читатель понял, о чём идёт речь в исследовании. Что сразу становился ясным меркантилизм автора, представляющего образование стоимости товара из «сопутствующих стоимостей». «Первоначальная стоимость» не определённое количество денег, капитала, «стоимость» для определения стоимости. Первоначальная стоимость или вообще стоимость образуется в обмене. «Если процесс образования стоимости продолжается лишь до того пункта, когда уплаченная капиталом стоимость рабочей силы будет возмещена новым эквивалентом, то это будет простой процесс образования стоимости. Если же процесс образования стоимости продолжается далее этого пункта, то он становится процессом увеличения стоимости,23-207. Хочется непременно узнать, как определяется эквивалентность купленной заранее рабочей силы и образованной стоимости, «до известного пункта» в самом производстве. Интерес представляет не любопытство, а научный интерес, потому как всё исследование происходит из того что одна вещь равна другой. Равенство «до известного пункта» не представляет собой то, что можно подвергнуть анализу. Она представляет некоторую констатацию, в которой фигурирует даже не стоимость труда, а стоимость рабочей силы. Рабочая сила производит больше стоимости. В этом положении есть и правда и неправда. Потому разница между понятиями и представляет собой разницу стоимости, но не разницу «произведенной стоимости». Но, К.Маркс не показывает «тот пункт» который является величиной «увеличенной стоимости». Этот пункт является стоимостью товара и стоимостью труда, поскольку товар есть материализованный труд. Просто хочется понять «простой процесс образования стоимости», того что для К.Маркса, по-видимому, является элементарным. Если всё – таки это не определяется, то очень бы интересно узнать куда упирается «процесс увеличения стоимости», т.е. максимальное значение «произведённой стоимости». Противоречия теории К.Марка и обусловлены тем что никак не складывается картина «производства стоимости». Во – первых, эквивалентность стоимости рабочей силы и «простого» образования стоимости, говорит о том что стоимость труда, купленного капиталистом у наёмного рабочего, и стоимость произведённой стоимости, совпали, совместились, отождествились, стали равными. Но «производство стоимости» «далее известного пункта» производится так же трудом, т.е. труд и только труд участвует в этом производстве. По существу «избыточно произведённая стоимость» так же трудовая. Как к тому же соединить, совместить это с материализмом, поскольку произведённая стоимость должна быть стоимостью производства, в виде произведённой трудом вещи – большой вопрос.

волхов: Приводя пример стоимостного отношения товаров. «Холст =сюртуку – это основа уравнения», при том « В этом отношении сюртук служит формой существования стоимости, воплощением стоимости [Wertding], потому что только как стоимость он тождествен с холстом»,23-60. «Но сюртук и холст — не только стоимости вообще, но и стоимости определённой величины»,23-55. «Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его стоимость делает его равным продукту простого труда»,23-54, «Но в стоимости товара представлен просто человеческий труд, затрата человеческого труда вообще»,23- 54, «как стоимость холст может относиться к сюртуку как к чему-то равноценному или способному обмениваться на него»,23-60, «В выражении стоимости холста полезность портняжного труда сказывается не в том, что он изготовляет платье, следовательно, — и людей *, а в том, что он производит вещь, в которой мы сразу видим стоимость»,23-69, «труд, затраченный на производство полезной вещи, выступают как «предметное» свойство этой вещи, как её стоимость»,23- 72. «добыть себе форму стоимости является, так сказать, частным делом отдельного товара, и он совершает это без содействия остальных товаров»,23-77. Представление стоимостного отношения основано и обосновано только тем что «сюртук есть воплощение стоимости и как стоимость он тождественен с холстом». Тем, кто уверовал в незыблемость воплощённой стоимости, и стоимостного отношения можно привести другие слова К.Маркса, показывающие его непоследовательность. «Я не могу, например, выразить стоимость холста в холсте»,23-59. «Каждый товар, стоимость которого должна быть выражена»,23-63, «Холст выражает свою стоимость в сюртуке»,23-58. «Мы видели, что когда какой-либо товар A (холст) выражает свою стоимость в потребительной стоимости отличного от него товара B (сюртуке),23-66. «Так как никакой товар не может относиться к самому себе как эквиваленту и, следовательно, не может сделать свою естественную наружность выражением своей собственной стоимости»,23-67. Так и хочется спросить, а как же товары соотносятся, в таком случае, если такое свойство товара как стоимость призрачна. Если товар не имеет «своей» стоимости, то, как же образуется стоимостное отношение товаров с непременной их относительностью и эквивалентностью? Теория Карла Маркса необходимо показывает относительность и эквивалентность стоимостей и если товару отказано в понятии стоимости, то, как образуется его эквивалентность, равность с другим товаром? Зачем дурачить людей стоимостным отношением товаров, если товар не имеет стоимости и его стоимость, например, «выражает другой товар»? Что, выходит, про стоимостное отношение товаров, это сказки, если невозможно выразить стоимость холста в холсте. Потому конкретно и категорично можно отметить и констатировать что отношение товаров не стоимостное, а непосредственно товарное, отношение, которое образовывает труд. Непосредственно товарное отношение отлично от стоимостного тем, что товарное образовано общественной полезностью вещей, но их не внутренним состоянием, по которой они «стоимости», а полезностью для других. Стоимость товара определяется тем, что он «стоит» чему равен. Какова стоимость товара определяет и определяется обменом, и громадная претензия к Карлу Марксу состоит в том, что он не довёл до логического конца мысль «40 аршин холста «стоят» — чего? Двух сюртуков»,23-66, или его предположение x товара A стоит y товара B»,23-58. Утопия марксизма связана с тем, что он показывает и представляет стоимость качеством вещи образованную производимым трудом и полезностью «в себе». Товар не имеет не имеет такого качества как стоимость, он просто «стоит» в обмене и стоит он другого товара, что и есть его стоимость. Потому стоимость 40 аршин холста представляет и выражена двумя сюртуками, а стоимость x товара A представляют y товара В. Стоимость товара W = c + v + m , показанная и представляемая К.Марксом, как «создание стоимости произведённого товара», указывает распределение на c + v + m как на распределение другого товара. «Созданная, произведённая стоимость» товара меньше её действительной стоимости. Действительная стоимость определяется обменом, т.е. только в обмене товар «стоит» потому что он стоит другого товара. Потому марксизм необходимо показывает «производство стоимости» больше стоимости производства. Что содержит в себе противоречие материальной сущности вещи, материализм вещи, её материальный облик определяет стоимость производства. Стоимость затрат необходимых для обретения вещью потребительных качеств материальной вещи. Т.е. является тем, сколько капитала, сил, труда ит.п. необходимо капиталисту или обществу для её производства. «Прибавочная стоимость» жизненно необходима для того чтобы объяснить стоимость больше стоимости производства. Что может и помогает объяснить стоимость товара, но лишает теорию принципов материализма. Полезность вещи социальная, проявляемая в обмене, как полезность её другим, как и трудом является такое понятие которое проявляет там же свою общественную полезность. Всё остальное это затрата рабочей силы, т.е. производство мяса, хлеба и пива и т. д, образована понятием рабочей силы. Только в обмене труд является действительным конкретным трудом. Производство хлеба и пива булочником и пивоваром, труд по производству хлеба и пива является абстрактным, потому что не проявляет свою социальную сущность. Представляя труд просто трудом, «затратой рабочей силы», Карл Маркс представил теорию в которой общий труд мясника, булочника и пивовара, распределяется. При этом общий труд, по его взгляду, ликвидировал острые углы общественного производства и увеличивал, в конце концов, соединённым трудом общее производство. К.Маркс не исследует общественное производство, хотя источником его исследования является именно капиталистическое производство. Он не исследует, потому что находит готовые формы общего производства, в примере общины или отдельного капиталистического предприятия. Продажа же капиталиста того что произвели ему наёмные рабочие простым дефектом капиталистического строя. Дефект как раз и состоит в том, что произведённые вещи используются не в присущей им качестве, в качестве вещей для непосредственно для использования, потребления. Сущность капиталистического производства состоит в том, что всё производится на продажу. При этом идеализируется общее производство наёмных рабочих отдельного предприятия. По своей сути оно не капиталистическое, поскольку производится сообща и представляет «зародыш социализма». То что капиталист всё это продаёт, обменивает, страшным и ничем не объяснимым дефектом капиталистического производства. Дефект, который показывает «производство стоимости» общим трудом наёмных рабочих. Продажа ещё коварна тем, что в ней «реализуется прибавочная стоимость», созданная заранее. Идеал общественного производства состоит в том что это «производство стоимостей», больше «стоимостей», затраченных на их производство. Немаловажный факт состоит в том капиталист, продавая произведённое, присваивает ПРОИЗВОДИМЫЙ труд юридически принадлежавших ему наёмных рабочих. Присвоение объясняется тем, что рабочие совместно производят больше стоимости, чем стоит их труд. «Стоимость рабочей силы, т. е. рабочее время, необходимое для её производства, определяет собой рабочее время, необходимое для воспроизводства её стоимости»,23-324. А не труд ли это «для себя», который по определению не может быть трудом? Труд «для себя» является абстрактным трудом. Утопия и утопичность марксизма связана и определяется «производством стоимости» «для себя», в которой «Та часть рабочего дня, которая производит лишь эквивалент оплаченной капиталом стоимости рабочей силы, принималась нами до сих пор за величину постоянную, и она действительно является постоянной величиной при данных условиях производства на данной ступени экономического развития общества»,23-323. К.Маркс неумолимо показывает производство труда, который «производит стоимость», ежеминутно, ежечасно ит.д., являясь при этом не только величиной, но и величиной стоимости. Капитал, по взглядам Карла Маркса это излишне произведённая стоимость, обеспеченная производимым трудом наёмных рабочих. Для него капитал, это излишне, избыточно произведённый труд. В ней он утверждает, что присвоение неоплаченного труда, труда который производит наёмный рабочий, связано с тем, что рабочий трудится на средствах производства капиталиста. Капиталисту это даёт основания для того чтобы не полностью оплачивать труд наёмного рабочего, часть «произведённой» трудящимся «стоимости» он присваивает. «Общество пролетариата», которому принадлежали средства производства, делало это один в один. Народное государство с общими (народными) средствами производства, делало это один в один. Существующие до сих пор общественные системы были системы присвоения труда. Если российскому уху ближе понятие воровства, вспомним Н.М. Карамзина, то это есть то что просто мы даже близко не были к истинному социальному состоянию, социальной системе, называемой социализмом. Всё воровство или присвоение основано на присвоение труда. Но присваивается не производимый труд, который не есть «стоимость», а присваивается другой труд, которого «стоит» данный. Олигархи и олигархия будут существовать до той поры и до той степени, когда бы будем признавать их руководителями, организаторами нашего просто труда, который мы производим в обществе, производя различные «стоимости». До той поры, когда будем считать, что они действительно покупают наш труд, который производит «стоимости», частью присваиваемой ими. Что происходит действительное взаимодействие и изначально – теоретическое труда и капитала. Изначально теоретическое это взаимодействие труда и труда и потому такое понятие как «стоимость» представляет и представлено совершенно другим трудом, трудом, который «стоит» в обмене. Они присваивают не наш труд, а тот труд, который «стоит» нашего произведённого, другой общественный труд. Потому актуальный вопрос, когда на Руси исчезнет коррупция, имеет вполне конкретный ответ, когда общественное устройство будет удовлетворять принципу каждому по труду. Каждому по – труду это не значит, рабочему достойно заплатить за изготовленную им вещь. В любом случае это будет выражать принцип меркантилизма, существование стоимости раньше самой вещи, вещи как товара, вещи в обмене. Вещь «стоит» только в обмене, потому что она «стоит» другой вещи. Только обмен показывает действительную стоимость вещи. Говоря о государстве, надобщественной сущности, которую образуют налоги, то резкое сокращения воровства бюджета, чем и являются налоги, будут определяться тем, что государство как орган, организация будет следить только за собой. Перераспределять, делить и улучшать общество и общественное производство исчезнет необходимость. Подытоживая, можно сказать что, это произойдёт тогда, когда произойдет действительное разделение общества и государства. Особняком стоит вопрос почему общество, государство строго соблюдая принципы деления законодательной, исполнительной и судебной власти почему – то забыло отделить общество от государства. Такой вопрос просто затушёвывается, «строительством капитализма», из которого и произошло такое отделение. В это надо винить не государственных мужей, а самого себя, потому что оплата труда из принципа удовлетворения жизненных потребностей, представляется нам нормальной и естественной. Потому что труд просто труд и человек просто человек, производящий «стоимости». Человек ещё не «созрел» для представления себя социальным человеком, человеком общества, его пупом. Винить самого себя, потому что естественно сложилось общество капиталистов, а не общество трудящихся. Трудящимся понятие труда Карл Маркс преподносил затратой рабочей силы, ума нервов ит.д. что подразумевает стоимость труда стоимостью жизненных средств, необходимых для их восстановления. Жизни на положении животного, чем и является принцип цены труда, мы должны благодарить борца за интересы трудящихся Карла Маркса. Благодарить за то, что стоимость труда, выражаемая набором необходимых жизненных средств, образует, создаёт саму стоимость товара. Стоимость труда является частью стоимости товара. Этот принцип положен в основание определения стоимости товара, т.е. стоимость товара образуется из «перенёсённых и переносимых» стоимостей капитала и стоимости труда, купленного по случаю на рынке капиталистом. Потому я бы поставил эпиграфом к «Капиталу» Карла Маркса, его же слова «стоимость представляет собой просто сумму стоимостей», 23-203, что бы читатель понял, о чём идёт речь в исследовании. Что сразу становился ясным меркантилизм автора, представляющего образование стоимости товара из «сопутствующих стоимостей». «Первоначальная стоимость» не определённое количество денег, капитала, «стоимость» для определения стоимости. Первоначальная стоимость или вообще стоимость образуется в обмене. «Если процесс образования стоимости продолжается лишь до того пункта, когда уплаченная капиталом стоимость рабочей силы будет возмещена новым эквивалентом, то это будет простой процесс образования стоимости. Если же процесс образования стоимости продолжается далее этого пункта, то он становится процессом увеличения стоимости,23-207. Хочется непременно узнать, как определяется эквивалентность купленной заранее рабочей силы и образованной стоимости, «до известного пункта» в самом производстве. Интерес представляет не любопытство, а научный интерес, потому как всё исследование происходит из того что одна вещь равна другой. Равенство «до известного пункта» не представляет собой то, что можно подвергнуть анализу. Она представляет некоторую констатацию, в которой фигурирует даже не стоимость труда, а стоимость рабочей силы. Рабочая сила производит больше стоимости. В этом положении есть и правда и неправда. Потому разница между понятиями и представляет собой разницу стоимости, но не разницу «произведенной стоимости». Но, К.Маркс не показывает «тот пункт» который является величиной «увеличенной стоимости». Этот пункт является стоимостью товара и стоимостью труда, поскольку товар есть материализованный труд. Просто хочется понять «простой процесс образования стоимости», того что для К.Маркса, по-видимому, является элементарным. Если всё – таки это не определяется, то очень бы интересно узнать куда упирается «процесс увеличения стоимости», т.е. максимальное значение «произведённой стоимости». Противоречия теории К.Марка и обусловлены тем что никак не складывается картина «производства стоимости». Во – первых, эквивалентность стоимости рабочей силы и «простого» образования стоимости, говорит о том что стоимость труда, купленного капиталистом у наёмного рабочего, и стоимость произведённой стоимости, совпали, совместились, отождествились, стали равными. Но «производство стоимости» «далее известного пункта» производится так же трудом, т.е. труд и только труд участвует в этом производстве. По существу «избыточно произведённая стоимость» так же трудовая. Как к тому же соединить, совместить это с материализмом, поскольку произведённая стоимость должна быть стоимостью производства, в виде произведённой трудом вещи – большой вопрос.

волхов: Поскольку стоимость трудовая и «создаётся трудом», то вещь должна представлять произведённый труд. Представлять собой «стоимость» «в застывшем виде, предметной форме». Произведённая стоимость должна представлять стоимость производства и полагать, являться тем значением, которое определяет то каких затрат в том числе и труда «стоит» обществу производство данной вещи. Стоимость кирпича определяется стоимостью необходимой для производства, для превращения глины в строительный материал. Марксизм так же утверждает что необходимый это есть труд который необходим для производства и необходимый для воспроизводства, рабочего, рабочей силы. Но он так же предполагает и «прибавочный», что лишает материализма излишней стоимости УЖЕ произведённой вещи. Т.е. если считать производимую и перенесённую стоимость вещи, то она образует производственную, стоимость производства вещи, вещи как материального объекта. Из принципов материализма её «большей стоимости» быть не может. Но как раз стоимость товара больше создавших его «стоимостей». Это вызвано и определяется тем, что Карл Маркс определяет стоимость как качество вещи, как стоимость «в себе», для объяснения цены. Т.е. продажа вещи за 1000 рублей марксизм показывает как реализация, проявление стоимостной сущности вещи. 1000 рублей и есть «произведённая стоимость» товара, которая создаёт стоимостное отношение. «Цена есть денежное название овеществлённого в товаре труда»,23-112. Цена имеет другой смысл и сущность. Во, первых она проявляется только в обмене, продаже и это «проявление произведённой стоимости» товара, сущности товара что и обеспечивает равность и тождественность стоимости и цены. Карл Маркс же утверждает что это лишь реализация стоимости в деньги, как «внутренняя» сущность произведённой вещи. Цена как денежное выражение стоимости имеет в марксизме определённый смысл. Смысл «внутреннего состояния, содержания вещи».Потому отождествляется стоимость и цена. Стоимостное отношение товаров из этого положения очевидно, ведь цена выражение стоимости и «выражение этой стоимости» в цене позволяют вещи на основании этого обмениваться с «остальным товарным миром в данной пропорции». Из этого положения вытекает почти логичное: «денежное выражение товаров дало возможность фиксировать их характер как стоимостей», 23-87. Вообще главный вопрос политэкономии - почему равны два обменивающихся товара? Непоследовательность Карла Маркса заключена в двойственности отношения к этому. Во - первых он изо всех сил представляет стоимостной обмен товаров. Во – вторых трудовой, в его понимании труда, как производства, когда «Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго»,23-49. Мне кажется что сумма «перенесённых стоимостей» , плюс «стоимость» труда, создавшего товар, как – то иначе относятся по времени производства, «создающего стоимости товаров». Стоимостное и временное отношение товаров различны. К тому же «Общественно необходимое рабочее время есть то рабочее время, которое требуется для изготовления какой-либо потребительной стоимости»,23-48, можно отнести к издержкам теории, поскольку товар и потребительная стоимость, различные понятия. Но можно отнести и к сущности «другого» общества, которое удивительно – просто производит полезные вещи. Принципиальный подход к этому положению состоит в том, что этот обмен элементарно можно организовать, создать из производимых стоимостей товаров. Т.е. обмен реализует предварительное равенство, из каких либо показателей. Такими показателями, считает марксизм, является качество товара под названием стоимость или рабочее время . Обмен по – стоимости или стоимостной обмен, является тем, что образует взаимодействие товаров. «Глубокий и глубинный» анализ двух обмениваемых товаров Карлом Марксом состоит в том что «выявил» основания обмена в виде такого понятия как стоимость отдельного товара, что обмен можно организовать из стоимостного отношения товаров. Утопическая очевидность такового и представляет очевидное же отношение: «10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w»,23-51. Из такого «стоимостного» выражения товаров понятно их отношение. Принципиально – отличный подход состоит в том что в товарах вещах взаимодействует труд, происходит обмен по – труду. Труд обменивается на труд или обмен представляет не просто обмен двух вещей равного или равно – произведённого труда. Обмен имеет социальный смысл стоимости, стоимости в которой труд стоит труда. Труд в обмене представляет собой не труд, создавший две обмениваемые вещи, которые обмениваются в качестве стоимостей. Труд понятие социальное и обмен обусловлен трудом как выражением социальной полезности вещей. Т.е. труд как труд создавший вещь не является полноценным, конкретным трудом, поскольку полноценность и конкретность выражает его социальная полезность, полезность его другим определяемая обменом. Обмен показывает и выражает социальную сущность труда, который конкретным является только в обмене. С Карлом Марксом можно вполне согласится с тем что : «на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда», 23-52. Теоретического парадокса в этом не никакого, как и того, что представляет почти святой образ «нового общества». Рабочие на современной фабрике не обмениваются трудом потому что труд их абстрактен, т.е не выражает себя социально, потому и отсутствует обмен. На автомобильном заводе руль не обменивается на шестерню трансмиссии, потому что две вещи произведённые трудом в обмене не участвуют вовсе из – за их социальной непригодности. Непригодности их другим и потому представляют собой вещи, произведённые абстрактным трудом. Конкретность труда выражает обмен, поскольку он социальный, для других. Куда же деть и куда прилепить непреложное правило К Маркса: «Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго»,23-49. Руль и шестерёнка произведены и на них затрачено определённое количество рабочего времени! Как относится к тому что « «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени»?там же. «Так как величина стоимости товара выражает лишь количество заключающегося в нём труда, то взятые в известной пропорции товары всегда должны быть равновеликими стоимостями»,23-55. Обмен показывает и выражает социальную полезность вещи. Но не наоборот «величина стоимости, взятая в известной пропорции» образует сам обмен. В марксизме полезность вещи, простая полезность, как полезность «в себе», полезность не социальная. К тому же в обмене не участвует, поскольку представляет собой «потребительную стоимость». Обмен образует другая, «меновая стоимость», которая так же есть «стоимость в себе» и основания которой непонятны вообще. Безосновательность «меновой стоимости» товара связана с тем что в ней нет «ни капли потребительной стоимости», т.е. того что может быть положено в основу полезным трудом, трудом создающим полезные вещи. «Потребительная стоимость», представляет собой произведенную вещь с полезными, потребительными свойствами. Если это так, то как она проецируется на качества, свойства, меновой стоимости товара? Наука пошла и основывается на том, что в ДВУХ ОБМЕНИВАЕМЫХ ТОВАРАХ СОДЕРЖИТСЯ РАВНЫЙ ТРУД. Это положение показал Аристотель. Так как это положение объясняет Карл Маркс: «Прежде всего Аристотель совершенно ясно указывает, что денежная форма товара есть лишь дальнейшее развитие простой формы стоимости, т. е. выражения стоимости одного товара в каком-либо другом товаре; в самом деле, он говорит: «5 лож = 1 дому» Не отличается от «5 лож = такому – то количеству денег» Он понимает, далее, что стоимостное отношение, в котором заключается это выражение стоимости, свидетельствует, в свою очередь, о качественном отождествлении дома и ложа и что эти чувственно различные вещи без такого тождества их сущностей не могли бы относиться друг к другу как соизмеримые величины. «Обмен, — говорит он, — не может иметь места без равенства, а равенство без соизмеримости» («οϋτ΄ίβότης μή οϋβης βυμμετρίας»). Но здесь он останавливается в затруднении и прекращает дальнейший анализ формы стоимости. «Однако в действительности невозможно («τή μέν ούν άληυεία άδύνατον»)», чтобы столь разнородные вещи были соизмеримы, т. е. качественно равны. Такое приравнивание может быть лишь чем-то чуждым истинной природе вещей, следовательно лишь «искусственным приёмом для удовлетворения практической потребности» 29. Итак, Аристотель сам показывает нам, что́ именно сделало невозможным его дальнейший анализ: это — отсутствие понятия стоимости. В чём заключается то одинаковое, т. е. та общая субстанция, которую представляет дом для лож в выражении стоимости лож? Ничего подобного «в действительности не может существовать», — говорит Аристотель. Почему? Дом противостоит ложу как что-то равное, поскольку он представляет то, что действительно одинаково в них обоих — и в ложе и в доме. А это — человеческий труд. Карл Маркс показывает не только неочевидность и двойственность, «выражением стоимости товара в каком – нибудь другом товаре». Эта непоследовательность и определяется «простой формой стоимости», «стоимостным отношением, в котором заключается выражение стоимости». Я думаю что «масло масляное» более конкретное выражение чем, «стоимостное отношение, в котором заключается выражение стоимости». Стоимостное отношение конкретно и фактически и безусловно полагает и предполагает такое качество товара как стоимость, о чём Карл Маркс и попенял Аристотелю, «отсутствием понятия стоимости», которое есть свойство товара. Это качество представляет его отношение к другому товару, как стоимостное, как отношение двух равновеликих стоимостей. «Стоимостей», которые одновременно и «эквивалентные и относительные», которые, на основании этого не могут «выражены в другом товаре». Эквивалентные потому что демонстрируют, выражают равность и относительность друг к другу. Что полагает стоимость каждого товара, выражение которой определяется не другим товаром, а он должен иметь свою собственную стоимость для стоимостного отношения и равности «стоимостей». Потому, с точки зрения меркантилизма, « в чём заключается то одинаковое, т.е. та общая субстанция, которая представляет дом для лож, в выражении стоимости лож (кроватей)», теоретически верно представлять их «стоимостями». Ведь обмен за деньги или обмен на деньги, меркантилизм показывает и представляет «выражением внутренней сущности вещей». Потому обмен за деньги есть выражение самой стоимости кроватей (лож), которая свободно даёт возможность обменяться на тот же дом, который имеет «свою стоимость». Так осуществляется «стоимостное» взаимодействие товаров. Почему же с этим не согласен Аристотель, который настаивает на трудовом их взаимодействии. Т.е. отчего и почему трудовое и стоимостное отношение представляют совершенно разную, различную концепцию. Тем, что они полагают разные «тождества их сущностей», стоимость и труд. О стоимостном отношении Карлом Марксом написаны толстенные книги. В чем же тогда состоит диаметрально противоположное, трудовое отношение? Оно состоит в том что «относятся» не стоимость, произведённая трудом, а сам труд. Обмен выражает равенство и относительность трудов, не потому что на эту вещь потрачено в два раза больше труда и отношение в обмене товаров составляет 2 к 1. Труд в этом значении не является действительным понятием. Такой труд, как это представляет К.Маркс «Поэтому товары, в которых содержатся равные количества труда, или которые могут быть изготовлены в течение одного и того же рабочего времени, имеют одинаковую величину стоимости. Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго. «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени» 23-49. Обмен трудом имеет социальный смысл. Две вещи равны не потому что они «равного труда», т.е. того что делает их заранее соизмеримыми. Равный труд выражается обменом, тем, что труд «стоит» труда. До обмена труд есть простая затрата рабочей силы, которая есть, допуская тавтологию, простой затратой. Ни о каком труде, товаре и стоимости речь идти не может, потому что труд только тогда труд, когда он для других, товар это вещь в обмене, вещь которая продаётся, обменивается, а стоимость это то чего он «стоит», чему равен в обмене, т.е. другой (совершенно) товар и другой труд. С Карлом Марксом можно спорить только по существу, которое он представляет полезный труд, который «по существу есть затрата человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д.,23-82. Полезный или действительный труд состоит в его социальной полезности, которая есть полезность для других, а не в том что «дом в отношении лож», полезная вещь и в своей сущности есть вещь произведённая простым трудом, состоящим в «затрате мозга, нервов, мускулов». В связи с этим вспоминается советский лозунг «что бы лучше жить надо лучше работать». Если представить это из понятия труда, то крах социальной системы простого труда, выраженный в затрате чего хотите, обеспечен тем что из такой затраты не появляется ни стоимость и товар, ни капитал. Но самое главное прерывается то живое, действенное и действительное что делает общество обществом, состоящее в проявлении самого сущего на земле – труда. Который есть и состоит в проявлении его в полезности для других, только в таком качестве и такового свойства труд есть труд.

волхов: Сущность, основная мысль социализма состоит в общественной организации производства. Карл Маркс начинает анализ капиталистического производства, именно как производства, который выступает как «огромное скопление товаров, в котором товар элементарная часть». Он потому представляет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m. Или: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того, чтобы не была произведена его стоимость»,т.26. ч3. с. 79, настаивая и представляя производственную, произведённую сущность стоимости. «Стоимости» - это для него вещи, произведённые трудом, «железо, пшеница, алмаз ит.д.». Чем являются эти или другие вещи со свойством удовлетворять человеческие потребности? Благом общества, предметами удовлетворяющими человеческие потребности. Но в своей сущности и сути это предметы, вещи произведённые трудом. Трудом придаётся и трудом выражается их стоимость, ценность – это основная утопическая мысль К.Маркса, которая не позволяет ему заглянуть в недра, сущность общества. «Трудовая теория стоимости» строиться на непременной ценности произведённого и производимого труда, создающего вещи как «стоимости». Т.е. ценность вещи исходит и происходит из производимого труда, труда который производит вещи как «стоимости». Общественное производство предполагает элементарную часть производства как вещь имеющую «трудовую», «произведённую» стоимость. Отличительная черта, свойство меркантилизма, представляющего данную «трудовую» стоимость заключена в том, что стоимость образуется из стоимости. «Первоначальная стоимость» выступает как фундамент, начало производства…. ЧЕГО? Да «стоимости или стоимостей для общества». Что непременно и упрямо показывает «увеличенную стоимость» по сравнению с первоначальной. Это и показывается Карлом Марксом как «увеличение капитала», производством большей стоимости. Таким образом «прибавочная стоимость» вплетается в теорию стоимости К.Маркса необходимым элементом, без которого стоимость не объясняется. Нам же, это теория придаёт свойство неполноценности: во – первых, труд, который «производит прибавочную стоимость», не является собственно трудом. Стоимость, в виде сапог, которую произвёл сапожник, только частью является трудовой. Другая «прибавочная» часть стоимости сапог «нетрудовая», часть. «Открытие» Карла Маркса что в этом и заключена сущность капиталистической эксплуатации, что и это и есть неоплаченный труд для сапожника, к делу не относится. Он упрямо представляет труд затратами рабочей силы и труд в этом качестве необходимо должен производить «прибавочную стоимость». Да что там говорить! Все мы знаем что «социалистически» произведённый товар, так же предполагал тот же принцип отъёма «прибавочной стоимости», только в другие руки. Во – вторых, «трудовая теория стоимости» Карла Маркса, которая необходимо образуется из «стоимости», выкручивает и опускает руки трудящимся. Ведь как ещё можно образовать или произвести «стоимость», если нем наличия «стоимости»? В общем надо сказать теоретику и защитнику трудящихся спасибо, что мы бесправны, беззащитны и в голове тараканы! Такая «трудовая» теория стоимости и позволяет взглянуть на общественное производство как безостановочное «стоимостей» общественного предназначения. Не будем ему пенять на совершеннейшее противоречие в понятии стоимости, основного понятия политэкономии, выражаемое им самим: «Стоимость данного товара, например, холста, выражается теперь в бесчисленных других элементах товарного мира»,23-73. Противоречие как раз и находится в выражении стоимости «в себе», в самом товаре, как «трудовая, созданная» стоимость, стоимость произведённой вещи или стоимость находится в «других элементах товарного мира». Что ж она выходит «первоначально - нетрудовая»? Забегая вперёд и конкретно и фактически отмечая одну и очень фундаментальную вещь, что в последнем случае, в выражении стоимости другим товаром и другим трудом, стоимость как раз и является трудовой. Кроме как трудовой она не может быть, т.е. не может быть «образована и создана» произведённым трудом. Стоимость создаётся отношениями труда. Сколько бы не было произведено труда таких понятий как конкретный труд, стоимость и капитал не образуется. Много булавок на фабрике Адама Смита это не много «стоимостей», стоимость представляет другой труд. Труд, который создаёт «стоимости», есть утопическая мысль Маркса. Хочется отметить, то, что представление стоимости «в себе», «трудовая стоимость», стоимость «созданная трудом», позволяет представлять взаимодействие продуктов туда на основании «произведённой стоимости». Хочется так же обратить внимание сторонников трудовой стоимости, с их представлением труда, который производит «стоимости» как горячие пирожки, на то, что реально свежеприготовленный пирожок в теории не является даже товаром. Ну хотя бы на основании того что « Для того чтобы стать товаром…»,( не говоря даже про причины и условия такого становления), «продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости».23-50. Можно даже привести слова Фридриха Энгельса: «Что такое товары? Это продукты, произведённые в обществе более или менее обособленных частных производителей, т.е. прежде всего частные продукты, но эти частные продукты только тогда становятся товарами, когда они производятся не для частного потребления, а для потребления другими людьми, стало быть, общественного потребления, они вступают в общественное потребление путём обмена. Частные потребители находятся, таким образом, в общественной связи между собой, образуя общество»,т.20. с.318. Цитата Ф.Энгельса из «Анти- Дюринга» показывает совершеннейшую разницу перед «непосредственно общественным, общим производством, в котором произведённый товар элементарная часть такого производства». Во – первых Энгельс показывает и представляет «обособленность», индивидуальность частных производителей. Частные продукты, «только тогда становятся товарами, когда вступают в общественное потребление путём обмена». Но самое главное, что он общественную связь выражает и показывает не общим производством, а обменом, который «образует общество». Из данного видения общества и общественной связи сложно представить товар элементарной частью всеобщего производства, произведённой вещью. Так же как и представление того что несмотря на метаморфозы товара, его превращение и взаимодействие, в своей истинном значении и сущности, это произведённая трудом вещь. Такое представление товара есть простая профанация понятия; например в первобытной общине производились вещи производились вещи, но товарами они не являлись или для того что бы быть товаром вещь должна проявить «меновую стоимость», т.е. быть продуктом обмена. Произведённая трудом вещь не является товаром, она ещё должна стать им при определённых условиях! Это вывод полагает полное отсутствие у произведённой вещи «потребительной и меновой стоимости» или стоимости вообще, тем, что она должна «стоить», а не выражать «стоимость». Стоит ли вообще говорить о стоимости «произведённого товара», если условия его взаимодействия с другими товарами не могут определяться стоимостью, из –за того само отношение определяет его стоимость, а не наоборот стоимость определяет отношения. Т.е. реально и фактически пирог может быть товаром, если он произведённая «потребительная стоимость», но он должен быть не просто потребительной стоимостью, а «потребительной стоимостью для других». Понимание и представление его «стоимостью», хоть потребительной, хоть меновой, когда он ещё не товар, по крайней мере, бесперспективно. Но мы говорим о структуре общества и общественного взаимодействия и выражение стоимости в «бесчисленных других элементах товарного мира», представляет другую систему общественного производства. Равность стоимости, обмен «по – стоимости», произведённых продуктов труда и выражение стоимости в других товарах имеет существенную, радикальную разницу и отличие структуры общественного производства. Продукт труда без выражения стоимости «в себе», а выражением её в другом товаре , представляет совершенно другую общественную связь и структуру. Разница как раз и состоит в том или товар «стоит», имеет стоимость «в себе» или «стоит» другого товара. На что стоит обратить внимание? Это на то, что даже произведённые трудом «стоимости», обращаясь, не могут дать «общественного, народного» капитала и капитала вообще, поскольку обмен «стоимости на стоимость» не оставляют остатка, той же «стоимости». Только представление полного отсутствия взаимодействия товаров позволяют представлять «стоимость труда», который производит большую стоимость. Т.е. естественным такое представление общественного устройства когда производство «стоимости для себя», что и есть «стоимость труда», дополняется в производстве или производством «стоимостью для других», «прибавочную стоимость», производством капитала, будь он собственно для капиталиста или для общества. Проще говоря, обмен кирпича, если он «стоимость», на телевизор, который так же «стоимость», не может дать «общественного остатка», общественного капитала. Такой остаток может получиться, если представить материальную сущность нематериального свойства стоимости. Т.е. в производстве кирпича или телевизора, по отдельности, производит трудом столько стоимости, что не только хватает самими производителям на восстановление труда, но и производится капитал «прибавочная стоимость». Это представляет самостоятельное и материальное движение «стоимости». Рабочий изготовив пол- телевизора и пол- кирпича уже «создал» половину «стоимости», которой по – видимому хватит на восстановление труда. Сколько он создаст «стоимости» изготовив эти вещи полностью, неопределяемая и непредставляемая величина, якобы всё зависит от «нормы прибавочной стоимости». Что раскрывает непременное и не очевидное «производство трудом большей, прибавочной стоимости» или труд производит большую стоимость. Излишне напоминать что это «стоимость в себе». Так выглядит «трудовая теория стоимости», представляемая марксизмом. Если взаимодействие продуктов труда, товаров, происходит не посредством «стоимости», то марксизм не может представить реальных перспектив, величин или показателей по которым обращаются товары. Как это можно представить товар «стоит» товара, без всяких на то оснований, оснований «единственно стоимости», больше ответа на этот вопрос у Карла Маркса нет, как у первоклассника про интегралы. Строгое и пропорциональное отношение товаров происходит посредством труда, взаимодействие когда труд «стоит»,т.е. равен другому труду, чем обеспечивается структура самого общества. Товар «стоит» товара, потому что труд «стоит» труда. Без того чтобы труд не стоил другого труда, а просто «стоил» или даже не «стоил», а создавал «стоимость», общество не может существовать. Если труд не «стоит» труда, то структура социальных отношений не представляется обществом. Обмен товаров происходит по – труду непременный и фактический принцип общества. Т.е. пропорции обмена товаров создаются, если исключить «внутреннюю», произведённую, трудовую стоимость каждого из них, не на неведомых принципах, а на принципах отношений труда. Не надо глубоко – принципиально влезать в то, сколько труда потратил, затратил бондарь на изготовление бочки, для справедливого возмещения, оплаты его труда. Но что бы так оплатить труд и так заплатить за него, что бы не обидеть и общество, что бы остался общественный остаток, остаток на общественные нужды. Бочка «стоит» другого труда и другого товара в обмене. Только так и посредством обмена измеряется труд, поскольку он труд, только тогда труд, когда он принимает социальную форму, для других. Казалось бы «достойно заплатить» бондарю за производство бочки и все недоразумения исчезнут, общество же трудящихся должно заботиться о трудящихся! С этим категорически согласиться нельзя, потому что изменяется роль и сущность человека в обществе. Все неприятности социального характера деторождения , наркомании, иждивенчества ит. связаны с тем что потерялась, исчезла сама сущность человека, его роль и значение в общества. Так же как и представление того откуда у «новых русских», а затем и у олигархов появились громадные средства, если трудящимся действительно и фактически оплачен труд? В том и дело что нас обманывали и обманывают представлением понятия труда понятием рабочей силы. К этому руку приложил «борец за интересы трудящихся» Карл Маркс. Понятия, которые он заложил в науку, являются для нашего понимания, теми красными флажками из песни В.Высоцкого. Сама бочка не «стоит» и труд в ней абстрактный или просто представляется затратами человеческой рабочей силы. В том и дело, что подходя к каждому абстрактному труду с «метром», марксизм строил «справедливое общество» с «общественным остатком». Представляя труд в таком качестве Карл Маркс, стратегически не мог отделить труд от затраты рабочей силы. Для него эти понятия труда и рабочей силы были синонимы. Для него трудом были даже не то что действия, затраты человеческой рабочей силы, а даже наем, взятие в аренду самой рабочей силы, возможности трудиться, производить, представляя её как покупку труда. Представляя покупку шире, покупку труда как простого товара, также как покупку булавки на рынке, Карл Маркс смешивал мух с котлетами. «Самый большой обмен – это не обмен товаров, а обмен труда на товар»,т.46.ч.1.с.98. Покупка булавки как раз и отражает обмен трудом. Булавка «стоит» другого товара «по – труду». А покупка «труда» есть потенциально покупка рабочей силы, в которой нет ясности, будет ли она проявляться как труд, будет ли нести социальное проявление, проявление полезности для других, проявление как конкретный труд. Открытия этого принципа не представляет трудность для марксизма, потому что общественное производство или просто общество, он представляет определённым образом. Это производство в обществе с затратами простого труда, труд, для него просто труд, а человек просто человек, значение и индивидуализация которого обеспечены участием в общем производстве. Часть такого производства обеспечивает труд, другая часть является общественной, общей. Человека как индивидуума марксизм просто не представляет, т.е. все проявление труда возможно только в общем производстве.

волхов: Сущность, основная мысль социализма состоит в общественной организации производства. Карл Маркс начинает анализ капиталистического производства, именно как производства, который выступает как «огромное скопление товаров, в котором товар элементарная часть». Он потому представляет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m. Или: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того, чтобы не была произведена его стоимость»,т.26. ч3. с. 79, настаивая и представляя производственную, произведённую сущность стоимости. «Стоимости» - это для него вещи, произведённые трудом, «железо, пшеница, алмаз ит.д.». Чем являются эти или другие вещи со свойством удовлетворять человеческие потребности? Благом общества, предметами удовлетворяющими человеческие потребности. Но в своей сущности и сути это предметы, вещи произведённые трудом. Трудом придаётся и трудом выражается их стоимость, ценность – это основная утопическая мысль К.Маркса, которая не позволяет ему заглянуть в недра, сущность общества. «Трудовая теория стоимости» строиться на непременной ценности произведённого и производимого труда, создающего вещи как «стоимости». Т.е. ценность вещи исходит и происходит из производимого труда, труда который производит вещи как «стоимости». Общественное производство предполагает элементарную часть производства как вещь имеющую «трудовую», «произведённую» стоимость. Отличительная черта, свойство меркантилизма, представляющего данную «трудовую» стоимость заключена в том, что стоимость образуется из стоимости. «Первоначальная стоимость» выступает как фундамент, начало производства…. ЧЕГО? Да «стоимости или стоимостей для общества». Что непременно и упрямо показывает «увеличенную стоимость» по сравнению с первоначальной. Это и показывается Карлом Марксом как «увеличение капитала», производством большей стоимости. Таким образом «прибавочная стоимость» вплетается в теорию стоимости К.Маркса необходимым элементом, без которого стоимость не объясняется. Нам же, это теория придаёт свойство неполноценности: во – первых, труд, который «производит прибавочную стоимость», не является собственно трудом. Стоимость, в виде сапог, которую произвёл сапожник, только частью является трудовой. Другая «прибавочная» часть стоимости сапог «нетрудовая», часть. «Открытие» Карла Маркса что в этом и заключена сущность капиталистической эксплуатации, что и это и есть неоплаченный труд для сапожника, к делу не относится. Он упрямо представляет труд затратами рабочей силы и труд в этом качестве необходимо должен производить «прибавочную стоимость». Да что там говорить! Все мы знаем что «социалистически» произведённый товар, так же предполагал тот же принцип отъёма «прибавочной стоимости», только в другие руки. Во – вторых, «трудовая теория стоимости» Карла Маркса, которая необходимо образуется из «стоимости», выкручивает и опускает руки трудящимся. Ведь как ещё можно образовать или произвести «стоимость», если нем наличия «стоимости»? В общем надо сказать теоретику и защитнику трудящихся спасибо, что мы бесправны, беззащитны и в голове тараканы! Такая «трудовая» теория стоимости и позволяет взглянуть на общественное производство как безостановочное «стоимостей» общественного предназначения. Не будем ему пенять на совершеннейшее противоречие в понятии стоимости, основного понятия политэкономии, выражаемое им самим: «Стоимость данного товара, например, холста, выражается теперь в бесчисленных других элементах товарного мира»,23-73. Противоречие как раз и находится в выражении стоимости «в себе», в самом товаре, как «трудовая, созданная» стоимость, стоимость произведённой вещи или стоимость находится в «других элементах товарного мира». Что ж она выходит «первоначально - нетрудовая»? Забегая вперёд и конкретно и фактически отмечая одну и очень фундаментальную вещь, что в последнем случае, в выражении стоимости другим товаром и другим трудом, стоимость как раз и является трудовой. Кроме как трудовой она не может быть, т.е. не может быть «образована и создана» произведённым трудом. Стоимость создаётся отношениями труда. Сколько бы не было произведено труда таких понятий как конкретный труд, стоимость и капитал не образуется. Много булавок на фабрике Адама Смита это не много «стоимостей», стоимость представляет другой труд. Труд, который создаёт «стоимости», есть утопическая мысль Маркса. Хочется отметить, то, что представление стоимости «в себе», «трудовая стоимость», стоимость «созданная трудом», позволяет представлять взаимодействие продуктов туда на основании «произведённой стоимости». Хочется так же обратить внимание сторонников трудовой стоимости, с их представлением труда, который производит «стоимости» как горячие пирожки, на то, что реально свежеприготовленный пирожок в теории не является даже товаром. Ну хотя бы на основании того что « Для того чтобы стать товаром…»,( не говоря даже про причины и условия такого становления), «продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости».23-50. Можно даже привести слова Фридриха Энгельса: «Что такое товары? Это продукты, произведённые в обществе более или менее обособленных частных производителей, т.е. прежде всего частные продукты, но эти частные продукты только тогда становятся товарами, когда они производятся не для частного потребления, а для потребления другими людьми, стало быть, общественного потребления, они вступают в общественное потребление путём обмена. Частные потребители находятся, таким образом, в общественной связи между собой, образуя общество»,т.20. с.318. Цитата Ф.Энгельса из «Анти- Дюринга» показывает совершеннейшую разницу перед «непосредственно общественным, общим производством, в котором произведённый товар элементарная часть такого производства». Во – первых Энгельс показывает и представляет «обособленность», индивидуальность частных производителей. Частные продукты, «только тогда становятся товарами, когда вступают в общественное потребление путём обмена». Но самое главное, что он общественную связь выражает и показывает не общим производством, а обменом, который «образует общество». Из данного видения общества и общественной связи сложно представить товар элементарной частью всеобщего производства, произведённой вещью. Так же как и представление того что несмотря на метаморфозы товара, его превращение и взаимодействие, в своей истинном значении и сущности, это произведённая трудом вещь. Такое представление товара есть простая профанация понятия; например в первобытной общине производились вещи производились вещи, но товарами они не являлись или для того что бы быть товаром вещь должна проявить «меновую стоимость», т.е. быть продуктом обмена. Произведённая трудом вещь не является товаром, она ещё должна стать им при определённых условиях! Это вывод полагает полное отсутствие у произведённой вещи «потребительной и меновой стоимости» или стоимости вообще, тем, что она должна «стоить», а не выражать «стоимость». Стоит ли вообще говорить о стоимости «произведённого товара», если условия его взаимодействия с другими товарами не могут определяться стоимостью, из –за того само отношение определяет его стоимость, а не наоборот стоимость определяет отношения. Т.е. реально и фактически пирог может быть товаром, если он произведённая «потребительная стоимость», но он должен быть не просто потребительной стоимостью, а «потребительной стоимостью для других». Понимание и представление его «стоимостью», хоть потребительной, хоть меновой, когда он ещё не товар, по крайней мере, бесперспективно. Но мы говорим о структуре общества и общественного взаимодействия и выражение стоимости в «бесчисленных других элементах товарного мира», представляет другую систему общественного производства. Равность стоимости, обмен «по – стоимости», произведённых продуктов труда и выражение стоимости в других товарах имеет существенную, радикальную разницу и отличие структуры общественного производства. Продукт труда без выражения стоимости «в себе», а выражением её в другом товаре , представляет совершенно другую общественную связь и структуру. Разница как раз и состоит в том или товар «стоит», имеет стоимость «в себе» или «стоит» другого товара. На что стоит обратить внимание? Это на то, что даже произведённые трудом «стоимости», обращаясь, не могут дать «общественного, народного» капитала и капитала вообще, поскольку обмен «стоимости на стоимость» не оставляют остатка, той же «стоимости». Только представление полного отсутствия взаимодействия товаров позволяют представлять «стоимость труда», который производит большую стоимость. Т.е. естественным такое представление общественного устройства когда производство «стоимости для себя», что и есть «стоимость труда», дополняется в производстве или производством «стоимостью для других», «прибавочную стоимость», производством капитала, будь он собственно для капиталиста или для общества. Проще говоря, обмен кирпича, если он «стоимость», на телевизор, который так же «стоимость», не может дать «общественного остатка», общественного капитала. Такой остаток может получиться, если представить материальную сущность нематериального свойства стоимости. Т.е. в производстве кирпича или телевизора, по отдельности, производит трудом столько стоимости, что не только хватает самими производителям на восстановление труда, но и производится капитал «прибавочная стоимость». Это представляет самостоятельное и материальное движение «стоимости». Рабочий изготовив пол- телевизора и пол- кирпича уже «создал» половину «стоимости», которой по – видимому хватит на восстановление труда. Сколько он создаст «стоимости» изготовив эти вещи полностью, неопределяемая и непредставляемая величина, якобы всё зависит от «нормы прибавочной стоимости». Что раскрывает непременное и не очевидное «производство трудом большей, прибавочной стоимости» или труд производит большую стоимость. Излишне напоминать что это «стоимость в себе». Так выглядит «трудовая теория стоимости», представляемая марксизмом. Если взаимодействие продуктов труда, товаров, происходит не посредством «стоимости», то марксизм не может представить реальных перспектив, величин или показателей по которым обращаются товары. Как это можно представить товар «стоит» товара, без всяких на то оснований, оснований «единственно стоимости», больше ответа на этот вопрос у Карла Маркса нет, как у первоклассника про интегралы. Строгое и пропорциональное отношение товаров происходит посредством труда, взаимодействие когда труд «стоит»,т.е. равен другому труду, чем обеспечивается структура самого общества. Товар «стоит» товара, потому что труд «стоит» труда. Без того чтобы труд не стоил другого труда, а просто «стоил» или даже не «стоил», а создавал «стоимость», общество не может существовать. Если труд не «стоит» труда, то структура социальных отношений не представляется обществом. Обмен товаров происходит по – труду непременный и фактический принцип общества. Т.е. пропорции обмена товаров создаются, если исключить «внутреннюю», произведённую, трудовую стоимость каждого из них, не на неведомых принципах, а на принципах отношений труда. Не надо глубоко – принципиально влезать в то, сколько труда потратил, затратил бондарь на изготовление бочки, для справедливого возмещения, оплаты его труда. Но что бы так оплатить труд и так заплатить за него, что бы не обидеть и общество, что бы остался общественный остаток, остаток на общественные нужды. Бочка «стоит» другого труда и другого товара в обмене. Только так и посредством обмена измеряется труд, поскольку он труд, только тогда труд, когда он принимает социальную форму, для других. Казалось бы «достойно заплатить» бондарю за производство бочки и все недоразумения исчезнут, общество же трудящихся должно заботиться о трудящихся! С этим категорически согласиться нельзя, потому что изменяется роль и сущность человека в обществе. Все неприятности социального характера деторождения , наркомании, иждивенчества ит. связаны с тем что потерялась, исчезла сама сущность человека, его роль и значение в общества. Так же как и представление того откуда у «новых русских», а затем и у олигархов появились громадные средства, если трудящимся действительно и фактически оплачен труд? В том и дело что нас обманывали и обманывают представлением понятия труда понятием рабочей силы. К этому руку приложил «борец за интересы трудящихся» Карл Маркс. Понятия, которые он заложил в науку, являются для нашего понимания, теми красными флажками из песни В.Высоцкого. Сама бочка не «стоит» и труд в ней абстрактный или просто представляется затратами человеческой рабочей силы. В том и дело, что подходя к каждому абстрактному труду с «метром», марксизм строил «справедливое общество» с «общественным остатком». Представляя труд в таком качестве Карл Маркс, стратегически не мог отделить труд от затраты рабочей силы. Для него эти понятия труда и рабочей силы были синонимы. Для него трудом были даже не то что действия, затраты человеческой рабочей силы, а даже наем, взятие в аренду самой рабочей силы, возможности трудиться, производить, представляя её как покупку труда. Представляя покупку шире, покупку труда как простого товара, также как покупку булавки на рынке, Карл Маркс смешивал мух с котлетами. «Самый большой обмен – это не обмен товаров, а обмен труда на товар»,т.46.ч.1.с.98. Покупка булавки как раз и отражает обмен трудом. Булавка «стоит» другого товара «по – труду». А покупка «труда» есть потенциально покупка рабочей силы, в которой нет ясности, будет ли она проявляться как труд, будет ли нести социальное проявление, проявление полезности для других, проявление как конкретный труд. Открытия этого принципа не представляет трудность для марксизма, потому что общественное производство или просто общество, он представляет определённым образом. Это производство в обществе с затратами простого труда, труд, для него просто труд, а человек просто человек, значение и индивидуализация которого обеспечены участием в общем производстве. Часть такого производства обеспечивает труд, другая часть является общественной, общей. Человека как индивидуума марксизм просто не представляет, т.е. все проявление труда возможно только в общем производстве.

волхов: Сущность, основная мысль социализма состоит в общественной организации производства. Карл Маркс начинает анализ капиталистического производства, именно как производства, который выступает как «огромное скопление товаров, в котором товар элементарная часть». Он потому представляет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m. Или: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того, чтобы не была произведена его стоимость»,т.26. ч3. с. 79, настаивая и представляя производственную, произведённую сущность стоимости. «Стоимости» - это для него вещи, произведённые трудом, «железо, пшеница, алмаз ит.д.». Чем являются эти или другие вещи со свойством удовлетворять человеческие потребности? Благом общества, предметами удовлетворяющими человеческие потребности. Но в своей сущности и сути это предметы, вещи произведённые трудом. Трудом придаётся и трудом выражается их стоимость, ценность – это основная утопическая мысль К.Маркса, которая не позволяет ему заглянуть в недра, сущность общества. «Трудовая теория стоимости» строиться на непременной ценности произведённого и производимого труда, создающего вещи как «стоимости». Т.е. ценность вещи исходит и происходит из производимого труда, труда который производит вещи как «стоимости». Общественное производство предполагает элементарную часть производства как вещь имеющую «трудовую», «произведённую» стоимость. Отличительная черта, свойство меркантилизма, представляющего данную «трудовую» стоимость заключена в том, что стоимость образуется из стоимости. «Первоначальная стоимость» выступает как фундамент, начало производства…. ЧЕГО? Да «стоимости или стоимостей для общества». Что непременно и упрямо показывает «увеличенную стоимость» по сравнению с первоначальной. Это и показывается Карлом Марксом как «увеличение капитала», производством большей стоимости. Таким образом «прибавочная стоимость» вплетается в теорию стоимости К.Маркса необходимым элементом, без которого стоимость не объясняется. Нам же, это теория придаёт свойство неполноценности: во – первых, труд, который «производит прибавочную стоимость», не является собственно трудом. Стоимость, в виде сапог, которую произвёл сапожник, только частью является трудовой. Другая «прибавочная» часть стоимости сапог «нетрудовая», часть. «Открытие» Карла Маркса что в этом и заключена сущность капиталистической эксплуатации, что и это и есть неоплаченный труд для сапожника, к делу не относится. Он упрямо представляет труд затратами рабочей силы и труд в этом качестве необходимо должен производить «прибавочную стоимость». Да что там говорить! Все мы знаем что «социалистически» произведённый товар, так же предполагал тот же принцип отъёма «прибавочной стоимости», только в другие руки. Во – вторых, «трудовая теория стоимости» Карла Маркса, которая необходимо образуется из «стоимости», выкручивает и опускает руки трудящимся. Ведь как ещё можно образовать или произвести «стоимость», если нем наличия «стоимости»? В общем надо сказать теоретику и защитнику трудящихся спасибо, что мы бесправны, беззащитны и в голове тараканы! Такая «трудовая» теория стоимости и позволяет взглянуть на общественное производство как безостановочное «стоимостей» общественного предназначения. Не будем ему пенять на совершеннейшее противоречие в понятии стоимости, основного понятия политэкономии, выражаемое им самим: «Стоимость данного товара, например, холста, выражается теперь в бесчисленных других элементах товарного мира»,23-73. Противоречие как раз и находится в выражении стоимости «в себе», в самом товаре, как «трудовая, созданная» стоимость, стоимость произведённой вещи или стоимость находится в «других элементах товарного мира». Что ж она выходит «первоначально - нетрудовая»? Забегая вперёд и конкретно и фактически отмечая одну и очень фундаментальную вещь, что в последнем случае, в выражении стоимости другим товаром и другим трудом, стоимость как раз и является трудовой. Кроме как трудовой она не может быть, т.е. не может быть «образована и создана» произведённым трудом. Стоимость создаётся отношениями труда. Сколько бы не было произведено труда таких понятий как конкретный труд, стоимость и капитал не образуется. Много булавок на фабрике Адама Смита это не много «стоимостей», стоимость представляет другой труд. Труд, который создаёт «стоимости», есть утопическая мысль Маркса. Хочется отметить, то, что представление стоимости «в себе», «трудовая стоимость», стоимость «созданная трудом», позволяет представлять взаимодействие продуктов туда на основании «произведённой стоимости». Хочется так же обратить внимание сторонников трудовой стоимости, с их представлением труда, который производит «стоимости» как горячие пирожки, на то, что реально свежеприготовленный пирожок в теории не является даже товаром. Ну хотя бы на основании того что « Для того чтобы стать товаром…»,( не говоря даже про причины и условия такого становления), «продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости».23-50. Можно даже привести слова Фридриха Энгельса: «Что такое товары? Это продукты, произведённые в обществе более или менее обособленных частных производителей, т.е. прежде всего частные продукты, но эти частные продукты только тогда становятся товарами, когда они производятся не для частного потребления, а для потребления другими людьми, стало быть, общественного потребления, они вступают в общественное потребление путём обмена. Частные потребители находятся, таким образом, в общественной связи между собой, образуя общество»,т.20. с.318. Цитата Ф.Энгельса из «Анти- Дюринга» показывает совершеннейшую разницу перед «непосредственно общественным, общим производством, в котором произведённый товар элементарная часть такого производства». Во – первых Энгельс показывает и представляет «обособленность», индивидуальность частных производителей. Частные продукты, «только тогда становятся товарами, когда вступают в общественное потребление путём обмена». Но самое главное, что он общественную связь выражает и показывает не общим производством, а обменом, который «образует общество». Из данного видения общества и общественной связи сложно представить товар элементарной частью всеобщего производства, произведённой вещью. Так же как и представление того что несмотря на метаморфозы товара, его превращение и взаимодействие, в своей истинном значении и сущности, это произведённая трудом вещь. Такое представление товара есть простая профанация понятия; например в первобытной общине производились вещи производились вещи, но товарами они не являлись или для того что бы быть товаром вещь должна проявить «меновую стоимость», т.е. быть продуктом обмена. Произведённая трудом вещь не является товаром, она ещё должна стать им при определённых условиях! Это вывод полагает полное отсутствие у произведённой вещи «потребительной и меновой стоимости» или стоимости вообще, тем, что она должна «стоить», а не выражать «стоимость». Стоит ли вообще говорить о стоимости «произведённого товара», если условия его взаимодействия с другими товарами не могут определяться стоимостью, из –за того само отношение определяет его стоимость, а не наоборот стоимость определяет отношения. Т.е. реально и фактически пирог может быть товаром, если он произведённая «потребительная стоимость», но он должен быть не просто потребительной стоимостью, а «потребительной стоимостью для других». Понимание и представление его «стоимостью», хоть потребительной, хоть меновой, когда он ещё не товар, по крайней мере, бесперспективно. Но мы говорим о структуре общества и общественного взаимодействия и выражение стоимости в «бесчисленных других элементах товарного мира», представляет другую систему общественного производства. Равность стоимости, обмен «по – стоимости», произведённых продуктов труда и выражение стоимости в других товарах имеет существенную, радикальную разницу и отличие структуры общественного производства. Продукт труда без выражения стоимости «в себе», а выражением её в другом товаре , представляет совершенно другую общественную связь и структуру. Разница как раз и состоит в том или товар «стоит», имеет стоимость «в себе» или «стоит» другого товара. На что стоит обратить внимание? Это на то, что даже произведённые трудом «стоимости», обращаясь, не могут дать «общественного, народного» капитала и капитала вообще, поскольку обмен «стоимости на стоимость» не оставляют остатка, той же «стоимости». Только представление полного отсутствия взаимодействия товаров позволяют представлять «стоимость труда», который производит большую стоимость. Т.е. естественным такое представление общественного устройства когда производство «стоимости для себя», что и есть «стоимость труда», дополняется в производстве или производством «стоимостью для других», «прибавочную стоимость», производством капитала, будь он собственно для капиталиста или для общества. Проще говоря, обмен кирпича, если он «стоимость», на телевизор, который так же «стоимость», не может дать «общественного остатка», общественного капитала. Такой остаток может получиться, если представить материальную сущность нематериального свойства стоимости. Т.е. в производстве кирпича или телевизора, по отдельности, производит трудом столько стоимости, что не только хватает самими производителям на восстановление труда, но и производится капитал «прибавочная стоимость». Это представляет самостоятельное и материальное движение «стоимости». Рабочий изготовив пол- телевизора и пол- кирпича уже «создал» половину «стоимости», которой по – видимому хватит на восстановление труда. Сколько он создаст «стоимости» изготовив эти вещи полностью, неопределяемая и непредставляемая величина, якобы всё зависит от «нормы прибавочной стоимости». Что раскрывает непременное и не очевидное «производство трудом большей, прибавочной стоимости» или труд производит большую стоимость. Излишне напоминать что это «стоимость в себе». Так выглядит «трудовая теория стоимости», представляемая марксизмом. Если взаимодействие продуктов труда, товаров, происходит не посредством «стоимости», то марксизм не может представить реальных перспектив, величин или показателей по которым обращаются товары. Как это можно представить товар «стоит» товара, без всяких на то оснований, оснований «единственно стоимости», больше ответа на этот вопрос у Карла Маркса нет, как у первоклассника про интегралы. Строгое и пропорциональное отношение товаров происходит посредством труда, взаимодействие когда труд «стоит»,т.е. равен другому труду, чем обеспечивается структура самого общества. Товар «стоит» товара, потому что труд «стоит» труда. Без того чтобы труд не стоил другого труда, а просто «стоил» или даже не «стоил», а создавал «стоимость», общество не может существовать. Если труд не «стоит» труда, то структура социальных отношений не представляется обществом. Обмен товаров происходит по – труду непременный и фактический принцип общества. Т.е. пропорции обмена товаров создаются, если исключить «внутреннюю», произведённую, трудовую стоимость каждого из них, не на неведомых принципах, а на принципах отношений труда. Не надо глубоко – принципиально влезать в то, сколько труда потратил, затратил бондарь на изготовление бочки, для справедливого возмещения, оплаты его труда. Но что бы так оплатить труд и так заплатить за него, что бы не обидеть и общество, что бы остался общественный остаток, остаток на общественные нужды. Бочка «стоит» другого труда и другого товара в обмене. Только так и посредством обмена измеряется труд, поскольку он труд, только тогда труд, когда он принимает социальную форму, для других. Казалось бы «достойно заплатить» бондарю за производство бочки и все недоразумения исчезнут, общество же трудящихся должно заботиться о трудящихся! С этим категорически согласиться нельзя, потому что изменяется роль и сущность человека в обществе. Все неприятности социального характера деторождения , наркомании, иждивенчества ит. связаны с тем что потерялась, исчезла сама сущность человека, его роль и значение в общества. Так же как и представление того откуда у «новых русских», а затем и у олигархов появились громадные средства, если трудящимся действительно и фактически оплачен труд? В том и дело что нас обманывали и обманывают представлением понятия труда понятием рабочей силы. К этому руку приложил «борец за интересы трудящихся» Карл Маркс. Понятия, которые он заложил в науку, являются для нашего понимания, теми красными флажками из песни В.Высоцкого. Сама бочка не «стоит» и труд в ней абстрактный или просто представляется затратами человеческой рабочей силы. В том и дело, что подходя к каждому абстрактному труду с «метром», марксизм строил «справедливое общество» с «общественным остатком». Представляя труд в таком качестве Карл Маркс, стратегически не мог отделить труд от затраты рабочей силы. Для него эти понятия труда и рабочей силы были синонимы. Для него трудом были даже не то что действия, затраты человеческой рабочей силы, а даже наем, взятие в аренду самой рабочей силы, возможности трудиться, производить, представляя её как покупку труда. Представляя покупку шире, покупку труда как простого товара, также как покупку булавки на рынке, Карл Маркс смешивал мух с котлетами. «Самый большой обмен – это не обмен товаров, а обмен труда на товар»,т.46.ч.1.с.98. Покупка булавки как раз и отражает обмен трудом. Булавка «стоит» другого товара «по – труду». А покупка «труда» есть потенциально покупка рабочей силы, в которой нет ясности, будет ли она проявляться как труд, будет ли нести социальное проявление, проявление полезности для других, проявление как конкретный труд. Открытия этого принципа не представляет трудность для марксизма, потому что общественное производство или просто общество, он представляет определённым образом. Это производство в обществе с затратами простого труда, труд, для него просто труд, а человек просто человек, значение и индивидуализация которого обеспечены участием в общем производстве. Часть такого производства обеспечивает труд, другая часть является общественной, общей. Человека как индивидуума марксизм просто не представляет, т.е. все проявление труда возможно только в общем производстве.

волхов: Сущность, основная мысль социализма состоит в общественной организации производства. Карл Маркс начинает анализ капиталистического производства, именно как производства, который выступает как «огромное скопление товаров, в котором товар элементарная часть». Он потому представляет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m. Или: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того, чтобы не была произведена его стоимость»,т.26. ч3. с. 79, настаивая и представляя производственную, произведённую сущность стоимости. «Стоимости» - это для него вещи, произведённые трудом, «железо, пшеница, алмаз ит.д.». Чем являются эти или другие вещи со свойством удовлетворять человеческие потребности? Благом общества, предметами удовлетворяющими человеческие потребности. Но в своей сущности и сути это предметы, вещи произведённые трудом. Трудом придаётся и трудом выражается их стоимость, ценность – это основная утопическая мысль К.Маркса, которая не позволяет ему заглянуть в недра, сущность общества. «Трудовая теория стоимости» строиться на непременной ценности произведённого и производимого труда, создающего вещи как «стоимости». Т.е. ценность вещи исходит и происходит из производимого труда, труда который производит вещи как «стоимости». Общественное производство предполагает элементарную часть производства как вещь имеющую «трудовую», «произведённую» стоимость. Отличительная черта, свойство меркантилизма, представляющего данную «трудовую» стоимость заключена в том, что стоимость образуется из стоимости. «Первоначальная стоимость» выступает как фундамент, начало производства…. ЧЕГО? Да «стоимости или стоимостей для общества». Что непременно и упрямо показывает «увеличенную стоимость» по сравнению с первоначальной. Это и показывается Карлом Марксом как «увеличение капитала», производством большей стоимости. Таким образом «прибавочная стоимость» вплетается в теорию стоимости К.Маркса необходимым элементом, без которого стоимость не объясняется. Нам же, это теория придаёт свойство неполноценности: во – первых, труд, который «производит прибавочную стоимость», не является собственно трудом. Стоимость, в виде сапог, которую произвёл сапожник, только частью является трудовой. Другая «прибавочная» часть стоимости сапог «нетрудовая», часть. «Открытие» Карла Маркса что в этом и заключена сущность капиталистической эксплуатации, что и это и есть неоплаченный труд для сапожника, к делу не относится. Он упрямо представляет труд затратами рабочей силы и труд в этом качестве необходимо должен производить «прибавочную стоимость». Да что там говорить! Все мы знаем что «социалистически» произведённый товар, так же предполагал тот же принцип отъёма «прибавочной стоимости», только в другие руки. Во – вторых, «трудовая теория стоимости» Карла Маркса, которая необходимо образуется из «стоимости», выкручивает и опускает руки трудящимся. Ведь как ещё можно образовать или произвести «стоимость», если нем наличия «стоимости»? В общем надо сказать теоретику и защитнику трудящихся спасибо, что мы бесправны, беззащитны и в голове тараканы! Такая «трудовая» теория стоимости и позволяет взглянуть на общественное производство как безостановочное «стоимостей» общественного предназначения. Не будем ему пенять на совершеннейшее противоречие в понятии стоимости, основного понятия политэкономии, выражаемое им самим: «Стоимость данного товара, например, холста, выражается теперь в бесчисленных других элементах товарного мира»,23-73. Противоречие как раз и находится в выражении стоимости «в себе», в самом товаре, как «трудовая, созданная» стоимость, стоимость произведённой вещи или стоимость находится в «других элементах товарного мира». Что ж она выходит «первоначально - нетрудовая»? Забегая вперёд и конкретно и фактически отмечая одну и очень фундаментальную вещь, что в последнем случае, в выражении стоимости другим товаром и другим трудом, стоимость как раз и является трудовой. Кроме как трудовой она не может быть, т.е. не может быть «образована и создана» произведённым трудом. Стоимость создаётся отношениями труда. Сколько бы не было произведено труда таких понятий как конкретный труд, стоимость и капитал не образуется. Много булавок на фабрике Адама Смита это не много «стоимостей», стоимость представляет другой труд. Труд, который создаёт «стоимости», есть утопическая мысль Маркса. Хочется отметить, то, что представление стоимости «в себе», «трудовая стоимость», стоимость «созданная трудом», позволяет представлять взаимодействие продуктов туда на основании «произведённой стоимости». Хочется так же обратить внимание сторонников трудовой стоимости, с их представлением труда, который производит «стоимости» как горячие пирожки, на то, что реально свежеприготовленный пирожок в теории не является даже товаром. Ну хотя бы на основании того что « Для того чтобы стать товаром…»,( не говоря даже про причины и условия такого становления), «продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости».23-50. Можно даже привести слова Фридриха Энгельса: «Что такое товары? Это продукты, произведённые в обществе более или менее обособленных частных производителей, т.е. прежде всего частные продукты, но эти частные продукты только тогда становятся товарами, когда они производятся не для частного потребления, а для потребления другими людьми, стало быть, общественного потребления, они вступают в общественное потребление путём обмена. Частные потребители находятся, таким образом, в общественной связи между собой, образуя общество»,т.20. с.318. Цитата Ф.Энгельса из «Анти- Дюринга» показывает совершеннейшую разницу перед «непосредственно общественным, общим производством, в котором произведённый товар элементарная часть такого производства». Во – первых Энгельс показывает и представляет «обособленность», индивидуальность частных производителей. Частные продукты, «только тогда становятся товарами, когда вступают в общественное потребление путём обмена». Но самое главное, что он общественную связь выражает и показывает не общим производством, а обменом, который «образует общество». Из данного видения общества и общественной связи сложно представить товар элементарной частью всеобщего производства, произведённой вещью. Так же как и представление того что несмотря на метаморфозы товара, его превращение и взаимодействие, в своей истинном значении и сущности, это произведённая трудом вещь. Такое представление товара есть простая профанация понятия; например в первобытной общине производились вещи производились вещи, но товарами они не являлись или для того что бы быть товаром вещь должна проявить «меновую стоимость», т.е. быть продуктом обмена. Произведённая трудом вещь не является товаром, она ещё должна стать им при определённых условиях! Это вывод полагает полное отсутствие у произведённой вещи «потребительной и меновой стоимости» или стоимости вообще, тем, что она должна «стоить», а не выражать «стоимость». Стоит ли вообще говорить о стоимости «произведённого товара», если условия его взаимодействия с другими товарами не могут определяться стоимостью, из –за того само отношение определяет его стоимость, а не наоборот стоимость определяет отношения. Т.е. реально и фактически пирог может быть товаром, если он произведённая «потребительная стоимость», но он должен быть не просто потребительной стоимостью, а «потребительной стоимостью для других». Понимание и представление его «стоимостью», хоть потребительной, хоть меновой, когда он ещё не товар, по крайней мере, бесперспективно. Но мы говорим о структуре общества и общественного взаимодействия и выражение стоимости в «бесчисленных других элементах товарного мира», представляет другую систему общественного производства. Равность стоимости, обмен «по – стоимости», произведённых продуктов труда и выражение стоимости в других товарах имеет существенную, радикальную разницу и отличие структуры общественного производства. Продукт труда без выражения стоимости «в себе», а выражением её в другом товаре , представляет совершенно другую общественную связь и структуру. Разница как раз и состоит в том или товар «стоит», имеет стоимость «в себе» или «стоит» другого товара. На что стоит обратить внимание? Это на то, что даже произведённые трудом «стоимости», обращаясь, не могут дать «общественного, народного» капитала и капитала вообще, поскольку обмен «стоимости на стоимость» не оставляют остатка, той же «стоимости». Только представление полного отсутствия взаимодействия товаров позволяют представлять «стоимость труда», который производит большую стоимость. Т.е. естественным такое представление общественного устройства когда производство «стоимости для себя», что и есть «стоимость труда», дополняется в производстве или производством «стоимостью для других», «прибавочную стоимость», производством капитала, будь он собственно для капиталиста или для общества. Проще говоря, обмен кирпича, если он «стоимость», на телевизор, который так же «стоимость», не может дать «общественного остатка», общественного капитала. Такой остаток может получиться, если представить материальную сущность нематериального свойства стоимости. Т.е. в производстве кирпича или телевизора, по отдельности, производит трудом столько стоимости, что не только хватает самими производителям на восстановление труда, но и производится капитал «прибавочная стоимость». Это представляет самостоятельное и материальное движение «стоимости». Рабочий изготовив пол- телевизора и пол- кирпича уже «создал» половину «стоимости», которой по – видимому хватит на восстановление труда. Сколько он создаст «стоимости» изготовив эти вещи полностью, неопределяемая и непредставляемая величина, якобы всё зависит от «нормы прибавочной стоимости». Что раскрывает непременное и не очевидное «производство трудом большей, прибавочной стоимости» или труд производит большую стоимость. Излишне напоминать что это «стоимость в себе». Так выглядит «трудовая теория стоимости», представляемая марксизмом. Если взаимодействие продуктов труда, товаров, происходит не посредством «стоимости», то марксизм не может представить реальных перспектив, величин или показателей по которым обращаются товары. Как это можно представить товар «стоит» товара, без всяких на то оснований, оснований «единственно стоимости», больше ответа на этот вопрос у Карла Маркса нет, как у первоклассника про интегралы. Строгое и пропорциональное отношение товаров происходит посредством труда, взаимодействие когда труд «стоит»,т.е. равен другому труду, чем обеспечивается структура самого общества. Товар «стоит» товара, потому что труд «стоит» труда. Без того чтобы труд не стоил другого труда, а просто «стоил» или даже не «стоил», а создавал «стоимость», общество не может существовать. Если труд не «стоит» труда, то структура социальных отношений не представляется обществом. Обмен товаров происходит по – труду непременный и фактический принцип общества. Т.е. пропорции обмена товаров создаются, если исключить «внутреннюю», произведённую, трудовую стоимость каждого из них, не на неведомых принципах, а на принципах отношений труда. Не надо глубоко – принципиально влезать в то, сколько труда потратил, затратил бондарь на изготовление бочки, для справедливого возмещения, оплаты его труда. Но что бы так оплатить труд и так заплатить за него, что бы не обидеть и общество, что бы остался общественный остаток, остаток на общественные нужды. Бочка «стоит» другого труда и другого товара в обмене. Только так и посредством обмена измеряется труд, поскольку он труд, только тогда труд, когда он принимает социальную форму, для других. Казалось бы «достойно заплатить» бондарю за производство бочки и все недоразумения исчезнут, общество же трудящихся должно заботиться о трудящихся! С этим категорически согласиться нельзя, потому что изменяется роль и сущность человека в обществе. Все неприятности социального характера деторождения , наркомании, иждивенчества ит. связаны с тем что потерялась, исчезла сама сущность человека, его роль и значение в общества. Так же как и представление того откуда у «новых русских», а затем и у олигархов появились громадные средства, если трудящимся действительно и фактически оплачен труд? В том и дело что нас обманывали и обманывают представлением понятия труда понятием рабочей силы. К этому руку приложил «борец за интересы трудящихся» Карл Маркс. Понятия, которые он заложил в науку, являются для нашего понимания, теми красными флажками из песни В.Высоцкого. Сама бочка не «стоит» и труд в ней абстрактный или просто представляется затратами человеческой рабочей силы. В том и дело, что подходя к каждому абстрактному труду с «метром», марксизм строил «справедливое общество» с «общественным остатком». Представляя труд в таком качестве Карл Маркс, стратегически не мог отделить труд от затраты рабочей силы. Для него эти понятия труда и рабочей силы были синонимы. Для него трудом были даже не то что действия, затраты человеческой рабочей силы, а даже наем, взятие в аренду самой рабочей силы, возможности трудиться, производить, представляя её как покупку труда. Представляя покупку шире, покупку труда как простого товара, также как покупку булавки на рынке, Карл Маркс смешивал мух с котлетами. «Самый большой обмен – это не обмен товаров, а обмен труда на товар»,т.46.ч.1.с.98. Покупка булавки как раз и отражает обмен трудом. Булавка «стоит» другого товара «по – труду». А покупка «труда» есть потенциально покупка рабочей силы, в которой нет ясности, будет ли она проявляться как труд, будет ли нести социальное проявление, проявление полезности для других, проявление как конкретный труд. Открытия этого принципа не представляет трудность для марксизма, потому что общественное производство или просто общество, он представляет определённым образом. Это производство в обществе с затратами простого труда, труд, для него просто труд, а человек просто человек, значение и индивидуализация которого обеспечены участием в общем производстве. Часть такого производства обеспечивает труд, другая часть является общественной, общей. Человека как индивидуума марксизм просто не представляет, т.е. все проявление труда возможно только в общем производстве.

волхов: Сущность, основная мысль социализма состоит в общественной организации производства. Карл Маркс начинает анализ капиталистического производства, именно как производства, который выступает как «огромное скопление товаров, в котором товар элементарная часть». Он потому представляет «Стоимость всякого капиталистически произведённого товара (W) выражается формулой: W = c + v + m. Или: «Он (товар) никогда не может быть произведён без того, чтобы не была произведена его стоимость»,т.26. ч3. с. 79, настаивая и представляя производственную, произведённую сущность стоимости. «Стоимости» - это для него вещи, произведённые трудом, «железо, пшеница, алмаз ит.д.». Чем являются эти или другие вещи со свойством удовлетворять человеческие потребности? Благом общества, предметами удовлетворяющими человеческие потребности. Но в своей сущности и сути это предметы, вещи произведённые трудом. Трудом придаётся и трудом выражается их стоимость, ценность – это основная утопическая мысль К.Маркса, которая не позволяет ему заглянуть в недра, сущность общества. «Трудовая теория стоимости» строиться на непременной ценности произведённого и производимого труда, создающего вещи как «стоимости». Т.е. ценность вещи исходит и происходит из производимого труда, труда который производит вещи как «стоимости». Общественное производство предполагает элементарную часть производства как вещь имеющую «трудовую», «произведённую» стоимость. Отличительная черта, свойство меркантилизма, представляющего данную «трудовую» стоимость заключена в том, что стоимость образуется из стоимости. «Первоначальная стоимость» выступает как фундамент, начало производства…. ЧЕГО? Да «стоимости или стоимостей для общества». Что непременно и упрямо показывает «увеличенную стоимость» по сравнению с первоначальной. Это и показывается Карлом Марксом как «увеличение капитала», производством большей стоимости. Таким образом «прибавочная стоимость» вплетается в теорию стоимости К.Маркса необходимым элементом, без которого стоимость не объясняется. Нам же, это теория придаёт свойство неполноценности: во – первых, труд, который «производит прибавочную стоимость», не является собственно трудом. Стоимость, в виде сапог, которую произвёл сапожник, только частью является трудовой. Другая «прибавочная» часть стоимости сапог «нетрудовая», часть. «Открытие» Карла Маркса что в этом и заключена сущность капиталистической эксплуатации, что и это и есть неоплаченный труд для сапожника, к делу не относится. Он упрямо представляет труд затратами рабочей силы и труд в этом качестве необходимо должен производить «прибавочную стоимость». Да что там говорить! Все мы знаем что «социалистически» произведённый товар, так же предполагал тот же принцип отъёма «прибавочной стоимости», только в другие руки. Во – вторых, «трудовая теория стоимости» Карла Маркса, которая необходимо образуется из «стоимости», выкручивает и опускает руки трудящимся. Ведь как ещё можно образовать или произвести «стоимость», если нем наличия «стоимости»? В общем надо сказать теоретику и защитнику трудящихся спасибо, что мы бесправны, беззащитны и в голове тараканы! Такая «трудовая» теория стоимости и позволяет взглянуть на общественное производство как безостановочное «стоимостей» общественного предназначения. Не будем ему пенять на совершеннейшее противоречие в понятии стоимости, основного понятия политэкономии, выражаемое им самим: «Стоимость данного товара, например, холста, выражается теперь в бесчисленных других элементах товарного мира»,23-73. Противоречие как раз и находится в выражении стоимости «в себе», в самом товаре, как «трудовая, созданная» стоимость, стоимость произведённой вещи или стоимость находится в «других элементах товарного мира». Что ж она выходит «первоначально - нетрудовая»? Забегая вперёд и конкретно и фактически отмечая одну и очень фундаментальную вещь, что в последнем случае, в выражении стоимости другим товаром и другим трудом, стоимость как раз и является трудовой. Кроме как трудовой она не может быть, т.е. не может быть «образована и создана» произведённым трудом. Стоимость создаётся отношениями труда. Сколько бы не было произведено труда таких понятий как конкретный труд, стоимость и капитал не образуется. Много булавок на фабрике Адама Смита это не много «стоимостей», стоимость представляет другой труд. Труд, который создаёт «стоимости», есть утопическая мысль Маркса. Хочется отметить, то, что представление стоимости «в себе», «трудовая стоимость», стоимость «созданная трудом», позволяет представлять взаимодействие продуктов туда на основании «произведённой стоимости». Хочется так же обратить внимание сторонников трудовой стоимости, с их представлением труда, который производит «стоимости» как горячие пирожки, на то, что реально свежеприготовленный пирожок в теории не является даже товаром. Ну хотя бы на основании того что « Для того чтобы стать товаром…»,( не говоря даже про причины и условия такого становления), «продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена. Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости».23-50. Можно даже привести слова Фридриха Энгельса: «Что такое товары? Это продукты, произведённые в обществе более или менее обособленных частных производителей, т.е. прежде всего частные продукты, но эти частные продукты только тогда становятся товарами, когда они производятся не для частного потребления, а для потребления другими людьми, стало быть, общественного потребления, они вступают в общественное потребление путём обмена. Частные потребители находятся, таким образом, в общественной связи между собой, образуя общество»,т.20. с.318. Цитата Ф.Энгельса из «Анти- Дюринга» показывает совершеннейшую разницу перед «непосредственно общественным, общим производством, в котором произведённый товар элементарная часть такого производства». Во – первых Энгельс показывает и представляет «обособленность», индивидуальность частных производителей. Частные продукты, «только тогда становятся товарами, когда вступают в общественное потребление путём обмена». Но самое главное, что он общественную связь выражает и показывает не общим производством, а обменом, который «образует общество». Из данного видения общества и общественной связи сложно представить товар элементарной частью всеобщего производства, произведённой вещью. Так же как и представление того что несмотря на метаморфозы товара, его превращение и взаимодействие, в своей истинном значении и сущности, это произведённая трудом вещь. Такое представление товара есть простая профанация понятия; например в первобытной общине производились вещи производились вещи, но товарами они не являлись или для того что бы быть товаром вещь должна проявить «меновую стоимость», т.е. быть продуктом обмена. Произведённая трудом вещь не является товаром, она ещё должна стать им при определённых условиях! Это вывод полагает полное отсутствие у произведённой вещи «потребительной и меновой стоимости» или стоимости вообще, тем, что она должна «стоить», а не выражать «стоимость». Стоит ли вообще говорить о стоимости «произведённого товара», если условия его взаимодействия с другими товарами не могут определяться стоимостью, из –за того само отношение определяет его стоимость, а не наоборот стоимость определяет отношения. Т.е. реально и фактически пирог может быть товаром, если он произведённая «потребительная стоимость», но он должен быть не просто потребительной стоимостью, а «потребительной стоимостью для других». Понимание и представление его «стоимостью», хоть потребительной, хоть меновой, когда он ещё не товар, по крайней мере, бесперспективно. Но мы говорим о структуре общества и общественного взаимодействия и выражение стоимости в «бесчисленных других элементах товарного мира», представляет другую систему общественного производства. Равность стоимости, обмен «по – стоимости», произведённых продуктов труда и выражение стоимости в других товарах имеет существенную, радикальную разницу и отличие структуры общественного производства. Продукт труда без выражения стоимости «в себе», а выражением её в другом товаре , представляет совершенно другую общественную связь и структуру. Разница как раз и состоит в том или товар «стоит», имеет стоимость «в себе» или «стоит» другого товара. На что стоит обратить внимание? Это на то, что даже произведённые трудом «стоимости», обращаясь, не могут дать «общественного, народного» капитала и капитала вообще, поскольку обмен «стоимости на стоимость» не оставляют остатка, той же «стоимости». Только представление полного отсутствия взаимодействия товаров позволяют представлять «стоимость труда», который производит большую стоимость. Т.е. естественным такое представление общественного устройства когда производство «стоимости для себя», что и есть «стоимость труда», дополняется в производстве или производством «стоимостью для других», «прибавочную стоимость», производством капитала, будь он собственно для капиталиста или для общества. Проще говоря, обмен кирпича, если он «стоимость», на телевизор, который так же «стоимость», не может дать «общественного остатка», общественного капитала. Такой остаток может получиться, если представить материальную сущность нематериального свойства стоимости. Т.е. в производстве кирпича или телевизора, по отдельности, производит трудом столько стоимости, что не только хватает самими производителям на восстановление труда, но и производится капитал «прибавочная стоимость». Это представляет самостоятельное и материальное движение «стоимости». Рабочий изготовив пол- телевизора и пол- кирпича уже «создал» половину «стоимости», которой по – видимому хватит на восстановление труда. Сколько он создаст «стоимости» изготовив эти вещи полностью, неопределяемая и непредставляемая величина, якобы всё зависит от «нормы прибавочной стоимости». Что раскрывает непременное и не очевидное «производство трудом большей, прибавочной стоимости» или труд производит большую стоимость. Излишне напоминать что это «стоимость в себе». Так выглядит «трудовая теория стоимости», представляемая марксизмом. Если взаимодействие продуктов труда, товаров, происходит не посредством «стоимости», то марксизм не может представить реальных перспектив, величин или показателей по которым обращаются товары. Как это можно представить товар «стоит» товара, без всяких на то оснований, оснований «единственно стоимости», больше ответа на этот вопрос у Карла Маркса нет, как у первоклассника про интегралы. Строгое и пропорциональное отношение товаров происходит посредством труда, взаимодействие когда труд «стоит»,т.е. равен другому труду, чем обеспечивается структура самого общества. Товар «стоит» товара, потому что труд «стоит» труда. Без того чтобы труд не стоил другого труда, а просто «стоил» или даже не «стоил», а создавал «стоимость», общество не может существовать. Если труд не «стоит» труда, то структура социальных отношений не представляется обществом. Обмен товаров происходит по – труду непременный и фактический принцип общества. Т.е. пропорции обмена товаров создаются, если исключить «внутреннюю», произведённую, трудовую стоимость каждого из них, не на неведомых принципах, а на принципах отношений труда. Не надо глубоко – принципиально влезать в то, сколько труда потратил, затратил бондарь на изготовление бочки, для справедливого возмещения, оплаты его труда. Но что бы так оплатить труд и так заплатить за него, что бы не обидеть и общество, что бы остался общественный остаток, остаток на общественные нужды. Бочка «стоит» другого труда и другого товара в обмене. Только так и посредством обмена измеряется труд, поскольку он труд, только тогда труд, когда он принимает социальную форму, для других. Казалось бы «достойно заплатить» бондарю за производство бочки и все недоразумения исчезнут, общество же трудящихся должно заботиться о трудящихся! С этим категорически согласиться нельзя, потому что изменяется роль и сущность человека в обществе. Все неприятности социального характера деторождения , наркомании, иждивенчества ит. связаны с тем что потерялась, исчезла сама сущность человека, его роль и значение в общества. Так же как и представление того откуда у «новых русских», а затем и у олигархов появились громадные средства, если трудящимся действительно и фактически оплачен труд? В том и дело что нас обманывали и обманывают представлением понятия труда понятием рабочей силы. К этому руку приложил «борец за интересы трудящихся» Карл Маркс. Понятия, которые он заложил в науку, являются для нашего понимания, теми красными флажками из песни В.Высоцкого. Сама бочка не «стоит» и труд в ней абстрактный или просто представляется затратами человеческой рабочей силы. В том и дело, что подходя к каждому абстрактному труду с «метром», марксизм строил «справедливое общество» с «общественным остатком». Представляя труд в таком качестве Карл Маркс, стратегически не мог отделить труд от затраты рабочей силы. Для него эти понятия труда и рабочей силы были синонимы. Для него трудом были даже не то что действия, затраты человеческой рабочей силы, а даже наем, взятие в аренду самой рабочей силы, возможности трудиться, производить, представляя её как покупку труда. Представляя покупку шире, покупку труда как простого товара, также как покупку булавки на рынке, Карл Маркс смешивал мух с котлетами. «Самый большой обмен – это не обмен товаров, а обмен труда на товар»,т.46.ч.1.с.98. Покупка булавки как раз и отражает обмен трудом. Булавка «стоит» другого товара «по – труду». А покупка «труда» есть потенциально покупка рабочей силы, в которой нет ясности, будет ли она проявляться как труд, будет ли нести социальное проявление, проявление полезности для других, проявление как конкретный труд. Открытия этого принципа не представляет трудность для марксизма, потому что общественное производство или просто общество, он представляет определённым образом. Это производство в обществе с затратами простого труда, труд, для него просто труд, а человек просто человек, значение и индивидуализация которого обеспечены участием в общем производстве. Часть такого производства обеспечивает труд, другая часть является общественной, общей. Человека как индивидуума марксизм просто не представляет, т.е. все проявление труда возможно только в общем производстве.

волхов: Общественная организация производства представляет труд затратами человеческой рабочей силы, товар произведённой вещью, а стоимость это затратные качества произведённой вещи (капитала и рабочей силы). Социализм представляется общественной организацией равенства участников производства общего продукта. Человек по доктрине социализма всё более становиться общественным человеком, человеком общего общественного производства. Превращается из индивидуального охотника или рыбака в человека действительно общественного производства. Индивидуальный человек и его индивидуальный труд, вроде нашего середняка – единоличника, превращается в сугубо общественный труд на благо общества. Вместо отдельного человека, который был предоставлен сам себе, не охваченный общественным производством, всё более и более появилась общественная организация управления социальным производством. Деятельностью всех и каждого стало управлять общество для общественных же интересов. Чем и посредством чего собственно общество становилось всё более качественным. Потому и сейчас сиюминутно альтернатива индивидуальному, является вот то общественное, которое по всем параметрам и по всем позициям выигрывает. Если взять колхозное поле и разделить его на несколько некрасовских полос, которые будет обрабатывать каждый, то какой метод хозяйствования окажется лучше? Ответ очевиден, но тот кто стремился превратить страну «в одну контору в одну фабрику» очень просчитался , потому что не знал действительной структуры общества и мы сегодня пожинаем плоды этого незнания. Развитие общества, представляемый наукой, это процесс вовлечения человека в действительно общественное, общее производство. Вот этот процесс или даже тенденция не то что главенствует, а является единственной в освещении общественных процессов. Центральным моментом, которого является представление общественного производства общим. Вот этот процесс и демонстрирует марксизм, множеством «обществ и социализмов». Например, метод общественного производства, показывается Карлом Марксом, что капитализм это недостаточно общественное производство, с его беспросветной анархией. А вот устройство производства в условиях того же капитализма, но на отдельной капиталистической фабрике, это пример идеально – общественного. Когда все трудящиеся в равной степени и сообща производят продукт и это должно из «ворот отдельной фабрики» выйти на общественную арену. Самое главное это устройство всё – таки вышло!!! И что из этого вышло!? Хочется отметить, утопичность представления К.Марксом общественного устройства общим, что позволяет ему говорить о недостатках скажем капитализма, на основании этого принципа, как и любого другого «общества». Признак и принцип общества и социализма один и единственный, для каждого из них. Представления Карла Маркса и Фридрих Энгельса из «Манифеста» мелкобуржуазного, феодального или немецкого «социализма» лишены всяких оснований. Таких «социализмов» в принципе быть не может. Что их множество, как и «обществ», как раз и говорит об организации общественного производства, по которому вполне можно рассматривать «монастырский социализм», который на самом деле таковым не является. Во - первых исследуя капиталистическое производство, в котором товар элементарная часть он исследует прежде всего производство общественного продукта определённым образом, присуще данной социальной системе общественных отношений. Капиталистическое производство, с его анархией, представляется Карлу Марксу также общественным, но со страшным дефектом неорганизованности. «Свет в окне» для него производство отдельной фабрики, которое действительно общественное коллективное, общее. Вопрос, почему не удался социализм, следует сместить к тому, почему не удалось действительно - общее производство, которое являлось его отличительной чертой и действительным признаком. Признак общего производства следует понимать, что в основу социализма положен производящий человек, трудящийся который в системе общего труда производит «для себя». Чем обеспечивается равенство и солидарность равнопроизводящих для себя трудящихся. Но как в этом самом человеке производящим, сразу и непосредственно общественное соседствует, существует и мирится его индивидуальное. Как в человеке в системе общественного производства выражается индивидуальность, можно представлять его индивидуальность участием в общем производстве? Можно ли представить человека индивидуумом из «Равенство и равнозначность всех видов труда, поскольку они являются человеческим трудом вообще»,23-70. Как определить и отметить такое понятие как труд человека или просто выразить индивидуальность такого труда. Это необходимо для того о чём пишет французский социолог Гюстав Лебон: «Всё, что создало величие цивилизаций: наука, искусство, философские системы, религии, военное могущество и т.д. – было созданием отдельных личностей, а не общественных организаций. Важнейшие открытия и культурные успехи, которыми пользуется всё человечество, были осуществлены отборными людьми, редкими и высшими продуктами некоторых наиболее даровитых рас. Народы, у которых индивидуализм наиболее развит, только благодаря этому и стоят во главе цивилизаций и господствуют ныне в мире. Такая организация не могла долго удержаться у народов, мало приспособленных по своим наследственным свойствам, по своим учреждениям и своему воспитанию к тому, чтобы рассчитывать только на свои силы и управляться без руководителей. Такие народы жадно добиваются равенства, но мало интересуются свободой. Свобода -- это состязание, непрестанная борьба, мать всякого прогресса; в ней могут торжествовать только самые способные, сильные люди; слабые же, как вообще в природе, осуждены на гибель. Только сильные могут переносить одиночество и рассчитывать лишь на самих себя. Слабые к этому не способны. Они скорее предпочтут самое тяжелое рабство, чем одиночество и отсутствие поддержки. Предоставленный себе пролетарий -- ничто и ничего не может сделать; в союзе с равными себе он становится грозной силой. Если синдикат и не может дать ему способностей и ума, то, по меньшей мере, придает ему силу, отнимая лишь свободу, которой он не сумел бы и воспользоваться». Мне кажется Г. Лебон точно показал и определил движущую силу истории. Мы же связываем «эпоху застоя» с определённым периодом и определённым руководителем, может неумелым его управлением, но никак не с нами самими. Что мы свои состоянием «винтиков» общественного производства вгоняем систему общественных отношений, саму страну в «застой, недвижимость», пролетарским отношением и такими же понятиями. Принцип общества это не совместная организация чего бы не было. Это «собрание» людей, людей общающихся посредством труда. Моё открытие состоит в том, что труд не просто труд, который имеет свойство материализовать природу, а труд понятие социальное, которое состоит не в компромиссном, «улучшенном» варианте составляющим как раз компромисс между личным, индивидуальным и общественным. Оно состоит в том, что только из такого понятия труда можно объяснить человека и общество. Только в таком состоянии и качестве труд является трудом и общество обществом. Только тогда общество представляется обществом когда он выполняет социальную миссию, не в качестве просто общего труда, а когда он для других. «Другого», просто труда и труда, который материализует природу в необходимых для человека формах, нет вообще, и я стараюсь это донести. Все вышеперечисленные ипостаси труда являются абстрактным трудом. О труде как о труде, как о конкретном труде можно говорить только тогда когда он выполняет социальную функцию, когда он для других. Труд только тогда труд, когда является социальным, обществообразующим. Производящий труд, есть абстрактный труд, который является затратами рабочей силы. Труд также не может иметь материальное выражение, материальную сущность, поскольку труд бухгалтера или программиста не имеет её, хотя это полноценный и фактический труд. Потому труда с «одной стороны», который производит «стоимости», быть не может из-за того что есть труд и труд, труд для других и труд других. Так и тем образуется общественная связь. Труд является синтезом, связью между человеком и человеком, без этого труд не труд. Такой труд и только труд в таком качестве является методом по отношению к обществу. Чем, например, является «общество развитого социализма», если труд в данной социальной системе решал вопросы по производству «товаров для народа» или просто производил «для себя, для общества»? Для разрушения иллюзий про кризис, который представляют как заговор против России, которая якобы беззащитна и решительно ничего не может сделать, перед долларом, полезно процитировать самого Карла Маркса с его представлением того что: « при тех общественных условиях, когда люди производят для самих себя, действительно не бывает кризисов», т26, ч.2, с.559. Кризис содержит «в себе» общественное устройство, когда мы пытаемся производить «для себя», производить и произвести так что бы нам всего хватало с избытком вопреки и назло всему остальному миру. Но для производства чего – либо нужен капитал? А где его взять и потому на ум приходит ласковое и приятное на слух слово инвестиция. Деньги только обеспечивают обращение, а не организуют производство «для себя». Сколько нужно денег, капитала, инвестиций, что бы привести общество в порядок так чтобы производство товаров обеспечивало общество продуктами, вещами в достаточной мере и соответственно люди были обеспечены рабочими местами? Вопрос риторический, к тому же заключает в себе существенные противоречия общественного устройства. Противоречие производства «для себя» и противоречия представления человека производителем «для себя». Кризис заложен не злыми заокеанскими воротилами, а борцом за интересы рабочего класса Калом Марксом, как раз «производством для самих себя». Производство для самих себя и заставляет так организовать общественное производство, чтобы всем всего хватало. Экономические уроки и задачи сводятся к тому, как организовать это производство, если взять кучку рублей или долларов, купить оборудование для производства, оплатить рабочую силу для совершения производства чего - нибудь. Результат такого производства должен состоять в получении продукта и «прибавочной стоимости», прибыли. Задача из учебника по меркантилизму, потому что труд не есть «придаток» капитала, то, что возникает из применения капитала, инвестиций, а наоборот, капитал является следствием труда. Труд, а не капитал является началом и сущностью общества. Потому следует не «привлекать инвестиции», капитал, а отменить «крепостное право» в отношении человека, который рассчитывает только на оплату рабочей силы, являясь не социальным человеком. Человеком, который образует общество посредством труда. Общество образовано не производящим человеком, а человеком производящим для других. Если зять наш «социализм» для анализа, то труд не осуществлял и не пытался установить социальную связь в данной социальной системе. Потому это была просто община производителей с «справедливым распределением» общественного, общего продукта. Метод социальной сущности труда показывает ещё один из главных, если не главный вопрос политэкономии - как измерить труд в произведённой вещи. Сколько труда в произведённой вещи, например табуретке? Ответ отрицательный, в отношении труда, поскольку труда в произведённой вещи нет вообще, несмотря на то, что она произведена, может быть выдающимся дизайнером. Вещь производится затратами рабочей силы. Труд в табуретке будет тогда, когда она выполняет социальную функцию, когда она для других, что подтвердить и выразить может только обмен. Что создаёт альтернативу труду, который тотально создаёт общественное богатство. Богатство, которое несправедливо, «по – капиталистически» распределяется. Совместно создать, а затем справедливо распределить, вот основополагающие принципы совершенно «нового» общества. Подходя к понятию общество труда надо понимать, что его главной чертой, основным критерием и самим внутренним содержанием был коллективизм, совместность общего труда. Социализм, коллективизм, совместный труд, были словами синонимами, которое создавало утопический образ общества. В этой триаде ни одно понятие не то что не выходило на йоту из общего ряда понятий, а несло печать высшего разума и представлялось вершиной социального развития и самое главное социального равенства. Социальная справедливость в распределении явилось и являлось той чертой принципом, которая определяло всё социальное содержание нового общества – социализма. Каждому по труду в таком социуме имел тот самый смысл простого затратного труда, который имел выражение в восстановлении этих затрат обществом. Надо добавить справедливого распределения для восстановления труда, которое определяло всю суть и сущность справедливости распределения по – труду. Сущность, которая отрицает установления трудом общественной связи, а такое или данное представление труда необходимо полагает наличие капитала, после распределения по – труду. Эта тенденция представляет отделение труда от капитала и концентрация капитала вдали от труда, противопоставлением труда и капитала . Логично представление Карлом Марксом такой концентрации капитала, который будет в руках немногих лиц. Что и рождает «страшилку» мирового правительства «управляющего нашим трудом». Главное противоречие марксизма состоит в том что он представляет сам труд и то что он производит как две различные величины. Он необходимо показывает что в произведённой вещи больше труда из-за того что обмен показывает большую величину «стоимости» чем сложение величин стоимостей производства. Это и объясняется «прибавочной стоимостью», но если не знать что пропорции обмена образуются трудом. Стоимость труда, труда выражаемого обменом и есть то, что представляет и представляется самим конкретным трудом, ввиду его социальной сущности, миссии. «С того дня как труд стал производить больше продуктов»,20-199, началась утопия научного содержания общества и общественных отношений. Не сам труд и не то что он производит не является трудом в буквальном значении этого слова, если он не имеет социальной перспективы, социального содержания. Социальное содержание, социальное выражение труда говорит о том а является ли трудящимся, который ежедневно и ежечасно производит то что без чего общество не может обойтись хлеб, вагоны, гайки, шкафы и т.д? Т.е. к людям как производителям этого всего, всего общественного продукта, неприменимо понятие труда, поскольку они всё это просто производят, как «общество трудящихся». Они отстранены и не участвуют в труде как выразителе его социального содержания, как производителя для других? Можно только с оптимизмом сказать и констатировать что общество трудящихся ещё впереди. А ситуацию с «социализмом» выразил Н.В.Гоголь в «Ревизоре». Может ли быть общество трудящихся, если к ним не применимо понятие труд, распределением того что непосредственно восстанавливает физические силы человека, «с огромным общественным остатком»?

волхов: Общественная организация производства представляет труд затратами человеческой рабочей силы, товар произведённой вещью, а стоимость это затратные качества произведённой вещи (капитала и рабочей силы). Социализм представляется общественной организацией равенства участников производства общего продукта. Человек по доктрине социализма всё более становиться общественным человеком, человеком общего общественного производства. Превращается из индивидуального охотника или рыбака в человека действительно общественного производства. Индивидуальный человек и его индивидуальный труд, вроде нашего середняка – единоличника, превращается в сугубо общественный труд на благо общества. Вместо отдельного человека, который был предоставлен сам себе, не охваченный общественным производством, всё более и более появилась общественная организация управления социальным производством. Деятельностью всех и каждого стало управлять общество для общественных же интересов. Чем и посредством чего собственно общество становилось всё более качественным. Потому и сейчас сиюминутно альтернатива индивидуальному, является вот то общественное, которое по всем параметрам и по всем позициям выигрывает. Если взять колхозное поле и разделить его на несколько некрасовских полос, которые будет обрабатывать каждый, то какой метод хозяйствования окажется лучше? Ответ очевиден, но тот кто стремился превратить страну «в одну контору в одну фабрику» очень просчитался , потому что не знал действительной структуры общества и мы сегодня пожинаем плоды этого незнания. Развитие общества, представляемый наукой, это процесс вовлечения человека в действительно общественное, общее производство. Вот этот процесс или даже тенденция не то что главенствует, а является единственной в освещении общественных процессов. Центральным моментом, которого является представление общественного производства общим. Вот этот процесс и демонстрирует марксизм, множеством «обществ и социализмов». Например, метод общественного производства, показывается Карлом Марксом, что капитализм это недостаточно общественное производство, с его беспросветной анархией. А вот устройство производства в условиях того же капитализма, но на отдельной капиталистической фабрике, это пример идеально – общественного. Когда все трудящиеся в равной степени и сообща производят продукт и это должно из «ворот отдельной фабрики» выйти на общественную арену. Самое главное это устройство всё – таки вышло!!! И что из этого вышло!? Хочется отметить, утопичность представления К.Марксом общественного устройства общим, что позволяет ему говорить о недостатках скажем капитализма, на основании этого принципа, как и любого другого «общества». Признак и принцип общества и социализма один и единственный, для каждого из них. Представления Карла Маркса и Фридрих Энгельса из «Манифеста» мелкобуржуазного, феодального или немецкого «социализма» лишены всяких оснований. Таких «социализмов» в принципе быть не может. Что их множество, как и «обществ», как раз и говорит об организации общественного производства, по которому вполне можно рассматривать «монастырский социализм», который на самом деле таковым не является. Во - первых исследуя капиталистическое производство, в котором товар элементарная часть он исследует прежде всего производство общественного продукта определённым образом, присуще данной социальной системе общественных отношений. Капиталистическое производство, с его анархией, представляется Карлу Марксу также общественным, но со страшным дефектом неорганизованности. «Свет в окне» для него производство отдельной фабрики, которое действительно общественное коллективное, общее. Вопрос, почему не удался социализм, следует сместить к тому, почему не удалось действительно - общее производство, которое являлось его отличительной чертой и действительным признаком. Признак общего производства следует понимать, что в основу социализма положен производящий человек, трудящийся который в системе общего труда производит «для себя». Чем обеспечивается равенство и солидарность равнопроизводящих для себя трудящихся. Но как в этом самом человеке производящим, сразу и непосредственно общественное соседствует, существует и мирится его индивидуальное. Как в человеке в системе общественного производства выражается индивидуальность, можно представлять его индивидуальность участием в общем производстве? Можно ли представить человека индивидуумом из «Равенство и равнозначность всех видов труда, поскольку они являются человеческим трудом вообще»,23-70. Как определить и отметить такое понятие как труд человека или просто выразить индивидуальность такого труда. Это необходимо для того о чём пишет французский социолог Гюстав Лебон: «Всё, что создало величие цивилизаций: наука, искусство, философские системы, религии, военное могущество и т.д. – было созданием отдельных личностей, а не общественных организаций. Важнейшие открытия и культурные успехи, которыми пользуется всё человечество, были осуществлены отборными людьми, редкими и высшими продуктами некоторых наиболее даровитых рас. Народы, у которых индивидуализм наиболее развит, только благодаря этому и стоят во главе цивилизаций и господствуют ныне в мире. Такая организация не могла долго удержаться у народов, мало приспособленных по своим наследственным свойствам, по своим учреждениям и своему воспитанию к тому, чтобы рассчитывать только на свои силы и управляться без руководителей. Такие народы жадно добиваются равенства, но мало интересуются свободой. Свобода -- это состязание, непрестанная борьба, мать всякого прогресса; в ней могут торжествовать только самые способные, сильные люди; слабые же, как вообще в природе, осуждены на гибель. Только сильные могут переносить одиночество и рассчитывать лишь на самих себя. Слабые к этому не способны. Они скорее предпочтут самое тяжелое рабство, чем одиночество и отсутствие поддержки. Предоставленный себе пролетарий -- ничто и ничего не может сделать; в союзе с равными себе он становится грозной силой. Если синдикат и не может дать ему способностей и ума, то, по меньшей мере, придает ему силу, отнимая лишь свободу, которой он не сумел бы и воспользоваться». Мне кажется Г. Лебон точно показал и определил движущую силу истории. Мы же связываем «эпоху застоя» с определённым периодом и определённым руководителем, может неумелым его управлением, но никак не с нами самими. Что мы свои состоянием «винтиков» общественного производства вгоняем систему общественных отношений, саму страну в «застой, недвижимость», пролетарским отношением и такими же понятиями. Принцип общества это не совместная организация чего бы не было. Это «собрание» людей, людей общающихся посредством труда. Моё открытие состоит в том, что труд не просто труд, который имеет свойство материализовать природу, а труд понятие социальное, которое состоит не в компромиссном, «улучшенном» варианте составляющим как раз компромисс между личным, индивидуальным и общественным. Оно состоит в том, что только из такого понятия труда можно объяснить человека и общество. Только в таком состоянии и качестве труд является трудом и общество обществом. Только тогда общество представляется обществом когда он выполняет социальную миссию, не в качестве просто общего труда, а когда он для других. «Другого», просто труда и труда, который материализует природу в необходимых для человека формах, нет вообще, и я стараюсь это донести. Все вышеперечисленные ипостаси труда являются абстрактным трудом. О труде как о труде, как о конкретном труде можно говорить только тогда когда он выполняет социальную функцию, когда он для других. Труд только тогда труд, когда является социальным, обществообразующим. Производящий труд, есть абстрактный труд, который является затратами рабочей силы. Труд также не может иметь материальное выражение, материальную сущность, поскольку труд бухгалтера или программиста не имеет её, хотя это полноценный и фактический труд. Потому труда с «одной стороны», который производит «стоимости», быть не может из-за того что есть труд и труд, труд для других и труд других. Так и тем образуется общественная связь. Труд является синтезом, связью между человеком и человеком, без этого труд не труд. Такой труд и только труд в таком качестве является методом по отношению к обществу. Чем, например, является «общество развитого социализма», если труд в данной социальной системе решал вопросы по производству «товаров для народа» или просто производил «для себя, для общества»? Для разрушения иллюзий про кризис, который представляют как заговор против России, которая якобы беззащитна и решительно ничего не может сделать, перед долларом, полезно процитировать самого Карла Маркса с его представлением того что: « при тех общественных условиях, когда люди производят для самих себя, действительно не бывает кризисов», т26, ч.2, с.559. Кризис содержит «в себе» общественное устройство, когда мы пытаемся производить «для себя», производить и произвести так что бы нам всего хватало с избытком вопреки и назло всему остальному миру. Но для производства чего – либо нужен капитал? А где его взять и потому на ум приходит ласковое и приятное на слух слово инвестиция. Деньги только обеспечивают обращение, а не организуют производство «для себя». Сколько нужно денег, капитала, инвестиций, что бы привести общество в порядок так чтобы производство товаров обеспечивало общество продуктами, вещами в достаточной мере и соответственно люди были обеспечены рабочими местами? Вопрос риторический, к тому же заключает в себе существенные противоречия общественного устройства. Противоречие производства «для себя» и противоречия представления человека производителем «для себя». Кризис заложен не злыми заокеанскими воротилами, а борцом за интересы рабочего класса Калом Марксом, как раз «производством для самих себя». Производство для самих себя и заставляет так организовать общественное производство, чтобы всем всего хватало. Экономические уроки и задачи сводятся к тому, как организовать это производство, если взять кучку рублей или долларов, купить оборудование для производства, оплатить рабочую силу для совершения производства чего - нибудь. Результат такого производства должен состоять в получении продукта и «прибавочной стоимости», прибыли. Задача из учебника по меркантилизму, потому что труд не есть «придаток» капитала, то, что возникает из применения капитала, инвестиций, а наоборот, капитал является следствием труда. Труд, а не капитал является началом и сущностью общества. Потому следует не «привлекать инвестиции», капитал, а отменить «крепостное право» в отношении человека, который рассчитывает только на оплату рабочей силы, являясь не социальным человеком. Человеком, который образует общество посредством труда. Общество образовано не производящим человеком, а человеком производящим для других. Если зять наш «социализм» для анализа, то труд не осуществлял и не пытался установить социальную связь в данной социальной системе. Потому это была просто община производителей с «справедливым распределением» общественного, общего продукта. Метод социальной сущности труда показывает ещё один из главных, если не главный вопрос политэкономии - как измерить труд в произведённой вещи. Сколько труда в произведённой вещи, например табуретке? Ответ отрицательный, в отношении труда, поскольку труда в произведённой вещи нет вообще, несмотря на то, что она произведена, может быть выдающимся дизайнером. Вещь производится затратами рабочей силы. Труд в табуретке будет тогда, когда она выполняет социальную функцию, когда она для других, что подтвердить и выразить может только обмен. Что создаёт альтернативу труду, который тотально создаёт общественное богатство. Богатство, которое несправедливо, «по – капиталистически» распределяется. Совместно создать, а затем справедливо распределить, вот основополагающие принципы совершенно «нового» общества. Подходя к понятию общество труда надо понимать, что его главной чертой, основным критерием и самим внутренним содержанием был коллективизм, совместность общего труда. Социализм, коллективизм, совместный труд, были словами синонимами, которое создавало утопический образ общества. В этой триаде ни одно понятие не то что не выходило на йоту из общего ряда понятий, а несло печать высшего разума и представлялось вершиной социального развития и самое главное социального равенства. Социальная справедливость в распределении явилось и являлось той чертой принципом, которая определяло всё социальное содержание нового общества – социализма. Каждому по труду в таком социуме имел тот самый смысл простого затратного труда, который имел выражение в восстановлении этих затрат обществом. Надо добавить справедливого распределения для восстановления труда, которое определяло всю суть и сущность справедливости распределения по – труду. Сущность, которая отрицает установления трудом общественной связи, а такое или данное представление труда необходимо полагает наличие капитала, после распределения по – труду. Эта тенденция представляет отделение труда от капитала и концентрация капитала вдали от труда, противопоставлением труда и капитала . Логично представление Карлом Марксом такой концентрации капитала, который будет в руках немногих лиц. Что и рождает «страшилку» мирового правительства «управляющего нашим трудом». Главное противоречие марксизма состоит в том что он представляет сам труд и то что он производит как две различные величины. Он необходимо показывает что в произведённой вещи больше труда из-за того что обмен показывает большую величину «стоимости» чем сложение величин стоимостей производства. Это и объясняется «прибавочной стоимостью», но если не знать что пропорции обмена образуются трудом. Стоимость труда, труда выражаемого обменом и есть то, что представляет и представляется самим конкретным трудом, ввиду его социальной сущности, миссии. «С того дня как труд стал производить больше продуктов»,20-199, началась утопия научного содержания общества и общественных отношений. Не сам труд и не то что он производит не является трудом в буквальном значении этого слова, если он не имеет социальной перспективы, социального содержания. Социальное содержание, социальное выражение труда говорит о том а является ли трудящимся, который ежедневно и ежечасно производит то что без чего общество не может обойтись хлеб, вагоны, гайки, шкафы и т.д? Т.е. к людям как производителям этого всего, всего общественного продукта, неприменимо понятие труда, поскольку они всё это просто производят, как «общество трудящихся». Они отстранены и не участвуют в труде как выразителе его социального содержания, как производителя для других? Можно только с оптимизмом сказать и констатировать что общество трудящихся ещё впереди. А ситуацию с «социализмом» выразил Н.В.Гоголь в «Ревизоре». Может ли быть общество трудящихся, если к ним не применимо понятие труд, распределением того что непосредственно восстанавливает физические силы человека, «с огромным общественным остатком»?

волхов: Общественная организация производства представляет труд затратами человеческой рабочей силы, товар произведённой вещью, а стоимость это затратные качества произведённой вещи (капитала и рабочей силы). Социализм представляется общественной организацией равенства участников производства общего продукта. Человек по доктрине социализма всё более становиться общественным человеком, человеком общего общественного производства. Превращается из индивидуального охотника или рыбака в человека действительно общественного производства. Индивидуальный человек и его индивидуальный труд, вроде нашего середняка – единоличника, превращается в сугубо общественный труд на благо общества. Вместо отдельного человека, который был предоставлен сам себе, не охваченный общественным производством, всё более и более появилась общественная организация управления социальным производством. Деятельностью всех и каждого стало управлять общество для общественных же интересов. Чем и посредством чего собственно общество становилось всё более качественным. Потому и сейчас сиюминутно альтернатива индивидуальному, является вот то общественное, которое по всем параметрам и по всем позициям выигрывает. Если взять колхозное поле и разделить его на несколько некрасовских полос, которые будет обрабатывать каждый, то какой метод хозяйствования окажется лучше? Ответ очевиден, но тот кто стремился превратить страну «в одну контору в одну фабрику» очень просчитался , потому что не знал действительной структуры общества и мы сегодня пожинаем плоды этого незнания. Развитие общества, представляемый наукой, это процесс вовлечения человека в действительно общественное, общее производство. Вот этот процесс или даже тенденция не то что главенствует, а является единственной в освещении общественных процессов. Центральным моментом, которого является представление общественного производства общим. Вот этот процесс и демонстрирует марксизм, множеством «обществ и социализмов». Например, метод общественного производства, показывается Карлом Марксом, что капитализм это недостаточно общественное производство, с его беспросветной анархией. А вот устройство производства в условиях того же капитализма, но на отдельной капиталистической фабрике, это пример идеально – общественного. Когда все трудящиеся в равной степени и сообща производят продукт и это должно из «ворот отдельной фабрики» выйти на общественную арену. Самое главное это устройство всё – таки вышло!!! И что из этого вышло!? Хочется отметить, утопичность представления К.Марксом общественного устройства общим, что позволяет ему говорить о недостатках скажем капитализма, на основании этого принципа, как и любого другого «общества». Признак и принцип общества и социализма один и единственный, для каждого из них. Представления Карла Маркса и Фридрих Энгельса из «Манифеста» мелкобуржуазного, феодального или немецкого «социализма» лишены всяких оснований. Таких «социализмов» в принципе быть не может. Что их множество, как и «обществ», как раз и говорит об организации общественного производства, по которому вполне можно рассматривать «монастырский социализм», который на самом деле таковым не является. Во - первых исследуя капиталистическое производство, в котором товар элементарная часть он исследует прежде всего производство общественного продукта определённым образом, присуще данной социальной системе общественных отношений. Капиталистическое производство, с его анархией, представляется Карлу Марксу также общественным, но со страшным дефектом неорганизованности. «Свет в окне» для него производство отдельной фабрики, которое действительно общественное коллективное, общее. Вопрос, почему не удался социализм, следует сместить к тому, почему не удалось действительно - общее производство, которое являлось его отличительной чертой и действительным признаком. Признак общего производства следует понимать, что в основу социализма положен производящий человек, трудящийся который в системе общего труда производит «для себя». Чем обеспечивается равенство и солидарность равнопроизводящих для себя трудящихся. Но как в этом самом человеке производящим, сразу и непосредственно общественное соседствует, существует и мирится его индивидуальное. Как в человеке в системе общественного производства выражается индивидуальность, можно представлять его индивидуальность участием в общем производстве? Можно ли представить человека индивидуумом из «Равенство и равнозначность всех видов труда, поскольку они являются человеческим трудом вообще»,23-70. Как определить и отметить такое понятие как труд человека или просто выразить индивидуальность такого труда. Это необходимо для того о чём пишет французский социолог Гюстав Лебон: «Всё, что создало величие цивилизаций: наука, искусство, философские системы, религии, военное могущество и т.д. – было созданием отдельных личностей, а не общественных организаций. Важнейшие открытия и культурные успехи, которыми пользуется всё человечество, были осуществлены отборными людьми, редкими и высшими продуктами некоторых наиболее даровитых рас. Народы, у которых индивидуализм наиболее развит, только благодаря этому и стоят во главе цивилизаций и господствуют ныне в мире. Такая организация не могла долго удержаться у народов, мало приспособленных по своим наследственным свойствам, по своим учреждениям и своему воспитанию к тому, чтобы рассчитывать только на свои силы и управляться без руководителей. Такие народы жадно добиваются равенства, но мало интересуются свободой. Свобода -- это состязание, непрестанная борьба, мать всякого прогресса; в ней могут торжествовать только самые способные, сильные люди; слабые же, как вообще в природе, осуждены на гибель. Только сильные могут переносить одиночество и рассчитывать лишь на самих себя. Слабые к этому не способны. Они скорее предпочтут самое тяжелое рабство, чем одиночество и отсутствие поддержки. Предоставленный себе пролетарий -- ничто и ничего не может сделать; в союзе с равными себе он становится грозной силой. Если синдикат и не может дать ему способностей и ума, то, по меньшей мере, придает ему силу, отнимая лишь свободу, которой он не сумел бы и воспользоваться». Мне кажется Г. Лебон точно показал и определил движущую силу истории. Мы же связываем «эпоху застоя» с определённым периодом и определённым руководителем, может неумелым его управлением, но никак не с нами самими. Что мы свои состоянием «винтиков» общественного производства вгоняем систему общественных отношений, саму страну в «застой, недвижимость», пролетарским отношением и такими же понятиями. Принцип общества это не совместная организация чего бы не было. Это «собрание» людей, людей общающихся посредством труда. Моё открытие состоит в том, что труд не просто труд, который имеет свойство материализовать природу, а труд понятие социальное, которое состоит не в компромиссном, «улучшенном» варианте составляющим как раз компромисс между личным, индивидуальным и общественным. Оно состоит в том, что только из такого понятия труда можно объяснить человека и общество. Только в таком состоянии и качестве труд является трудом и общество обществом. Только тогда общество представляется обществом когда он выполняет социальную миссию, не в качестве просто общего труда, а когда он для других. «Другого», просто труда и труда, который материализует природу в необходимых для человека формах, нет вообще, и я стараюсь это донести. Все вышеперечисленные ипостаси труда являются абстрактным трудом. О труде как о труде, как о конкретном труде можно говорить только тогда когда он выполняет социальную функцию, когда он для других. Труд только тогда труд, когда является социальным, обществообразующим. Производящий труд, есть абстрактный труд, который является затратами рабочей силы. Труд также не может иметь материальное выражение, материальную сущность, поскольку труд бухгалтера или программиста не имеет её, хотя это полноценный и фактический труд. Потому труда с «одной стороны», который производит «стоимости», быть не может из-за того что есть труд и труд, труд для других и труд других. Так и тем образуется общественная связь. Труд является синтезом, связью между человеком и человеком, без этого труд не труд. Такой труд и только труд в таком качестве является методом по отношению к обществу. Чем, например, является «общество развитого социализма», если труд в данной социальной системе решал вопросы по производству «товаров для народа» или просто производил «для себя, для общества»? Для разрушения иллюзий про кризис, который представляют как заговор против России, которая якобы беззащитна и решительно ничего не может сделать, перед долларом, полезно процитировать самого Карла Маркса с его представлением того что: « при тех общественных условиях, когда люди производят для самих себя, действительно не бывает кризисов», т26, ч.2, с.559. Кризис содержит «в себе» общественное устройство, когда мы пытаемся производить «для себя», производить и произвести так что бы нам всего хватало с избытком вопреки и назло всему остальному миру. Но для производства чего – либо нужен капитал? А где его взять и потому на ум приходит ласковое и приятное на слух слово инвестиция. Деньги только обеспечивают обращение, а не организуют производство «для себя». Сколько нужно денег, капитала, инвестиций, что бы привести общество в порядок так чтобы производство товаров обеспечивало общество продуктами, вещами в достаточной мере и соответственно люди были обеспечены рабочими местами? Вопрос риторический, к тому же заключает в себе существенные противоречия общественного устройства. Противоречие производства «для себя» и противоречия представления человека производителем «для себя». Кризис заложен не злыми заокеанскими воротилами, а борцом за интересы рабочего класса Калом Марксом, как раз «производством для самих себя». Производство для самих себя и заставляет так организовать общественное производство, чтобы всем всего хватало. Экономические уроки и задачи сводятся к тому, как организовать это производство, если взять кучку рублей или долларов, купить оборудование для производства, оплатить рабочую силу для совершения производства чего - нибудь. Результат такого производства должен состоять в получении продукта и «прибавочной стоимости», прибыли. Задача из учебника по меркантилизму, потому что труд не есть «придаток» капитала, то, что возникает из применения капитала, инвестиций, а наоборот, капитал является следствием труда. Труд, а не капитал является началом и сущностью общества. Потому следует не «привлекать инвестиции», капитал, а отменить «крепостное право» в отношении человека, который рассчитывает только на оплату рабочей силы, являясь не социальным человеком. Человеком, который образует общество посредством труда. Общество образовано не производящим человеком, а человеком производящим для других. Если зять наш «социализм» для анализа, то труд не осуществлял и не пытался установить социальную связь в данной социальной системе. Потому это была просто община производителей с «справедливым распределением» общественного, общего продукта. Метод социальной сущности труда показывает ещё один из главных, если не главный вопрос политэкономии - как измерить труд в произведённой вещи. Сколько труда в произведённой вещи, например табуретке? Ответ отрицательный, в отношении труда, поскольку труда в произведённой вещи нет вообще, несмотря на то, что она произведена, может быть выдающимся дизайнером. Вещь производится затратами рабочей силы. Труд в табуретке будет тогда, когда она выполняет социальную функцию, когда она для других, что подтвердить и выразить может только обмен. Что создаёт альтернативу труду, который тотально создаёт общественное богатство. Богатство, которое несправедливо, «по – капиталистически» распределяется. Совместно создать, а затем справедливо распределить, вот основополагающие принципы совершенно «нового» общества. Подходя к понятию общество труда надо понимать, что его главной чертой, основным критерием и самим внутренним содержанием был коллективизм, совместность общего труда. Социализм, коллективизм, совместный труд, были словами синонимами, которое создавало утопический образ общества. В этой триаде ни одно понятие не то что не выходило на йоту из общего ряда понятий, а несло печать высшего разума и представлялось вершиной социального развития и самое главное социального равенства. Социальная справедливость в распределении явилось и являлось той чертой принципом, которая определяло всё социальное содержание нового общества – социализма. Каждому по труду в таком социуме имел тот самый смысл простого затратного труда, который имел выражение в восстановлении этих затрат обществом. Надо добавить справедливого распределения для восстановления труда, которое определяло всю суть и сущность справедливости распределения по – труду. Сущность, которая отрицает установления трудом общественной связи, а такое или данное представление труда необходимо полагает наличие капитала, после распределения по – труду. Эта тенденция представляет отделение труда от капитала и концентрация капитала вдали от труда, противопоставлением труда и капитала . Логично представление Карлом Марксом такой концентрации капитала, который будет в руках немногих лиц. Что и рождает «страшилку» мирового правительства «управляющего нашим трудом». Главное противоречие марксизма состоит в том что он представляет сам труд и то что он производит как две различные величины. Он необходимо показывает что в произведённой вещи больше труда из-за того что обмен показывает большую величину «стоимости» чем сложение величин стоимостей производства. Это и объясняется «прибавочной стоимостью», но если не знать что пропорции обмена образуются трудом. Стоимость труда, труда выражаемого обменом и есть то, что представляет и представляется самим конкретным трудом, ввиду его социальной сущности, миссии. «С того дня как труд стал производить больше продуктов»,20-199, началась утопия научного содержания общества и общественных отношений. Не сам труд и не то что он производит не является трудом в буквальном значении этого слова, если он не имеет социальной перспективы, социального содержания. Социальное содержание, социальное выражение труда говорит о том а является ли трудящимся, который ежедневно и ежечасно производит то что без чего общество не может обойтись хлеб, вагоны, гайки, шкафы и т.д? Т.е. к людям как производителям этого всего, всего общественного продукта, неприменимо понятие труда, поскольку они всё это просто производят, как «общество трудящихся». Они отстранены и не участвуют в труде как выразителе его социального содержания, как производителя для других? Можно только с оптимизмом сказать и констатировать что общество трудящихся ещё впереди. А ситуацию с «социализмом» выразил Н.В.Гоголь в «Ревизоре». Может ли быть общество трудящихся, если к ним не применимо понятие труд, распределением того что непосредственно восстанавливает физические силы человека, «с огромным общественным остатком»?

волхов: Общественная организация производства представляет труд затратами человеческой рабочей силы, товар произведённой вещью, а стоимость это затратные качества произведённой вещи (капитала и рабочей силы). Социализм представляется общественной организацией равенства участников производства общего продукта. Человек по доктрине социализма всё более становиться общественным человеком, человеком общего общественного производства. Превращается из индивидуального охотника или рыбака в человека действительно общественного производства. Индивидуальный человек и его индивидуальный труд, вроде нашего середняка – единоличника, превращается в сугубо общественный труд на благо общества. Вместо отдельного человека, который был предоставлен сам себе, не охваченный общественным производством, всё более и более появилась общественная организация управления социальным производством. Деятельностью всех и каждого стало управлять общество для общественных же интересов. Чем и посредством чего собственно общество становилось всё более качественным. Потому и сейчас сиюминутно альтернатива индивидуальному, является вот то общественное, которое по всем параметрам и по всем позициям выигрывает. Если взять колхозное поле и разделить его на несколько некрасовских полос, которые будет обрабатывать каждый, то какой метод хозяйствования окажется лучше? Ответ очевиден, но тот кто стремился превратить страну «в одну контору в одну фабрику» очень просчитался , потому что не знал действительной структуры общества и мы сегодня пожинаем плоды этого незнания. Развитие общества, представляемый наукой, это процесс вовлечения человека в действительно общественное, общее производство. Вот этот процесс или даже тенденция не то что главенствует, а является единственной в освещении общественных процессов. Центральным моментом, которого является представление общественного производства общим. Вот этот процесс и демонстрирует марксизм, множеством «обществ и социализмов». Например, метод общественного производства, показывается Карлом Марксом, что капитализм это недостаточно общественное производство, с его беспросветной анархией. А вот устройство производства в условиях того же капитализма, но на отдельной капиталистической фабрике, это пример идеально – общественного. Когда все трудящиеся в равной степени и сообща производят продукт и это должно из «ворот отдельной фабрики» выйти на общественную арену. Самое главное это устройство всё – таки вышло!!! И что из этого вышло!? Хочется отметить, утопичность представления К.Марксом общественного устройства общим, что позволяет ему говорить о недостатках скажем капитализма, на основании этого принципа, как и любого другого «общества». Признак и принцип общества и социализма один и единственный, для каждого из них. Представления Карла Маркса и Фридрих Энгельса из «Манифеста» мелкобуржуазного, феодального или немецкого «социализма» лишены всяких оснований. Таких «социализмов» в принципе быть не может. Что их множество, как и «обществ», как раз и говорит об организации общественного производства, по которому вполне можно рассматривать «монастырский социализм», который на самом деле таковым не является. Во - первых исследуя капиталистическое производство, в котором товар элементарная часть он исследует прежде всего производство общественного продукта определённым образом, присуще данной социальной системе общественных отношений. Капиталистическое производство, с его анархией, представляется Карлу Марксу также общественным, но со страшным дефектом неорганизованности. «Свет в окне» для него производство отдельной фабрики, которое действительно общественное коллективное, общее. Вопрос, почему не удался социализм, следует сместить к тому, почему не удалось действительно - общее производство, которое являлось его отличительной чертой и действительным признаком. Признак общего производства следует понимать, что в основу социализма положен производящий человек, трудящийся который в системе общего труда производит «для себя». Чем обеспечивается равенство и солидарность равнопроизводящих для себя трудящихся. Но как в этом самом человеке производящим, сразу и непосредственно общественное соседствует, существует и мирится его индивидуальное. Как в человеке в системе общественного производства выражается индивидуальность, можно представлять его индивидуальность участием в общем производстве? Можно ли представить человека индивидуумом из «Равенство и равнозначность всех видов труда, поскольку они являются человеческим трудом вообще»,23-70. Как определить и отметить такое понятие как труд человека или просто выразить индивидуальность такого труда. Это необходимо для того о чём пишет французский социолог Гюстав Лебон: «Всё, что создало величие цивилизаций: наука, искусство, философские системы, религии, военное могущество и т.д. – было созданием отдельных личностей, а не общественных организаций. Важнейшие открытия и культурные успехи, которыми пользуется всё человечество, были осуществлены отборными людьми, редкими и высшими продуктами некоторых наиболее даровитых рас. Народы, у которых индивидуализм наиболее развит, только благодаря этому и стоят во главе цивилизаций и господствуют ныне в мире. Такая организация не могла долго удержаться у народов, мало приспособленных по своим наследственным свойствам, по своим учреждениям и своему воспитанию к тому, чтобы рассчитывать только на свои силы и управляться без руководителей. Такие народы жадно добиваются равенства, но мало интересуются свободой. Свобода -- это состязание, непрестанная борьба, мать всякого прогресса; в ней могут торжествовать только самые способные, сильные люди; слабые же, как вообще в природе, осуждены на гибель. Только сильные могут переносить одиночество и рассчитывать лишь на самих себя. Слабые к этому не способны. Они скорее предпочтут самое тяжелое рабство, чем одиночество и отсутствие поддержки. Предоставленный себе пролетарий -- ничто и ничего не может сделать; в союзе с равными себе он становится грозной силой. Если синдикат и не может дать ему способностей и ума, то, по меньшей мере, придает ему силу, отнимая лишь свободу, которой он не сумел бы и воспользоваться». Мне кажется Г. Лебон точно показал и определил движущую силу истории. Мы же связываем «эпоху застоя» с определённым периодом и определённым руководителем, может неумелым его управлением, но никак не с нами самими. Что мы свои состоянием «винтиков» общественного производства вгоняем систему общественных отношений, саму страну в «застой, недвижимость», пролетарским отношением и такими же понятиями. Принцип общества это не совместная организация чего бы не было. Это «собрание» людей, людей общающихся посредством труда. Моё открытие состоит в том, что труд не просто труд, который имеет свойство материализовать природу, а труд понятие социальное, которое состоит не в компромиссном, «улучшенном» варианте составляющим как раз компромисс между личным, индивидуальным и общественным. Оно состоит в том, что только из такого понятия труда можно объяснить человека и общество. Только в таком состоянии и качестве труд является трудом и общество обществом. Только тогда общество представляется обществом когда он выполняет социальную миссию, не в качестве просто общего труда, а когда он для других. «Другого», просто труда и труда, который материализует природу в необходимых для человека формах, нет вообще, и я стараюсь это донести. Все вышеперечисленные ипостаси труда являются абстрактным трудом. О труде как о труде, как о конкретном труде можно говорить только тогда когда он выполняет социальную функцию, когда он для других. Труд только тогда труд, когда является социальным, обществообразующим. Производящий труд, есть абстрактный труд, который является затратами рабочей силы. Труд также не может иметь материальное выражение, материальную сущность, поскольку труд бухгалтера или программиста не имеет её, хотя это полноценный и фактический труд. Потому труда с «одной стороны», который производит «стоимости», быть не может из-за того что есть труд и труд, труд для других и труд других. Так и тем образуется общественная связь. Труд является синтезом, связью между человеком и человеком, без этого труд не труд. Такой труд и только труд в таком качестве является методом по отношению к обществу. Чем, например, является «общество развитого социализма», если труд в данной социальной системе решал вопросы по производству «товаров для народа» или просто производил «для себя, для общества»? Для разрушения иллюзий про кризис, который представляют как заговор против России, которая якобы беззащитна и решительно ничего не может сделать, перед долларом, полезно процитировать самого Карла Маркса с его представлением того что: « при тех общественных условиях, когда люди производят для самих себя, действительно не бывает кризисов», т26, ч.2, с.559. Кризис содержит «в себе» общественное устройство, когда мы пытаемся производить «для себя», производить и произвести так что бы нам всего хватало с избытком вопреки и назло всему остальному миру. Но для производства чего – либо нужен капитал? А где его взять и потому на ум приходит ласковое и приятное на слух слово инвестиция. Деньги только обеспечивают обращение, а не организуют производство «для себя». Сколько нужно денег, капитала, инвестиций, что бы привести общество в порядок так чтобы производство товаров обеспечивало общество продуктами, вещами в достаточной мере и соответственно люди были обеспечены рабочими местами? Вопрос риторический, к тому же заключает в себе существенные противоречия общественного устройства. Противоречие производства «для себя» и противоречия представления человека производителем «для себя». Кризис заложен не злыми заокеанскими воротилами, а борцом за интересы рабочего класса Калом Марксом, как раз «производством для самих себя». Производство для самих себя и заставляет так организовать общественное производство, чтобы всем всего хватало. Экономические уроки и задачи сводятся к тому, как организовать это производство, если взять кучку рублей или долларов, купить оборудование для производства, оплатить рабочую силу для совершения производства чего - нибудь. Результат такого производства должен состоять в получении продукта и «прибавочной стоимости», прибыли. Задача из учебника по меркантилизму, потому что труд не есть «придаток» капитала, то, что возникает из применения капитала, инвестиций, а наоборот, капитал является следствием труда. Труд, а не капитал является началом и сущностью общества. Потому следует не «привлекать инвестиции», капитал, а отменить «крепостное право» в отношении человека, который рассчитывает только на оплату рабочей силы, являясь не социальным человеком. Человеком, который образует общество посредством труда. Общество образовано не производящим человеком, а человеком производящим для других. Если зять наш «социализм» для анализа, то труд не осуществлял и не пытался установить социальную связь в данной социальной системе. Потому это была просто община производителей с «справедливым распределением» общественного, общего продукта. Метод социальной сущности труда показывает ещё один из главных, если не главный вопрос политэкономии - как измерить труд в произведённой вещи. Сколько труда в произведённой вещи, например табуретке? Ответ отрицательный, в отношении труда, поскольку труда в произведённой вещи нет вообще, несмотря на то, что она произведена, может быть выдающимся дизайнером. Вещь производится затратами рабочей силы. Труд в табуретке будет тогда, когда она выполняет социальную функцию, когда она для других, что подтвердить и выразить может только обмен. Что создаёт альтернативу труду, который тотально создаёт общественное богатство. Богатство, которое несправедливо, «по – капиталистически» распределяется. Совместно создать, а затем справедливо распределить, вот основополагающие принципы совершенно «нового» общества. Подходя к понятию общество труда надо понимать, что его главной чертой, основным критерием и самим внутренним содержанием был коллективизм, совместность общего труда. Социализм, коллективизм, совместный труд, были словами синонимами, которое создавало утопический образ общества. В этой триаде ни одно понятие не то что не выходило на йоту из общего ряда понятий, а несло печать высшего разума и представлялось вершиной социального развития и самое главное социального равенства. Социальная справедливость в распределении явилось и являлось той чертой принципом, которая определяло всё социальное содержание нового общества – социализма. Каждому по труду в таком социуме имел тот самый смысл простого затратного труда, который имел выражение в восстановлении этих затрат обществом. Надо добавить справедливого распределения для восстановления труда, которое определяло всю суть и сущность справедливости распределения по – труду. Сущность, которая отрицает установления трудом общественной связи, а такое или данное представление труда необходимо полагает наличие капитала, после распределения по – труду. Эта тенденция представляет отделение труда от капитала и концентрация капитала вдали от труда, противопоставлением труда и капитала . Логично представление Карлом Марксом такой концентрации капитала, который будет в руках немногих лиц. Что и рождает «страшилку» мирового правительства «управляющего нашим трудом». Главное противоречие марксизма состоит в том что он представляет сам труд и то что он производит как две различные величины. Он необходимо показывает что в произведённой вещи больше труда из-за того что обмен показывает большую величину «стоимости» чем сложение величин стоимостей производства. Это и объясняется «прибавочной стоимостью», но если не знать что пропорции обмена образуются трудом. Стоимость труда, труда выражаемого обменом и есть то, что представляет и представляется самим конкретным трудом, ввиду его социальной сущности, миссии. «С того дня как труд стал производить больше продуктов»,20-199, началась утопия научного содержания общества и общественных отношений. Не сам труд и не то что он производит не является трудом в буквальном значении этого слова, если он не имеет социальной перспективы, социального содержания. Социальное содержание, социальное выражение труда говорит о том а является ли трудящимся, который ежедневно и ежечасно производит то что без чего общество не может обойтись хлеб, вагоны, гайки, шкафы и т.д? Т.е. к людям как производителям этого всего, всего общественного продукта, неприменимо понятие труда, поскольку они всё это просто производят, как «общество трудящихся». Они отстранены и не участвуют в труде как выразителе его социального содержания, как производителя для других? Можно только с оптимизмом сказать и констатировать что общество трудящихся ещё впереди. А ситуацию с «социализмом» выразил Н.В.Гоголь в «Ревизоре». Может ли быть общество трудящихся, если к ним неприменимо понятие труд, распределением того, что непосредственно восстанавливает физические силы человека, «с огромным общественным остатком»?

волхов: НАЕМНЫЙ ТРУД И КАПИТАЛ I Кёльн, 4 апреля. С разных сторон нам приходилось выслушивать упреки в том, что мы не обрисовали экономических отношений, составляющих материальную основу современной классовой и национальной борьбы. Мы намеренно касались этих отношений только тогда, когда они непосредственно выдвигались на первый план в политических столкновениях. Упуская политические перипетии 1848 года, нам важно рассмотреть социальные отношения упрочивающего капитализма. Прежде всего, нас интересуют экономические отношения капитализма. Карл Маркс формулирует и объясняет эти отношения тем, что он и вынес в заглавие, отношения между трудом и капиталом. В этом качестве и свойстве труд наёмный, т.е. существование труда в качестве наёмного освещает и указывает на социальные отношения капитализма. Свободный труд, труд юридически свободных людей, который категорично покупается для капиталистического производства, для производства того, что незыблемо используется для продажи. Продажа и составляет, по мысли Карла Маркса, тот момент, когда сущность капиталистического производства состоит даже не в самом производстве продукта, а в её продаже для получения прибыли, прибавочной стоимости, состоящей в эксплуатации труда, для присвоения его неожиданного свойства, производством им большей стоимости. Явное свойство капиталистического производства, которое видно невооруженным взглядом, состоит в том, что капиталист на производство тратит меньше денег, чем получает в результате такого производства. Что и есть, по мысли Маркса, сущность капиталистической промышленности и эксплуатации – производство наёмными рабочим «стоимости», которая значительно перекрывает расходы на само производство. Разница и представляет некоторое количество денег, которое представляет из себя то, что есть «прибавочная стоимость» и сам капитал. Деньги и представляет «прибавочную стоимость», стоимость из разницы с затраченной на производство и полученной при продаже, образующей сам капитал. Самому капиталу просто неоткуда взяться, как быть «стоимостью» излишне – произведённой трудом наёмных рабочих(если деньги в кармане у капиталиста в результате производства увеличились). Т.е. явный и очевидный факт неожиданного «увеличения стоимости», явно и очевидно объясняется неоплаченным трудом рабочих. Рабочий производит больше труда и больше стоимости, чем капиталист ему оплачивает, возвращает. Кроме как «трудовой», т.е. стоимостью, излишне - производимой и сверх произведённой, она не может являться и показываться, если на видимом пространстве появилась куча денег. Отсюда марксизмом и делается вывод, о «трудовой», производственной сущности стоимости. Неоплата и недоплата труда и составляет по утопической версии Карла Маркса, сущность капитала. «Прибавочная стоимость», по этой версии, представляет неоплаченный труд наёмных рабочих, т.е. их труд, воплощённый в эту кучку денег. Деньги и являются капиталом для самого капиталиста, что игнорирует материальное содержание капитала. Материальное содержание капитала, в виде средств производства, зданий и т.д, для Маркса, данность определяемая изначально и средство, которое позволяет покупать труд для производства «стоимости». Так что остаётся материальность капитала, упомянутого выше, остаётся подтвердить и выразить деньгами, стоимостью. Купить труд подешевле и продать подороже, представляя «прибавочную стоимость» самим капиталом. Деньги, которые присутствуют, и которыми объясняются социальные отношения труда и капитала, я думаю, не должны смущать материалистов, в стремлении разобраться во всём до конца. В конце концов, капиталист не питается деньгами и не строит из них особняки. Он традиционно является владельцем заводов, газет, пароходов и питается ананасами и рябчиками. Вот эти вполне материальные объекты и являются предметом рассмотрения. Как они появляются у капиталиста, если они являются совершенно другим трудом? То, что элементарно для Карла Маркса, наёмные рабочие, зарабатывают деньги для капиталиста, на которые можно всё купить, элементарно только для него как меркантилиста. Он как меркантилист всё объясняет из денег и деньгами, «стоимостью». Материалист представляет дело так: на мебельной фабрике капиталиста, табуретки не составляют и не образуют непосредственный капитал. То, что очевидно и фактически представляют непосредственный, материальный труд подневольных наёмных рабочих. Табуретки не составляют ни капитал, ни «прибавочную стоимость». Т.е. эти понятия невозможно объяснить из и через непосредственный труд наёмных рабочих по производству ими табуреток. Но вот если табуретки «стоимости», то это животворящая стихия меркантилизма. Она «научно» объясняет табуретка, как «стоимость», значительно увеличенная стоимость по сравнению со стоимостью необходимой для её производства. Разница стоимостей составляет «прибавочную стоимость», сам капитал. Обмен же «произведённых стоимостей» позволяет получить в обмене «другую стоимость» и не составляет трудность замещения одной «стоимости», другой из равенства самих «меновых стоимостей». Но если представить начало анализа не производством и взаимодействием «стоимостей», а просто обмена двух товаров, обмена табуреток на пароход. То сколько табуреток надо чтобы капиталисту стать владельцем парохода? Какое количество табуреток необходимо обменивается на пароход, если всё таки представлять капитал не деньгами, а материально? Подключить к этому марксизм не получиться, потому что он объясняет их по – своему, специфически – меркантилистически. Он полагает это таким образом: продажа табуреток за деньги, есть реальное воплощение имманентной стоимости товара в деньги. Продажа за деньги есть реальный «выход» товарной, трудовой и произведённой стоимости «наружу» воплощением её в «стоимость». Продажа табуретки или товара вообще за деньги представляет собой фактическую его «меновую стоимость», обмен которой на другую «меновую стоимость» не представляет никаких затруднений. Обмен «меновых стоимостей» есть естественное взаимодействие товаров. Так же как и пароход. Обмен их «реальных» стоимостей есть элементарное взаимодействие их стоимостей. Но вот представить обмен двух товаров марксизм не может из –за невозможности представить реальных показателей обмена. Т.е. он не может реально показать, что отношение товаров образуются отношением труда к другому труду. В марксизме он просто труд, который «производит стоимости». Он не может показать и даже представить что труд только тогда труд, когда он для других. Труд только тогда труд когда определяет своё социальное воплощение в другом, общественном труде, труде других. Марксизм, это важно понять, представляется утопически – меркантилистической наукой, потому что он объясняет обмен товаров, табуретки и парохода, как обмен «стоимостей». «Мерой стоимостей измеряются товары как стоимости»,23-108, глубокомысленный вывод К.Маркса - меркантилиста. Мера стоимости для товара является другой товар, которые не есть «стоимости» по отдельности. Табуретка есть стоимость и пароход есть стоимость и потому «взаимное влечение стоимостей», позволяют им обмениваться «в определённых пропорциях». Имманентная сущность стоимости товара, позволяет марксизму не заботиться о трудностях превращение произведённого парохода или изготовленной табуретки в товар. И то и то «стоимость», которая очевидно обменивается, делает марксизм «поверхностной», меркантилистической и утопической наукой. Два товара обмениваются «если люди, так или иначе работают друг на друга». Изыскания и представления К.Маркса сводятся к равности общественного, общего труда, взаимодействие его в системе общего производства. Производства, которое производит равнопроизведённым трудом равные же «стоимости». Оба они — товары. И притом товары равной стоимости. Но зато они качественно различные потребительные стоимости, например хлеб и платье. Обмен продуктов, обмен различных веществ, в которых выражается общественный труд, составляет здесь содержание движения. 23-161 Хочется сказать, что обмен двух товаров представляет собой не лёгкость взаимодействия «произведённых стоимостей», а сущность. Т.е. без обмена двух товаров не может быть общества. Марксизм, же, как утопическая наука, полагает производство не для обмена, а «для себя». Это производство есть не производство товаров, товарное производство, а производство для удовлетворения потребностей общества. Жуть, какой «научный» вывод представляемый Марксом, «Товарное обращение не только формально, но и по существу отлично от непосредственного обмена продуктами»,23-123. Обмениваемые, продаваемые продукты ВСЕГДА являются товарами. Представление же обмена двух произведённых «стоимостей» безоговорочно определяет их взаимоотношение. Они обмениваются в «необходимых пропорциях», особенно не заботясь, какие эти пропорции. Безапелляционность марксизма, состоит в том, что произведённая стоимость всегда обменяется на другую произведённую стоимость, если не в такой пропорции, то немного в другой. Ну, может совсем не обмениваться, ввиду, например, непригодности, что из того! Карл Маркс не понимал, что пропорции обмена товаров, составляют и составляются из отношений труда, что таким образом и только так проявляется труд, поскольку он для других. Сапожник является действительно и фактически сапожником, только тогда когда он продаёт (обменивает) сапоги, потому что это действительно и фактически показывает что он их не просто тачает, производит, а производит для общества, для других. Труд не «производит стоимости», которые взаимно обмениваются именно как «произведённые стоимости». Это жестокая и примитивная сказка меркантилизма. Обмен товаров, это не обмен их произведённых трудом «стоимостей», а непосредственный обмен, в котором проявляется их равенство и которое показывает, что они стоят друг друга. Они «стоят» друг друга, потому что обменом выражается равность труда, труд «стоит» труда. Только так и только тогда выражается труд. Труд, который «производит стоимости» в виде вещей есть абстрактный труд, потому что труд в обществе выражается товаром. Товар элементарная часть общественного производства. СТОИМОСТЬ и РАВНОСТЬ – синонимы. Равность товаров в обмене образуют их стоимость, тем, что они «стоят» друг друга, т.е. равны. «Произведённые стоимости» товаров, так или иначе, по планам Маркса, составляют и образуют пропорции отношения одной стоимости к другой. Небольшой перекос и если не такое отношение стоимости к стоимости, то немного другое, но всё же отношение создастся, отрегулированное рынком, обменом. Это означает, что он игнорировал саму науку политэкономию. Он игнорирует её тем, что не потенциально – возможное отношение образуют отношение товаров из их стоимостей. Само реальное, фактическое отношение товаров реально показывает реальную стоимость товара и труда. В этом отношении товар стоит товара, и труд стоит труда. Реальное отношение товаров определяется равностью пропорционального отношения труда. Только из этого отношения появляется и проявляется реальная и фактическая стоимость товара и труда. Только тогда можно оперировать и представлять стоимость товара и труда, тем, что они стоят другого товара и другого труда. Это отношения вызваны и определяются равенством. Стоимость это другой труд, другой товар, без представления и понимания этого нивелируется сущность общества. Без проявления вещи как товара, который обменивается на другой, который и есть его стоимость, не может быть ни общества, ни самой науки. Стоимость «в себе», стоимость самого товара, представляет утопическую сущность меркантилизма. Что капитал представляет собой совершенно другой труд, до этого он не дошёл и даже не рассматривает. К.Маркс представляет дело так, что мышиная возня капиталистов в стремлении объегорить друг друга, продать товар, или «произведённую стоимость», позволяет представить дело так, что если капиталист имеет долю неоплаченного труда в произведённой «стоимости», то обмен стоимостей, получение им «другой стоимости», ничего в пропорции получения «прибавочного труда», не меняет.

волхов: Теперь, после того как наши читатели видели развернувшуюся в грандиозных политических формах классовую борьбу 1848 года, настало время поближе рассмотреть сами экономические отношения, на которых основано как существование буржуазии и ее классовое господство, так и рабство рабочих. В трех больших разделах мы обрисуем: 1) отношение наемного труда к капиталу, рабство рабочего, господство капиталиста; 2) неизбежный при современной системе процесс гибели средних буржуазных классов и крестьянского сословия; 3) торговое порабощение и эксплуатацию буржуазных классов различных европейских наций деспотом мирового рынка — Англией. Мы постараемся излагать все это как можно проще и популярнее, не предполагая у читателя знакомства даже с самыми элементарными понятиями политической экономии. Мы хотим, чтобы нас понимали рабочие. К тому же в Германии повсюду, начиная с патентованных защитников существующего порядка и кончая социалистическими шарлатанами и непризнанными политическими гениями, которыми раздробленная Германия еще богаче, чем «отцами своих подданных», царит поразительнейшее невежество и путаница в понимании простейших экономических отношений. Итак, прежде всего — первый вопрос: Что такое заработная плата? Как она определяется? Если спросить у рабочих: «Как велика ваша заработная плата?», то один ответит: «Я получаю от своего буржуа 1 франк {1 франк равняется 8 прусским зильбергрошам} за рабочий день», другой: «Я получаю 2 франка» и т. д. В зависимости от того, в какой отрасли труда они заняты, они назовут различную сумму денег, которую каждый из них получает от соответствующего буржуа за определенное рабочее время или за выполнение определенной работы, — например, за изготовление одного аршина холста или за набор одного печатного листа. Несмотря на различие называемой ими суммы, все они сходятся в одном: заработная плата — это сумма денег, которую платит буржуа за определенное рабочее время или за исполнение определенной работы. Итак, буржуа покупает за деньги труд рабочих. Рабочие за деньги продают ему свой труд {на самом деле не труд, а рабочую силу}. За ту же сумму денег, за которую буржуа купил их труд, например за 2 франка, он мог бы купить 2 фунта сахара или определенное количество какого-нибудь другого товара. 2 франка, за которые он купил 2 фунта сахара, составляют цену 2-х фунтов сахара. 2 франка, за которые он купил 12 часов труда, составляют цену двенадцатичасового труда. Стало быть, труд — товар, товар не в большей и не в меньшей степени, чем сахар. Первый измеряется с помощью часов, второй — с помощью весов. Во – первых, Карл Маркс, как меркантилист даже не показывает и не представляет откуда и почему берутся деньги на оплату труда наёмных рабочих. Точнее он, как меркантилист видит только это – деньги начинают, образовывают и определяют социальные отношения, отношения между собственно трудом и капиталом. Покупка труда (или рабочей силы) есть начало и сущность социальных отношений капитализма. Без покупки свободной рабочей силы для производства и это производство «стоимости», капитализм, по взглядам К.Маркса, объяснить нельзя, без «стоимости». В этом видно глубокое теоретическое заблуждение Маркса, тождественность труда и рабочей силы. Что рабочая сила покупается за деньги, в это можно поверить, представлением того что деньги являются и представляются раньше этой покупки. Эта покупка обеспечивается и образуется из предварительного взаимодействия труда. Рабочую силу покупает другой, общественный труд. Труд является, появляется и проявляется раньше понятия рабочей силы. Другой труд и является «стоимостью», которая покупает рабочую силу. Происходит покупка рабочей силы за деньги, потому что это есть основание меркантилизма. Незыблемость того что всё начинается и всё образуется из денег, «стоимости». В том числе и покупка труда или рабочей силы, что есть в марксизме понятия – синонимы. Что в условиях капитализма можно купить труд или рабочую силу с таким же успехом, как и 2 фунта сахара, говорит только о меркантилизме, представляющего деньги вначале всего. Это меркантилизм неумолимо показывает обмен товара или труда на деньги, когда на самом деле этот обмен представляет собой всего лишь элемент обращения. Покупка за деньги, представляет всего лишь одну часть материального и материалистического обмена двух товаров. В обмен товара на товар деньги всего лишь вносит только элемент обращения. Продажа товара за деньги, нам материалистам не кажется основанием и отдельным действием, которое может анализироваться. Анализироваться как «стоимость товара». Товар стоит другого товара в этом фундаментальная сущность не только материализма, но и науки в целом. Только покупка за эти деньги другого товара является полноценным процессом обмена товара на товар, проявлением материализма вообще и материализма стоимости в частности. Что товар измеряются с помощью весов, а труд с помощью часов – неизбежные измышления меркантилизма. Меркантилизм, который показывает обмен денег на товар, представляет товар «стоимостью» написанный на ценнике. 2 кг. сахара «стоят» скажем 100 рублей, представляет собой плевок на всю науку политэкономию, который заставляет учиться этой науке у торговцев, лавочников. Это есть «поверхностное», ненаучное видение глубоких социальных процессов. Что товар «стоит» денег, что продажа товара за 2 франка, представляют его «стоимость», с этим не могут мириться и представлять материалисты. Товар «стоит» другого товара, стоимость товара выражает и представляет другой товар, что и является материальным, фактическим выражением стоимости, есть позиция материализма. У труда же есть измерение и это измерение не использует часов, как «измерителя» труда. Хотя бы из фундаментального представления Карла Маркса – взаимодействия труда и капитала. Во – первых наем или покупка труда, представляет собой покупку труда до самого производства. Он куплен до того и вне зависимости от участия его в производстве, которое по мнению Маркса и может использовать часы в качестве измерителя труда. Но маленький, но существенный нюанс, состоит в том, что из взаимодействия капитала и труда или даже из покупки труда, сам труд оценивает капиталист. Капиталист оценивает и оплачивает производство и у капиталиста «пущен хронометр», который измеряет производство, труд наёмного рабочего. Потому существенное упущение К.Маркса и состоит в том, что труд «свободное понятие». Т.е. для того что бы труд измерялся «с помощью часов», необходимо стороннее и объективное измерение, минуя капиталиста. Он же определением труда с помощью часов, определение временем производства, может остаться вовсе без капитала. Если он оплачивает производство полностью и труд наёмного рабочего за 8 часов он вынужден будет оплатить в полной мере. Если же он оплачивает только половину производства наёмного рабочего, половину рабочего времени, то в суждение Маркса внесено явное несоответствие. Труд не измеряется с помощью часов, как и товар с помощью весов. Капиталист покупает и оплачивает рабочую силу, которая состоит в возможности трудиться, производить. Но сам труд состоит и обращается вопреки и по другим законам, этому понятию, понятию рабочей силы. Труд измеряется другим трудом, труд только тогда труд, когда «стоит», равен другого труда, а не когда «производит стоимости» за определённое рабочее время. Взаимодействие капитала и труда не позволяет объективно оценивать труд, т.е. весь труд, тем, что это уже «другое», минуя капиталиста взаимодействие. Капиталист явно не оценивает то что «излишне произведено», «излишнее производство продукта», которое составляет «прибавочную стоимость», образующую капитал. На самом деле, фактически капиталист оплачивает не труд с помощью часов, а оплачивает рабочую силу, которая оплачивается вне зависимости от труда. Для меркантилистов! Вне зависимости от всей «созданной стоимости». Рабочая сила определяется некоторым количеством жизненных средств, что доказывает капитализм «социалистического производства» и меркантилизм Карла Маркса, для которого это количество представляется априори в виде денег. За годы «социалистического строительства» всегда оплачивалась рабочая сила, что и доказывает наличие капиталиста в лице общества, присваивающего «прибавочный труд» и «прибавочную стоимость», составляющую «народный капитал». Меркантилизм же Карла Маркса доказывает и определяет то, что некоторое количество жизненных средств, для него априорно представляет и составляет «первоначальную стоимость», как стоимость труда, необходимую для производства чего? – правильно «стоимостей». Из взаимодействия труда и капитала неумолимо составляет представление что капиталист организует и оплачивает труд. Но почему – то туманно, но вырисовывается, другое, не капиталистическое взаимодействие труда и капитала, а труда как труда. Обмена труда на труд, что для марксизма, как науки совсем не приемлемо, потому что труд в марксизме монотонно «производит стоимости». Свой товар, труд, рабочие обменивают на товар капиталиста, на деньги, причем этот обмен совершается в определенной пропорции. Столько-то денег за столько-то времени труда. За двенадцатичасовой труд ткача — 2 франка. Но разве эти 2 франка не представляют всех других товаров, которые можно купить за 2 франка? Стало быть, по существу рабочий обменял свой товар, труд, на всевозможные другие товары, и притом в определенной пропорции. Давая ему 2 франка, капиталист в обмен на его рабочий день дал ему столько-то мяса, столько-то одежды, столько-то дров, освещения и т. д. Следовательно, эти 2 франка выражают отношение, в котором труд обменивается на другой товар, выражают меновую стоимость его труда. Меновая стоимость товара, выраженная в деньгах, как раз и называется его ценой. Итак, заработная плата — это лишь особое название цены труда, цены этого своеобразного товара, который не может существовать иначе, как в человеческой плоти и крови. Карл Маркс забыл, что рабочая сила покупается до производства. То что он представляет обмен труда на товар, вывод не состоятелен, потому что обмен предполагает равенство и во – первых равенство понятий. Обмен товара на товар Карл Маркс изо всех сил представляет относительными и главное эквивалентными (равными) понятиями. Существенный момент состоит в том, что марксизм равенство товаров представляет равенство товаров как «стоимостей». Ну ладно хоть бы равенство! Но К.Маркс «заморачивает» всю науку, которая появляется, проявляется и обеспечивается равенством. «Если обмениваются товары или товары и деньги равной меновой стоимости, т. е. эквиваленты, … Предположим поэтому, что обмениваются не эквиваленты», 23-172. Как Вы думаете можно делать анализ или научно представить что: «Крестьянин может продать свой хлеб выше его стоимости или купить платье ниже его стоимости»,23-163? Обмен хлеба на платье всегда представляет равенство, порукой тому является сущность труда и общества, которое представляет данные принципы утопическими принципами меркантилизма – «Стоимость товаров выражается в их ценах раньше, чем они вступают в обращение», 23-169. Капиталист, который заплатил за труд наёмного рабочего 2 франка, неумолимо показывается К.Марксом как «стоимость труда». Стоимость труда представляют не 2 франка, «стоимость» определяемая и оплачиваемая самим капиталистом, а другой труд. Но «свой товар», каким является рабочая сила, обменивается «на товар капиталиста», «в определённой пропорции», вне зависимости и несмотря на относительность и эквивалентность. Такой обмен товара на товар происходит по другим, неведомым законам. Но самое главное, Маркс показывает капиталиста «кладезем общественного труда». Если он дал рабочему 2 франка, то он уже у него имелся, т.е. он с таким же успехом мог дать ему мяса, дров и т. д. непосредственно. Как и почему, а главное, откуда у капиталиста уже есть общественный труд для покупки труда? Это не каламбур, а скорее тавтология и профанация, состоящая в том, что только из взаимодействия труда и труда в обмене, появляется или образуется «другой общественный труд», которым капиталист оплачивает рабочую силу и он же является содержанием капитала. Капиталист, потому и капиталист, что он имеет доступ к другому общественному труду, что и составляет сам капитал. Вот это Карл Маркс, как меркантилист и опускает. У него и для него капиталист уже стоит на рынке с пачкой долларов или рублей, для того что бы «купить труд». Где он взял деньги для этого, страшная тайна меркантилизма или неразгаданное свойство труда и общества. Меркантилизм, потому меркантилизм, что не может объяснить общество без «начальной стоимости». Эти два франка не выражают «меновую стоимость труда», хотя бы потому что «труд производит больше». Вот это «больше», вместе со «стоимостью труда», рабочей силы и образует непосредственно- общественное взаимодействие труда. Карл Маркс из того что капиталист дал наёмному рабочему 2 франка, что и есть для него «стоимость труда» выстраивает всю систему общественных отношений труда. «Меновая стоимость» труда совсем другая и ни в коем случае не составляет 2 франка. Она составляла бы эту сумму, если бы труд производился для капиталиста, капиталист потреблял тот, созданный трудом рабочего продукт. Но ничего подобного, сам Маркс пишет, что капиталист «не может не продавать», то, что создали наёмные рабочие. Продажа, обмен продуктов труда, для него неведом и исследуется вскользь, потому что купленный капиталистом труд «производит стоимости» и их обмен, до того очевиден, что и анализировать – то незачем. Что непонятное и неведомое может быть в том, если одна «стоимость» обменивается на другую «стоимость» в «необходимых пропорциях»? Труд человека, труд рабочего и есть его труд, но стоит он другого труда. В качестве затрат он не «стоит» и не «производит стоимость». Труд, который оплачен капиталистом не является трудом, из – за непроявления его социальной полезности, обмена на другой труд.

волхов: Возьмем любого рабочего, например ткача. Буржуа предоставляет ему ткацкий станок и пряжу. Ткач принимается за работу, и пряжа превращается в холст. Буржуа забирает этот холст и продает его, скажем, за 20 франков. Является ли заработная плата ткача долей холста, долей 20 франков, долей продукта его труда? Ни в коем случае. Ведь ткач получил свою заработную плату еще задолго до того, как холст был продан, быть может задолго до того, как он был соткан. Стало быть, капиталист платит эту заработную плату не из тех денег, которые он выручит за холст, а из денег, имеющихся у него в запасе. Ткацкий станок и пряжа не являются продуктом того ткача, которому предоставил их буржуа, и точно так же не являются его продуктом те товары, которые он получает в обмен на свой товар, труд, Может случиться, что буржуа вовсе не найдет покупателя на свой холст. Может быть, при продаже холста он не выручит даже суммы, израсходованной на заработную плату. Возможно, что он продаст его весьма выгодно по сравнению с уплаченной ткачу заработной платой. Ткача все это совершенно не касается. На одну часть своего наличного состояния, своего капитала, капиталист покупает труд ткача совершенно также, как на другую его часть он, закупил сырье — пряжу, а также орудие труда — ткацкий станок. Сделав эти покупки — а к числу этих покупок принадлежит и необходимый для производства холста труд, — капиталист приступает к производству, причем сырье и орудия труда принадлежат только ему. Разумеется, к числу последних теперь относится также и наш добрый ткач, который, так же как и ткацкий станок, не имеет доли в продукте или в его цене. Следовательно, заработная плата не является долей рабочего в произведенном им товаре. Заработная плата есть часть уже имеющихся налицо товаров, на которую капиталист покупает себе определенное количество производительного труда. В этом ясно проявляется меркантилизм Карла Маркса. Как и каким способом, откуда вообще берётся «стоимость» для заработной платы ткача, если он получает заработную плату «задолго до того, как холст был продан, быть может, задолго до того, как он был соткан». Откуда же берётся «стоимость», даже в том случае если продукт труда, холст, может быть даже не продан? Как совместить эти выводы и понятия со «стоимостью капиталистически произведённого товара», который кормит и рабочего и капиталиста? Беззастенчивые принципы якобы материализма К.Маркса, определяемые наличием «уже имеющихся налицо товаров», никак не отражают социальное взаимодействие труда и капитала. Ведь труд должен быть вначале, труд, который произвёл все эти товары. Труд, который «произвёл товары» для расчёта капиталиста с рабочим, с ткачом. Того что ткач получает «заработную плату не из тех денег, которые он выручит за холст, а из денег, имеющихся у него в запасе!». Что это за запас, который позволяет купить труд ткача, пряжу и даже ткацкий станок и всё это нужно для того что бы ткач ничего не сумел купить, а только продать свою рабочую силу. Ничего себе начало социальных отношений! Отношений, когда покупается труд для производства, но наличие другого «первоначально – изначального» труда, который произвёл и пряжу и ткацкий станок, как – то не очень позволяет верить в такое начало. Ведь К. Маркс явно и ясно показывает что «ни в коем случае зарплата ткача не является частью его труда в продукте, который он создаёт», продукта труда в виде холста. Во если бы холст обменивался, хотя бы на другой произведённый товар, можно было бы в это поверить. Итак, труд есть товар, который его владелец, наемный рабочий, продает капиталу. Зачем он его продает? Чтобы жить. Но труд—это собственная жизнедеятельность рабочего, проявление его собственной жизни. И эту-то жизнедеятельность он продает другому, чтобы обеспечить себе необходимые средства к жизни. Значит, его жизнедеятельность есть для него только средство, дающее ему возможность существовать. Он работает для того, чтобы жить. Он даже не считает труд частью своей жизни; напротив, трудиться значит для него жертвовать своей жизнью. Труд — это товар, проданный им другому. Поэтому и продукт его деятельности не составляет цели его деятельности. Для себя самого рабочий производит не шелк, который он ткет, не золото, которое он извлекает из шахты, не дворец, который он строит. Для себя самого он производит заработную плату, а шелк, золото, дворец превращаются для него в определенное количество жизненных средств, быть может в хлопчатобумажную куртку, в медную монету, в жилье где-нибудь в подвале. И может ли рабочий, который 12 часов в сутки ткет, прядет, сверлит, точит, строит, копает, дробит камни, переносит тяжести и т. д., — может ли он считать это двенадцатичасовое ткачество, прядение, сверление, токарную, строительную работу, копание, дробление камней проявлением своей жизни, своей жизнью? Наоборот. Жизнь для него начинается тогда, когда эта деятельность прекращается, — за обеденным столом, у трактирной стойки, в постели. Смысл двенадцатичасового труда заключается для него не в том, что он ткет, прядет, сверлит и т. д., а в том, что это — способ заработка, который дает ему возможность поесть, пойти в трак¬тир, поспать. Если бы шелковичный червь прял для того, чтобы поддерживать свое существование в качестве гусеницы, он был бы настоящим наемным рабочим. Если бы труд был товаром, то он бы равнообменивался, т.е. обменивался в равных пропорциях с другим трудом. Но вот это для Маркса и представляет главную трудность в определении понятий. «Труд проданный другому» он понимает по своему, по меркантилистически, как труд проданный капиталисту. Капиталист покупает и оплачивает труд. Труд поэтому, для Маркса не имеет социального выражения и свойства, потому что он выражает и определяет социальное отношения капитализма. Отношением между трудом, который в дальнейшем «производит стоимости» для капиталиста и собственно капиталом, который покупает труд для этой цели. Что труд имеет социальное содержание и выражение, как взаимодействующий труд с другим трудом, для марксизма неведом и не исследуется вовсе, потому что труд как труд уже реализовал себя в «общении», взаимодействии с капиталистом. Он «произвёл стоимость» и дальше говорить он труде как труде, не позволяют выводы и положения меркантилизма. Для самого себя рабочий не производит «ни шёлк, ни золото, ни дворец», он производит это для других. Фактически эти товары только тогда товары, когда имеют общественное значение, когда они не для капиталиста, а для других. Но в обмене этих произведённых «товаров» «посредником» для рабочего является капиталист. Заработная плата является частью такого обмена и необходимо представляет другой труд, а не часть произведённой «стоимости» того же шёлка. Тем более это отрицает выше и сам К.Маркс. В этом и так выражаются социальные, общественные отношения из взаимодействия труда и труда. Рабочий производит «шёлк, золото и дворец», но в заработной плате он получает не часть «шёлка, золота и дворца», а совсем другой труд, часть его из-за капиталистического вмешательства. Социальные отношения капитализма и образуются что капиталист получает за труд, который создал ему рабочий в виде «шёлка, золота или дворца». Рабочий же довольствуется частью в виде заработной платы, другого труда, которого «стоит» его. Маркс изо всех сил убеждает рабочих что оплата рабочей силы и есть оплата труда рабочего, что рабочий и должен довольствоваться тем что «дал ему» капиталист. Что это оплата его труда и «смотреть дальше и выше» просто незачем. Карл Маркс, как меркантилист представляет, что если рабочая сила покупается за деньги, то это и есть её стоимость, а равность «стоимостей» для него священна или теоретически безальтернативна. Труд не всегда был товаром. Труд не всегда был наёмным трудом, т. е. свободным трудом. Раб не продает свой труд рабовладельцу, так же как вол не продает своей работы крестьянину. Раб вместе со своим трудом раз и навсегда продан своему господину. Он — товар, который может переходить из рук одного собственника в руки другого. Сам он — товар, но труд не является его товаром. Крепостной продает только часть своего труда. Не он получает плату от собственника земли; напротив, собственник земли берет дань с него. Крепостной есть принадлежность земли и приносит плоды собственнику земли. Напротив, свободный рабочий сам продает себя, и притом продает по частям. Изо дня в день с публичного торга он продает 8, 10, 12, 15 часов своей жизни, продает тому, кто больше даст, — владельцу сырья, орудий труда и жизненных средств, т. е. капиталисту. Рабочий не принадлежит ни собственнику, ни земле, но 8, 10, 12, 15 часов его ежедневной жизни принадлежат тому, кто их покупает. Рабочий, как только захочет, покидает капиталиста, к которому нанялся, и капиталист, когда ему заблагорассудится, увольняет рабочего, увольняет, как только рабочий перестает приносить ему выгоду или не приносит ему такой выгоды, на какую капиталист рассчитывал. Но рабочий, для которого единственным источником заработка служит продажа труда, не может покинуть всего класса покупателей, т. е. класса капиталистов, не обрекая себя при этом на голодную смерть. Он принадлежит не тому или другому буржуа, а буржуазии, классу буржуазии в целом, и уж его дело — найти себе хозяина, т. е. подыскать покупателя среди класса буржуазии. Теперь, прежде чем остановиться подробнее на отношениях между капиталом и наемным трудом, изложим вкратце наиболее общие условия, играющие роль при определении заработной платы. Как мы видели, заработная плата есть цена определенного товара — труда. Следовательно, заработная плата определяется теми же законами, которыми определяется цена всякого другого товара. Итак, спрашивается: как определяется цена товара? Если верить Карлу Марксу, из понятия товара, как вещи, которая продаётся, обменивается, то труд становиться таковым два раза. Сначала он покупается для производства, как нас уверяет выше он сам. Другой раз когда обменивается труд на труд. Ну, например: «Сравнительно сложный труд означает только возведённый в степень или, скорее, помноженный простой труд, так что меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого»,23-54. Таким образом, покупка труда программиста и землекопа капиталистом, для последнего есть покупка простого и сложного труда, но он не сравнивается в обмене. Следовательно, они сравниваются и относятся в другом месте и в другое время. Вот то что «Различные пропорции, в которых различные виды труда сводятся к простому труду»,там же, говорит о том что труд не просто продаётся капиталисту, а ещё и обменивается. Что пропорции обмена есть пропорции труда. Что труд товар понятно, но в каком качестве? Что труд «свободный», свободный до того, как на него обратил внимание капиталист и рекрутирует его для производства, полагает что он «свободен» от общества, общественного производства. Что труд раба не покупается, а покупается труд наёмного рабочего, то во – первых что покупается или используется без обмена это не труд, а рабочая сила. Во – вторых, свободная покупка рабочей силы есть реализация тенденции увеличения и углубления обмена, который первично «возник на границах взаимодействия общины». Т.е. там где вначале появилось и проявилось такое понятие как товар. Раб товар в обществе рабовладельцев. Они определяют и образуют общество и товары – рабы обмениваются в равных пропорциях. К.Маркс показывает и представляет «прогрессивную» роль капитализма в способности продавать или не продавать труд рабочему, не замечая того что капитализм это общество капиталистов обменивающихся трудом и они всего лишь покупают рабочую силу для того что бы то что произведено не ими свободно обменивалось «в своём кругу», в обществе капиталистов. В том, где действительно и равно обменивается труд, там где «труд стоит труда». Труд «стоит» именно там на рынке, в обмене, а не там где труд покупает капиталист для производства, что есть покупка рабочей силы. Покупка труда как «простого» товара для капиталиста, принижает труд до той степени, что в случае обмена товара на товар образуется из их равенства. Покупка же рабочей силу никакого равенства не образует, т.е. невозможно из этой покупки провести и произвести анализ. Простая констатация того что капиталист купил рабочую силу за определённое количество жизненных средств, является простой констатацией. Только марксизм из этого может сделать теорию, представив деньги или сами жизненные средства вначале, которые используются для «производства большей стоимости» покупки якобы труда. Цена такого товара или любого товара , в конечном счёте, являются не деньги, в чём нас хочет убедить К.Маркс, а вполне материальное, воплощённое в другом товаре. Потому «общество пролетариата» и не состоялось, что оно предполагало покупку труда, вышеупомянутых программиста и землекопа, «в разумных пределах социального равенства». Труд покупает другой труд. Труд не покупается за «определённое количество жизненных средств». Во первых так покупается рабочая сила, во вторых отсутствие взаимодействия труда и труда, нарушается баланс производства, что мы и видели как в «трудовом обществе». Перекос производства непременно является бичом такого «общества». Кавычки означают что общество образуется трудом, а не покупкой рабочей силы. Карл Маркс представляет свободу труда, как свободу от общества, свободу от капиталистического производства. Вообще может ли быть труд свободным от общества, если он его образует, тем, что он для других? Свобода труда состоит совершенно в другом – свободно обмениваться. Труд есть реализация свободы человека. Можно человека заставить трудится, но нельзя заставить человека быть полезным для другого, для общества. II

волхов: Кёльн, 5 апреля. Чем определяется цена товара? Конкуренцией между покупателями и продавцами, отношением спроса к предложению, предложения к спросу. Конкуренция, при посредстве которой определяется цена товара, является трехсторонней. Один и тот же товар предлагается различными продавцами. Кто продает товары одного и того же качества дешевле всех, тот наверняка одержит верх над остальными продавцами и обеспечит себе наибольший сбыт. Таким образом, продавцы ведут между собой борьбу за сбыт, за рынок. Каждый из них хочет продавать, продавать как можно больше, хочет по возможности продавать один, устранив остальных продавцов. Поэтому один продает дешевле другого. Стало быть, происходит конкуренция между продавцами, которая понижает цену предлагаемого ими товара. Но происходит также конкуренция между покупателями, которая, со своей стороны, повышает цены предлагаемых товаров. Наконец, существует конкуренция между покупателями и продавцами; одни хотят возможно дешевле купить, другие — возможно дороже продать. Результат этой конкуренции между покупателями и продавцами зависит от того, каково соотношение обеих указанных выше конкурирующих сторон, т. е. от того, где конкуренция сильнее, в лагере покупателей или в лагере продавцов. Промышленность выводит на поле брани Друг против друга две армии, причем в собственных рядах каждой из них, в свою очередь, происходит междоусобная борьба. Победу над противником одерживает та армия, в рядах которой меньше драки. Предположим, что на рынке находится 100 кип хлопка, между тем как покупателям нужно 1000 таких кип. Следовательно, в этом случае спрос в десять раз превышает предложение. Конкуренция между покупателями будет поэтому очень сильна; каждый из них будет стараться урвать себе хотя бы одну кипу, а по возможности захватить и все 100 кип. Этот пример не является произвольным предположением. В истории торговли мы переживали такие периоды недорода хлопка, когда несколько капиталистов, заключив между собой союз, пытались скупить не сотню кип, а весь запас хлопка, имевшийся на земном шаре. Итак, в приведенном нами случае каждый покупатель постарается устранить другого, предлагая за кипу хлопка относительно более высокую цену. Видя ожесточеннейшую междоусобную борьбу в рядах неприятельского войска и будучи вполне уверенными в продаже всех своих 100 кип, продавцы хлопка поостерегутся вступать в драку между собой, чтобы не понизить цен своего товара в момент, когда их противники наперебой состязаются во взвинчивании цен. Таким образом, в лагере продавцов вдруг водворяется мир. Как один человек, противостоят они покупателям, философски скрестив руки, и их притязаниям не было бы предела, если бы предложения даже самых настойчивых покупателей не имели, со своей стороны, весьма определенных границ. В вопросе чем, Карл Маркс, по – своему решает задачу, состоящую в том, какие факторы способствуют продаже товара. Он правильно ставит вопрос – чем? Не кем, продавцом или покупателем, на основании и под воздействием конкуренции, а чем? Конкуренция между продавцами, конкуренция между покупателями и конкуренция между продавцами и покупателями позволяет сказать, что конкурирующие между собой люди, в результате устанавливают цену товара? Этот взгляд представляет собой взгляд меркантилиста, полагающего что товары, вынесенные на рынок, уже имеют стоимость. Рынок только понижает или повышает её. «В обмене они (товары) относятся друг к другу как стоимости и реализуются как стоимости», 23-96. Но разгадка этого вопроса лежит на поверхности и в совсем другой плоскости. Чем? Означает только то, что стоимость определяется другим товаром. Т.е. на рынке, в обмене, «произведённая», уже имеющаяся стоимость не регулируется под воздействием конкуренции или спроса и предложения, а проявляется. Это проявление состоит в том, что товар «стоит» другого товара. Продажа за деньги, которое фактически происходит, есть не выявление «действительной», «отрегулированной» цены, под воздействием внешних факторов. Продажа за деньги есть «расширенный обмен», обращение, которое точно выражает суть самого обмена. Товар «стоит» товара, вместо которого на рынке дают деньги. Деньги дают всего лишь возможность, купить другой товар, совершить полноценный и полнокровный обмен. Этот обмен товара на товар является полноценным экономическим процессом, который показывает суть и сущность стоимости, товар «стоит» товара. То что Карл Маркс изображает закамуфлировано и иносказательно: «Для товара каждое другое товарное тело служит лишь формой проявления его собственной стоимости….. Его товар не имеет для него самого непосредственной потребительной стоимости. Иначе он не вынес бы его на рынок. Он имеет потребительную стоимость для других. Для владельца вся непосредственная потребительная стоимость товара заключается лишь в том, что он есть носитель меновой стоимости и, следовательно, средство обмена. Поэтому владелец стремится сбыть свой товар в обмен на другие, в потребительной стоимости которых он нуждается. Все товары суть непотребительные стоимости для своих владельцев и потребительные стоимости для своих невладельцев. Следовательно, они должны постоянно перемещаться из рук в руки. Но этот переход из рук в руки составляет их обмен, а в обмене они относятся друг к другу как стоимости и реализуются как стоимости. Значит, товары должны реализоваться как стоимости, прежде чем они получат возможность реализоваться как потребительные стоимости»,23-96. Нас марксизм учит тому, что всё – таки товар это во –первых потребительная, трудовая стоимость, стоимость созданная полезным трудом и потому полезная вещь и «потребительная стоимость»? Вещь, удовлетворяющая человеческие потребности и потому не может быть в другом качестве. Уверенность, дающая надежду, что это так, из самых первых строк «Капитала», как то исчезает после прочтения данной цитаты. Попробуй, поверь в незыблемость этого вывода, если «товар не имеет непосредственной потребительной стоимости», если товар изначально создавался, производился как полезная вещь. Потому он и «потребительная стоимость» что в своём начальном качестве представляет собой полезную вещь, произведённую простым трудом или трудом вообще. Что «все товары непотребительные стоимости для своих владельцев и потребительные стоимости для СВОИХ невладельцев» - крутые зигзаги Маркса. Этим «коряво», но точно он признаёт и определяет всё прпоизводство как производство для других. Производятся ведь не «потребительные стоимости», а собственноручно и «непотребительные». Хитроумные ходы для выражения понятий ему необходимы для того, что бы «обойти» действительное выражение производства, производство для других. Производство как раз «непотребительных стоимостей», самому производящему совершенно ненужных, потому что он производит для других, а не «для себя». Если исключить меркантилистическое понятие стоимость в отношении произведённой вещи, то всё общественное производство это производство полезных вещей для общества, для других. Производителям они совершенно неполезны, они производятся для других, для обмена. В этом и этим образуется общество и общественное производство. Общественное производство, которое мы представляем общим, не может быть таковым, потому что производятся не «потребительные стоимости», а именно «непотребительные». Такая непосредственная сущность производства и запутывает меркантилистические понятия, ведь вещь, прежде всего, должна быть меновой. Производится как меновой, что бы реализоваться «как потребительная стоимость». Вот эту «последовательность» и хочет выразить К.Маркс, т.е. сначала вещь должна быть стоимостью, меновой стоимостью. Эта последовательность выражает непоследовательность понятий и выводов Карла Маркса. Если всё производство это всё производство для других, производство «непотребительных стоимостей», то, как относиться к незыблемым марксиским выводам всеобщего производства именно полезных вещей «для себя», для общества, которая «частью восстанавливает труд, другая часть остаётся общественной»? Ну никак не получается идеального общества, которое планомерно производит необходимые обществу полезные вещи! А то что «товары должны реализоваться как стоимости, ПРЕЖДЕ чем они получат возможность реализоваться как потребительные стоимости. Такой оборот ставит так же крест на представление товара вначале как потребительной стоимости «где господствует капиталистический способ производства, выступает как «огромное скопление товаров» , а отдельный товар — как элементарная форма этого богатства. Наше исследование начинается поэтому анализом товара. Товар есть, прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря её свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности»,23-44. «В совокупности разнородных потребительных стоимостей, или товарных тел, проявляется совокупность полезных работ, столь же многообразных, разделяющихся на столько же различных родов, видов, семейств, подвидов и разновидностей, одним словом — проявляется общественное разделение труда»,23-51. Складывается такое ощущение что начало «Капитала» писал другой человек, который представляет товар потребительной стоимостью, которая обменивается, становиться меновой. И товар производится не как потребительная стоимость, вещь для непосредственного потребления, а именно как непотребительная стоимость! К.Маркс же, как истинный меркантилист, считает, что действительное выражение цены, денежного эквивалента стоимости, состоит в выражении его в деньгах. Продажа товара за деньги представляют для него естественный и законченный процесс выявления «истинной и фактической стоимости». Стоимость товара, для него, это свойство вещи, реализуемой и выявляемой при продаже. Это свойство вещи «в себе». Продажа вещи за 1000 рублей есть для него выявленная стоимость товара, которая больше ни в каком анализе и продолжении не нуждается. Она в его теории полагает покупку других товаров под воздействием её действительной цены, стоимости реализованной в деньги. Она же и определяет «свободное» обращение. Вот только его волнует значение цены, которая изменяется под воздействием спроса и предложения. Большой спрос увеличивает значение цены, меньший спрос уменьшает и товар продаётся, скажем, не за 1000 рублей, а за 800. Где истинное значение, этого и старается добиться К.Маркс. Это «истинное значение» зависит и определяется не столько конкуренцией, а сама конкуренция исходит из понятий. Карл Маркс представляет это дело так – «Для владельца вся непосредственная потребительная стоимость товара заключается лишь в том, что он есть носитель меновой стоимости и, следовательно, средство обмена»,23-96. Товар есть «носитель стоимости» и в обмене товаровладелец может продать его выше или ниже этой «стоимости». Проявление стоимости товара является другой товар и продажа за деньги означает отношение не данному товару, а к совокупно – общественному труду. Продажа за деньги означает всего лишь обращение, в котором осуществляется, проявляется и образуется отношение не к данному товару, а к другим товарам, на которые возможно осуществить обмен из данной суммы. Потому и существует конкуренция между продавцами и покупателями что она определяет действительное отношение к совокупному труду общества. Что, в сущности, и в конце концов определяет без всяких госпланов ценность вещей для общества и соответственно размеры производства. Много произведено и на рынке общество низкой ценой предупреждает производителей, что этого обществу достаточно. Но самое главное, что эту ценность определяет рынок, обмен. Ценность и стоимость товару придаёт его продажа, обмен на товар покупателя, который выражают деньги как всеобщественный продукт. Для Карла Маркса «трудовая ценность» вещи заключена в ней самой, поскольку она «потребительная стоимость» и в дальнейшем «меновая». На самом деле, потребительной стоимостью она является не из производства, а из обмена, потому что она потребительная стоимость для других. Её потребительные свойства определяются другими, обществом. И слова самого К.Маркса: «Чтобы произвести товар, он должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость»,23-50, не оговорка. Ценность и стоимость вещь обретает в обмене или в обращении, которая показывает ценность вещи для других, которая обменивается посредством самого обмена или обращения, на другой товар или на деньги. Деньги в этом случае, обладают свойством «товарной наполненности», товарного замещения. Из этого можно понять, почему за годы «социалистического строительства» с проявлением «произведённой, трудовой стоимости» у населения скопилось множество «пустых рублей». Конкуренция и связана с проявлением общественной значимости производимых товаров. Она проявляется в обмене. Представление «общественного производства», как такового, как производство общественно полезных вещей, «стоимостей», «отменяет» трудности проявления общественной, для других, полезности вещи. Она в меркантилизме появляется и проявляется из производства, как «трудовая» стоимость полезной вещи, «потребительной стоимости». Это «общественное производство» обречено на перекос и перегибы производства отсутствием регулятора полезных свойств вещи для других. Вещь изначально полезна, потому что она «потребительная стоимость», проявлением в ней затраченного на её производства труда, что даёт ей возможность быть «меновой», есть выдумки меркантилизма. Меркантилизм марксизма вводит в заблуждение производителей, рабочих, трудящихся, когда они с чувством исполненного долга глядят на изготовленный трактор или стол. Долг, честь, свойство и сущность человека состоит не в способности производить, а делать это для других, и по большому счёту человек является человеком только в этом качестве и свойстве.

волхов: Итак, если предложение какого-нибудь товара меньше, нежели спрос на этот товар, то конкуренция в рядах его продавцов очень слаба или даже вовсе не имеет места. В той самой мере, в какой ослабевает конкуренция между продавцами, возрастает конкуренция между покупателями. Результат — более или менее значительное повышение цен товаров. Как известно, чаще имеет место обратный случай с обратным результатом: значительное превышение предложения над спросом, отчаянная конкуренция между продавцами, недостаток в покупателях, распродажа товаров за бесценок. Но что значит повышение и понижение цен, что значит высокая и низкая цена? Песчинка, если ее рассматривать в микроскоп, кажется высокой, а башня низка по сравнению с горой. И если цена определяется соотношением между спросом и предложением, то чем же определяется соотношение между спросом и предложением? Обратимся к первому встречному буржуа. Ни на минуту не задумываясь, он, как новоявленный Александр Македонский, разрубит этот метафизический узел с помощью таблицы умножения. Если, скажет он нам, производство продаваемого мною товара стоило мне 100 франков, а выручаю я при его продаже 110 франков — разумеется, по истечении года, — то это будет скромная, честная, приличная прибыль. Но если при обмене я получаю 120, 130 франков, то это — высокая прибыль; и, наконец, если бы я выручил целых 200 франков, то это была бы исключительная, огромная прибыль. Итак, что же служит для буржуа мерой прибыли? Издержки производства его товара. Если он в обмен на свой товар получает известное количество других товаров, производство которых стоило меньше, чем производство его товара, — он в убытке. Если же в обмен на свой товар он получает известное количество других товаров, производство которых стоило больше, — он в выигрыше. По¬нижение или повышение своей прибыли он измеряет числом градусов, на которое меновая стоимость его товара ниже или выше нуля— издержек производства. Для Карла Маркса, как для меркантилиста, продажа за 110 франков, является тем, что определяет размер капитала, которая в свою очередь определяется неведомым, неуправляемым законом спроса и предложения. Этот закон просто регулирует «произведённую стоимость товара». Точкой отсчёта получения размеров прибыли и «прибавочной стоимости», являются издержки производства (100фр.) Но «заморочки» Карла Маркса, только начинаются! Действительно, пускай производство «стоит», хотя оно и не «стоит», 100 франков, он выручил при продаже 110 франков. Если он получает в обмен 110франков или товаров на эту сумму, условие того что производство этих товаров стоило «меньше» его товара «он в убытке». По крайней мере, это странная арифметика, определяемая не самим странным отношением, а тем, что каких сил и средств «стоило» производство другого товара нигде и никак не выявляется. Понятие стоимости означает, обозначает и является понятием, которое определяет равенство с другим общественным трудом. Расходы общественного труда, «издержки на производство товара», не стоят, потому что никак и ни с чем не образуют равенство. Они представляют собой только расходы и не более того. Стоимость выражает другой труд и продажа за 110 франков указывают и показывают отношение товара к общественному труду. Т.е. товар «стоит» такого количества труда, на которые можно обменять 110 франков. Это отношение устанавливает рынок, обмен. Покупка за 110 франков другого товара означают и проявляют просто обмен или простой обмен, в котором продаваемый товар РАВЕН покупаемому. Издержки производства НИКОГДА И НИГДЕ не сравниваются. Карл Маркс же предполагает что продажа товара за деньги означает бесконтрольный и неограниченный реализации его «стоимости» в других товарах. Т.е. обращение образует всеобщее обращение «стоимостей». На самом деле значение обращения гораздо скромнее, организовать пропорциональный обмен Т-Д-Т, в котором товар действительно равен «стоит» другого товара. Производство товара не стоит, т.е. действительно товар «стоит» 110 франков, которое обозначает и означает некоторое количество других товаров, на которые их можно купить. Но «сколько стоит действительное их производство», больше оно или меньше производства капиталистом «своего» товара, на его судьбу это никак не влияют. На его производство влияет расходы общественного труда, полученного вначале, априори в виде 100 франков или железа для производства ложки, куда органично входят затраты рабочей силы. Стоимость же ложки зависит от её полезности, которые диктуют законы общественного обращения товаров. Ложка «стоит» только в обмене и стоит другого товара. И если стоимость ложки 110 франков, то получение общественного труда на эту, большую сумму, относительно расходов общественного труда в 100франков, не грозят ни какими осложнениями. Порукой тому законы общественного обращения товаров. Капиталист, поэтому не владелец денег, состоящей в разнице 100 и 110 франков, а владелец другого, общественного труда. Количество общественного труда определяется 110 франками, а прибыль, «прибавочная стоимость», их разницей, 10. Капитал это не произведённый кем бы то ни было труд, а другой, общественный труд. Представления марксизма – меркантилизма в освещении этого «немного отличается» - рабочий в этом объяснении «произвёл стоимость» в 110 франков, 10 из которых составляет «прибавочная стоимость». «Произведённая стоимость» обеспечивает самого производителя, рабочего и в придачу «создаёт капитал» в виде «прибавочной стоимости» «Прибавочная стоимость», хоть и трудовая, представляет неоплаченный труд, но не входит в стоимость труда, которая представляет некоторое количество жизненных средств. Что есть «издержки» меркантилизма, объяснение «произведённой», а значит «трудовой» стоимостью, но часть этой «трудовой» стоимости в виде «прибавочной», не входит в стоимость труда. Тем самым К.Маркс обнаружил «неожиданное свойство» труда, производить «большую стоимость». Я мечтаю о том что бы люди, в конце концов, поняли почему их обманывают. Технология этого обмана связана с представление именно стоимости труда. Почему стоимость труда представляет именно 110 франков, или любая другая, проявляемая в обмене, а не часть этой суммы? Потому что товары обмениваются по – труду, обмен и определяет что труд стоит труда, выражаемой суммой обмена. 110 франков и представляют другой труд и другой товар. В этом и состоит сущность капитализма, который и определял всё «советское прошлое» в присвоении другого, общественного труда, а не в присвоении некоторого количества денег, которое превышают реальные издержки производства. Капитализм, всегда на марше, только в СССР, он был общественным, существованием общественного труда в руках общества. Некоторого количества «неоплаченного труда», потому что оплачивалась содержание человека, его рабочая сила некоторым количеством ж.с. Общественный труд это другой труд, труд других и в общее, общественное пользование он никак не может попасть. Государственная собственность, т.е. общая для нас, отдельный и особый случай, не входящий в рассмотрение общественных отношений и общественных условий. Итак, мы видели, что изменение соотношения между спросом и предложением вызывает то повышение, то падение цен, то высокие, то низкие цены. Если, вследствие недостаточного предложения или непомерно возросшего спроса, цена одного товара значительно повышается, то неизбежно соответственно падает цена какого-нибудь другого товара, так как цена товара выражает в деньгах лишь то отношение, в каком другие товары даются в обмен на него. Если, например, цена аршина шелковой материи поднимается с 5 до 6 франков, то цена серебра по отношению к шелковой материи понижается, и точно так же все другие товары, цены которых остались неизменными, понижаются в цене но отношению к шелковой материи. Теперь, чтобы получить в обмен такое же количество шелковой материи, как прежде, нужно давать большее количество товаров. Каковы будут следствия повышения цены товара? Масса капиталов устремится в процветающую отрасль промышлен¬ности, и этот прилив капиталов в более выгодную отрасль про¬мышленности будет продолжаться до тех пор, пока прибыль в данной отрасли не упадет до обычного уровня, или, вернее, пока вследствие перепроизводства цена ее продуктов не упадет ниже издержек производства. Наоборот. Если цена какого-нибудь товара упадет ниже издержек его производства, то капиталы отхлынут из производства данного товара. За исключением того случая, когда Данная отрасль промышленности уже не соответствует требо¬ваниям времени и потому должна исчезнуть, производство данного товара, т. е. его предложение, вследствие этого бегства капиталов будет сокращаться до тех пор, пока оно не придет в соответствие со спросом, стало быть пока цена товара не поднимется снова до уровня издержек его производства или, вернее, пока предложение не упадет ниже спроса, т. е. пока Цена товара не поднимется снова выше издержек его производства, так как текущая цена товара всегда стоит выше или ниже издержек его производства. То что «соотношения между спросом и предложением вызывает то повышение, то падение цен, то высокие, то низкие цены», рассмотрение означает нормально функционирующее здоровое общество. Здоровье ему придаёт, то отношение, в котором товары относятся, зависит и определяется отношениями труда. Может я навлеку на себя немилость большинства, но я должен сказать, что мы как злобные тролли не терпим повышения цен, из-за жёсткого и предварительного определения нашего труда, оплаты рабочей силы. Которое придаёт, по нашему мнению, стабильность. На самом деле, это придаёт отсутствие развития обществу, ведь даже гениальное полотно художника представляет по этому мнению, расходы на мольберт, краску, холст и расходы хоть и творческой, но рабочей силы. Да что там говорить! W = c + v + m. Это «трудовая», производственная и произведённая стоимость» и «стоимость произведённой вещи, товара». Труда, который к самому труду, то о чём высказано выше, как отношение и взаимодействие. Нам приходится грозить непонятно, кому и входить в уныние, потому что то, что нам внушается и преподносится как труд, не является таковым. То, что нам оплачивают, является рабочей силой, которую покупают для своих целей другие люди. Мы находимся на обочине общественных процессов, самого общества, не участвуя в обмене и распределении заработанного ними же труда, довольствуясь тем, что оплачена наша рабочая сила. Потому нам и приходится биться в бессильной злобе, потому что подорожала гречка или штаны. Труд есть труд, то, что взаимодействует на рынке, в товарах, а не то, что их производит. Труд есть то, что образует общество своим взаимодействием и мы в принципе должны обижаться друг на друга, что данный имярек, товаровладелец, продаёт товары на ваш взгляд гораздо выше нормального. Этот взгляд будет гораздо суровее, если из изготовленного Вами товара, который обменивается пропорционально и естественно, по естественным же общественным законам, Вам же достаётся только часть. Это определяется тем что нас унижают и используют в своих интересах тот, кому выгодно представить и представлять труд просто трудом, затратой рабочей силы и тем что материализует природу «в необходимых для человека формах». Что труд «как полезный труд, есть не зависимое от всяких общественных форм условие существования людей»,23-54. Цена товара никак не связана с издержками производства, «произведённой стоимостью». Стоимость образуется и появляется только в обмене, который устанавливает равенство двух трудов. Труд, который только тогда труд, когда он для других, «стоит» другого труда. Мы видим, что капиталы непрерывно отливают и приливают из одной отрасли производства в другую. Высокая цена вызывает слишком сильный прилив, низкая цена — слишком сильный отлив капиталов. Рассматривая вопрос с другой точки зрения, мы могли бы показать, что не только предложение, но и спрос определяется издержками производства. Однако это отвлекло бы нас слишком далеко от нашего предмета. Мы только что видели, как колебания спроса и предложения всякий раз приводят цену товара к уровню издержек производства. Правда, действительная цена товара всегда стоит выше или ниже издержек производства; но повышения и понижения взаимно покрываются, так что, в пределах определенного промежутка времени, если рассматривать прилив и отлив в промышленности в их общем итоге, товары обмениваются один на другой в соответствии с издержками производства, а следовательно, их цена определяется издержками производства. Это определение цены издержками производства не следует понимать в том смысле, как его понимают экономисты. Экономисты говорят, что средняя цена товаров равна издержкам производства; это, по их мнению, — закон. Анархическое движение, в котором повышение цены компенсируется ее падением, а падение — повышением, они рассматривают как случайность. С таким же правом можно было бы — как это и делают иные экономисты — рассматривать колебания цен как закон, а определение их издержками производства как случайность. На самом же деле только в ходе этих колебаний, — приносящих с собой, как выясняется при более близком рассмотрении, ужаснейшие опустошения и сотрясающих, подобно землетрясениям, самые устои буржуазного общества, — только в ходе этих колебаний цены и определяются издержками производства. Совокупное движение этого беспорядка есть его порядок. В ходе этой промышленной анархии, в этом круговороте конкуренция, так сказать, компенсирует одну крайность другою. Меркантилистическое мировоззрение Карла Маркса связано с тем, что определяет наличие стоимости товара в нём самом. Откуда она может взяться? Только из производства, других вариантов быть не может для объяснения «внутренней», имманентной стоимости товара. «Стоимости», которая обращается, обменивается. «Средняя цена», есть средняя цена меркантилизма, потому что в науке есть понятие конкретной цены. Трудящимся, по мнению К.Маркса, важно знать, что то, что они производят и есть их труд. Произведённая вещь «всегда в среднем стоит издержек производства» и трудящимся капиталистическое присвоение можно объяснить как недостатками капиталистического общества, продающими товары по спекулятивной, повышенной цене относительно издержек производства. Потому в «новом обществе», «социализме», трудящиеся не заботясь о трудностях обмена должны просто производить. Потому что де и общество трудящихся. Конкретно товар стоит товара, пускай денег, как элемента обращения, но он стоит только при продаже, обмене и насколько выше продавать его относительно издержек производства правильно и рационально вопрос не стоит. В обмене реализуется свойство общества взаимодействием труда, то реальное и фактическое которое проявляет действительную стоимость всему. В нём проявляется закон, по которому «капиталы непрерывно отливают и приливают из одной отрасли производства в другую». Потому и «Совокупное движение этого беспорядка есть его порядок». Итак, мы видим, что цена товара определяется издержками производства таким образом, что периоды, в течение которых цена данного товара превышает издержки его производства, компенсируются периодами, в течение которых она падает ниже издержек его производства, и наоборот. Конечно, это относится не к каждому отдельному промышленному продукту, а только ко всей отрасли промышленности в целом. И, следовательно, это относится также не к отдельному промышленнику, а только ко всему классу промышленников в целом Очевидная непоследовательность К.Маркса состоит в том, если «цена товара определяется издержками производства», то почему она может быть выше? Больше издержек – больше цена? Эта непоследовательность образуется из того что он игнорирует закон взаимодействия труда и труда товара и товара. Точнее это взаимодействие должно быть организовано из «стоимости». Почему это плохо? Стоит вспомнить Роберта Оуэна. Определение цены издержками производства равносильно определению цены рабочим временем, необходимым для производства товара, так как издержки производства состоят 1) из сырья и орудий труда, т. е. из продуктов промышленности производство которых стоило известного количества рабочих дней и которые, стало быть, представляют определенное количество рабочего времени, и 2) из непосредственного труда мерой которого тоже является время. Те же самые общие законы, которые вообще регулируют цену товаров, регулируют, конечно, и заработную плату цену труда. Оплата труда будет то повышаться, то падать в зависимости от соотношения между спросом и предложением, в зависимости от того, как складывается конкуренция между покупателями труда, капиталистами, и продавцами труда, рабочими. Колебания заработной платы в общем соответствуют колебаниям товарных цен. Но в пределах этих колебаний цепа труда определяется издержками производства, рабочим временем, требующимся для того, чтобы создать этот товар, труд. Каковы же издержки производства самого труда? Это — издержки, которые требуются для того, чтобы сохранить рабочего как рабочего и подготовить его как рабочего. Поэтому, чем меньше времени для обучения требует какой-нибудь труд, тем меньше издержки производства рабочего тем ниже цена его труда, его заработная плата. В тех отраслях промышленности, где не требуется почти никакого времени на обучение и достаточно просто физического существования рабочего, издержки производства, требующиеся для его создания, сводятся почти только к тем товарам, которые нужны для поддержания его жизни. Поэтому цена его труда определяется ценой необходимых жизненных средств. Если я был меркантилист, я тоже пошел бы таким путём – определение издержек производства, необходимых для производства товара сводится к издержкам производства, «труда», того же сырья и орудий труда. Пришел бы к тому же выводу что и Карл Маркс «цена труда определяется издержками производства», необходимыми для того что бы «сохранить рабочего как рабочего». Цена труда определяется ценой необходимых жизненных средств. Во это и представляет фундаментальные основы меркантилизма. Для того что бы функционировал, производил труд для него необходимы жизненные средства. Их стоимость, количество ж.с. и есть цена или стоимость труда. В чём здесь выражается меркантилизм? В том, что стоимость труда «определяемая жизненными средствами» составляют и представляют труд. Получается существование труда раньше самого труда. Это не абсурд, а принципиальные установки меркантилизма. Здесь, однако, нужно принять во внимание еще одно обстоятельство. Фабрикант, исчисляя свои издержки производства, а по ним и цену продуктов, включает в расчет снашивание орудий труда. Если, например, машина стоит ему 1000 франков и снашивается в течение 10 лет, то он ежегодно включает в цену товара по 100 франков, чтобы иметь возможность по прошествии 10 лет заменить изношенную машину новой. Точно так же в состав издержек производства простого труда должны входить и издержки на продолжение рода, дающие рабочему классу возможность размножаться и заменять потерявших трудоспособность рабочих новыми. Следовательно, снашивание рабочего принимается в расчет точно так же, как и снашивание машины. Итак, издержки производства простого труда сводятся к издержкам существования рабочего и продолжения его рода. Цена этих издержек существования и продолжения рода составляет заработную плату. Определяемая таким образом заработная плата называется минимумом заработной платы. Этот минимум заработной платы, как и вообще определение цены товаров издержками производства, имеет силу не по отношению к отдельному индивиду, а ко всему виду. Отдельные рабочие, миллионы рабочих получают недостаточно для того, чтобы иметь возможность существовать и продолжать свой род; но заработная плата всего рабочего класса в пределах своих колебаний выравнивается по этому минимуму. Теперь, после того, как мы договорились относительно самых общих законов, регулирующих заработную плату, равно как и цену всякого другого товара, мы можем ближе заняться нашим предметом. Не фабрикант устанавливает цену товара, включая в него издержки производства, в том числе и рабочей силы, а её устанавливает рынок, обмен. Стоимость товара представляет другой товар, а цена всего лишь её денежное выражение. Только утопические установки меркантилизма позволяют представлять заработную плату ценой труда. Труд «такой же товар», который стоит «собственных издержек производства». В том труд в процессе производства «производит стоимость» для себя, ничего удивительного нет, так как это представляет марксизм – меркантилизм. Утопическое учение, которое не подозревает что стоимость это другой труд. Это учение позволяет представлять рабочего не творцом, а лохом с напильником, которого достаточно накормить, что и есть его «стоимость труда».

волхов: III Кёльн, 6 апреля. Капитал состоит из сырья, орудий труда и разного рода жизненных средств, которые употребляются на производство нового сырья, новых орудий труда и новых жизненных средств. Все эти составные части капитала представляют собой произведения труда, продукты труда, накопленный труд. Накопленный труд, служащий средством для нового производства, есть капитал. Карл Маркс, как истинный меркантилист, не может без того чтобы капитал, накопленный общественный труд, представлять иначе. Он всегда представлен и представляется априори, предварительно, до и для взаимодействия с самим трудом. Капитал, накопленный общественный труд, представляет из себя не накопленный производством труд, т.е. множество произведённого труда в виде продуктов производства. Капитал это всегда другой труд, как труд других. Т.е. капитал это не вначале произведённое сырьё, орудия труда, жизненные средства для обеспечения полноценных капиталистических порядков, в первую очередь покупки труда. Можно ли понять и представить первоначальность производства того труда, который «создал капитал»? Капитал, в меркантилизме, всегда служит «средством для нового производства». При этом константа капитала не позволяет сделать анализ «старого производства», труда который создал, образовал, произвел, наконец, сам капитал. Капитал и его составные части представляют собой «произведения труда, продукты труда». Но почему – то начало анализа капиталистического производства начинается не с самого труда, а с капитала, созданного трудом, который покупает труд. Только представление капитала как произведённого труда, который необъяснимо, попадает в руки капиталиста. Необъяснимо, потому что капитал показывается вначале всего, вначале самого труда и вначале анализа, а далее К.Маркс подробно и внятно показывает, как капитал покупает труд. Но откуда и как появился «первоначальный труд» и «первоначальный капитал», очень большая и неразгаданная тайна меркантилизма. Потому меркантилизм и меркантилизм, что он показывает капитал, «стоимость» вначале. Из «стоимости» и появляется стоимость «нового», следующего производства. В том и дело и в том и состоит громадная претензия к меркантилизму, что только «новое» производство представляет отношения труда и труда, и соответственно социальные отношения в обществе. Социальных отношений, раньше того как капитал покупает труд, быть, по взглядам меркантилизма, быть не может. Как и капиталистического производства вообще. Какое это капиталистическое производство, если не капиталиста, заявляет марксизм! Для меркантилизма, марксизма, значение, «нового производства», является определённой и определяемой величиной. Она представляет некоторую величину суммы расходов «старого производства» увеличиваемую на значение «прибавочной стоимости». Ну, надо же объяснить очевидное, что значение нового производства и соответственно обмена, очевидно больше «старого» имеющегося, представлением самим капиталом, расходов на производство. Меркантилизм, тем самым, показывает постоянное значение увеличения капитала значением «прибавочной стоимости». Утопические установки меркантилизма, показывают, в основном, равенство обращающихся производимых «стоимостей». Меркантилизм, потому и меркантилизм, что не может представить, что обращается, обменивается труд и товар. Само отношение труда и товара, создаёт, образует то, что называется стоимостью. Один труд стоит другого, как и один товар является стоимостью другого. Меркантилизм показывает, что стоимость товара производится трудом, в том числе и «прибавочным», и является тем что обеспечивает ему продажу, обращение. Образует и организует его «целеустремлённым, тотальным» производством «меновой стоимости». Т.е. стоимость (любая) есть результат производства и соответственно представляет «стоимость в себе». Потому неумолимо встаёт на утопические принципы, что соединяет в «одном флаконе» производство и обмен или обращение. Капитал в меркантилизме трудно показать и представить материалистически. Например, откуда берутся жизненные средства, средства труда – машины, сырьё на кондитерской фабрике, производящей одни конфеты? Во - первых то что служит для производства и для производства конфет, в данном случае, меркантилизм представляет априори. Тем, что производится «стоимость» в виде конфет, на которые очень всё легко купить, уже «следующий» этап представления общественного производства. В то же время «первый» взаимодействия товаров, первый потому что товары взаимодействуют только как «стоимости» и никак иначе. Потому меркантилизм необходимо полагает стоимостью произведённую вещь или просто «производство стоимости», которое распределяется между капиталистом и наёмным работником. На самом деле капитал есть другой труд и его появление, проявление, значение определяются обменом. Обменом труда на труд, где только – только проявляются социальные отношения, которые объясняются и определяются отношениями труда. Без понимания и представления стоимости в виде другого труда и товара обмена или стоимости, которая выражается через обмен, не может быть никакой науки вообще. Только утопическое «производство стоимости», по которое мы подставляем свои спины. Взаимодействие капитала и труда есть «конёк» меркантилизма, который ничем не оправдан. Не оправдан тем, что на анализ произведённого капитала наложено табу, и он предстаёт предварительно, как некоторая не анализируемая данность, как «накопленный» труд. Как «сырьё, орудия труда, ж.с.» существующие предварительно. Как капиталист «копил» труд, если он сам не участвует в производстве, а начало социальных отношений представляется К.Марксом, потом, когда капитал уже покупает труд. Он не показывает трудовое и равное взаимодействие субъектов изначально, как взаимодействие труда и труда. К.Маркс необходимо и предварительно показывает взаимодействие капитала и труда началом анализа. Для него субъективная сущность общественного производства, сводит человека до объекта производства, человека просто участвующего в общем, общественном производстве. Следует добавить, что это производство «стоимостей». Маркс представляет «производство стоимости» как отдельной капиталистической фабрике, но их специфика состоит в том, что «стоимости» почему – то не взаимодействуют, так и в общем, общественном производстве. Потому, для К.Маркса, капитализм представляется дефективным общественным производством, в котором покупается труд, для такого производства. Общественное производство складывается и образуется не из общего и всеобщего труда, а из отдельных капиталистических производств. Что и составляет главную особенность и главный дефект производства – его анархию. Особенность капиталистического производства, состоит в том, что из – за самодурства и обособленности отдельных капиталистов невозможно его организовать и представить действительно общественным. Труд, по его мнению, используется не обществом, а отдельным капиталистом. Капиталист покупает труд и потому труд не «общественный», т.е. принадлежит не обществу, а капиталисту, который просто покупает его. Но это или такое представление, полагает капитал вначале всего, вначале даже труда, и произвести анализ, почему капиталист владелец капитала невозможно. Это представляет меркантилистическую данность, взаимодействие капитала, «стоимости» с самим трудом, потому как без «стоимости» меркантилизм ничего объяснить не может и потому «стоимость» должна быть вначале всего. Марксизм представляет капитал как «накопленный труд» образованный произведённым трудом. Это выражается и накопленным вначале трудом и «прибавочной стоимостью», излишнего производства купленного капиталистом труда. Материалистам такой анализ может даже показаться занятным – на мебельной фабрике капиталист накопил определённое количество табуретов, затем продал их для обеспечения «нового производства», которое принесло ему доход в новой партии произведённых изделий. Таким образом, капитал материалистически выглядит как из изготовленная вещь, табурет. Нематериалистически он представляет некоторое количество денег вырученных за продажу табуреток. Как сумма «меновых стоимостей», произведённых табуреток. А почему не «потребительных», ведь табуретка, просто произведённая вещь? Просто произведённая вещь является «потребительной» или должна являться ею. Понятие «производство товара» имеет существенное противоречие, потому что ясно что товары появляются не из воздуха, а из производства, но производится во – первых и конкретно полезная вещь. Что бы «стать товаром» необходимо определённое условие превращения полезной вещи в то, что подразумевается под понятием товар. «Широкий диапазон» представлений Карла Маркса позволяет ему говорить о производстве полезной вещи, «потребительной стоимости», так же и в тоже время это может быть производство товара, меновой стоимости». Может быть и производство «непотребительной стоимости» для своего владельца. Отсутствие конкретных представлений о производстве Карл Маркс не может обойтись без понятия «капиталистически произведённый продукт». Чем он является? Товаром, потребительной стоимостью, непотребительной стоимостью или меновой, в конце концов? Для него как меркантилиста это неважно, чем является материальный продукт производства, какое он имеет имя и чем представлен. Для него важно, что производится «стоимость», которая обеспечивает труд и приносит доход через производство и производством. Проще говоря, производится «стоимость», которой достаточно и для рабочего и для капиталиста. Тем самым он показывает социальные отношения из производства, из «производства стоимости». Капиталистическим, т.е. неравноправным распределением «произведённой стоимости». «Произведённая стоимость» наёмному рабочему позволяет только купить средства содержания, а капиталисту полный спектр общественного труда, включая средства производства и сырья. Примитивные представления марксизма как раз и обращают внимание на то, что «произведённая стоимость», должна быть «потребительной» и определяться издержками по производству. Даже если она произведена в условиях капитализма. Производство есть производство, и оно определяется только издержками. В том и дело, тогда как объяснить «избыток стоимости» относительно издержек производства или сам капитал. Что – то здесь не получается – никак не примиряются материализм и меркантилизм. Капитал явно имеет материальное свойство и если объяснять его производимыми табуретками, производством, то что – то здесь не так. Если деньгами, продажей табуреток за деньги, исчезает материальное содержание капитала. Капитал явно не может представляться табуретками или производством трудом продукта, с другой стороны как представить капитал материально, ведь он представляет материальные здания, сооружения, орудия труда, сырьё и т.д. Ответ, на удивление прост! Капитал это не произведённый, а другой, общественный труд, выражаемый самой сущностью общества трудом для других. Действительность труда проявляется только тогда, когда он покупает другой труд, который обменивается на труд представляемый сырьём, орудиями труда или жизненными средствами. Так говорят экономисты. Что такое негр-раб? Человек черной расы. Одно объяснение стоит другого. Негр есть негр. Только при определенных отношениях он становится рабом. Хлопкопрядильная машина есть машина для прядения хлопка. Только при определенных отношениях она становится капиталом. Выхваченная из этих отношений, она так же не является капиталом, как золото само по себе не является деньгами или сахар — ценой сахара. Хлопкопрядильная машина есть капитал, если она представляет собой «другой труд», труд других. Произведённая машина не является капиталом, как раз, потому что не отражает и не выражает социальные отношения. Потому и оттого не могут быть социальные отношения по производству. Как не могут быть социальные отношения капитализма по поводу произведённой машины, так и не могут быть «общие, товарищеские» по поводу общего производства. Отношения возникают по поводу труда, и поскольку наёмные рабочие представляют понятие рабочей силы, они не создают, не образуют и не участвуют в социальных отношениях. Социальные отношения возникают не в «производстве стоимости», а в распределении того что труд «стоит», что представляет собой другой общественный труд. В обществе взаимодействуют труд и труд, что является его сущностью, но не взаимодействием рабочей силы и другой рабочей силы, такого взаимодействия просто нет. Дело в том, что К.Маркс представляет не меновое, обмен трудом, а производственное, отношения по производству и в производстве «стоимости». Капиталистические отношения возникают для него при производстве «стоимости». Что «стоимости» произведённого вполне хватает на обеспечение жизни эксплуататора и эксплуатируемого; «Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства»,23-247. Можно подумать, что общественное производство это только производство жизненных средств, которые неравнозначно распределяются между производителями и это производство «для себя». Что капитал и составляет «избыточно произведённую стоимость», «прибавочную стоимость», стоимость произведённую «прибавочным» трудом. Всё это выдумки и примитивные представления меркантилизма. Труд обеспечивает и выражает социальные отношения в обществе, потому что он для других. Произведённая хлопкопрядильная машина не отражает никаких социальных отношений. В производстве люди не «относятся», потому что производство это абстрактный труд, который может быть и для себя и ненужный. Труд только тот труд и только тогда труд, когда он для других, чем и потому отражает социальные отношения, образует само общество. Капитал выражает естественно и очевидно то, что называется другим общественным трудом и так же естественно и очевидно выражает общественные, социальные отношения. Изначально хлопкопрядильная машина есть продукт труда, который произведён для других и тем самым образует социальные отношения. Потому она не может быть «выхвачена» из социальных отношений, а определять их, потому что она будет только в том случае, «вместилищем труда», действительным продуктом труда, если она не просто произведена, а произведена для других. Простое её наличие, например, она, просто произведена, как раз и говорит об отсутствии социального взаимодействия. Она не является не то что капиталом, но и продуктом труда, поскольку ничто не говорит о её социальной полезности. Говоря языком меркантилизма, в ней не проявляется «потребительная стоимость» для других. Ценность её для потребления «может доказать только обмен». Потому добытое золото не только не является деньгами, но и товаром, как и произведённый сахар. Все произведённые вещи проявляют свою действительность только в обмене, когда они образуют и проявляют обменом социальные отношения. Почему это так? Потому что они не просто производятся, а производятся для других или являются «непотребительными стоимостями» для своих владельцев.

волхов: В производстве люди вступают в отношение не только к природе. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только в рамках этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство. В зависимости от характера средств производства эти общественные отношения, в которые вступают производители друг к другу, условия, при которых они обмениваются своей Деятельностью и участвуют в совокупном производстве, будут, конечно, различны. С изобретением нового орудия войны, огнестрельного оружия, неизбежно изменилась вся внутренняя организация армии, преобразовались те отношения, при которых индивиды образуют армию и могут действовать как армия, изменилось также отношение различных армий друг к другу. Вот это и есть «сквозящая и насквозь противоречивая» мысль Карла Маркса. «Соединение известным образом», для производства определяет суть и сущность общественного производства. «Труда», в марксисткой интерпретации, потому труд, в его понимании это изменение форм природы и как раз представляет отношение к природе, а не отношение человека к человеку. А «соединение известным образом» к труду отношения не имеет, есть простая социальная организация по максимальному изменению природы в «необходимых для человека формах». Когда общество организуется «всеобще», то и будет, по мысли Маркса» высшая форма социального устройства – социализм. Карл Маркс не раскрывает, как и почему происходит это объединение и соединение людей «для совместной деятельности». Жуть как захотелось груш, и люди собираются, организуясь для их сбора или обществу необходимо рельсы или компьютеры, общественная организация по производству всего всегда готова это выполнить! Так, по мнению К.Маркса, организуется и функционирует общество, непременное условие которого это производство «для себя». «Что бы производить, люди вступают в определённые связи и отношения», в этом случае имеет место производство, изменение форм природы «в необходимых для человека формах». Надо заметить, что это производство «для себя». Только тогда когда человек производит «для себя» и есть торжество идеального общества – так нас учит К.Маркс. Тем самым он сразу отделяет социальные отношения, отношения между людьми при соединении, известным только Марксу образом, и трудовые, когда они всей оравой идут на трудовые подвиги по изменению природы «под себя». Труд, по утопической версии К.Маркса не определяет и не отражает социальные отношения, поскольку он просто труд по изменению природы. Задача труда производить и производить как можно больше «стоимостей» для обеспечения общественных потребностей. Для этого необходимы равные и равноправные отношения и солдатская дисциплина в производстве. «Но это ещё не всё», как говорит И. Прокопенко, как уравновесить существенное противоречие выводов Маркса – «Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью». Он пытается соединить несоединимое! Так и хочется спросить имярека – ты из какой партии? Та, которая соединилась известным образом для совместной деятельности или в той, которая обменивается своей деятельностью? Проще говоря, чем определяется сущность общественного производства во всеобщей, общей деятельности по производству полезных вещей «для себя» или в производстве для обмена? «Полезная вещь» в последнем случае имеет другие качества, её полезность это не полезность «в себе», как полезность вещи, а её общественная полезность, полезность для других. «Гибрид» и «консенсус», то что нам хочет внушить Маркс, сразу участием в обоих производствах, в общем и для обмена производствах, не получается. Не получается хотя бы потому что в результате производства получается полезная вещь, «потребительная стоимость», товарное производство полагает обмен, вместо общего производства полезных для себя вещей. Различие предполагает и сам Маркс. «товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда»,23-51. Итак, общественные отношения, при которых производят индивиды, общественные производственные отношения, изменяются, преобразуются с изменением и развитием материальных средств производства, производительных сил. Производственные отношения в своей совокупности образуют то, что называют общественными отношениями, обществом, и притом образуют общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество с своеобразным отличительным характером. Античное общество, феодальное общество, буржуазное общество представляют собой такие совокупности производственных отношений, из которых каждая вместе с тем знаменует собой особую ступень в историческом развитии человечества. Что общественные, социальные это производственные отношение, отношения по – производству, которые изменяются с развитием средств производства. Что говорит о том для К.Маркса всё общественное производство это производство «для себя». Что подтверждается следующим его выводом. Капитал — тоже общественное производственное отношение. Это — буржуазное производственное отношение, производственное отношение буржуазного общества. Жизненные средства, орудия труда, сырье, из которых состоит капитал, — разве все это произведено и накоплено не при данных общественных условиях, не при определенных общественных отношениях? Разве они применяются для нового производства не при данных общественных условиях, не в рамках определенных общественных отношений? И разве не этот именно определенный общественный характер превращает продукты, служащие для нового производства, в капитал? Капитал состоит не только из жизненных средств, орудий труда и сырья, не только из материальных продуктов; он состоит вместе с тем из меновых стоимостей. Все продукты, из которых он состоит, представляют собой товары. Следовательно, капитал есть не только сумма материальных продуктов, но и сумма товаров, меновых стоимостей, общественных величин. Капитал никогда и ни в коем случае не является произведённым и не отражает производственное отношение. Капитал не образуется и не объясняется произведёнными предметами, вещами. Материалистам непонятно как наёмные рабочие производят для капиталиста «капитал», если они производят простые пуговицы. Что капитал представляют произведённые пуговицы, потому что они «стоимости» может объяснять только меркантилизм. Капитал это другой общественный труд. Материальное содержание капитала представляет другой труд, отличный от произведённого, тот который его «стоит», равен в обмене. Капитал не может состоять «не только из жизненных средств, материальных продуктов» и ВМЕСТЕ с тем из «меновых стоимостей». На какой фабрике, заводе, производятся ж.с., вместе с многообразием «меновых стоимостей»? Общее или в понятии общественного производства, это производство полезных вещей, а не товаров. Т.е. «огромного общественного производства» товаров не может быть, потому что, по сути, произведённая вещь, это вещь, а не товар. Товарное производство необходимо полагает обмен и следовательно отсутствие планомерного и общего производства «потребительных стоимостей» для непосредственного потребления общества. Как назвать такие представления? Я затрудняюсь ответить, потому что они представляют и создают кашу в голове соединением материального и нематериального, «стоимостей». Жизненные средства произведены, представляют собой материальные продукты, а остальное, сверх того, представляет «меновые стоимости»? Разбирая это «по винтику», всё – таки капитал это материальные продукты или всё –таки «стоимости», пусть и меновые? Если капитал результат производства, раз жизненные средства, орудия труда, сырьё, из которых он состоит, «произведено и накоплено». Но разве произведённые вещи служат для нового производства? Каким образом произведённые табуретки участвуют в «новом производстве» или как они превращаются в жизненные средства, орудия труда, сырьё? Как, если капитал это избыточно произведённый труд? Но если капитал это товары, в транскрипции Маркса, произведённые вещи, не слишком ли круто представлять их как сумму «меновых стоимостей»? Масса произведённых табуреток это сумма их меновых стоимостей? Капиталист или общество должен как можно больше производить товаров и меновых стоимостей для возможно большей капитализации. Это всё выдумки Карла Маркса – общество имеет внутренний регулятор производства – это общественные запросы, спрос. Только утопические устои меркантилизма могут представить производство как суммарное производство «стоимостей». Возьмем ли мы вместо шерсти — хлопок, вместо хлеба — рис, вместо железных дорог — пароходы, капитал останется тем же капиталом, если только хлопок, рис, пароходы — плоть капитала — имеют ту же меновую стоимость, ту же цену, что шерсть, хлеб, железные дороги, в которых он воплощался прежде. Плоть капитала может постоянно меняться, не вызывая ни малейшего изменения капитала. Но если всякий капитал есть сумма товаров, т. е. меновых стоимостей, то далеко не всякая сумма товаров, меновых стоимостей, есть капитал. Что хочет преподнести К.Маркс, равностью «меновых стоимостей» что обмен той же шерсти на хлопок, никак не влияют на содержание капитала. Шерсть и хлопок «имеют ту же меновую стоимость» и изменчивое материальное содержание капитала, шерсть, хлопок, хлеб, рис, обеспечивается стабильностью « их меновой стоимости». «Плоть, т.е. материальное содержание капитала, может постоянно меняться», но стабильность денежного выражения капитала, его «меновая стоимость» не может обращать даже на это. Что из того, по мнению К.Маркса, если капиталист вместо шерсти стал владельцем хлопка! Совершенно ничего не изменилось, капитал остался прежним, но другого материального качества! Загадочные принципы «суммы товаров», т.е. «суммы меновых стоимостей», не есть капитал, как сумма меновых произведённых табуреток. Капитал представляет собой сумму товаров, которых «стоят» эти табуретки. Вот это и только это представляет из себя и капитал и стоимость. Капитал никак нельзя представить суммой «произведённых товаров»,т.е. табуреток. Его можно представить только суммой товаров, которые стоят табуретки в обмене. Капитал является другим и только другим трудом и выражается другими товарами. Всякая сумма меновых стоимостей есть одна меновая стоимость. Всякая отдельная меновая стоимость есть сумма меновых стоимостей. Например, дом, стоящий 1000 франков, есть меновая стоимость в 1000 франков. Лист бумаги, стоящий 1 сантим, есть сумма меновых стоимостей в 100/100 сантимов. Продукты, которые могут обмениваться на другие продукты, суть товары. То определенное отношение, в котором они обмениваются, составляет их меновую стоимость или, если оно выражено в деньгах, — их цену. Количество этих продуктов нисколько не может изменить их назначения быть товаром, или представлять меновую стоимость, или иметь определенную цену. Дерево остается деревом, независимо от того, велико оно или мало. Разве изменится характер железа как товара, как меновой стоимости от того, что мы будем обменивать его на другие продукты не лотами, а центнерами? В зависимости от количества, железо является товаром большей или меньшей стоимости, более высокой или более низкой цены. Явно, что Карл Маркс смутно представляет понятие стоимости только их того что товарами называет «продуктами, которые могут обмениваться». Точнее он представляет «меновую стоимость» товара как то, что определяет его «меновое отношение». Дом, «стоящий 1000 франков», «есть меновая стоимость в 1000 франков». Что! Кому непонятно его отношение, если определена «меновая стоимость» дома в 1000 франков. В том и дело что непонятно материалистам. Материальное содержание стоимости не говорит о том, что это понятие «в себе», т.е. то, что позволяет обмениваться вещи. Стоимость это не свойство вещи, которая «зависит от количества». Железо не только не является «в зависимости от количества» большей или меньшей стоимости, но и не является товаром. «что бы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена»,23-50. Кусок железа, неважно большой или маленький не является ни товаром, ни стоимостью. Железо товаром может быть только в том случае, если это выражает и подтверждает обмен. Обмен железа на сукно безоговорочно и конкретно представляет обе вещи в качестве товаров. Но без обмена они таковыми не являются и не «выражают меновую стоимость» для осуществления обмена. Как определяется меновая стоимость товаров? «То определённое отношение», в котором они обмениваются? Это понятно до той поры и до той степени, что сам обмен выражает это отношение или пропорции обмена создаёт его «меновая стоимость»? Что такое «назначение быть товаром»? Это такое же назначение третьеклассника быть солдатом, если он защищает слабых, или пятиклассника, быть поваром, если он умеет варить манную кашу лучше мамы? Но школьники, не солдат и не повар. Солдат и повар другие люди, люди которые непосредственно защищают Родину и готовят обеды, т.е. выполняют социальные функции. Железо не может быть большей или меньшей стоимости, если оно представляет большой пароход или маленькую кнопку. «Стоит» не железо, а труд, заключённый в продукте труда и «стоит» оно не себя, т.е. не представляет из себя «меновую стоимость», а «стоит» другого продукта труда. Стоимость представляет и является, материальной вещью, другим товаром обмена, а не свойством вещи в зависимости от назначения. «Потребительной стоимостью» для непосредственного потребления или «меновой» для обмена. Каким же образом сумма товаров, меновых стоимостей, становится капиталом? Она становится капиталом благодаря тому, что она, как самостоятельная общественная сила, т. е. как сила, принадлежащая одной части общества, сохраняется и умножается путем обмена на непосредственный, живой труд. Существование класса, не владеющего ничем, кроме способности к труду, является необходимой предпосылкой капитала. Что бы такое представить надо непременно предполагать общественное производство как таковое, результаты которого в большей степени принадлежат «одной части общества», которая покупает труд для поддержания и увеличения богатства. Чем же «определяется существование класса, не владеющего ничем, кроме способности к труду», если труд существовал до этого, и предполагалось общественное производство? Кроме этого «живой труд» не труд, если он не выполняет социальную миссию, т.е. не воплощён в «потребительной стоимости для других». Карл Маркс же утверждает, что социальные отношения начинаются даже не с производства, а с покупки «живого» труда. Дело в том, что К.Маркс даёт развёрнутую картину покупки «живого труда», т.е. покупки рабочей силы, как основного условия капиталистической эксплуатации. Но он не представляет сущность самого общества, без социальной формации. Вернее он даёт его посредством общего производства труда. Общее производство представляет сущность общины, общество представляет производство для других или производство явно «непотребительных стоимостей» для владельцев труда. Только господство накопленного, прошлого, овеществленного труда над непосредственным, живым трудом превращает накопленный труд в капитал. Суть капитала заключается не в том, что накопленный труд служит живому труду средством для нового производства. Суть его заключается в том, что живой труд служит накопленному труду средством сохранения и увеличения его меновой стоимости. Явный и очевидный меркантилизм заключён в том, что накопленный труд представлен раньше самого труда. Так же как и представление «увеличение стоимости» без внятного представления её начала, образования. Капитал потому представляет здания, сооружения, орудия труда, сырьё, как «сумма меновых стоимостей», который увеличивается производством. По сути К.Маркс показывает взаимодействие труда и труда, как капитала, прошлого труда и настоящего «живого». В том и дело что он не открыл и не раскрыл социальную составляющую труда. Труд только тогда труд, когда он образует живое взаимодействие, это взаимодействие и образует общество. Идею марксизма всеобщего производства, т.е. задействование и проявление простого труда утверждающего товарищеские принципы в обществе, можно считать мертворождённой. Что происходит при обмене между капиталом и наемным трудом? В обмен на свой труд рабочий получает жизненные средства, а капиталист в обмен на принадлежащие ему жизненные средства получает труд, производительную деятельность рабочего, творческую силу, посредством которой рабочий не только возмещает то, что он потребляет, но и придает накопленному труду большую стоимость, чем этот труд имел прежде. Рабочий получает от капиталиста часть имеющихся налицо жизненных средств. Для чего служат ему эти жизненные средства? Для непосредственного потребления. Но раз я потребил данные жизненные средства, они для меня безвозвратно потеряны, если только временем, в продолжение которого эти средства поддерживали мою жизнь, я не воспользовался для того, чтобы произвести новые жизненные средства и за время потребления при помощи своего труда создать новые стоимости в возмещение стоимостей, исчезнувших в результате потребления. Но как раз эту-то благородную воспроизводящую силу рабочий и уступает капиталу в обмен на полученные жизненные средства. Следовательно, для него самого она потеряна. Карл Маркс необходимо показывает обмен равенством двух товаров «1 квартер пшеницы = a центнерам железа». Обмен же между капиталом и наёмным трудом неравноправный неравнозначный, т.е. существует по своим, особым законам. Небольшой и существенный изъян существует вообще из такого взаимодействия. Где и как капиталист берёт жизненные средства, надо заметить произведённые трудом и принадлежащие ему, если он палец о палец не стукнет, для покупки труда? К тому же общественное производство шире и многообразней, чем взаимное продажа и покупка жизненных средств. Проще говоря, общественное производство выходит за рамки взаимодействия только жизненных средств. К тому же никто конкретно, я утверждаю это как материалист, не производит «новые жизненные средства» вообще. Производятся конкретно колбаса, носки и т.д., которые являются жизненными средствами, но это общественный продукт, а не продукт производства. Общественный продукт, который покупает товар. Продукт труда является товаром, а не жизненными средствами, товаром, который покупает эти жизненные средства или вообще общественный продукт, обмениваясь на них в «необходимой общественной пропорции». Товар «стоит» другого товара, а не «себя» и не безликого, который позволяет представить равенство. Равенство образует общественное отношение товара к общественному продукту. Это и только это создаёт и образует пропорциональность самого общества.

волхов: Возьмем такой пример. Фермер дает своему поденщику 5 зильбергрошей в день. За эти 5 зильбергрошей поденщик трудится на поле фермера целый день и обеспечивает ему, таким образом, доход в 10 зильбергрошей. Фермер не только получает возмещение тех стоимостей, которые он дает поденщику, по и удваивает их. Следовательно, 5 зильбергрошей, которые он дал поденщику, он применил, потребил плодотворным, производительным образом. На эти 5 зильбергрошей он именно и купил труд и силу поденщика, которые производят земледельческие продукты двойной стоимости и превращают 5 зильбергрошей в 10. Поденщик же взамен своей производительной силы, действие которой он именно и уступил фермеру, получает 5 зильбергрошей и обменивает их на жизненные средства, которые быстрее или медленнее потребляет. Следовательно, эти 5 зильбергрошей потреблены двояким образом: производительно для капитала, так как он обменял их на рабочую силу, которая доставила 10 зильбергрошей, и непроизводительно для рабочего, так как он обменял их на жизненные средства, которые навсегда исчезли и стоимость которых он может снова получить лишь при том условии, если повторит тот же самый обмен с фермером. Итак, капитал предполагает наемный труд, а наемный труд предполагает капитал. Они взаимно обусловливают друг друга; они взаимно порождают друг друга. Карл Маркс как истинный меркантилист представляет стоимость вначале или анализ начинает со стоимости в 5 зильбергрошей. Надо заметить, что эти деньги не просто бумажки, которые фермер достал из – под подушки для расчёта с подёнщиком. Деньги не выросли на фермерском участке, вместе с морковкой и они же не есть результат труда фермера. 5 зильбергрошей представляют другой, общественный труд и общественный продукт. Деньги результат предыдущего обмена на общественный продукт и потому мы должны констатировать и представлять деньги как материальный общественный продукт, не до конца осуществлённого обращения. Т.е. с таким же успехом, фермер мог купить общественный продукт, материализовать деньги и купить «труд подёнщика». Представим что подёнщик копал картошку у фермера. К.Маркс это представляет так – труд подёнщика, купленный за 5 зильбергрошей, доставил ему стоимость в 10 зильбергрошей. Явное увеличение денег не выражается производимым трудом по копке картошки. 5 зильбергрошей представляют не производимый, а другой общественный труд. Так же как и выкопанная подёнщиком картошка, стоя 10 зильбергрошей, не «выражает свою меновую стоимость» производством, а представляет другой общественный продукт. 10 зильбергрошей это не «произведённая меновая стоимость» продукта. Сумма денег отражает и выражает диаметрально противоположный, совершенно другой труд, труд которого «стоит» картошка. Деньги дают только право на общественный продукт и позволяют совершить полноценный обмен картофеля на другой товар. Стоимость, деньги есть общественный продукт, выражаемый обменом. Подёнщик просто не мог «произвести общественный продукт», поскольку он другой, отличный от труда и самого фермера и подёнщика. Подёнщику оплачивается рабочая сила, которая к труду и к «меновой стоимости» отношения не имеет. Вот в этом виден не только меркантилизма К.Маркса, есть вначале деньги, которые трудом увеличиваются в количестве. Но на самом деле ни труд не представляет 5 зильбергрошей, за которые он куплен свою «трудовую стоимость», ни «увеличенную» до 10, эту же сумму. 5 и 10 зильбергрошей представляют результат обмена на другой общественный продукт. Во – первых неизвестный, который купил общественного продукта на целых 5 зильбергрошей и во – вторых картофель, который стоит 10 зильбергрошей, представляющие общественный продукт в общем. Если 10 зильбергрошей купили другой товар, то это конкретная материалистическая стоимость картошки. В том и состоит меркантилизм Маркса, что он утопически соединил производство и обмен, представляя «производство меновой стоимости» товара, образующего или создающего обмен. Таким образом «производство трудом стоимости», до 10, как и её увеличение, с 5 до 10, тем же трудом, «прибавочным трудом», есть утопическое понятие, потому что стоимость есть другой труд. Но за что можно позитивно рассматривать Карла Маркса, так это за последние слова данной цитаты. Он прислал «чёрную метку» пролетариату, «обществу наёмных рабочих», тем что «капитал предполагает наемный труд, а наемный труд предполагает капитал. Они взаимно обусловливают друг друга; они взаимно порождают друг друга. Общество наёмных рабочих, общество пролетариата неминуемо предполагает капиталистические отношения. «Социализм» и был общественным капитализмом. Это важно понять для того что бы «по капле выдавить из себя пролетария». Важно понять, что пролетарий находится на обочине общественного процесса, сознание которого представляет общественное производство так – пришёл, отработал, плюнул и ушёл домой, что бы на кухне рассуждать о том, что в нашей державе что - то неладно. Производит ли рабочий на хлопчатобумажной фабрике только хлопчатобумажные ткани? Нет, он производит капитал. Он производит стоимости, которые снова служат для того, чтобы господствовать над его трудом, чтобы создавать посредством последнего новые стоимости. Как и сколько можно показывать и представлять марксиское «производство стоимости» утопическим термином, понятием? Всё что производится или результат общественного производства не является «стоимостью», ни «меновой», ни «потребительной». Произведённые продукты труда не взаимодействуют как «стоимости», как «меновые стоимости» или как любые другие. Стоимость товара не «в себе», она трансцендентна по отношению к нему. Потому и капитал, как стоимость есть другой общественный труд. Капитал может увеличиваться, лишь обмениваясь на труд, лишь вызывая к жизни наемный труд. Наемный труд может обмениваться на капитал лишь при том условии, если он увеличивает капитал, усиливает ту самую власть, рабом которой он является. Поэтому увеличение капитала есть увеличение пролетариата, т. е. рабочего класса. То, что хочет представить здесь Карл Маркс неравноправный и неравнозначный обмен между самим трудом и капиталом не является таковым. Наёмный труд есть простая продажа рабочей силы для производства и трудом он представляется лишь абстрактно. Абстрактность обеспечивает его продажа или покупка для производства, и даже само производство. Абстрактность применения понятия труда к наёмному, выражает и то, что он не допускается к обмену на другой, общественный труд. Тому, что конкретно выражает сам труд, который «стоит» другого труда в обмене. Обмен утверждает равенство труда, тем, что один труд «стоит» другого. Что выражает конкретную сущность труда и общества. Стало быть, интересы капиталиста и рабочего одни и те же, утверждают буржуа и их экономисты. И в самом деле! Рабочий погибает, если не находит работы у капитала. Капитал погибает, если не эксплуатирует труд, а чтобы его эксплуатировать, он должен его купить. Чем быстрее увеличивается предназначенный для производства капитал, производительный капитал, чем больше, следовательно, процветает промышленность, чем больше обогащается буржуазия, чем лучше идут дела, тем больше рабочих требуется капиталисту, тем дороже продает себя рабочий. Интересы капиталиста и рабочего совпадают только в осуществлении общественного процесса. Капиталист это делает непосредственно, поставляя труд для обмена, рабочий продаёт рабочую силу. Единственно и конкретно можно сказать, что понятия труда и рабочей силы находятся на одной стороне общественного процесса. На другой стороне находится другой общественный труд. Две стороны общественного производства представляют труд и другой труд, а не капитал и рабочая сила. Разница этих интересов такая же или такова, как различие между трудом и рабочей силой. Выходит, что непременным условием сколько-нибудь сносного положения рабочего является возможно более быстрый рост производительного капитала. Но что такое рост производительного капитала? Это — рост власти накопленного труда над живым трудом. Это — рост господства буржуазии над рабочим классом. Если наемный труд производит господствующее над ним чужое богатство, враждебную ему силу, капитал, то от последнего он получает средства занятости [Beschaftigungsmittel], т. е. средства к жизни, под тем условием, что он снова сделается частью капитала, рычагом, снова бросающим капитал в ускоренное движение роста. Утверждение, что интересы капитала и интересы труда одни и те же, на деле означает лишь следующее: капитал и наемный труд — это две стороны одного и того же отношения. Одна сторона обусловливает другую, как взаимно обусловливают друг друга ростовщик и мот. Пока наемный рабочий остается наемным рабочим, судьба его зависит от капитала. Это и есть пресловутая общность интересов рабочего и капиталиста. Главное утопическое представление марксизма состоит в его меркантилизме. Наёмный рабочий не производит богатство капиталиста, т.е. материалистически это представить невозможно. Богатство П. Порошенко нельзя представить конфетами, действительность его богатства определяет только материализм другого общественного труда, в котором нет сахара, как в ксилите или сорбите.

волхов: Кёльн, 7 апреля. Если капитал возрастает, то возрастает масса наемного труда, растет число наемных рабочих, словом, господство капитала распространяется на большее число людей. Предположим наиболее благоприятный случай: с возрастанием производительного капитала растет спрос на труд, следовательно повышается цена труда, заработная плата. Карл Маркс видит причинно – следственную связь увеличения капитала не через труд, а через сам капитал. Что значит «если капитал возрастает», несмотря на труд, который в данном случае, в представлениях марксизма, является субъектом. Значит, объективно он предполагает саморазвитие и самосуществование капитала, без труда, несмотря на него. Развитие, увеличение капитала, способствует спросу на труд и полагает «возрастание массы наёмного труда». Ну как можно не видеть меркантилизм марксизма, если он предполагает второстепенное значение труда перед капиталом? Капиталом, «стоимостью», которая развивается и существует по особенным законам, вне зависимости от труда. Это развитие только постфактум повышает цену труда за счёт спроса на него. Сам труд в «возрастании капитала», т.е. в увеличении богатства не участвует. Вот если бы Карл Маркс знал и твёрдо представлял себе что такое труд! Радикальное отделение его наёмного труда, представлением его социальной сущности и в этом и только в этом натурального, фактического его понятия, общественные процессы он освещал бы по – другому. Рост «производительного капитала», его независимость от наёмного труда, связаны с социальным понятием труда. Этот рост как раз и связан с данным, таким его понятием, когда капитал выступает сущностью другого, общественного труда. Капитал и является накопленным общественным (другим) трудом, а не тем который безостановочно и неутомимо производится. Производство труда, который частью обеспечивает себя, другой частью создаёт богатство капиталиста, освещает принципы меркантилизма. Даже в этой цитате не отражён этот принцип, принцип самовозрастания капитала на неведомых принципах и вне производства трудом «стоимости». Фактически и естественно происходит обращение капитала вне труда, точнее того, как его представляет К.Маркс. Обращение капитала потому независимо, потому что это есть обращение труда и труд для другого труда является капиталом. Тогда увеличение обращение труда и труда способствует, в условиях капитализма, «спроса на труд», фактически спроса на рабочую силу. Как бы ни был мал какой-нибудь дом, но, пока окружающие его дома точно так же малы, он удовлетворяет всем предъявляемым к жилищу общественным требованиям. Но если рядом с маленьким домиком вырастает дворец, то домик съеживается до размеров жалкой хижины. Теперь малые размеры домика свидетельствуют о том, что его обладатель совершенно нетребователен или весьма скромен в своих требованиях; и как бы ни увеличивались размеры домика с прогрессом цивилизации, но если соседний дворец увеличивается в одинаковой или еще в большей степени, обитатель сравнительно маленького домика будет чувствовать себя в своих четырех стенах все более неуютно, все более неудовлетворенно, все более приниженно. Сколько-нибудь заметное увеличение заработной платы предполагает быстрый рост производительного капитала. Быстрый рост производительного капитала вызывает столь же быстрое возрастание богатства, роскоши, общественных потребностей и общественных наслаждений. Таким образом, хотя доступные рабочему наслаждения возросли, однако то общественное удовлетворение, которое они доставляют, уменьшилось по сравнению с увеличившимися наслаждениями капиталиста, которые рабочему недоступны, и вообще по сравнению с уровнем развития общества. Наши потребности и наслаждения порождаются обществом; поэтому мы прилагаем к ним общественную мерку, а не измеряем их предметами, служащими для их удовлетворения. Так как наши потребности и наслаждения носят общественный характер, они относительны. Главное, что К.Маркс, просто не видит связи в обществе, отмечая и констатируя только связь между капиталом и наёмным трудом. Показывая различное общественное удовлетворение труда и капитала, на примере домика и дворца. Капитал возрастает, возрастает и заработная плата, но, по его мнению, это возрастание богатства в разных классах происходит непропорционально. Капитал возрастает, допустим, в разы, но заработная плата незначительно. Потому и им представляется, что труд и капитал находятся на разных сторонах общественного производства. «Возрастающий производительный капитал», «общественные наслаждения» представляет «недоступность» для рабочего в плане «возрастающего капитала». Возрастание заработной платы, по Марксу оплаты труда, то же происходит, но недостаточно, не сравнимо с возрастанием капитала. Т.е. он, надо сказать, справедливо полагает, недоступность для рабочего всего комплекса общественного богатства, богатства которое в полной мере использует капиталист. Таковым является на самом деле, потому как рабочая сила пользуется общественными благами ограниченно, ограниченно по отношению самого понятия затраты рабочей силы, её восполнению. По своей сути это кормёжка рабочего и не более того. Трудом, самим его понятием и социальной сущностью человека здесь просто не пахнет. Потому Карл Маркс выступает реформатором по мелочам, требуя от капиталиста лишь возрастание заработной платы пропорционально увеличению капитала. Особенно не настаивая, что бы рабочий получал весь комплекс, стоимость своего труда от общества, т.е. всё то, что стоит его труд. Строя «общество рабочих», считал что «наёмный труд должен быть всегда», всегда считая что рабочего достаточно кормить для того что бы он был в состоянии производить труд. Что и сколько рабочий производит или сколько стоит его труд, для него было неведомо и неважно, поскольку в обществе рабочих всё производится «для себя». В этом производстве «для себя», рабочий даже частью своего труда способен удовлетворять свои потребности, «произвести стоимость для себя». Потому с уверенностью и категоричностью можно сказать, что марксизм как наука несовершенна, утопична, потому как, по словам Д.Менделеева, наука тогда становиться наукой, когда начинает измерять. Марксизм не измеряет, а неизменно и фундаментально считает, что ценность труда обеспечивает производство. Производство труда есть производство «стоимости», частью для себя, частью для других. Даже если человека закинуть на необитаемый остров, структура его труда не изменится. «Различные формы деятельности одного и того же Робинзона, следовательно, лишь различные виды человеческого труда … в них уже заключаются все существенные определения стоимости»,23-88. Стоимость труда это другой труд – вот всё что надо знать, что бы избавиться от примитивных представлений меркантилизма. Потому «стоимости» Робинзон Крузо не производил, потому что на его острове не было другого труда и обмена, обмена трудом. Фундаментальные предположения марксизма, освещаются по канонам меркантилизма и предполагают что труд стоит средств содержания. Эта стоимость представляется вначале всего, как стоимость труда преобразующего природу. Не стоит задумываться, сколько будет стоить вырезанная из дерева ложка, если к стоимости материала (дерева) добавить стоимость труда (жизненных средств). Ложка «стоит» в обмене и стоит она другого товара, а не самою себя. Ложка или любой другой произведённый предмет не «стоимость», стоимостью является другой предмет, товар обмена. Потому отсутствие другого труда и обмена предполагают отсутствие стоимости вообще как понятия. Яркое проявление меркантилизма представляют иллюзию, с которой мы ещё не расстались, это «стоимостной» обмен, т.е. обмен по - стоимости. Тогда как обмен образует и проявляет стоимость, а не наоборот. Воспроизводство человека это прерогатива общества, т.е. всё то, что получает человек от общества является платой за труд и потому основание общества обеспечивается тем, что труд «стоит» другого труда. С этой точки зрения капитализм потому капитализм, что это общество капиталистов, создающих это самое общество взаимодействием труда. Рабочие в этом не участвуют и потому находятся на периферии общественных отношений, производя просто труд. Просто труд, капиталист обращает в социальный, оплачивая наёмному рабочему труд по – производству. Оплата рабочей силы это оплата физиологических потребностей человека, его жизненные средства. Продажа рабочей силы предполагает не социального человека, человека который взаимодействует с другими посредством труда. Человека, к которому неприменимо понятие труда, как понятия объединяющего людей в общество. Просто труд, понятие абстрактного его свойства или затраты рабочей силы, которое не может быть полноценным, самим понятием, если он не выполняет социальную задачу, т.е. полезен другим. Производство труда, так же как и производство товара, абстрактные понятия, тем и потому что произведённый или производимый труд собственно не труд, как и произведённая вещь не товар. Трудом и товаром они будут, когда создадут, образуют общественную связь, труд будет стоить труда, а товар стоить товара. Общество образовано равенством труда, труда который «стоит» другого в обмене. Пока обществом рассматривается связь посредством «произведённой стоимости», т.е. не натуральное, а стоимостное их отношение, не может быть ничего хорошего. Не может даже самого общества или оно представляет очень ограниченный круг лиц, его социальная база. Для К.Маркса понятие общества представлялось производством, которое всеобщностью способно тотально и без всяких препонов производить общее, общественное богатство. Притом сущность такого производства «для себя» простым трудом. Надо ли говорить об утопии данного представления Карла Маркса? В том, что труд производит капитал или заработную плату не всё так однозначно, потому что реальное значение капитала и заработной платы представляет другой труд. Скорее в этом и состоит самая суть, сущность меркантилизма, состоящее в производстве трудом «стоимости», которая обеспечивает и труд и капитал. Проще говоря, сколько бы человек не трудился (производил) ни капитала, ни заработной платы не создать! Теоретически и фактически капитал, в том числе и заработная плата это другой, общественный труд. Как и почему должно происходить «заметное увеличение заработной платы», для «быстрого роста производительного капитала»? Ведь мы все хотим развития «сонного состояния» нашей экономики. То, что предлагает К.Маркс, «увеличить заработную плату», «стоимость труда», для безусловного и «быстрого роста производительного капитала», нарушает причинно – следственную связь и утверждает принципы меркантилизма. Надо взять «начальную стоимость», «по- хорошему» оплатить труд, для непременного развития экономики. Поднять руки за это могут только меркантилисты, для которых оплата труда происходит вначале самого труда, наличием средств для этого. Т.е. то количество жизненных средств, необходимых для оплаты труда уже существуют априори, предварительно, они и оплачивают труд для его участия в производстве «стоимостей». Как капитал или просто как жизненные средства для поддержания труда, как «стоимость». «Стоимость труда», соединяясь со средствами производства, производит «стоимость товара», его «меновую стоимость», величину обращения. «Стоимость» товара представляется и показывается произведённой, т.е. образующейся из производства. Стоимость товара образуется из суммы стоимостей, участвующих в производстве товара, которая и представляет величину и сущность позволяющую обмениваться товару на другую произведённую стоимость. Т.е. «Возьмём два товара, например один сюртук и 10 аршин холста. Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w»,23-51. Меркантилизм фундаментально представляет отношение товаров посредством отношения их «меновых стоимостей», мало того эти стоимости производятся и образуются из стоимости. Фундаментальность теории вообще и стоимости в частности состоит в том, что бы объяснить взаимодействие, обмен, обращение товаров. Выводы, к которым приходит меркантилизм, обоснуются тем, что обращение исходит из «произведённой внутренней» стоимости каждого из товаров. Сама же стоимость товара образуется из стоимости производящих её составляющих – стоимости труда, стоимости сырья, перенесённой стоимости средств производства. Карл Маркс представляет стоимость каждого товара сущностью каждого из них: «Аристотель сам показывает нам, что́ именно сделало невозможным его дальнейший анализ: это — отсутствие понятия стоимости»,23-70. Маркс представляет « что в форме товарных стоимостей все виды труда выражаются как одинаковый и, следовательно, равнозначный человеческий труд»,там же. Вот это и является гордиевом узлом науки; во – первых труд представляется не только, а скорее всего «не в форме» товарных стоимостей, а в форме потребительных, ведь труд изначально производит полезную вещь. Во – вторых и в основных «стоит» не сам товар ни в качестве товара, ни в качестве полезной вещи, а стоит он другого товара. Взгляд на природу общего в двух товарах Аристотелем представляется более реальным, чем это себе представляет Карл Маркс. Два товара непосредственно равны по труду. Труд не служит в качестве «производителя стоимостей», которые и взаимодействуют, обмениваются. «В чём заключается то одинаковое, т. е. та общая субстанция, которую представляет дом для лож в выражении стоимости лож? Ничего подобного «в действительности не может существовать», — говорит Аристотель. Почему? Дом противостоит ложу как что-то равное, поскольку он представляет то, что действительно одинаково в них обоих — и в ложе и в доме. А это — человеческий труд»,23-70. «Создание трудом стоимости товара», само понятие представляет отсутствие всякой логики. Начнём с того что: «Если мы издержки производства назовём k, то формула: W = c + v + m превращается в формулу:W = k + m, или товарная стоимость = издержкам производства + прибавочная стоимость»,т.3 «Капитала»-31. Анализ содержания должен ввести, например материалиста, если не в шок, то в недоумение тем, что товарная стоимость ВСЕГДА равна издержкам производства. Хотя бы, потому что она и он (товар) ПРОИЗВОДИТСЯ, материализуется трудом. Графин это материализованное трудом стекло и не более того. Если, в угоду меркантилизму, определить его стоимость, то это будет стоимость его производства, не больше и не меньше и не «в среднем». Только в этом и так может выполниться правило труда, материальная его сущность, сущность материализирующей природу в необходимых человеку формах. Как и какой труд может быть за пределами материальности и производства, или конкретнее материальности производства? Проще говоря, как относится к труду, представляемому как «прибавочный» или превышающий издержки производства, как выходящий за пределы производства? Может ли лишить «капиталистическое производство», производственного наполнения вещи? Производство шкафа, если он создан из досок, петель и т. д. + труд должно точно выражать издержки «стоимости» по «созданию стоимости». Т.е. выражение того что «Потребительные стоимости: сюртук, холст и т. д., одним словом товарные тела, представляют собой соединение двух элементов — вещества природы и труда»,23-52. В «капиталистически произведённом» шкафе должен присутствовать «избыток стоимости», «прибавочная стоимость». Другими словами шкаф, как просто вещь, как потребительная стоимость, должен выражать одну стоимость, а тот же шкаф, как продажная вещь, вещь для продажи, как меновая стоимость, как товар имеет в своей структуре уже «прибавочную стоимость», т.е. по отношению к издержкам производства «сверхстоимость». Тогда можно понять Карла Маркса, что в главных принципах товарного взаимодействия, где надо он достаточно далеко дистанцируется от представления товара как полезной вещи, потребительной стоимости, где надо представляет два понятия почти идентичными. Различие в том, что всё – таки полезная вещь это вещь, удовлетворяющая потребности человека непосредственно, об этом говорит её полезность, а товар это вещь на продажу, продаваемая вещь. Аргумент того что шкаф как меновая стоимость должен иметь большее содержание стоимости, лишён всякой логики из–за понятия труда, представленного выше. Т.е. продажная цена почему-то подозрительно «увеличивают» стоимость произведённого шкафа и труда относительно производства, самого труда по материализации, большая загадка, если не знать что такое стоимость. Эти выводы позволяют задуматься о материальной сущности стоимости и самого марксизма. Шкаф как шкаф, безусловно представляет собой материальную вещь, трудовая стоимость которого выражена в его производстве. В таком качестве он представляет просто или простую вещь. «Но как только становится товаром» откуда – то появляется «лишняя» стоимость и «лишний труд», превышающий естественные издержки производства. Производственная или произведённая стоимость должна быть самой ни на есть «трудовой», согласно того же материализма. Материализацией трудом природы в «необходимых человеку формах».

волхов: Потому меркантилисты смотрят на формулу W = c + v + m , как на формулу создания стоимости товара из стоимости. Поэтому меркантилизм предполагает тотальный контроль за стоимостью товара, контроль за знаком равенства в предыдущей формуле, чтобы «перенесённая стоимость» c , не превышала разумность, был оплачен «труд» v , как также в разумных пределах, так же что бы в части прибыли m , были умерены аппетиты. По сути надзор, «учёт и контроль», в том числе, предполагают «строительство нового общества», его организацию, которая состоит в организации обмена по – стоимости. Организация обмена в обществе, вмешательство в естественные процессы общества государства, предполагают превращение его в общину. Материалисты знают что труд «стоит» потом, после производства, в обмене и «стоит» он другого труда. Т.е. формула стоимости товара W = c + v + m, представляет действительную материальную стоимость товара, которая представляет другой труд и другой товар. Правая часть уравнения c + v + m, действительно представляет стоимость товара W, и это вполне материальные предметы. Так же как на столяр, за проданный стол купил циркулярную пилу, оплатил средствами содержания наёмный труд, труд по – производству, остаток составляет его собственность. Формула представляет не создание стоимости для обмена, а распределение действительной стоимости товара, совершенно другого труда и другого товара. Главное, которое и составляет сущность общества тем, что не нарушены принципы существования общества - труд стоит другого труда. Равенство или знак равенства в данной формуле означают не равенство стоимости, а равенство труда. Прикладное значение этого состоит в том, что представляет утопические принципы советской экономики, состоящие в неукоснительном соблюдении марксисткой инструкции по «производству стоимости товара». «Произведённая стоимость товара» была почти священна. Её регламентация утверждала не только экономические законы трудового содержания произведённого товара, но и УК. Утопия и состоит в том, что, сколько бы не было потрачено труда на её производство, вещь не будет ни товаром, ни стоимостью. Товар это вещь в обмене и его стоимость определяется другим товаром обмена. Другой, общественный труд и представляет собой жизненные средства и не только. Общественный труд обеспечивается всем спектром общественного производства. Этот спектр и является оплатой труда через взаимодействие труда и труда. «Наши потребности и наслаждения» не порождаются, а обеспечиваются обществом. Эти потребности и наслаждения обеспечиваются предметами, которые представляют общественный труд. Их «относительность» можно отнести только лишь к относительной форме труда, труд выражается не сам по себе, а относительно другого труда, который и есть другой, общественный. Труд всегда измеряется общественным трудом, тем его количеством, которое «стоит» его. Потому и оттого надо твёрдо знать, что труд всегда стоит тем, что он «стоит» общественного труда. Без этого труд не труд, т.е. марксизм утопическая наука тем, что в ней труд то же стоит, но стоит он жизненных средств, представленных априори, для возмещения издержек рабочей силы, средств её восстановления. Для того что бы в очередной раз не «строить трудовое общество», надо представлять что производство труда не «стоит» и просто нет стоимости для обеспечения этого производства труда. Труд всегда стоит другого, общественного труда, без этого он не труд, а затрата рабочей силы. Что является началом и сущностью общества. Потому если рабочему что – то недоступно в обществе, значит он наёмный рабочий, который никогда «не сравняется с уровнем общества», потому что он наёмный рабочий. То, что рабочий «сравняется с уровнем» общества, очевидно и к тому подталкивает его развитие самого общества. Общество развивается через и посредством развития человека. Отсутствие движение общества в настоящее время определяется «достаточным развитием капитализма». Т.е. человек, рабочий в условиях капитализма больше не может развиваться. Он не может развиваться, потому что он не социальный человек в обществе. Он так же им не был в условиях «социализма, общества пролетариата». Что объясняется тем, что в рабочем всегда виделось рабочее животное, которое необходимо для его функционирования кормить, одевать и обеспечить жильем и телевизором. Капиталистическое общество предполагает, что это общество капиталистов, людей которым оплачивается труд другим общественным трудом. Всем его количеством, количеством общественного труда из обмена. Таким образом труд не может определяться заработной платой, определённым количеством ж.с, представляемое ниже Марксом. Заработная плата вообще определяется не только количеством товаров, которое я могу получить в обмен на нее. В ней содержатся различные отношения. Прежде всего, рабочий получает за свой труд определенную сумму денег. Определяется ли заработная плата только этой денежной ценой? Карл Маркс представляет обмен денег(заработной платы), на товары, т.е. специфически показывает товарное обращение. Товарное обращение для него это обмен денег капиталиста на сам труд, стоимость которого выражается товарами, являющимися жизненными средствами для рабочего. Для Маркса стоимость труда определяется заработной платой или определённым количеством жизненных средств. Тем самым показывается и раскрывается неполноценный обмен товаров, обмениваются только как средства поддерживающие труд. Общественный обмен товаров происходит по – видимому, по каким – то другим законам. Уже это показывает «нетрудовое» значение общественного производства сверх или за пределами производства жизненных средств. Ну, пускай, капиталистическое распределение в отношении жизненных средств мы можем представить. Пускай ««Всюду, где часть общества обладает монополией на средства производства, работник, свободный или несвободный, должен присоединять к рабочему времени, необходимому для содержания его самого, излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для собственника средств производства»,23-247. Но по каким законам производятся и распределяются сами средства производства, до конца непонятый факт. Как из всего комплекса вышеупомянутого производства «для себя» и для капиталиста, собственника средств производства, рабочий ещё и выкраивает время, что бы произвести средства производства? Это не очень понятно, к тому же если знать что рабочий этим не занимается. Рабочий производит вещь, которую капиталист превращает в товар, обменивая на общественный труд, который и представляет и представляет жизненные средства и средства производства. Подходя к вышеупомянутой цитате К.Маркса с претензией, можно сказать, что нет и не может быть такого производства, которое производит жизненные средства вообще. К тому же производство жизненных средств «для содержания его самого» есть беспросветная и несусветная чушь и глупость. «Лишь для того, чтобы провести параллель с товарным производством, мы предположим, что доля каждого производителя в жизненных средствах определяется его рабочим временем»,23-90. Товарное производство, потому и составляет параллель, что рабочее время никогда и ни в коем случае не предполагает « С другой стороны, рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуального участия производителей в совокупном труде, а следовательно, и в индивидуально потребляемой части всего продукта»,там же. Товарное производство не предполагает совместное производство труда и соответственно не может «индивидуально потребляемой» части общего производства. Потребляемой частью может быть только другой общественный труд. Попутно надо отметить, что общественный труд, для К.Маркса, это не другой и потому общественный труд, а просто труд, который составляет, образует общее производство. Такое общее производство и справедливого распределения и составляют «параллель» с товарным. «Параллельное», товарное производство, предполагает что «доля каждого производителя» определяется другим общественным трудом, продуктом, а не своим, «его рабочим временем». В XVI веке, вследствие открытия Америки, увеличилось количество обращавшегося в Европе золота и серебра. Поэтому стоимость золота и серебра упала по отношению к остальным товарам. Рабочие же получали за свой труд то же количество серебра в монете, что и раньше. Денежная цена их труда осталась та же, но, несмотря на это, их заработная плата упала, так как в обмен на то же количество серебра они стали получать меньшее количество других товаров. Это было одним из обстоятельств, способствовавших возрастанию капитала, подъему буржуазии, в XVI веке. Возьмем другой случай. Зимой 1847г., вследствие неурожая, значительно повысились в цене самые необходимые жизненные средства: хлеб, мясо, масло, сыр и т. д. Допустим, что рабочие получали за свой труд ту же сумму денег, что и прежде. Разве их заработная плата не упала? Конечно, упала. За те же деньги они стали получать при обмене меньше хлеба, мяса и т. д. Их заработная плата упала не потому, что уменьшилась стоимость серебра, а потому, что увеличилась стоимость жизненных средств. Меркантилизм Карла Маркса прорывается наружу тем, что предполагает определяющее значение денег, стоимости. Он полагает, что продажа труда за деньги стала приносить меньший доход из –за того что «увеличилась стоимость жизненных средств». Деньги за продажу труда получены! И вдруг повысились цены на прод